Два одиночества

Она краем глаза замечает тёмное пятно кожаной куртки. Движение на пару десятков градусов — и виден носитель, сросшийся с этой курткой, хотя внутри довольно жарко. Вот по кому «В Америке есть таланты» плачет, бёдрами едва ли не восьмёрки выписывал пять минут назад. Романофф-то положено красиво двигаться, но кто бы мог подумать на её напарника? Алкоголь щекочет нос изнутри, будто лопаются один за другим мыльные пузыри, отчего-то неудобно и самую малость смешно. А ещё у Роджерса красные мочки ушей. И ладонь на её талии напряжённая и тяжёлая. Кажется, в последний раз танцевать довелось на выпускном — не дотянет до рекорда Капитана, но экскурсовода в мир музыки он себе выбрал наименее квалифицированного из всех только возможных, ни дать ни взять слепой с глухим собрались покорять танцпол… Стоит чуть задрать голову, и взгляд спотыкается на уморительно сдвинутых бровях: Капитан пристально изучает остальных оторвавшихся от фуршета в действии, так сказать. Сзади сквозь музыку слышен женский смех — Роудс ещё не исчерпал запас анекдотов, а может, задействует фантазию. Половина гостей на этом банкете вряд ли знакома даже самому Старку…впрочем, он клятвенно обещал, что максимум через полтора часа широкий круг превратится в узкий. Хотя бы за выбор музыки организатора стоит поблагодарить — ничего из современной долбёжки Тони принципиально не задействует, щеголяя тщательно отшлифованным хорошим вкусом. За сохранность ушей Стива точно можно не волноваться, когда у руля Джарвис — дворецкий Старка с ним на одной волне. И когда Джарвис вдруг переходит к лирической ноте, а мягкий голос запевает про одинокие реки и объятия моря, момент как нельзя более этому соответствует — не одну бутылку успели опрокинуть, кто-то, кажется, даже всхлипывает. Хилл закрывает глаза, следуя за спокойной мелодией, отдаваясь медленным, плавным движениям. Партнер ведёт её аккуратно, прилежно, почти ощупью, даже не видя, она чувствует, как он старается, как он сосредоточен. Лёгкой ноткой одеколона чуть задевает нос, под пальцами горит живое тепло, и она с трудом отгоняет позыв провести ими по сгибу напряжённого локтя, разгладить залом рубашки и заодно морщину на его лбу, которую может предсказать до миллиметра, не открывая глаз. С трудом, но успешно. Он здесь ведёт как-никак. "My love, my darling, I've hungered for your kiss... Are you still mine?" Глаза придётся открыть, когда носок правой ноги прошьёт тупой болью, а ладонь партнёра ощутимо дрогнет. Морщина моментально пропадает, Стив виновато глядит и сразу почти полностью останавливается, так, что Хилл в первое мгновение даже не успевает осознать предложенный самоотвод. Зато потом осознаёт, прочесть не составляет труда, у него всё на лице написано: кавалер задел ногу дамы, записал себя в неуклюжие слоны, посыпал голову пеплом и зарёкся культурно отдыхать... За миг, что она смотрит ему в глаза, внутри вдруг оживает что-то огромное, странное, тёплое и неалкогольное, волной окатившее с головы до пят. Уголки губ дёргаются вверх, прежде чем она успевает поймать и пресечь это невольное движение. Пока Роджерс не успел неверно это интерпретировать, Хилл слегка подаётся вперёд, опустив взгляд и в три шеи сгоняя упрямую непрошеную улыбку. Пропавшее было пожатие на талии крепнет, а потом наконец расслабляется. _______________________________________________ пусть любимые котаны хотя бы тут будут счастливы. т_т