Слушая музыку

Прошло два месяца — Ривай, просыпайся. Эрен шлёпал босыми ногами по паркету туда-сюда по квартире и вот уже минут десять пытался докричаться до своего парня. Ривай упорно делал вид, что спит. Торчащих из-под тонкого покрывала ступней коснулись пальцы, щекоча короткими ногтями. — Эрен, отвали! Я работал до четырёх утра, я хочу спать. — Ты обещал съездить со мной на загородную съёмку, поэтому вставай. — Я обещал подумать, но не соглашался. — Не отказался, значит, согласился, — Эрен потянул на себя покрывало, оголяя расположившееся под ним тело. Легким движением, плавным скольжением, сантиметр за сантиметром мягкая ткань открывала для его глаз изученное до мелочей, но всё равно такое притягательное тело. Он мог любоваться на него часами, наблюдая за плавными изгибами, лёгкими движениями. Казалось, аристократизмом было пропитано всё его естество. Порой такая невозмутимость слегка раздражала, но он быстро привык. Сдержанность Ривая проявлялась во всём: в эмоциях, в мимике, в жестах, в разговорах, в чувствах. Но Эрен знал ту самую кнопочку, которая отключает самообладание и включает другую его сторону, которая одним пошлым взглядом заставляет сердце биться чаще, а дыхание учащаться. Положить руки на поясницу и притянуть ближе, едва касаясь губами тонкой кожи на виске — этот приём работал безотказно. Сейчас, глядя на стройную фигуру с бледной, почти фарфоровой, кожей, он думал, какое невероятное везение ему выпало — встретить свою вторую половину, просто слушая радио. — Хватит пялиться на меня, — Ривай попытался поймать край ускользающего покрывала. — Ты такой белокожий… — Эрен сделал паузу, будто его посетила гениальная мысль. — Решено, летом едем на море, тебе полезно сменить обстановку, а то твоя бледность и худоба кажутся болезненными. — Не нравится — не смотри, — пойманное покрывало вернулось на место. — Кто сказал, что мне не нравится? Я влюбился в тебя такого, как мне может это не нравиться, скажешь тоже. — Мне вот до сих пор интересно, как тебя вообще угораздило влюбиться в парня, хотя сам ты геем не был? — Как я в тебя влюбился? Дай подумать, — Эрен по привычке почесал подбородок пальцем. Это движение не ускользнуло от Ривая, который наблюдал за ним из-под приподнятых век. Он всегда делал так, с того самого обеда в кафе и по сей день, по прошествии уже более двух месяцев. Характерный жест задумчивости всегда сопровождал Эрена, и Риваю это нравилось. — Думаю, — продолжил Эрен, — да нет, я уверен. Я влюбился в тебя, слушая музыку. — Ты и впрямь странный. Во сколько тебе нужно быть на съёмке? — В двенадцать, — Эрен присел на край кровати. — А сейчас… — Ривай перевёл взгляд на часы, стоявшие на тумбочке. — Девять. На машине ехать час, разбудишь меня в половине одиннадцатого, — и, натянув покрывало повыше на плечи, повернулся, показывая, что разговор окончен. Он уже начал погружаться в сон, когда почувствовал, как его щеки коснулись тёплые, такие знакомые губы. Вечер того же дня На кухне гремела посуда, хлопали дверцы шкафчиков, шипел нагревающийся чайник и был слышен звук препирающихся голосов. Один, более звонкий и возбуждённый, тараторил что-то о том, что нужно было заехать в кафе и поужинать там, что предупреждал, что продукты дома закончились, и нужно ехать в магазин. Второй, более тихий и сдержанный, говорил о том, что нужно есть дома, и если кто-то привык к кочевой жизни, то он совершенно против такого образа. — Я больше не кочую, — возмущался Эрен, — я уже нашёл, что искал. И теперь все поездки будут совместными, никаких отговорок слушать не хочу. — И давно ты начал принимать такие решения самостоятельно? — Ривай поставил на стол тарелки с ужином и присел на своё место. — Только что, — незамедлительно ответил Эрен, накручивая на вилку спагетти с сыром. Управившись со своей порцией за пару минут, Ривай встал и, положив посуду в мойку, вышел из кухни. — Я в душ и спать, не засиживайся. — Хорошо, — сказал Эрен с набитым ртом. Спустя полчаса кровать, на которой уже засыпал Ривай, прогнулась под весом второго тела, и его притянули, сжимая в крепких объятиях. — Отстань, я устал и хочу спать, — Ривай силился не отпустить сновидения, что уже пробрались под веки. — Слушай, ты спросил меня сегодня, как я влюбился в тебя, а сам ты как в меня влюбился? — Кто сказал, что я в тебя влюбился? Дай поспать, — Ривай поёрзал, устраиваясь удобнее в кольце крепких рук. — Ну не будь букой, скажи, — Эрен зарылся носом в тёмную макушку ещё влажных волос, вдыхая такой родной запах. — И потом ты дашь мне поспать? — Обещаю. — Мне показалось, что я тебе нужен, а потом ты и сам это сказал. И я подумал, что мне хочется быть нужным именно тебе. А теперь — спи. И, уже засыпая, Ривай словно кожей почувствовал, как Эрен, сжимающий его в крепких и одновременно нежных объятиях, улыбается.