Долг помощника

Бороться со скукой — необходимое умение, когда ты, не озадаченный неотложным делом, просто сидишь в Цитадели на случай, если оно в ближайшее время возникнет. А как возникнет, так сразу и ты шефу понадобишься, максимум через пять секунд. В такие моменты Ортега и пристрастился читать человские книжки, не слишком загружающие мозг, которому положено быть готовым к любым неожиданностям. Пробовал перейти на сериалы, но долго не выдержал: с третьей-четвертой серии тупость героев и сюжета начинала уже не просто раздражать, а откровенно бесить. Эпической саги «Закалённые в огне», снятой «Тиградком» при спонсорской поддержке Ордена, хватило на восемь серий. А в девятой геройски погиб единственный персонаж, который был во вкусе Ортеги почти целиком, и всё стало, как обычно. С книгами было совсем по-другому, если, конечно, до начала чтения выяснить, не относится ли чел-писатель к категории «молодые талантливые авторы». Но последних Ортега научился виртуозно определять по трём абзацам, наугад выхваченным из середины. Бога, помнится, громко и радостно ржал, подсунув отрывок из романа фаты Инессы. Благополучно прожившую сто восемьдесят лет ведьму после ухода на покой потянуло на юмористическое фэнтези. Человское издательство напечатало уже вторую её книгу и заключило договор на третью. — «Молодой талантливый автор» — вневозрастная категория. Тебе, Бога, с твоей приземленностью этого не понять, — с грустью сказал Ортега и дискуссию о литературе на этом прекратил. Вызов застал его за перечитыванием любимой книги старого проверенного автора. Ортега бережно убрал томик и через пять секунд стоял в кабинете комиссара, ярко освещенном по случаю солнечного дня. Молчание затягивалось дольше обычного, как будто Сантьяга не успел собраться с мыслями и принять решение заранее. Особо сложное или опасное задание? — Ортега, случилось так, что мне требуется от вас помощь личного характера. — Слушаю, комиссар. — Лёгкий укол любопытства возник и пропал, не оформившись в предчувствие необычного. Статус ближайшего помощника не предполагал поручений вроде «принесите кофе» или «отвезите любовницу в супермаркет». Нав не будет прислугой или мальчиком на побегушках даже у главы Великого Дома. Комиссар Тёмного Двора отвечал за безопасность Нави и отдавал любые приказы, которые считал нужными для выполнения своих задач, а не демонстрировал, кто здесь главный. И мало кому представлялся случай узнать, что он подразумевает под «личной просьбой». С личными делами Сантьяга предпочитал управляться без помощников. — Если говорить точнее, интимного характера, — продолжил он и выдержал ещё одну паузу, во время которой до Ортеги наконец-то дошло, что неожиданностей сегодня не избежать. И он позволил себе задать вопрос, не дожидаясь скупо отмеряемых подробностей деликатной миссии. — Что вы имеете в виду, комиссар? — Вам неизвестно значение слова «интимный»? Впрочем, вы правы, Ортега — бессмысленно ходить вокруг да около с тонкими намеками. Насколько я вас знаю, вы просто не допустите мысли, что намек можно так истолковать. Мне нужно, чтобы вы прямо сейчас занялись со мной сексом. На долю секунды Ортеге показалось, что он перенесся в Сумеречную Зону, в мир, где привычные с детства вещи вывернуты самым абсурдным образом. Какая-то часть мозга, сохранившая среди хаоса и сумятицы относительную ясность, говорила, что это не может быть внезапной блажью, что для такого поведения есть причина и, скорее всего, наихудшая из возможных. Попытка следовать голосу разума привела лишь к тому, что Ортега так и замер с полуоткрытым ртом, не сумев облечь мысли и вопросы в слова, которые не звучали бы ни с чем не сообразной дикостью. Словно пьяный уйбуй Копыто с гордостью и сальными шуточками рассказывает в кабинете князя о вчерашнем кутеже своей десятки. — Нет, мое сознание не контролируется извне. — Что бы ни творилось с Сантьягой, угадывать невысказанные мысли он не разучился. — Но я был в опасной близости от этого. — Вы были на переговорах с Всеведой, — вспомнил Ортега. — Неужели у неё достало сил… — Не у неё. У Ярги, который нанес удар через неё. Больше нет никаких сомнений, хотя их и так почти не оставалось. Я смог отбиться, но не избавиться полностью от подавляющего волю вмешательства. Только изменить его природу, в результате меня сейчас обуревает единственное желание — отдаться, кому угодно. Но я еще не настолько растерял брезгливость, чтобы не испытывать омерзения при мыслях о, гм, платной услуге. Даже если профессионал, оказав услугу, исчезнет и никому никогда не расскажет. Вы — один из немногих, Ортега, кому я доверяю настолько, чтобы обратиться с просьбой. И для вас такого рода отношения приемлемы, мне известно о нескольких ваших любовниках… Сантьяга говорил убедительно. Его объяснения всегда бывали убедительны и логичны, только в ушах Ортеги почему-то превращались в бессвязный поток бреда. Сознание изо всех сил цеплялось за рамки привычного «комиссар никогда не…» Но если ситуация именно такова, ему действительно требуется помощь! Рамки трещали, но не поддавались. — А князь не может полностью снять воздействие? — Возможно. Но я не собираюсь для проверки являться к князю в таком состоянии. Вы бы пошли? «Я бы и к вам пойти не рискнул». — В конце концов, не думаю, что я для вас абсолютно неинтересен в этом плане. — Ортега потихоньку переставал понимать, кого убеждает шеф — его или себя. — Вы не испытываете ко мне влечения, это естественно, но вряд ли ваше отношение ко мне включает презрение, отвращение или ненависть. — Конечно, нет, комиссар, но я никогда не думал о… — Вы думаете, я когда-нибудь мечтал, как буду просить помощника, чтобы он меня отымел? Прорвавшаяся на миг наружу ярость, в которую приводило Сантьягу навязанное желание, стала камнем, разбившим неподатливые рамки. Сейчас в кабинете был прежний комиссар, и он реагировал на попытку заставить его что-то делать против воли так, как ожидал Ортега. Сантьяга не мог справиться сам и просил помощи, и уже одно это должно было привести его в бешенство, не говоря о том, какого рода нужна была помощь. Пока что просил… «Он не простит, если ему придется меня заставлять. Самому себе не простит, но и мне тоже. И я себе не прощу, если до этого дойдет. Как ни крути, а выход только один». — Да, комиссар. Я сделаю, как вы… то, что нужно. — Благодарю за понимание, Ортега. Понимание пониманием, а сказанные слова не давали ни малейшего представления, что же делать дальше. Вот прямо так подойти и начать расстегивать брюки? А потом стянуть, заставить нагнуться над столом и… Но это же комиссар! С ним просто невозможно такое! И снова Сантьяга, которому собственное состояние уж никак не могло доставлять удовольствия, пришел на помощь. — Большей пошлости, чем заниматься этим на своем рабочем столе, мне трудно вообразить. Идемте в комнату отдыха, Ортега. Он начал раздеваться первым, и Ортеге оставалось только последовать примеру. Разоблачение заняло куда меньше времени, чем хотелось бы. «А смазки-то нет наверняка — зачем бы ему?» Короткий всплеск, и на столике материализовался стеклянный стаканчик с густой массой. По крайней мере, в теории всё необходимое Сантьяга знал. «Ты можешь сказать, что тебе известны все его предпочтения?» «Это его дело. Я никогда не испытывал желания об этом узнавать». И снова, когда потребовалось от намерений перейти к действиям, Ортега мог лишь стоять столбом и мучительно соображать, что же теперь. Он прекрасно помнил восхитительное предвкушение, с которым, бывало, готовил нового любовника, но какое отношение тот опыт мог иметь к комиссару? Сантьяга, на мощный стояк которого идиотизм ситуации не влиял никак, критически покосился на Ортегу, абсолютно не готового прямо сейчас отыметь кого бы то ни было. — Так для вас будет привычнее? Это был риторический вопрос, потому что последовавший за ним долгий поцелуй не предполагал ответа. Запах кёльнской воды — любимого одеколона Сантьяги — был так же привычен для Ортеги, как светлые костюмы или дорогие автомобили. Как же, оказывается, способен он возбуждать, смешавшись с запахом разгоряченного тела! Уже почти не имело значения, что пыл вызван искусственно — он был, и он требовал выхода. Очень настойчиво требовал. Необходимо было соответствовать, раз взялся, а Сантьяга и так сделал более чем достаточно первых шагов. И Ортега, словно стряхнув с рук и ног пудовые кандалы, наконец-то сделал то, что от него хотели. И продолжал, двигаясь размеренно и сильно, не мешая телу получать удовольствие. Оно нарастало неприлично быстро, и оставалось лишь постараться, чтобы Сантьяге досталось не меньше. Убедившись, что его принимают в себя охотно и без малейшей напряженности, Ортега стал входить энергичней и глубже. — Да, да. Так… — подбодрил Сантьяга, тяжело дыша и насаживаясь на член так, словно они прежде занимались этим несчетное количество раз. Ортега уловил, какие его движения вызывают самый острый и сильный отклик, еще ускорил темп. Руки его шарили по телу, блестящему от выступившей влаги, скользили по груди, по бокам, по бедрам в поисках мест, способных усилить и без того не слабое наслаждение Сантьяги. Запах любовного пота почти перебил запах кёльнской воды, сквозь тяжелое дыхание всё чаще пробивались короткие полустоны-полувсхлипы. Чувствуя, что долго он не продержится, Ортега взялся за член Сантьяги и не удивился, когда сверху, ненавязчиво подсказывая, легла сильная ладонь. В следующий миг ни для каких отвлеченных мыслей места уже не оставалось. Пальцы левой руки с силой впились в ягодицу Сантьяги, пока правая почти автоматически помогала ему догнать. Ортега шумно плюхнулся на диван. В ушах всё еще звучал пронзительным финальным аккордом вскрик кончающего под ним Сантьяги. «Это ж какого любовника мне теперь искать, чтобы не вспоминать с ним, как это было с комиссаром»? — Отпустило, — сказал Сантьяга с облегчением в голосе. — Я не ошибся, когда решал, к кому обратиться. Вряд ли еще с кем-то я бы смог так расслабиться. Меньше всего Ортеге хотелось слышать сейчас слова одобрения, будто за хорошо выполненное задание. Видимо, Сантьяга почувствовал это. — Можете воспользоваться душем сейчас. Я приведу себя в порядок в моих апартаментах. И, как был, нагишом исчез в быстром портале посреди комнаты. *** «Может, он был не так уж неправ? И мне стоило проглотить гордость и пойти к князю? Я не добивался этого. Спящий, я сам не ожидал! Сейчас, когда конец противостояния всё ближе, легко выбросить ненужные мысли из головы. Но рано или поздно проблема Ярги будет решена. И соблазн повторить в нормальной обстановке, а не в критической ситуации, будет становиться всё сильнее…» «И как теперь быть? Комиссар, мне тоже требуется помощь личного характера? Смените, пожалуйста, марку одеколона, а то меня слишком возбуждает запах кёльнской воды, когда он исходит от вас. Это мешает мне работать».