Сборник упоротых сказок

АВТОРЫ: LAPUSIK and fifti_fifti НАЗВАНИЕ: Вылечил БЕТА: AlfaAnge… терпит еще, родимая, наши головы дурные да упоротые! ))) СТАТУС: закончен РАЗМЕР: mini КАТЕГОРИЯ/ЖАНР: Slash, AU, СТЕБ, Humor РЕЙТИНГ: NC-17 ПЕРСОНАЖИ: Билл на голову контуженный да Томас-дохтур, тот, что по контуженным дуракам специалист именитый. КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Сказ про паренька с травмой душевной да благородного дохтура, что помочь пытался! Тужался… тужался… в общем, нелегкое это дело быть врачевателем людских душ! Ой, нелегкое! ОТ АВТОРОВ: Пришла давеча посылка из села «Забей косячок»… от коллег наших, что на всю голову упоротые… так мы сели… курнули… и как понесла нас трава окаянная по степям да болотам! Еле оклемались… а пока дымили отраву дурманую, так походу сказоньку написали, а вот как писали, так по ходу и не помним! ))) Эка беда, беда… к дохтору сходить что ли? РАЗМЕЩЕНИЕ: Пожалуйста, поставьте авторов в известность! Это ведь не очень сложно и по отношению к ним, думаю, порядочно! Очень просим! ))) Ну поехали: А чего это мы тут сидим? Сидим себе и сидим! Да сколько можно—то бездельничать? Вон, уже слушатели собрались, а у нас сказка еще не готова! Надо срочно исправлять! *авторы достают пакетик с травой… скручивают самокруточку и начинают дымить, свежий воздух изводить, заполняя все дурманом* В некотором царстве, в некотором государстве жил да был паренек ладный. И жил он вон в той высотке, что с парком соседствует. Внешностью красивой не был обделен, прям вот принц прекрасный. Чуток подкормить ребятёнка, и от девиц отбоя не будет. А пока девки крашеные сами от него бегали, ибо был у паренька секрет один. День проходил себе тихо да мирно, освещая все солнышком теплым. А вот вечером наш паренек, что отзывался на имя, данное при рождении – Билл, выходил на улицы безлюдные в плащике худощавом, на голое тельце накинутом. Так ведь и заболеть недолго! Но речь не о том… Ну так вот, ходил он себе по темным закоулкам, тихонечко ножками шаркая и выискивая деву стыдливую. А как найдет, так плащик распахивает перед очами ее прекрасными. Вот здесь-то ночи тихими и переставали быть! Сразу шуму, крику! Деве - стресс, а парню нашему опосля - сон крепкий и хороший. Дескать, выполнил миссию, утолил свой грех постыдный, и на душе спокойно стало. Так вот и брел однажды юнец дефективный, дюже на голову контуженный, хищным взглядом окрестности осматривал. Чу, деву углядел бесхозную, одинокую, да и давай к ней подкрадываться, дабы сызнова миссию свою выполнить. Как подкрался, да как распахнул плащик тощенький! Глаза ее васильковые от удивления в блюдца–то и превратились. Опустила дева взгляд вниз, а там … маменька, хобот позорный, какого она с роду не видывала! — Вай! – завизжала она криком диким да по улице улепетывать бросилась. А за нею - болезный наш понесся, приговаривая: — Кусь-кусь-кусь, погоди, красавица! — Вомпер! – не унималась девица да пятками сверкала, честь свою спасти дабы. Но и Билл не отставал. Боевичок накануне посмотрел, вот в погоню пуститься ему и запонадобилось. Вот же только незадача, как раз в это время вон из той клиники дохтур выходил, Томасом прозванный. Ладный да холеный юноша был, на щеки румян, на лицо суров. Увидев по улице несущуюся деву юную, решил он, что его это клиент, ведь работал он психиатуром класса высшего. Но затем смекнул, что не в деве дело было, а клиент-то как раз опосля нее несся, нечто невразумительное крича. Встал бравый молодец Томас на дороге да остановил беспредельщика грудью богатырской. — Ты почто девиц-то обижаешь тут мне? – на Билла он напустился непорядочного. Приосанился паренек наш хрупкий да до жути симпатишный. Дохтур по болезням психическим ему сразу понравился. Зенки свои карие не отрывая, медленно распахнул он плащик, демонстрируя все свои прелести. А зачем, он и сам не вразумел. Дохтур Томас поглядел на красоту дивную, брови свел вместе в суровом жесте и решил, что такой архисложный случай он не упустит. Прям аж ручки белые зачесались. Эка, какая удача ему выпала! — И давно это у нас, батенька, началось? – мягонько поинтересовался дохтур, беря Билла под локоточек и бережно запахивая плащик на тельце голеньком. — Угу, — пробормотал паренек, все так же глаз не отводя от лица красивого да притягательного. — А лечиться не пытались? Замотал головой пациент занимательный, дескать, даже мысли такой в голову не приходило. А Томас все расспрашивает, а сам в кабинет уже свой Билла заводит, на кушеточку психиатрическую кладет. Взял он блокнотик да ручку пишущую и принялся что-то там черкать да пометки важные делать. — Удовольствие от действий таких развратных получаете? – поинтересовался дохтур и внимательно посмотрел на Билла. А тот расцвел майской розой в саду и закивал головенкой своей чернявой. - Как все запущенно. Ну что же, родненький мой, будем вас лечить. Записал психиатр диагноз, тут же поставленный, и принялся обдумывать дальнейшие действия касательно психа найденного. Стал выяснять у бесноватого про образ жизни, про бытье-житье. И решил, что для начала чернявому дурню надо будет устроиться на работу, авось некогда будет о всякой пошлой ерунде думать. Взял Томас аппарат телефонный, набрал циферки, одному ему знакомые, и попросил друга своего старинного пристроить паренька нашего на должность ответственную. Пообещал магарыч поставить за службу оказанную, а Биллу адресок черканул на бумажке беленькой. C неделю прошло после звонка того ответственного, да и раздается вдруг у дохтура в кабинете новый звонок, резкий дюже. Аж подпрыгнул Томас от трезвона этакого. Не понравилось ему это, но снял он трубку, а оттуда: — Ты кого мне в офис заслал, маменьку твою за ногу? – кричала трубка голосом надтреснутым. Отодвинул Томас ее от перепонки барабанной нежной, с коей в мире и согласии жил и расставаться не планировал. — А в чем дело, батенька? – спросил он с опаскою, ничего не понимаючи. — А в том, - вещал друг старинный, - волк твой в овечьей шкуре весь офис мне пораспугал! Он как налетит, как шкуру распахнет! Бухгалтер заикаться принялась, аки юродивая! Секретарь уж пару дней в коме лежит! Таки только уборщица довольная и осталась! Только дюже улыбается непонятно все время! Нахмурился дохтур от извещения ентого грустного. Юноше чернявому да бесноватому позвонил, на собеседование опять пригласил, да и смотрит на него укоряюще. — Распугал? - кивнул он обвинительно. Да только лыбится ему юноша обезоруживающе. — Ох, нелегкая. И все равно понравилось? Сызнова кивает, бес проклятый. — Ну, таки пробуем так. Попробуй понять, что неправильно это. Попробуй среди бела дня в парке прилежащем прогуляться, да себя проконтролировать! Кивнул Билл: дескать, попробую. Но ничего не обещаю! Покуда пошел паренек с психикой неладной делать, что велели, Томас тем временем пустился в размышления. Не сработал основной козырь у дохтура. Работа должна была отвлечь чернявого от удовольствий, идущих во вред обществу. А он наоборот получил-таки свою порцию блаженства! И вот как ему проклятого эксбициониста вылечить-то? Кинулся светило наук в справочниках да книжках умных рыться и заметки на полях блокнотика исписывать. Читал Томас, читал, да что-то так заусердствовал, что не заметил, как на улицу опустилась мгла. Затянула его болезнь паренька. Увлекся симптомами и стал задумываться: а каково это - быть эксбиционистом? То бишь, заинтересовался дохтур обратной стороной медальки пошлой. Но мыслишки шальные он отодвинул в сторонку и домой засобирался. Идет Томас по улице, думу думает. Репу периодически чешет. И вдруг слышит шорох какой. Насторожился психиатр да и шаг прибавил от греха подальше. Да только как бы быстро он ни шел, а шорохи за спиной сильнее стали. И уловил дохтур слухом своим острым, что за ним определенно кто-то следует. Напужался и бросился наутек, что было мочи. Долго ли, коротко ли бежал наш дохтур психиатрический, да только вымотался сильно. Забежал под арку избушки многоэтажной, дабы дух перевести. А не тут-то было! Преследователь его нагнал окаянный да как выскочит прям перед ним, да как плащик знакомой расцветки распахнет в свете луны! Тут-то только Томас и признал знакомые очертания фигуры и мордашки ладной – Билл юродивый! — Фу ты, ебиттвоюналево! Напугал же до усрачки! – сетовал Томас, распаляя в радиусе метра запах адреналина, что так неожиданно вырвался наружу. — Гы! – довольный своей проделкой, улыбнулся Билл, запахнул плащик и убежал. — Вот чертяка, - уже чуток спокойней произнес Томас, вспоминая все детали происшествия. И опять задумался мыслями шальными об обратной стороне медали. Утро вечера мудренее. Проснулся психиатр наш умный и решил проверить, как продвигается лечение в парке центральном, что неподалеку от дома Билла находится. Одел он черные очки, кепку да куртку цвета того же и отправился по месту назначения. Да только как дохтур приблизился к зоне зеленой, так сразу и понял, что полетела к чертям его теория. Из парка люди выбегают. Мамочки деткам глазки закрывают. Девчонки молоденькие орут, что есть мочи. А по дорожке центральной Билл в плащике довольный бегает да звуки всякие чудные издает, аки первобытный молодец. Только вот когда Томаса увидел, так сразу и пристыдился бес голозадый. Прикрыл свои прелести, на которые дохтур таращился, и скромненько присел на краешек скамеечки. И лицо, окаянный, такое страдальческое сотворил, что Томасу вмиг стало его жалко. — Что… не лечится? Покачал головой чернявый, мол, не помогают методы, а только удовлетворяют. — Да что же за оказия такая? – сокрушался Томас. – Как же мне тебе помочь? А Билл встал. Подошел к дохтуру и обнял его, как родного, достоинством своим о ногу Томаса потираясь. Вздохнул психиатр тяжко, да и обнял юродивого мальчишку покрепче. Так и просидели они на лавочке, покуда не стемнело. Думу дохтур думал натужную, на мысли отвлекаясь нелепые. Блестели глазенки-то у юноши глупенького от развлечений его постыдных, так может, не так оно и неправильно было? Однако была у психиатура идея на уме одна еще, которую попробовать вот вроде бы и стоило. — Тебя женщины только в исступление вводят? Али до мужчин ты тоже падок? – спросил он, покуда потемки со всех сторон сгущались уж. — Все сгодятся, - Билл, подумав, изрек. — Тады пойдем ко мне. Быть может, если ты меня пугать до посинения будешь, так и излечишься? Слышал такое? Если любишь шоколад и тонну его съешь, так опосля и смотреть не сможешь на сласть пакостную. Не думал о таком Билл никогда, но согласием не побрезговал. Дошли они до апартаментов дохтурских, шикарных, на лифте поднялись. Взял Томас табуретку, да и приготовился ночь долгую коротать. — Ну, - молвил он. – Пужай, окаянный. Обрадовался юноша, зарделся весь. Да и давай работать на публику, на все готовую: — Бу! - плащик он распахнул яростно. — Ой, боюсь-боюсь, - руками Томас всплескивал. — Бу! – снова Билл взмахнул полами, будто крылушками похабно. — Ой, боюсь-боюсь! – Томас покорно выкрикнул. — Бу! Продолжалась так с час, с два, затем и за три перевалило. Язык у Томаса распух уж реагировать, посему под конец лежал он на столе, вялый, что репа высушенная, да мямлил невнятное нечто. А Билл все махал и махал, и до того его заклинило, что уж не мог он остановиться более, спешно плащик распахивая. — Бу! – он выкрикивал, — Бу! БУ! БУУУ!!! — Ну, будет, - схватил его Томас, да к себе прижал, замечая, что сжевать бы ему диплом психолуга надо выстраданный. Ну не получалось у него утихомирить юродивого. — Бу, - в объятиях его Билл вяло челемякался, но сильно доктор сжал его, об орган стоячий потираясь. Одно плохо было: не помог он Биллу в ходе уроков их, но вот свое возбуждение уж под контролем не держал более. — Пошли, горе мое луковое, на перину пуховую, покажу тебе, как нормальные человеки до состояния нирваны доходят. Взял Томас парня черноволосого да дюже красивого и повел в свои покои для услады. Хороши оказались хоромы, в коих дохтур обитал. Положил психиатр чертяку с диагнозом, ему притягательным, на лопатки белые. Оглядел паренька, до предела возбужденного. Прикинул Томас дальнейший план действий и принялся одежду с себя скидывать. А чернявый знай себе лежит да глазеет на тело дохтурское, дюже сексуальное. Кожа - кровь с молоком, ягодички аки мячики упруги, мышцы сильные да красивые, а уж губы-то… губы… одно загляденье! Залюбовался пациент клиники с отклонениями на такие красоты открывшиеся. В голове уже сцены всякие романтические да возбуждающие нарисовались. Так пацаненок раззадорился, что сам принялся оголяться, одежду скудную с тела скидывая. Не успел Томас последний носок снять, а Билл уже лежит на шелковых простынях, ко всему готовый. — Эка ты проворный малый! – восторженно усмехнулся дохтур. Приблизился он к пареньку чернявому. Осмотрел тело нагое, на которое орган молодой среагировал, кровушкой горячей налился, да и приступил к любви безудержной. Припал он к губам его сладким, лобызая уста, что отвечали ему с не меньшим желанием. Ласкал кожу молочную, нежную, аки лепестки весенней розы. Изласкал все тело, вырывая стоны постыдные. И понял психиатр, что уже не в силах более сдерживать свое возбуждение. Прям до сумасшествия хотелось взять это тело податливое. И Томас завладел им! Раскинул он тараканьи ноги Билла в стороны да вошел в дупло наслаждения и замер от ощущений приятных, а потом принялся сотворять возвратно-поступательные движения. Ох, и жарко было в покоях дохтура! Звуки приятные, сексуальные звучали в усладу обоих парней. Дыхание было горячим, аки драконье пламя. Тела уже изнемогали, покрываясь красивыми капельками пота, аки морская вода, соленого. И настал наконец момент оргазма. Замелькали звезды в глазах их счастливых, зажглись разноцветными огоньками, исчезли звуки во вселенной, заполняя комнату сладкими стонами. Опосля распластался измученный дерзким оргазмом дохтур на кровати измятой, переводя дыхание. Да и чернявый чертяка с улыбкой на устах глядел в потолок белоснежный, думу думая о том, как прекрасен этот мир. — Вот так вот… люди-то… нормальные делают! – отдышавшись, молвил Томас. – А не то, что ты, дурик грешный! — Так у тебя своя правда, а у меня - своя. Как можно судить о сладкой конфете, не испробовав ее вкус? – философски да дюже заумно ответил ему Билл. — Ах ты, змей-искуситель! – лукаво пожурил его Томас и потрепал мальчишку по голове косматой. Все же, было что-то в ентих словах …

***

День проходил себе тихо да мирно, освещая все солнышком теплым. А вот вечером, когда уж улицы наполнялись тенями да народом, с работы идущим по проспекту людному, вышли на тротуар тени две бледные. Были они высокие оба да ладные, один из них внешностью красивой не был обделен, прям вот принц прекрасный. Второй - ладный, да холеный юноша он был, на щеки румян, на лицо суров. В плащиках оба были худеньких да до пят длинненьких. Переглянувшись, встали они прямо на части прохожей, улыбнувшись гаденько. Да и распахнули плащики. А под ними-то тельца голенькие! Завизжали женщины, ошалели мужчины. А дохтур Том-то с Биллом счастливые бегают! Нашли они друг друга. А там уж не так и важно, кто кого вылечил!

КОНЕЦ!