Сборник упоротых сказок

АВТОРЫ: LAPUSIK НАЗВАНИЕ: Глупый Раджа БЕТА: AlfaAnge СТАТУС: закончен РАЗМЕР: mini КАТЕГОРИЯ/ЖАНР: Slash, AU, СТЕБ, Humor РЕЙТИНГ: NC-17 ПЕРСОНАЖИ: Томадеш, Билларам, да прислуга разная, что вечно по углам шушукается. КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Сказ про глупость знатную, да любовь чистую!))) Вот никогда не угадаешь, в какой момент тебя приплющит! Мораль сей басни такова… всегда будь наготове и никогда не сУмневайся!))) ОТ АВТОРА: Сказка эта подарочная… для соавтора моего упоротого! От души мной написанная!))) (День рождения соавтора упоротого уже давно прошло… эть сказка только-только выкладывается) РАЗМЕЩЕНИЕ: Пожалуйста, поставьте автора в известность! Это ведь не очень сложно и по отношению к нему, думаю, порядочно! Очень прошу!))) Ну, поехали: Сижу, значится, я давеча возле оконца и поглядываю на народ, вечно снующий туды-сюды. Кто конфеты несет, кто елку подмышкой. Знать, скоро празднику случиться. И тут мысль важная в голову мою закралась. А почему бы сказочку не написать да слушателей наших благодарных не порадовать? Год змеи шепелявой подошел к концу. Кобыла здоровая на смену твари холодной скачет. Зверюга в хозяйстве очень важная… Ой, что-то не про то я глаголить начала! За окном вьюга вьюжит, снег валит, а я вам поведаю историю из страны жаркой да иноземной. Ну, так вот. Жил да был в краю далеком помещик важный. По-тамошнему раджой звался, и имя носил Томадеш. Единственным отпрыском в семье рос, а потому не в меру капризен был. Ой, не в меру! Все-то ему принеси да в рот положи. То не так опахалом махают, то вода не с того источника и не той температуры. Да что ты будешь делать с таким дитем неразумным? А еще, как назло, родители у пацаненка рано ушли из этого мира бренного. Некому было уму-разуму учить. Вот и приходилось всем мучиться. Знатного рода ребенка не отшлепаешь аки дворовое дитя. Правильность слов своих не докажешь. Вот попробуй ему объяснить, что курица несет только белые яйца. Нет же, велел животине нести синие в красную крапинку. Ох, сколько хлопот слугам доставил этот ирод! Всем двором во всех курятниках тайно раскрашивали яйца. Благо, блажь прошла быстро да забылась. А сколько таких вот случаев самодурства было — и не сосчитать. Но шли годы, и выросла сиротинушка, превратившись в красивого парня. Но, опять же, умом все такой же тугой да капризный. Вот, давеча, выписал приказ, чтобы все ходили задом наперед. Слуги по углам шушукаются, осуждая раджу глупого, но сказать супротив ничего не могут. Никто не знает, что взбредет в голову неразумную. Но случился однажды случай, что перевернул всю жизнь раджи. Как-то прислал Томадешу в подарок на день совершеннолетия другой важный светила тамошних земель прислугу разную, мол, владей ими на свое усмотрение. Вышел раджа поглазеть на публику новую да указания дать, кого и куда распределить. Долго ходил он вдоль ряда стройных парней. Любовался ими, мускулы щупал, зубы, аки у породистых лошадей смотрел. И в итоге, взвалил их распределение на должности всякие своему советнику верному. А вот одного мальчишку он решил-таки при себе оставить. Паренек тот был хрупкий. Волосы, аки черная ночь. Да и глазища прям такие, что Томадешу захотелось утопиться в них. Четыре раза он обошел мальчишку вокруг. Понравился он ему до жути, но виду, окаянный, не подал. Еще пущую важность на себя навел. — И как красу такую величают? — спросил Томадеш. — Билларам, мой господин, — услужливо молвил парень. — Будешь у меня при дворе работать, — небрежно сказал раджа и ушел, наконец, в свои покои. Да только вот не спокойно ему было в хоромах своих роскошных. Аки привороженному, Томадешу вновь захотелось заглянуть в глаза Билларама, оглядеть по новой фигуру его ладную, да вновь родинки мелкие пересчитать. И приказал он тогда мальчишку позвать, а сам заметался по комнате, думая, куда и как бы ему покрасивей сесть. Решил занять важную позу возле окна. Только встал глупый раджа, как в его покои зашел услужливый Билларам. — Что господину будет угодно? — Эммм… — встать-то встал, а вот придумать, что ему от мальчишки надобно, не успел. — Э… ну… воды дай, — повелительно приказал он и поймал изумленный взгляд Билларама. Проследил раджа, куда смотрит паренек и понял, что не то попросил он. Вода-то, окаянная, как назло, стояла рядом с ним на подносе. — Я что, по-твоему, должен тянуться сам до нее? — нахмурился раздраженный хозяин. Только вот Билларам ничего не ответил. Подошел к внимательно изучающему его Томадешу, наполнил тару жидкостью кристальной и подал господину в поклоне низком. Отпил раджа глоток и велел скрыться своему слуге. Вышел Билларам за дверь, да задумался над умственными способностями хозяина своего нового. — Какой глупый раджа, — пробормотал он себе под нос и удалился заниматься делами, коими его успели нагрузить. А Томадеш довольно улыбнулся и опять принялся думать, как и зачем вызвать Билларама. И ведь удумал, проныра этакая! Быть теперь Биллараму личным слугой и постоянно ходить за ним с опахалом. И не важно, что за окном начался сезон дождей, неся с собой прохладу, главное, что черноокое чудо при нем постоянно будет. Сказано — сделано. Слуги опять перешептываются по углам темным, а Билларам с опахалом везде за раджой ходит, на себе его маслянистый взгляд постоянно ловит да диву дается, какой у него глупый хозяин. Вот, давеча, пришел к нему визирь спросил совета в делах, а он зенки свои от Билларама отвесть не может и говорит, дескать, занят я, приходи завтра. К концу недели уже весь двор знал о том, что раджа влюблен в нового слугу. И опять пересуды пошли, мол, как же так — раджа, да втюхался в простого мальчишку без роду и племени. Да и Биллараму невкидняк было! Стал он теперь за одним столом с раджой сидеть и сказки на ночь рассказывать, ожидая, когда глаза влюбленные закроются и оставят его в покое. Сидел вот как-то ночью мальчишка возле окна и смотрел на луну, в думах утопая. Решил разобраться в собственных ощущениях. Вот есть богатый раджа, что влюбленно смотрит на слугу своего. А есть вот он — бедный сирота, с которым господин поиграется и выбросит, аки ненужную вещь. Как же он обрадовался, когда его из жалости отмыли, одели, да и отправили ко двору богатому прислуживать. Только вот сейчас ему что-то совсем не весело. Не было у него теплых и доверительных чувств к радже. Его глупость и постоянное внимание к нему раздражало. Порой вот даже этим самым опахалом хотелось дать по голове. Но социальное неравенство не позволяло такие вольности. Вот и оставалось пацаненку только тяжко вздыхать и надеяться, что вскоре раджа новое увлечение себе придумает. Дни сменялись ночами. Ночи сменялись днями. А Томадеш так и не нашел себе занятия нового. Знай себе, придумывает всякую всячину для Билларама, а затем внимательно за ним наблюдает. С каждым новым восходом светила Томадеш все больше влюблялся в мальчишку ладного. И с каждым разом ему все сложней было отвесть свои очи ясные от не менее ясных глаз Билларама. А сам паренек со временем уже привык глупостям хозяина, да и на взгляды порой стал отвечать, смущаясь, аки маков цвет. Ну, а что? Господин был таким красавцем, каких ему еще не приходилось видывать. Да и как остаться равнодушным к взглядам таким пылким? Правильно, никак. Вот и страдал Билларам по-своему. Лупоглазить-то друг на друга лупоглазили, только вот сделать первый шаг никто не решался. Билларам прав таких не имел. Да и вдруг господин — фетишист или вуайерист какой. Может, он просто любит смотреть. А тут он со своим предложением. Еще, чего доброго, схлопочет наказания. А Томадеш на деле не был злостным извращенцем. Он, напротив, боялся предложить Биллараму сожительство совсем по другой причине. А вдруг мальчишка отказ даст? Его же самолюбие пострадать может! Вот так и жили в маяте да вечных страхах два сердца, что, несмотря на запреты социального общества, тянулись друг к другу. Но случился как-то случай чудной, что позволил парням сблизиться. Садитесь поудобнее да слухайте своими ушками историю любви красивой дальше. Ну, так вот, взбрела очередная глупость Томадешу. Решил он по джунглям родным прогуляться. Съездить на пикник до горы соседней. Ох, неудачная идея то была! В здешних районах тигров полосатых пруд пруди. Без армии вооруженной не ходят, а этот чертяка удумал пойти со свитой в десять человек. А те — простые носильщики да слуги придворные. В случае опасности трусливые. Ну, разве можно радже перечить? Собрались слуги в дорогу, заведомо попрощавшись со всеми, и пошли в путь… возможно, последний. Так и шла процессия немногочисленная. У всех поджилки трясутся. Билларам семенит позади носильщиков, что везут раджу. Томадеш- единственный, кто не боялся. Да и разве есть у глупости страх? Долго ли, коротко ли, но дорога всех вымотала, и раджа позволил сделать привал. Разложили слуги верные принадлежности для пикника. Хотели уже, было, начать приготовление снеди, как вдруг джунгли наполнились жутким рычанием. Все в диком ужасе замерли, боясь даже дышать. И тут из-за кустов тигр окаянный как выскочит, да как примется когтями своими размахивать да зубы острые демонстрировать. Слуги в испуге закричали и бросились кто куда. И остался раджа перепуганный один посреди джунглей. Ох, и пожалел же он, что не взял с собой охрану надлежащую! Собрался было Томадеш уже с предками встретиться, просматривая жизнь свою в быстротечных кадрах, что перед очами мелькали напоследок, но тут на защиту ему выбежал Билларам. Схватил он валявшиеся ветки на земле-матушке, да как примется орать дико да махать бойко, что тигр малость от неожиданности такой попутал, зачем из кустов выбежал. Поглазел хищник на бесноватого полуголого мальчишку и принялся опасливо задом пятиться, уходя назад в джунгли. Билларам остановился, тяжело дыша и смотря вслед испуганному животному. В теле появилась слабость, а в груди разгорался пожар от гнева праведного на раджу недалекого. — Я бы и сам, конечно, мог совладать с кошкой облезлой, но ты тоже молодец! — похвалил его Томадеш, напуская на себя самодовольный вид. Билларам ничего не ответил. Мальчишка отошел за кусты дремучие, зажал кулаки да попрыгал на ногах, приговаривая гневно: — Глупый, глупый, глупый раджа! — Эй, а ну, вернись! — кричал виновник всех бед, опасаясь остаться совсем один. — Кому говорю, вернись! Чуток успокоившись, Билларам вернулся к своему хозяину: — Господин, нам надо выбираться из джунглей! — Пешком? — изумился Томадеш. Билларам показал пальцем знак «секундочку» и опять нырнул в те самые кусты, откуда давеча вышел: — Глупый, глупый, глупый раджа! — прыгая от бессилия, приговаривал мальчишка. И опять он вернулся, полный спокойствия и терпения к хозяину. Следовало бы убежать вместе со всеми, да только как оставишь этого юродивого на съедение зверю лютому. Не смог Билларам бросить Томадеша. Вздохнул он тяжко да молвил: — Придется пешком. Прислуга-то вся разбежалась, а я вас, господин, не дотащу. — Вот вернусь, велю их всех наказать! Ишь, чего удумали, меня бросить! Билларам только глаза устало закатил, взял с собой воды и еды немного в котомку, да и двинулись они в путь, назад ко дворцу своему, коммунальными услугами оборудованному. Путь предстоял не близкий. Далеко они отошли от земель обетованных. И предчувствовал Билларам, что с раджой он будет еще трудней. Шел мальчишка и думу думал, как бы поскорее до дворца добраться с проблемами в виде Томадеша, что идет сейчас позади, ногами шаркая. Но тут Билларам насторожился. А никто-то ногами не шаркал. Только звуки живности всякой по джунглям эхом разносились и тишина. Стоит мальчишка, боясь повернуться, опасаясь самого худшего. И вот, как в воду глядел — нет раджи за спиной. Испарился! Запаниковал тогда Билларам. Где же ему теперь этого недоумка искать-то? Трижды проклял он Томадеша за мозг его скудоумный и кинулся по кустам искать, за деревья всякие заглядывать. И мысли подлые тут еще жужжать стали: а вдруг тот самый тигр уже утащил знать великосветскую к себе на обед? А вдруг он уже последнюю лодыжку от ноги его доедает? Вдруг послышался шорох, треск, непонятное бормотание, и из кустов явилось чудо — Томадеш! Весь перемазанный в грязи, на голове черт ногу сломит, какие-то колючки, листья, одежда местами изорвана. И это все за несколько минут! А в руках — букет цветов ярких. — Удивлен, что в этих местах совсем не растут розы. Это тебе, — он благосклонно протянул руку с дарами Биллараму. Парнишка схватился за голову: — Господин, да это же ядовитые цветы! Выбросите их! От них чесотка бывает по всему телу. — А ты почем меня сразу не предупредил-то? — Томадеш недовольно откинул цветы опасливые в сторону и принялся руку об одежду свою дорогущую вытирать. Билларам поднял ладони кверху, что-то прорычал и убежал в сторону кустов дремучих, прыгая и приговаривая: — Глупый, глупый, глупый раджа! — Эй, ты опять на кого меня оставил? Билларам, я, кажется, уже чешусь! Мальчишка издал обреченный вздох и отправился на помощь к Томадешу. Хотя, искушение оставить раджу в джунглях мелькало в голове его светлой. Но сердце, окаянное, не давало сделать такую подлость. Когда Билларам вернулся к хозяину, то тот уже весь покрылся маленькими бурыми пятнышками, которые активно расчесывал перстами своими. — Нельзя, господин, нельзя чесать! — недовольно предупредил слуга и отшлепал руки знатные, наказания доселе не видавшие. Такое обращение вызвало у Томадеша удивление, которое он принял за заботу и не стал серчать, лишь довольно улыбаясь. — Надо воду найти срочно! Пока будете зуд охлаждать, я травы нужные найду. Билларам, не теряя ни секунды, быстро взял котомку и пошел искать воду путем, одному ему известным. Томадеш только и делал, что старался успеть за проворным слугой. Но, к его великой радости, ходить по утомительным джунглям долго не пришлось. В скором времени оказались они на берегу маленького прудика с красивым и дюже живописным водопадом. Залюбовался Томадеш природой местной. Мысли романтичные стали подкрадываться. Заиграла музыка красивая. Небольшой прудик по законам жанра индийского кино превратился в поле, залитое солнцем ясным. Откуда ни возьмись, выбежали девы в нарядных платьях, да принялись причудливо отплясывать. На ногах браслеты гремят, на руках побрякушки золотые сверкают. А они знай себе какие-то жесты мудреные в воздухе руками нежными рисуют. И тут кульминация момента, выбегает наш раджа в бурую крапинку и начинает голосом звонким песню дивную петь: tere liye hum hain jiye honton ko siye Для тебя я живу, не раскрывая рта tere liye hum hain jiye har aansoon piye Для тебя я живу, глотая слезы dil mein magar jalte rahe chaahat ke diye Но в моем сердце до сих пор горит лампа желания tere liye, tere liye Для тебя, для тебя tere liye hum hain jiye har aansoon piye Для тебя я живу, глотая слезы tere liye hum hain jiye honton ko siye Для тебя я живу, не раскрывая рта dil mein magar jalte rahe chaahat ke diye Но в моем сердце лампа желания горит до сих пор tere liye, tere liye Для тебя, для тебя Девы юные во главе с Томадешом под музыку отплясывали. А Билларам знай себе лежит в траве высокой и солнцу улыбается. Закружили тогда девы хоровод вокруг парнишки, а Томадеш опять песню звонку затевает, руки призывно тянет к красе своей ненаглядной: zindagi leke aayi hain beete din ki kitaab — 2 Жизнь снова открыла книгу прошлого — 2 gher hain ab hamein yaadein bemisaal Окружив нас незабываемими воспоминаниями bin pooche mile mujhe itne saare jawab Не спрашивая, я получил столько ответов chaaha tha kya, paaya hai kya hum bhi dekhiye О чем я мечтал, и что получил, посмотри dil mein magar jalte rahe chaahat ke diye Но в моем сердце лампа желания горит до сих пор tere liye, tere liye Для тебя, для тебя И опять пляс под музыку. Томадеш бойко вокруг Билларама закружил. А парнишка взял да и убег на другой конец поля, рассекая ветер. Не будем нарушать традиции, а потому отправим вдогонку Томадеша. Вот, значится, бегают они, танцуют, улыбаются друг другу счастливо. И тут опять песня потянулась, голосом звонким да под движения задорные: kya kahoon duniya ne kiya mujhse kaisa bair — 2 Что сказать, мир был не справедлив ко мне — 2 hukoom ka main jiyoon lekin tere bagair Мне было дано жить, но без тебя nadaan hai woh kehte hain jo mere liye tum ho gair Глупцами являются те, кто говорит, что ты чужой для меня kitne sitam hum pe sanam logon ne kiye Как несправедливы люди были к нам, любимый dil mein magar jalte rahe chaahat ke diye Но лампа желания горит в моем сердце до сих пор tere liye, tere liye Для тебя, для тебя Да когда же они бесноваться-то закончат? Ишь, опять как бойко принялись руками в воздухе разводить. Да и голос Томадеша уже всем надоел. Заткнись, окаянный! Ан нет, опять за песни свои принялся *рукалицо*: tere liye hum hain jiye honton ko siye Для тебя я живу, не раскрывая рта tere liye hum hain jiye har aansoon piye Для тебя я живу, глотая слезы dil mein magar jalte rahe chaahat ke diye Но в моем сердце до сих пор горит лампа желания tere liye, tere liye Для тебя, для тебя tere liye, tere liye — 2 для тебя для тебя — 2 Конец! Так о чем это я? Ах, да! Традиции традициями, а нам пора в реальность возвращаться. Значится, стоят они на берегу малом, возле водопада живописного. Билларам дал указание Томадешу раздеваться и в воду нырять, а сам пошел травы нужные искать, дабы чесотку излечить. Ходил-бродил он окрестностям местным, набирал ингредиенты для состава мази целебной. От бабки его покойной, царствие ей небесное, передалось врачевательство. Пришел Билларам на берег, нам известный. Глядь, а Томадеша опять нет! Побледнел паренек черноокий. Неужто, утонул? Заметался по суше, не знамо, что делать. Плавать-то он отродясь не умел. Глядит на воду с надеждой во взоре, а вдруг всплывет раджа, али знак даст какой? — Ты чего бегаешь? И почему так долго? — раздался знакомый голос Томадеша за спиной. От чего мальчишка подпрыгнул от неожиданности, а повернувшись к хозяину, стал прыгать на ногах: — Глупый, глупый, глупый раджа! — Эй, ты чего обзываешь меня неподобающе? — Надо было тебя на съедение тигру оставить! — злился парнишка. Испуг Билларама за жизнь Томадеша перешел в бесконтрольный гнев. И ему было все равно, как накажет раджа. Главное, высказать свое недовольство относительно безответственного поведения господина в период, не самый подходящий для подобных фокусов. — Так тигр умнее, не стал есть такого глупого раджу! — Это кто тут из нас господин? Ты почем на меня глотку разеваешь? — возмутилась знать и уперла руки в боки. — Я вот, между прочим, до сих пор чешусь! Где снадобье обещанное? — А почему это ты до сих пор одетый? Я сказал в воду нырять! — упрямый мальчишка не испугался насупленного вида Томадеша, а с вызовом встал в такую же позу, подперев бока руками. — Там, между прочим, грязно, и живность всякая плавает. — А ну, марш в воду, а то брошу здесь! — Но-но, поугрожай мне тут! — буркнул раджа и принялся стягивать с себя грязную одежду. Билларам не стал больше спорить. Отвернулся от нагой фигуры Томадеша, дабы и его светлость не смущать, и самому не лицезреть. Хотя, что уж, подглядывал, пес смердячий, потихоря! А потом были стенания о холодной воде, что так и простыть недолго, о том, что кто-то его ногу трогает без разрешения соответствующего. А Билларам устало сидел на камне, подперев ладошкой голову, и терпеливо ждал, пока Томадеш омоет свое тело, дабы зуд унять. — Я замерз, — жалобно простонал Томадеш и для убедительности пущей зубами пару раз проклацал. — Сидеть нужно немного, — буркнул уставший Билларам и принялся листья меж собой растирать да что-то смешивать в чаше, и все это еще водой приправлять. Наконец он глянул на замерзшего раджу, что ожидал его сигнала условного, дабы выйти на берег такой теплый и блаженный, и молвил: — Выходи, господин, лечить тебя будем. Выбрался Томадеш на сушу да встал под солнышко, согревая кожу свою холодную. А Билларам, тем временем, отбросив свое смущение, принялся раджу растирать смесью полученной, пятна бурые его замазывать да облегчение телу приносить. Разомлел Томадеш от действий таких бесстыдных. Покрылись щеки алым румянцем. Налилось достоинство кровью молодой. И не сумел сдержать порыва страстного юный раджа, когда такие руки красивые по его телу безнаказанно гуляют. Впился он, аки пиявка пресноводная, в губы Билларама, даря им обоим сладкий поцелуй. Перенек бедный аж растерялся от такой прыти. Чуток посопротивлялся, да и отдался в руки сильные, объятия теплые, наслаждаясь прикосновениями горячими. Эх, знал бы он, каково это — лобзать чужие губы, так давно бы уже первый шаг сделал! Обнял несмело мальчишка стан голый Томадеша, да принялся задок его ладный ощупывать, да в рот ему постанывать. Совсем тогда у Томадеша голову сорвало от звуков сладких и долгожданных. Повалил он парня прямо на песок да и принялся чуток неуклюже, но дюже страстно сымать одежду ненужную. А пока оголял тело долгожданное, так во все глаза пожирал его каждый сантиметр, любовался изгибами красивыми, рисовал картинки в уме горячие да пошлые, что он будет творить с этим мальчишкой. Билларам, чем смог, тоже помог, дабы дело любовное быстрее пошло. А оно и пошло! Томадеш принялся руками фигуру ладную оглаживать. Зацеловывать кожу горячую, оставляя после себя еще пущий жар. Выгибался Билларам под губами знатными, да всеми своими податливыми движениями требовал еще и еще. Возгорелись парни огнем страсти еще хлеще, совсем невмоготу стало лобзаться беспричинно. Смочил тогда Томадеш поршень свой боевой водицей простой. Закинул, как у лани, ноги стройные Билларама себе на плечи да и приставил орган свой мужской, детородный к полушариям округлым партнера своего сексуального, дюже любимого. И пошло-поехало! Стоны лились такие, что заглушали всякую живность джунглей безлюдных. А как сладко было обоим, об этом ни словами рассказать, ни пером описать. Соединялись тела в единую гармонию, в унисон дыша страстно, прижимаясь телами тесно. Пока не пришел оргазм бурный и долгожданный. Повалился Томадеш рядом с парнишкой на песок, еле дыша. Но как, чертяка, улыбался, аки кот, сливок налакавшийся! Да и Билларам радовался. Вот ведь, не думал, не гадал, что такое счастье глупое ему на голову свалится. И вот что ему теперь делать? Только улыбаться и петь от счастья! Декорации не меняем. Билларам в воде руками делает брызги мелкие. Волосами трясет, стряхивая с них излишнюю влажность. Но как все красиво, а при замедленном рассмотрении так и вовсе божественно! Зазвучала музыка национальная, индийскими мотивами наполненная. А Билларам под сопровождающиеся звуки «а-а-а-аааа» по-прежнему руками своими машет, по воде задорно шлепает. По красивому торсу вода соблазнительно стекает, заставляя Томадеша покрываться ярким румянцем, да в воду за своим Билларамом нырять. Вот стоят парни по пояс в воде, за руки держатся, в глаза друг другу заглядывают, а там столько любви и понимания, что прям вот слезы наворачиваются. Ой, чую я, что всплакну от истории такой романтичной! (janam dekhlo mit gayin dooriyan Любимый, посмотри, расстояния между нами больше нет main yahan hoon yahan hoon yahan hoon yahan Я здесь, здесь, здесь, здесь) — 3 kaisi sarhadein kaisi majbooriyan Какие теперь преграды? Какие препятствия? main yahan hoon yahan hoon yahan hoon yahan Я здесь, здесь, здесь, здесь tum chupa na sakogi main woh raaz hoon Я тот секрет, что ты не можешь скрыть tum bhula na sakogi woh andaaz hoon Я то чувство, что ты не можешь забыть Билларам по мокрой щеке Томадеша перстами своими водит, губы красивые ласкает и поет таким голосом, что даже птицы заслушиваются от чистоты дивной. А музыка продолжает литься. На берегу уже опять девы топчутся, танцуют. С небес цветы сыплются белые, а лепестки так и липнут к коже мокрой. goonjta hoon jo dil mein toh hairan ho kyun Мой голос в твоем сердце, чему ты удивляешься? main tumhare hi dil ki toh aawaaz hoon Я тот голос, что ты слышишь в своем сердце sun sako toh suno dhadkanon ki zabaan Если можешь, послушай и пойми язык биения своего сердца main yahan hoon yahan hoon yahan hoon yahan Я здесь, здесь, здесь, здесь kaisi sarhadein kaisi majbooriyan Какие теперь преграды? Какие препятствия? main yahan hoon yahan hoon yahan hoon yahan Я здесь, здесь, здесь, здесь main hi main ab tumhare khayaalon mein hoon Только я теперь в твоих мыслях main jawabon mein hoon mein sawaalon mein hoon Я — в твоих вопросах и в твоих ответах Взял Томадеш любимого на руки, да и закружил в воде, сызнова брызги создавая. И оба так счастливо улыбаются, что вот прям смотришь на них и нарадоваться не можешь. Вот тут-то и слеза скупая с глаз моих ясных потекла! Это ли не любовь? Да как пить дать, она самая! Не забываем, где мы находимся, а потому смена декораций, и Билларам уже воооон на той отвесной скале задорно пританцовывает, собираясь всем джунглям сообщить о своей любви: main tumhare har ek khwab mein hoon basaa Я есть в каждом твоем сне main tumhari nazar ke ujaalon mein hoon Я в сиянии твоих глаз dekhti ho mujhe dekhti ho jahan Куда бы ты ни смотрел, ты видишь только меня main yahan hoon yahan hoon yahan hoon yahan Я здесь, здесь, здесь, здесь janam dekhlo mit gayin dooriyan Любимый, посмотри, расстояния между нами больше нет main yahan hoon yahan hoon yahan hoon yahan Я здесь, здесь, здесь, здесь kaisi sarhadein kaisi majbooriyan Какие теперь преграды? Какие препятствия? main yahan hoon yahan hoon yahan hoon yahan Я здесь, здесь, здесь, здесь main yahan hoon yahan hoon yahan hoon yahan Я здесь, здесь, здесь, здесь Конец! Так опять меня эти песнопения со сказа о любви сбили… о чем там я глаголила? Ах, да, сидит раджа довольный на берегу и пятна свои бурые чешет, да с Билларама глаз не сводит. А паренек знай себе лежит рядом, на песке узоры причудливые рисует. Улыбается мыслям своим приятным, да иногда на Томадеша поглядывает. — Вот бы здесь еще на денек остаться, — сказал раджа и потянулся за поцелуем сладким и явно не дружеским. — Нельзя, надо дальше идти, — с сожалением ответил Билларам и вздохнул тяжко. — Тигры вон бегают разные. Да и у меня тоже чесотка началась. Господин меня заразил, — и так лучезарно улыбнулся, что даже Томадеш засиял от радости. — Значит, будем вместе чесаться. — Ага, будем, — согласился Билларам и принялся в путь дорогу собираться. Долго ли, коротко ли, шли раджа со своим возлюбленным через джунгли непролазные, всякими неприятностями напичканные. Но разве им до этого было? Идут, и знай себе улыбаются, дурачатся, да чесаться не забывают. Совсем забыли, что в джунглях опасности подстерегать могут. И вот, прям как накаркала! Выползла из кустов змея ядовитая. Нахохлила свой капюшон. Язык длиннющий выставила и шепелявит, собака такая! Знать, кусать собралась. А наша парочка идет и мило беседует, замечая лишь улыбки друг друга. Но тут, откуда ни возьмись, мангуст выбежал и кобру с капюшоном погубил. Не успели мальчонки и несколько метров пройти, тут тигр как выпрыгнет из кустов дремучих. Да как зарычит! Все джунгли вмиг переполошились. А раджа с Билларамом будто и не слышали. Идут себе и дальше мило смеются, заигрывают друг с другом. Но тут на их счастье слон мимо пробегал. Затоптал хищника свирепого насмерть. Один коврик на память остался, да парочка клыков. Идут себе влюбленные дальше, а тут опять напасть, на пути яма большая. Еще чуть-чуть и беды не миновать, но тут, словно в сказке, дерево огромное падает, яму перекрывает. Билларам с Томадешом по нему, как ни в чем не бывало, прошли, даже и не заметили. Эка, как им везет-то! Вот так, неспеша и преодолевая все опасности на пути, шли наши влюбленные, шли… пока к вечеру ко дворцу не пришли. А там суета страшная творится. Все бегают с ружьями, джунгли который час прочесывают, кости знатные ищут. И каково же было их удивление, когда раджа, живой и здоровый, появился перед их очами заплаканными, да еще и такой счастливый. А Томадеш с Билларамом опять идут себе и ничегошеньки вокруг не замечают. Только глаза отвесть друг от друга по-прежнему не могут. Вдохнули тогда слуги верные, что господин вернулся, да и принялись вокруг парней наших хлопотать: отмыли, посушили, приодели, накормили, мазью намазали да и спать уложили. На дворе ночь глубокая. С неба светило серебренное горит, землю-матушку освещает. Звезды изумрудные мигают, аки гирлянды на новогодней елке. Ветер теплый музыку в листве деревьев играет. Романтика страшная! И вот, вроде, все спать должны, ан нет, только не наши голубки. Знай себе, лежат и воркуют премило. О чем-то негромко перешептываются, улыбки счастливые друг другу опять раздаривают щедро, в губы сладкие лобзаться не забывают. — Так вот, какая она… любовь, — тихо прошептал Томадеш. — Мне так хорошо, что прям петь хочется. — Спи, глупый раджа, завтра споем, — отвечает ему Билларам и ласково по голове гладит. — А вот возьму завтра и книжки умные буду читать, чтобы ты не обзывался больше, — добро посетовал Томадеш, взял руку Билларама и к губам своим теплым прижал. — Так не за умные мысли тебя я полюбил, мой глупый раджа, — улыбнулся ему черноокий. — И впредь никому не разрешу тебя так больше называть! Уста в уста, и закрылись глаза! Ну, и нам пора закругляться! (на цыпочках крадется прочь из комнаты) Вот такая история приключилась чудная. И с тех самых пор Томадеш с Билларамом верховодили своими владениями мудро и долго. Паренек черноглазый во всем помогал своему господину, а сам раджа никогда не перечил Биллараму. Было у них все ладно да складно. Тут и сказке конец, а кто слушал — молодец!

КОНЕЦ!