Потерять, снова найти и уже не узнать.

Вопреки всем канонам, встреча со стражниками была довольно быстрой: всего-то одарили друг друга неприязненными взглядами, беглый обыск особо наглым и неприятно пахнущим типом, обмен любезностями с гномами, и одна маленькая потасовка. Конечно же, теперь уже по канону, не без моей подачи: наглец, который явно не кинжалы и мечи искал у меня на ягодицах и уже вознамерился переместиться на верхние округлости, в конечном итоге получил по колену носком сапога, отчего всё оставшееся время провалялся на полу, жалобно скуля и посылая меня к праотцам. Зато теперь можно с чистой совестью утверждать, что к моим ногам пал мужчина! Проверив наличие мало-мальского оружия на выходе еще раз, нас вывели наружу и под конвоем повели по улице, которую совсем недавно мы преодолели по лестнице через крышу. И вот теперь, гордо чеканя шаг и распрямив спину, я шла следом за остальными, созерцая спящий Эсгарот и периодический кривясь от рыбной вони. И ворчала. — В бочке не сиделось! По самую макушку зарылась бы в рыбу! — Рики, прекрати! Сейчас не время… — Молчать! Быстрее! Пошевеливайтесь! — сопровождая приказ толчком в спину, стражник поравнялся со мной и за каждую попытку кинуть в него проклятие или окатить отборным кхудзульским матом, моему плечу угрожали угрожали большим синяком. — Да иди ж ты! Сволочь! — Еще одно слово — и ты на коленях ползти будешь! — Хрен тебе, а не… Ай! — как я подозревала — споткнуться на полуслове мне помог идущий сзади Бифур, подцепив мою ногу навесу носком сапога. Покосившись через плечо, получив немое предостережение, я окончательно замолкла. Теперь, когда бессильную злобу нельзя было облачить даже в слова и вылить на стражу, голову начали заполнять мысли, словно надоедливая мошкара — сколько бы я не пыталась отогнать их, они еще более настойчиво зудели, не давая даже шанса на поднятие духа. Зачем мы только сунулись всей толпой в эту оружейную?! Лучше бы потратили на несколько минут больше, пусть даже и целый час, вынося оружие по частям, чем сейчас опять тащились непонятно куда! Хотя, о чем это я, всё ведь понятно и так — в темницу нас вели! И еще Кили, баран упёртый! На кой, спрашивается, было вообще лезть вместе со всеми? Боялся, что ему меч не достанется? Демонстрировал свою полноценность? И даже если уже полез, просила же — не молчи, скажи мне, я бы подстраховала! Тем более, что я была в шаге от него! Или придумал бы отмазку, что-то вроде «я посторожу снаружи», или " мне кажется, за нами следят, пойду посмотрю» отсиделся бы на крыше и сейчас, вполне возможно, корчился бы от боли в плывущей к Горе лодке! С мечом в руках и стрелой в… зубах! Прав был Фили — фазан надутый! Уже имея опыт подобного гостеприимства у лихолесских эльфов, я не рассчитывала, что нам сначала дадут оправдаться, а уж потом решат: помиловать или всё-таки отправить тухнуть за решеткой. Только и оставалось, что с показательным равнодушием и воодушевлением на грани истерики, шагать следом за остальными. Несмотря на краткую передышку перед неудачной кражей и — как следствие — побегом, чувствовала я себя как будто заново прокатилась в бочке и на всех парах намотала несколько кругов вокруг Озерного Города. В груди, под бешено бьющимся сердцем, начало тревожно ныть, предчувствуя неладное. Слух уловил едва слышный гул, как будто где-то рядом ошивались полосатые любимицы Беорна. Подняв глаза, я осмотрелась по сторонам, силой подавив желание спрятаться под курткой у того же Бифура. Эсгарот просыпался. Причиной тому были весьма громкие окрики стражей, или же гулкий шаг кованных сапог по полусгнившим доскам — значения уже не имело. Тихо скрипели разбухшие от влаги входные двери, ставни на покосившихся кривых окнах пискляво вторили им. Лица жителей Озерного Города мелькали почти в каждом окне, прячась за дырявые и выцветшие занавески. Те, кто был посмелее — или глупее, смотря с какой стороны смотреть, беспечно покидали свои дома и теперь робко жались на крохотных крыльцах. Озёрный Город не баловал жителей освещением на улицах, разве что в начале и конце главных, которые мы, до недавнего времени, успешно избегали. Потому, кроме как потрёпанной одежды или залатанных, словно решето, ночных сорочек, большего рассмотреть не удалось. Но то чувство, что тревогой обволокло сердце, подсказывало, что от жителей милости ждать не стоит. — Шевелись! — опостылевший стражник не побрезговал возможностью ткнуть меня, зазевавшуюся, под ребра. — Чтоб тебе к гоблинам провалиться! — я подалась вперед и практически уткнулась носом в Глоина, шедшего впереди. Смотреть по сторонам резко расхотелось. Улица оживала с каждым шагом. Люди, убедившись, что стража не реагирует на них, стали смелее: едва слышимый шепот теперь превратился в полноценные разговоры, за спиной слышались возгласы — от нецензурных до недоумевающих, а наше скромное шествие начало обрастать толпой зевак. Совсем распоясавшись и почувствовав свободу действий, всё больше и больше людей выходило из домов, присоединялись к толпе или же освещали себе зрелище маслеными лампами. Улицу перегораживал двухэтажный дом с покосившейся вправо крышей, да и целом в таком же плачевном состоянии, как и соседние. Единственным отличием от остальных была вывеска, надпись которой поросла плесенью, а цепи, удерживающие её на весу, раздражали слух тонким скрипом. Здесь, на веранде, собралось немногим больше людей, чем ютились возле домов; разгоряченные, они, не стесняясь выкрикивали оскорбления и возносили хвалебные оды стражникам. Очевидно, что мы подходили к местной таверне, судя по состоянию тамошних людей и запахом браги. Вздрогнув, от мысли, что сейчас эти люди начнут самосуд над нашим отрядом, я еще больше желала стать невидимкой. Всё вокруг: воздух, крики людей, короткие команды стражи — давило на плечи. Подавив накатывающую истерику, я вскинула голову и, сосредочив всё внимание на затылок Глоина, продолжала идти. К моему облегчению, нас повели мимо таверны и потащили влево. Прошествовав мимо брезгливых и любопытных взглядов, я облегченно вздохнула, когда они остались за спиной. Короткий, но такой же широкий, как примыкающая к нему улица, проулок, через несколько шагов переходил в ступени, выводящие к высокому зданию, единственному каменному строению в Эсгароте. — Ратуша бургомистра? — кто-то из гномов был…удивлен? Строение, которую обозвали ратушей, скорее напоминало доживающие свои дни сторожевую вышку. Несмотря на покрытую черепицей куполообразную крышу с высоким шпилем и ровным рядом окон, явно свежеокрашенных, здание не вызывало никакого восторга. Что-то было в нём… отталкивающее. И дело даже не в том, что там жил человек, который сейчас решит наше участие, просто… от одного взгляда казалось, что меня облили чем-то противным и липким, отчего хотелось немедленно вымыться, пусть даже и в ледяной воде. Спустившись по ступеням, мы вышли на площадь перед ратушей. Толпа людей последовала за нами, заполняя оставшееся пространство небольшой площади, забиваясь во все свободные углы, а самые проворные даже взбирались на косяки домов, участвуя в представлении с высоты. Стражники сомкнулись рядами спереди и сзади, отрезая пути к бегству. Пользуясь создавшейся шумихой, я затесалась в середину отряда, и оказалась рядом с Бильбо. Хоббит, несмотря на то, что пытался держаться невозмутимым, наравне с остальными, был так же смятен и напуган, как и я. Его выдавали напряженно стиснутые кулаки и бегающие по толпе глаза. — Мы выберемся, — чуть наклонившись, прошептала я Бильбо, обхватывая его кулак ладонью. Отвечать хоббит не стал, лишь тряхнул головой и расслабил пальцы, переплетая с моими. — Что здесь происходит?! Что за бардак посреди ночи?! Я подняла голову, ища в толпе обладателя голоса, похожего на воронье карканье. Сквозь живую изгородь из гномьих спин это было делом нелёгким, но найдя прореху между плечами Бифура и Двалина, в глаза сразу бросился человек, одетый в затёртую чёрную мантию поверх ночной сорочки, стоявший на ступенях, подходящих к ратуше. За его спиной замер второй, едва продравший ото сна водянистые глаза и пальцами зачесывая редкую грязно-рыжую шевелюру, грузный мужчина, напоминавший поросенка. — Кто-нибудь объяснит мне происходящее?! — визгливым голосом вмешался он. Точно поросенок. С нашей стороны раздался стук доспехов и вперед выступил человек, спину которого покрывал алый плащ. Грязные волосы сосульками висели ниже лопаток, а из-под полы плаща выглядывал наконечник меча. — Ваше Святейшество, мы поймали воров, — чеканя каждое слово отрапортовал мужчина. Начальник городской стражи, не меньше, зуб даю. — Кого?! — недоуменно выпучив глаза вопросил святейшество. — Что же, — выразительно окинув взглядом отряд, в разговор вступил чернявый. — Что же они пытались украсть? — Мы поймали их в оружейной, Альфрид. Ваше Святейшество… Толпа охнула и притихла. Его Святейшество ошарашено осматривал гномов. Только у, так званного, Альфрида вопросительная физиономия сменилась любопытной. — В оружейной? — очнулся от удивления бургомистр. Капитан стражи кивнул. — Враги государства, значит? — Беспринципные наёмники, Ваше Святейшество, не иначе, — поддакнул Альфрид. Толпа взорвалась осуждающими возгласами, поддакивая правителям. Гномы, возмущенные подобными словами, ринулись вперед, тесня стражу. Мы с Бильбо, не в силах сопротивляться давлению в спину, послушно ринулись следом, орудуя локтями. Наш маленький бунт рисковал быть подавленным в считанные минуты, но Двалину удалось растолкать двух хлипких стражников, на ходу выкрикивая: — Ты не знаешь о ком говоришь! — рьяно одергивая руки стражников, гном не переставал кричать, оглушая всех. — Это вам не какой-нибудь наёмник! Это Торин, сын Траина, внук Трора, Короля-под-Горой! Все замерли, огорошенные словами Двалина. Толпа, оцепившая нас вмиг потеряла былую прыть, а стражники замерли с поднятыми руками, в растерянности смотря на правителя и ожидая приказа: схватить или отпустить. В замешательстве оказалась и наша компания: столько времени мы скрывались, а тут на тебе… — Двалин…! — не успел Балин осадить брата. Торин, стоявший на первой линии сопротивления, положил руку на плечо Двалину, одобряя его пыл. Сам же, гордо распрямив плечи, демонстрируя воистину королевскую осанку и стать, брезгливо стряхнул руки стражников, поворачиваясь боком, к правителям с одной стороны и недоумевавшей толпе с другой. — Мы гномы Эребора, — тишина повисла на площади, все замерли в оцепенении, а бархатный голос узбада казался слаще мёда: вкрадчивым, хриплым, но твёрдым. — Мы пришли сюда, чтобы вернуть свою Родину! После звенящей тишины раздавшийся гул и ропот толпы резанул по ушам. — Это они. — Ростом похожи, но… — Он совсем не похож на Трора, а я видел его своими глазами… -…пророчество не врёт… -…спасены! — со всех сторон послышался едва сдерживаемый шепот. Не сдерживая более любопытства, я подалась вперед, так и не отпустив руку Бильбо и потянув его за собой. Беспрепятственно нырнув под замершей в воздухе рукой стражника, и аккуратно обогнув Нори, я поравнялась с остальными в один ряд, а Бильбо пришлось встать чуть впереди меня. — Я помню этот этот город в старые добрые времена… — узбад поднял глаза, осматриваясь вокруг и я непроизвольно сделала то же самое, краем глаза отметив, как горожане так же поддались влиянию твёрдого голоса Торина. — В бухте стояли флотилии кораблей, полных шелка и самоцветов, медленно продолжил узбад, играя на воспоминаниях людей. — Здесь был не просто городок на озере… Здесь был центр всей торговли Севера! — толпа взорвалась после последних слов. Я сама понимала, что поддалась шарму и чарам узбада, развесив уши. Сказал бы он мне сейчас пойти на дракона с голыми руками — и я не смею утверждать, что ослушалась бы. — Я собираюсь вернуть те времена! — еще больше завел толпу окрик Торина. — Я вновь зажгу огонь в великих гномьих кузнях! И богатство и изобилия снова потекут сюда! И по площади разлился шум из восторженных воплей, слов одобрения и все цельной поддержки узбада. Люди не стесняясь сканировали его имя, восхваляли смелость Торина, его храбрость и великодушие. Особо впечатлительные начинали обнимать соседей, будто на их голову уже полился золотой водопад. Люди безумствовали. И только гномы были напряжены и осторожно скользили глазами с узбада на горожан. — Дори, почему вы так напряжены? — я чуть склонилась к уху ближайшего гнома, отчего тот вздогнул. — Нет ничего изменчивее настроения толпы. Если сейчас… — Смерть! Вот, что вы принесёте нам! — как гром среди ясного неба прорвался сквозь гам гневный окрик. А следом за ним, распихивая стражников и гномов локтями, к Торину приближался взъерошенный Бард, буравя черными от негодования глазами. — Драконье пламя и разорение! Разбудив Зверя — вы уничтожите всех нас! И снова тишина. Я перевела взгляд на Торина, который до последнего оставался невозмутимым. Слова Барда нисколько не задели его и не пошатнули веру в собственные. В который раз я восхитилась этим мужчиной, его стойкостью и твёрдостью. Не удивительно, что с ним я чувствовала себя как за каменной стеной — он, словно порог, нопоколебимо укрепившийся в русле бурной реки, которая с каждым разом норовила смыть преграду, но каждый раз волны рассекались твёрдой породой. — Слушайте кого хотите, — Торин обернулся лицом к людям и Барду. — Но я обещаю вам… в случае успеха — мы разделим с вами богатства Горы! У вас будет столько золота, что вы сможете отстроить Эсгарот десять раз!!! И теперь уже никто не сдерживался: горожане ликовали и бились в экстазе, живо представляя себе дальнейшую безбедную жизнь. Дикий восторженный рёв толпы, наверное, был слышен даже в Лихолесье. Громкие окрики и восхваления гномов, радостные вопли и пылкие обещания, жаркие слова благодарности — все смешалось и превратилось в неразборчивый гвалт. Оторвавшись от созерцания беснующихся эсгаротццев, я бегло пробежалась глазами по отряду, отмечая одобрительное покачивание головой Балина и спокойные выражения лиц остальных. — Народ! Народ!!! Послушайте меня! — не унимался Бард, и под напором его надрывного голоса люди снова стихли. — Разве вы забыли, что случилось с Дэйлом?! Разве вы забыли тех, кто сгинул в драконьем пламени?! Молчание. Гномы заметно напряглись. — А всё из-за чего?! — Бард обернулся к Торину, — из-за неуёмных амбиций Короля-под-Горой! Который был так ослеплён своей алчностью, что не видел ничего дальше своей прихоти! — буквально выплюнул лодочних в лицо узбада. Я подняла глаза на узбада и обомлела: лицо исказила гримаса гнева, губы зло вытянулись в тонкую линию, а глаза стали темнее тучи. До такого даже мне ни разу не удавалось доводить его своими выходками. Даже сегодня вечером, когда я необдуманно кидалась словами и аргументами, только бы остаться в отряде, я не видела его таким. И на секунду мне показалось, что во взгляде Торина промелькнуло сожаление. — Полно! Полно! — вмешался бургомистр, тряся в воздухе пухлым пальцем. — Не пристало никому из нас так спешно обвинять других! Давайте не будем забывать, что это ведь Гирион, правитель Дэйла — твой предок, Бард — не смог убить зверя! — Всё верно, сир, — поддакнул Альфрид, — все знают эту историю: он выпускал стрелу за стрелой, но так и не сумев попасть в дракона! Бард рванул к Торину и я начала опасаться, что сейчас начнется потасовка, но всего лишь обменявшись парой фраз, лодочник отступил, стремительно теряясь в толпе возмущенных эсгаротцев. Провожая его взглядом, я не могла понять, какие чувства на тот момент владели моей душой: с одной стороны я верила Торину и ни на секунду не сомневалась, что он костьми ляжет, но сделает всё во благо своего народа, и не станет горячиться, если в Эреборе и правда сидит зверь, но Барду всё же удалось поселить во мне маленькое зерно сомнения. Но, что странно — касалось это вовсе не похода и остальных гномов, а самого Торина. — Я обращаюсь к правителю Озёрного Города! — раздался снова голос узбада, вытаскивая меня из размышлений. — Вы согласны разделить несметные богатства моего народа? Сердце замерло. Вот сейчас я поняла, для чего были все эти пламенные речи — от одного слова этого неприятного мужчины зависело наше будущее. И даже заметив лихорадочный блеск в его глазах при упоминании о богатствах и золоте, я не могла успокоиться. — Я вот что скажу вам… — сделав театральную паузу, бургомистр поднял глаза на горожан, обведя толпу глазами. Вдох. — Добро пожаловать! Добро пожаловать, Король-под-Горой! — широко раскинув руки в приглашающем жесте, громко объявил он. Выдох. Пронесло! Торин, не растеряв величие, с которым произносил речь, поравнялся с бургомистром и пожал протянутую руку. Остальные гномы заметно приободрились и присоединились к всеобщей радости — жители Эсгарота бурно проявляли своё гостеприимство, и было бы настоящим свинством стоять с кислой миной. Однако мне было неспокойно. Что-то было не так, но понять что именно я никак не могла. Но, пока еще крохотный, червячок сомнений засел под сердцем и затаился. Меня резко трухнуло. От неожиданности я покачнулась вперед, отпустив ладонь Бильбо, и развернувшись, чтобы понять, что произошло, сразу же очутилась в медвежьих объятиях какого-то мужика. Не успела я возмутиться, как он отпустил меня, на прощание обдав зловонием трёхдневного перегара, и переключился на Ори, таким же образом высказывая ему своё радушие. Бедный гном послал в мою сторону жалостливый взгляд и мы оба поняли друг друга без слов: поскольку остальные члены отряда могли похвастать недюжей силой и телосложением, даже несмотря на гномий рост, с ними ограничивались рукопожатием или хлопками по плечу, Бильбо и вовсе не замечали — тот хитро укрылся за спиной Бофура, а мы с Ори, как самые щуплые, были удостоены более тесными вариантами приветствия. Во всем этом водовороте я отставила свои тревоги на задний план, взамен продумывая стратегию по избежанию новых объятий и, Махал убереги, поцелуев, с которыми ко мне одновременно тянулось несколько мужчин и дородная женщина. Довольно успешно избегая любых контактов с эсгаротцами, я медленно пробиралась ближе к остальным гномам. Двалин, Глоин, Балин, Фили, Кили и Бифур стояли отдельно и образовали некое подобие оборонительного круга, в который нас с Бильбо постоянно пытались заткнуть во время опасности. В голове мигом созрел план побега от любвеобильности горожан: как можно мягче расталкивая людей руками, я наконец-то добралась до гномов и юркнула за спины мужчин, спрятавшись за мистером Двалином. — О! Как орки нападают — так не загонишь! — заметил моё появление Глоин. На возглас гнома повернулись остальные. — Тише вы! — полуприсев, я не отлипала от спины Двалина. — Рики! Мы теперь герои здесь! Не хочешь принять почести? — отвечая на рукопожатие, бросил Фили. — К тебе полутрезвые мужики целоваться лезут? — зашипела я в ответ. — А с чего бы им ко мне лезть? Я ж не юбку ношу, а меч. — Я тоже, вроде как, не в платье! Но увольте! Я скоро сама опьянею! — Не ценишь ты людскую доброту! К нам ведь со всей душой! — Протащив при этом под стражей через весь город?! — Ты преувеличиваешь. Просто меры безопасности, — не переставая отвечать желающим прикоснуться к живым легендам, Фили слепил улыбкой, через плечо подначивая меня. Я лишь цокнула в ответ и внимательно следила за движениями Двалина, чтобы не потерять успешно приобретённое укрытие в виде его спины. — Не стоит принимать всё за чистую монету. Не скажи Торин за богатства, мы бы уже гнили в темницах. И не факт, что с трехразовым питанием и сухими тюфяками, — вместо меня ответил Балин, не оборачиваясь. Улыбка с лица братца не слетела, но голос звучал непривычно твёрдо: — Не надо считать меня глупцом. Я прекрасно понимаю, что происходит. — Не считаю, мальчик мой, ни в коем случае. На том разговоры закончились. Гномы продолжали отбиваться от толпы вежливыми улыбками, отвечали на протянутые руки и изредка произносили короткие подбадривающие или благодарные слова. Я же, окончательно убедившись в надежности укрытия, облегченно вздохнула, и привалилась спиной к спине Двалина. Оказавшись лицом напротив входа в ратушу, который просматривался между плеч Фили и Бифура, я отметила, что Торина, бургомирста и Альфрида не было на крыльце, двери заперты, а к ним приставлено четыре стражника. Снова гадкий червячок сомнений дал о себе знать. Что-то не давало мне покоя во всей этой ситуации. Что-то было сказано или сделано не так, но что? Что я упустила? Что говорил Торин? О чём они переговаривались с Бардом? Почему лодочник так противиться продолжению похода? Казалось бы, всё складывается как нельзя лучше — гномы идут вызволять дом, и я уверенна, что у них это получится — ведь зверь за столько времени уже и сам мог плесенью обрасти, а если и нет, то у Торина должен быть действенный план — он не тот, кто с палкой пойдёт на варга; вновь вдохнут жизнь в гномьи кузни. Что может быть более выгодно, чем богатый союзник под боком? Но все-равно. Что-то было НЕ ТАК. ЧТО же это, орк подери?! Терзаемая мыслями, я настолько замкнулась в себе, что едва не пропустила момент, когда опора в виде гномьей спины пропала, а я чуть было не полетела наземь, но была вовремя ухвачена за руку Кили. Братец скривился, удерживая мой вес едва ли пару секунд, пока я нашла равновесие. Я быстро отпустила Кили, виновато взглянув на гнома, но тот в ответ вздернул подбородок и снова ухватил мою ладонь, крепко сжимая в своей. — Всё не настолько плохо, Рики. Я же ничего не сказал тебе. — Прости, Кили. Я просто знаю как тебе… — Молчи, — не грубо, но настойчиво попросили меня. Я прикусила язык и послушно проглотила извинения. Гномы… Кили, подарив мне полуулыбку одним уголком губ, встал рядом, потрепал по макушке и подтолкнул в бок, призывая к движению. — Идём, сейчас начнётся пир, — прошептал мне на ухо Кили. — В честь чего? — удивленно взглянула я на гнома. — Не чего, а кого. В нашу же, ясное дело! Я только кивнула и пошла рядом с братом. Ну в нашу — значит в нашу. Нашли, героев-оборванцев. — Рики, ты хоть свой фирменный оскал налепи на лицо. Люди же не поймут, — с другого бока меня подпер Фили и теперь мы втроем, как таран, рассекали толпу. — Боюсь, меня потом не на пир проводят, а за ворота — вас дожидаться, — огрызнулась я в ответ. Странно, что даже для, как выразился Фили, «фирменного оскала» у меня не было ни малейшего желания и сил. Уж лучше морда камнем. — Я тебе одеяло принесу, — фыркнул братец, — и медовухи, если донесу. — Какой же ты у меня заботливый, — буркнула я. — Именно. А ты не ценишь и этого, — похоже, что у Фили заклинило лицо, ибо растянутые в улыбке губы даже не думали менять положение. — Рики, нужно постараться. Даже по сравнению с мистером Двалином, ты как статуя, — встрял Кили. — Это необходимость.. — Рики, нам сейчас нельзя идти против течения. Завтра мы должны отправиться дальше, там тебя уже никто не будет заставлять притворяться, — подхватил Фили, шепнув мне на ухо. Зерно правды в этом было, я не могла отрицать. Потому, с тяжким вздохом, постаралась выдавить лицо в самой радостной гримасе, на которую хватило усилий. — Ну, на тролля ты кинулась более милой, — хрюкнул Кили. — Сойдёт. Идём, — кивнул вперед Фили. Так, за время перепалки, мы подошли к тому самому зданию, которое я, оказывается, безошибочно определила таверной. Преодолев несколько ступеней и крыльцо, мы нырнули в распахнутую дверь и оказались в огромном помещении, с рассыпанными в беспорядке столами, стульями и лавками. Воздух был пропитан ароматами табака и крепленых напитков, на каждой стене приютилось по одному окну с распахнутыми створками, а противоположную стену, в левом углу, подпирала стойка, за которой находился хозяин таверны. Завидев нас, пухлый мужчина с плешью на макушке, седыми бакенбардами и огромным животом, едва уместившимся в жилетку поверх рубахи, вышел из своего укрытия и направился к нам, расплываясь в елейной улыбке. — Добро пожаловать в «Осётр»! Милости прошу, господа гномы! — хозяин таверны сделал приглашающий жест. — Ваши комнаты уже готовы, милейшие. Если что-то понадобится — зовите! Меня зовут мистер Гранок! — Фили. — Кили, — по очереди представились братцы. Я ограничилась кивком, поскольку этот мужчина не вызывал во мне ни грамма дружелюбия, и уж тем более я была уверена, что наши имена забудут по приходу новых членов отряда. Я и сама с трудом, на третьи сутки, смогла ориентироваться кто есть кто в отряде. Но гномы одновременно покосились на меня, намекая на мой черед представиться. — Рики, — проскрипела я. — К вашим услугам, — хором заключили братья, склоняясь в легком поклоне и придавливая мне спину руками, принуждая к тому же. — Ну что вы! Поднимайтесь наверх, занимайте любые свободные комнаты! — поспешил спровадить нас мистер Гранок, так как за нашими спинами уже раздавались голоса Бомбура и Бифура. — Пошли, — Фили, в роли старшего брата, повел нас к лестнице на второй этаж. Даже под моим, теперь уже скромным, весом, пропитанные сыростью ступени угрожали скрипом и потрескиванием, а налипшая на них грязь напомнила мне переход через Мглистые Горы. Что уж говорить за рослых, по меркам горного народа, гномов, обутых в кованные сапоги. К счастью, без проишествий преодолев небольшой подъем, мы вышли в длинный коридор, стены которого через каждые два шага были обозначенны дверьми. — Начнем с конца? — спросил Кили общее мнение. — Да, думаю, так будет спокойней, — и я молча подчинилась Фили. Пройдя в конец коридора, братья одновременно открыли двери слева и справа, которые по счастью вели в свободные комнаты. — Не нора мистера Беггинса, но переночевать сойдёт, — оглядывая временное пристанище заключил Фили. — Рики, выбирай. До этого, я молча стояла посреди коридора, безучастно наблюдая за братьями. Ни комнаты, ни таверна, ни сам Эсгарот не вызывали во мне ничего положительного, помимо отвращения и тревоги. — Рики? — вопросительно взглянул Кили. — Сдается мне, что это всё нам еще вылезет боком, — пробурчала я, наобум выбрав комнату слева и направляясь к двери. — Это всего лишь одна ночь, я уверен, что Торин не станет задерживать поход понапрасну, — ответил мне Фили, когда я прошла мимо. — Рики, что с тобой? Я тебя еще не видел такой, — Кили присоединился к нам, с беспокойством оглядывая меня.  — Сама не знаю… — я потерла переносицу и смежила веки. — Наверное, сказывается перенапряжение и усталость.  — Мы уже преодолели большую часть пути, — Кили приобнял меня за плечи, — еще немного потерпеть. — Знаю. Спасибо, Кили, — прошептала я в ответ. И в очередной раз поблагодарила всех Богов за этих двоих гномов, которых могла назвать братьями. — Вода стынет. Иди, отдохни. Через час мы зайдём за тобой, — Фили присоединился к нам, обхватывая и брата, и меня. Преодолев мимолетный порыв пустить слёзы, я поторопилась нырнуть в комнату и прикрыть за собой дверь. Что-то я совсем расклеилась в последнее время. Постоянные тревоги, нервотрепка, побеги, стычки — всё это довольно ощутимо пошатнуло моё душевное равновесие, раз уж от малейшего проявления заботы я готова была залить слезами ближайшее плечо. Соберись, Рики! Не время сейчас киснуть! Ты нужна отряду бодрая и собранная! С таким настроем я шагнула вглубь и бегло осмотрелась: одноместная кровать в углу небольшой коморки, именуемой постоялой комнатой, была застелена бельем сплошного серого цвета — ни узоров ни каких-либо других украшений не наблюдалось. Рядом тумба, внутренности которой отлично просматривались, поскольку от дверцы остались одни петли. На полу коричневой лужицей расплылся ковер, ворс которого был вытоптан и, надеюсь, что выстиран под корень. Напротив двери, у изножия кровати было голое окно без ставней и пустой клумбой для цветов снаружи. Комод и малейшее упоминание зеркала отсутствовали, но я понадеялась, что это всё располагается в уборной, дверь в которую была по правую руку. Зайдя в предполагаемую уборную, затянутую белёсой дымкой пара, исходящего от бадьи в центре, я даже забыла о том, что хотела здесь найти. Желание смыть запах стоячей воды и рыбы, и вымыть наконец-то волосы, затмило всё остальное. Я в два шага подлетела к бадье и осторожно опустила пальцы в воду — она была сильно горячей, но сейчас это было серьёзным препятствием моим намерениям. Почти одним рывком скинув всю одежду, я осторожно опустила одну ногу в воду, постепенно привыкая к температуре. Когда я уже оказалась полностью в воде, в голову запоздало закрался вопрос о мыле и средстве для волос. К моему облегчению, всё нужное оказалось на табурете, который притаился с другой стороны. Теперь точно можно было спокойно расслабиться и насладиться столь редкой возможностью искупаться и распарить тело. Через минут сорок я закончила с банными процедурами и стояла посреди комнаты, обвёрнутая в простынь. Похоже, что пока я откисала в ванной, служанки, или как тут их принято называть, принесли комплект сменной одежды, который оставили на кровати, не найдя меня и растопили небольшую жаровню напротив кровати. Странно, что я сразу не подумала, как тут согреваются в такие прохладные ночи. — Не эльфийские ткани, но нам не привыкать, — ворчала я, осматривая предоставленное нижнее белье, рубаху и штаны. Вся гамма цветов ограничилась двумя вариантами: серый цвет белья, темно-коричневые штаны и светло-коричневая рубаха с воротником. Белье я сразу отложила в сторону, решив, что лучше будет ополоснуть и высушить своё, раз уж теперь у меня есть источник тепла. Еще минут двадцать я осуществляла задуманное, а теперь, всё-таки отыскав в ванной крохотную тумбу с небольшим зеркалом, расчесывала волосы пальцами, разглядывая себя в зеркало. Что говорить — от прежней меня практически ничего не осталось, кроме скверного характера, естесственно. Волосы заметно отросли за время похода и теперь, в наклоне дрставали до бедер. Тело заметно убавило в весе, и теперь от моих пышных форм остались только воспоминания. Хотя, пышности, в тех местах, где они природным образом располагались, были всё еще заметны, хоть на этом спасибо. Лицо заметно заострилось, приобрело несколько едва заметных шрамов на щеках и шее. Губы искусаны и обветренны. Но что больше всего поразило меня… Глаза. Мои глаза не отливали более сочной зеленью — стали блеклыми, с едва обозначившимися прожилками былого цвета. Потухли. Угасли. Единственным неизменным на моём теле остались татуировки. На фоне бледной кожи черные письмена внизу живота, боках и спине, ярко контрастировали и каждый раз напоминали мне о том, как всё началось. Потрясенная увиденным, я неосознанно водила пальцами по узорам последней приобретённой отметины — кольцеобразном орнаменте на запястье. Стук в дверь застал меня врасплох и заставил вздрогнуть от неожиданности. Что-то я совсем перестаю следить за временем, когда меня затягивает водоворот мыслей. — Я не готова! — рявкнула я с порога ванной, быстро подлетая к сохнувшему подле жаровни белью. — Рики! Мы же договаривались через час! — глухо раздалось из-за двери. — Я не виновата! — натягивая низ, я продолжала тянуть время. Хвала богам, эльфийский шелк успел высохнуть за столь короткое время. — Как же иначе! Долго тебе еще?! — Как всегда! — натянула штаны. — Пять минут! — Войти можно? — Нет!!! — да, я запуталась в рубахе. Барлоговы рукава! Ну почему они такие длинные?! — То есть, ты еще даже не одета?! — Я в процессе, мать его! — мне наконец-то удалось вынырнуть из горловины. Одетой задом наперед рубахи. Гадство! — Еще и ждать, пока ты отожмешься, — подавился смешком Фили. — Договор был заключён с Торином, при нём и не ругаюсь, — схватив заколку, я быстро соорудила высокий хвост и заткнула за рукав пару заколок — на ходу закончу с волосами. Красоваться всё равно не перед кем. Подлетев к двери и рывком распахивая её, я оглядела посвежевших братцев и протиснулась между ними, закрывая дверь. — Сами-то хороши, — я на мгновение повернулась, вставляя ключ в замочную скважину и прокручивая замок на один оборот, — научили непотребству младшую.  — Мне казалось, что твоё мастерство совершенствовали Бифур и Двалин, — притворно задумчиво почесал макушку Кили. — А вы, как всегда, стояли в стороне, — я с улыбкой ткнула гнома кулаком в плечо. — С возвращением, задира, — вмешался Фили. — Мы скучали, — подхватил Кили. Я не смогла сдержать улыбку. Ну вот как им удается быть серьезными и дурачиться одновременно? — Пойдёмте, нас ведь уже ждут, — ответила я и вместе с братцами направилась к лестнице.  — Ты так и пойдёшь? — вдруг серьезным тоном спросил Фили. — Как так? — я с испугом осмотрела себя, вспоминая не забыла ли что надеть. Особенно штаны. — Гномьи женщины не ходят простоволосые. — А! — я с трудом удержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу. — Вопрос первый, — я закрутила из спадавших волос жгут, — когда я успела стать гномкой? Я, вроде бы, абсолютно не похожа на них. — Вопрос второй, — уложила волосы бубликом и скрепила шпильками, — женщиной обозвал за что? — прыснула напоследок. Кили оценил мой юмор, обнажив зубы в улыбке. Я же демонстративно повертела головой, показывая свои труды. Фили пристально рассматривал меня всё это время, и в последний момент потянул к моему шедевру руки. Запустив пальцы выше ушей, он немного потянул волосы, расслабляя натяжение. Несколько прядей упало мне на лоб, а кончики ушей почувствовали прохладу влажных волос. — Мы же всё еще храним тайну? Я смутилась, поскольку приняла это за укор, но братец заметил, что мои мысли покатились совершенно не в ту сторону и поспешил щелкнуть по носу: — Когда сама будешь готова — тогда и расскажем. Главное — что мы знаем и не забываем об этом. — Ой, всё! — я шмыгнула носом. — Идёмте уже скорее! Ни слова больше не говоря, я подхватила братьев под руки и, подстраиваясь под шаг Кили, мы направились на пир. Еще на подходе к лестнице снизу были слышны разговоры, звуки какого-то писклявого инструмента, наигрывающего незамысловатый мотив, и стук посуды. Когда же мы втроем спустились вниз, всё это слилось в один невыносимый шум, в котором едва можно было услышать собственные мысли. За час, который мне отвели на сборы, таверна преобразилась: воздух был так же насыщен застоявщимися ароматами, но теперь к нему добавились запахи печенного картофеля и мяса, от которого у меня живот свело судорогой. Сколько я не ела? Столы с лавками и табуретами были расставлены в три ряда, разделяя комнату на части для удобства подавальщицам. Стойка хозяина таверны была заставлена деревянными кубками — из некоторых еще не успела сдуться пенная шапка. Голая стена позади теперь была заставлена бочонками, лежащими друг на друге, из которых бедный мистер Гранок беспрерывно цедил напитки в непрекращающийся поток кубков. — Эй, молодежь! Сюда! — окрикнул нам Бофур. Наш отряд расположился в самом центре всего пиршества и нам пришлось обойти пару столов, чтобы добраться до них. По пути я случайно щадела одну из молодых девушек, которая не заметила меня из-за высокой посуды на подносе. — Простите! Простите! — испуганно взвизгнула подавальщица. Я так и не разобрала, в каком месте у меня что-то лишнее выросло, что её так напугало, но всё же решила успокоить девушку: — Ничего страшного не случилось, это я вас задела, простите. Девчонка, на вид даже младше меня, неуверенно кивнула и поспешила в сторону стойки, скрыться за занавеской, за которой, по моим догадкам, была кухня. — Странная, — буркнула я ей вдогонку. Тем временем Фили и Кили расчистили нам место за столом и уже тянули меня за руки. Я послушно уселась между братьями, и не успела я что-либо сказать, как перед носом тут же появилась тарелка полная еды и кубок с хмельным — Спасибо, — я подняла голову, чтобы отблагодарить одну из девушек, но та окинула меня странным взглядом и поспешила дальше. — Они не привыкшие к такому — завсегдатаи таких заведений не расщедриваются на благодарности, — заметил моё замешательство Балин. — Их дело скромное. И не требует словесных затрат, — вставил Двалин. — Я же не завсегдатая. И мне не жалко, — выпалила я. — Дело твоё. Но ты рискуешь — доброта в таких местах вещь неблагодарная. — Спасибо, Двалин, я надеюсь, я здесь первый и последний раз, — как можно вежливее парировала я. Быстрым взглядом окинув помещение, я увидела только местных жителей. Ни Торина, ни бургомистра, ни его прихвостня нигде не наблюдалось. За столом собрались все, кроме узбада, и мне стало интересно, почему мы начали пир без него. — А где Торин? — наклонилась я к уху Фили. — С бургомистром, обсуждают условия предоставляемой помощи, — прожевав, ответили мне. — Мы будем без него? — Такие дела не решить за две минуты. Он придёт как только все вопросы будут обсуждены и подписан договор. — Ясно, — я не стала вникать и без лишней скромности накинулась на еду. — Смотрите-ка, нашу Рики подменили! — я подняла глаза на хохочащего Бофура, не отрываясь от куриной ножки. — Фто не так-тхо? — Бофур, что ты несёшь? — поддакнул Фили. — Я помню, как у эльфов кто-то скромно щипал траву, боясь вырасти вширь! — под беззлобные смешки гномов закончил гном. Я на миг потупилась, пережевывая и, положила мясо в тарелку, попутно вытирая руки об тряпку, которая служила общей салфеткой нам с братьями. — А я вот запомнила другое, — потянула я, привлекая внимание остальных. Все молча уставились на меня, ожидая дальнейших слов. Но больше говорить я не стала: схватила с тарелки вареное яйцо и запустила в шутника. — Уопля! — Бофур, будь он еще сто лет здоров, быстро сориентировался и поймал яйцо… Ртом! Гном артистично снял свою шапку-ушанку, широко разведя руки, и отвесил поклон. Я не сдалась — уловив момент, когда рука со шляпой проносилась над столом обратно, сунула туда помидор. Стоит ли говорить, что когда гном надел её обратно, придавив макушку, по его лбу растеклась овощная мякоть. Наш стол взорвался громким басистым хохотом. Двалин, не сдерживаясь, молотил кулаком по столу, Глоин от смехотворных спазмов пролил на свою шикарную бороду половину пива. Фили и Кили почти сползли под стол и остальные последовали их примеру. Только Бомбуру это было не под силу и он просто схватился за пузо. Дори и Ори смахивали слёзы, Нори, гремя чем-то в карманах, так же трясся в уже беззвучном смехе. Балин неизменно посмеивался в бороду. Даже вечно сдержанный Бильбо не удержался и заливался во всю. Да что уж говорить — я тоже поддержала всебщее сумасшествие. — Переспевший, — заключил Бофур, слизав с губ кусок помидора, чем вызвал новый приступ смеха. А затем присоединился к нам. — Ну девчонка! Гномья кровь в тебе безошибочно есть! — отойдя, пробасил Двалин. — С кем поведешься… — я скромно опустила глаза, принимая комплимент. Дальше было еще веселее: закончив с едой, гномы усерднее налегали на хмель: рассказанные истории звучали более приукрашенными, шутки стали более откровенными, а местные мужики, подходившие выпить с гномами, приветствовались менее сдержано. Я же, на сытый желудок, чувствовала себя, как никогда счастливой, а вторая кружка хмеля позволила немного расслабиться. За столом царила полная идиллия, как и во всей таверне в целом — ни драк, ни ругани, ни возмущенных окриков. Немного устав от разговоров за столом, я откинулась на спинку стула, блуждая взглядом по собравшемуся народу. Все были изрядно выпившие, музыкант давно сложил свой инструмент и мирно сопел за дальним столиком в углу. Мистер Гранок, закончив наливать очередную партию кубков, стоял за стойкой, и что-то втолковывал девушкам, разносивших еду и напитки. Так, особо не зацикливаясь ни на ком, я по круговой скользила взглядом по залу, потягивая хмель. Нить разговора гномов я давно потеряла, а вникать было лень. Когда же, в очередной раз осматривая народ возле входа в таверну, моё внимание привлёк знакомый мужчина. Это был Бард. Лодочник занял сиротливый столик в правом углу от выхода. Ни тарелок, ни кубков рядом не было — он явно не на пиршество пожаловал. Он, похоже, чего-то или кого-то ждал. Раслабленное состояние вмиг улетучилось. Я села ровно, напряг спину, но старалась не привлечь внимание отряда. Червячок вновь засользил по внутренностям, напоминая о недавних мыслях. Что-то было не так. Я не отрывала глаз от Барда, наблюдая за ним. Он же просто сидел, вытянув ноги под столом и смотрел в одну точку. На первый взгляд — никакой опасности он не представлял, всё-таки мы в людном месте и почти в полном составе, ну, и почти в полной боевой готовности. А может, он ждёт именно недостающего предводителя отряда? Зачем? Червячок взгрызался всё глубже с каждой секундой. Мне не давало покоя то, что Бард так настойчиво пытался препятствовать нашему походу. Может, он что-то знает? И не смог сказать это прилюдно, а теперь дожидается Торина? Что же, гоблинская задница, здесь происходит?! Пока я вертелась в своих догадках, Бард поднял глаза. И встретился с моими. Я замерла в ступоре, будто на меня смотрел сам дракон, не зная, как себя повести. А лодочник, особо не озадачиваясь, еще раз бегло осмотрел наш стол, поднялся и направился к выходу. Он точно ждал Торина. Теперь я была в этом уверена. Надо наконец-то разобраться со всем этим! Если мне до Торина сейчас не достучаться, то есть второй вариант. И он был ближе всего. Стараясь не вести себя подозрительно, я встала из-за стола, ссылаясь на нужду, и под прикрытием отдыхающих поторопилась к выходу. Первый раз за весь вечер я обрадовалась такому скоплению народа. Мой низкий, по сравнению с людьми, рост позволил мне без труда уворачиваться от локтей и нырять под руки мимоидущих и отдыхающих эсгаротцев. Довольно быстро я оказалась у выхода, а затем безпрепятственно вылетела на улицу. Поежившись от вечерней прохлады, я откинула запоздалую мысль вернуться и стащить куртку у братьев. Ветерок слепо гулял по улочкам, то обдавая колким холодом, то играя с прядями выбившихся из прически волос. На небольшом крыльце трактира так же шли гуляния. Эсгаротцы стояли отдельными компаниями и живо вели разговоры, и попеременно напрявлялись ко входной двери в таверну за добавкой согревающего эля или вина. Я бегло оглядела мужчин, с надеждой увидеть среди них Барда — беззаботно пьющего и разделяющего всеобщее воодушевление, но нет. Среди них его не было. Подойдя к деревянным, грубо сколоченным доскам, гордо служивших этому заведению в качестве перил и чем-то вроде подставки для кубков, благодаря скрепляющей, шириной в ладонь, доске сверху, я пыталась увидеть в полумраке улиц знакомый буро-коричневый плащ или хотя-бы что-то отдаленно напоминающее фигуру лодочника. Уже опостылевшая главная улица, по которой еще совсем недавно меня вели, как пленницу, частично скрывалась в полумраке, поскольку основная часть жителей сейчас находилась в таверне, а вторая досматривала сны, с крылец и окон исчезли фонари и свечи. Но даже при скудном лунном свете было видно, что никого там нет. Оставалось два варианта: короткий переулок, ведущий на площать к ратуше, либо очень неуютные проулки с противоположной стороны. Вряд-ли Бард был очень глуп или имел настолько срочные дела или известия, чтобы попытаться пройти мимо стражи и ломиться в ратушу. Хлопнув ладонями по перилам, и попеняв на свою трусость, я слетела с крыльца и практически переходя на бег, пошла в сторону первого мрачного переулка. Не мог он так быстро затеряться в городе, а уж если вдруг и смог — значит загляну к нему завтра, предварительно выпытав дорогу у трактирщика. Один глубокий вдох и вот я стояла на скользких досках, зажатая между двумя стенами домов и всматривалась в кромешную темноту. Простояв так несколько ударов сердца, собирая остатки своей безрассудной храбрости в кулак, мне всё же удалось уловить едва слышный стук и поскрипывание досок. Подобравшись, я пошла на звук. Несколько раз пришлось перепрыгнуть с одного помоста на другой и чуть не умереть от разрыва сердца, когда особо проголодавшийся черный кот решил, что он достаточно ловок и хитёр, чтобы достать хозяйскую рыбу, подвешенную на веревки под окном. Это полуобморочное существо, похоже слишком переоценило свои возможности , потому шлепнулся аккурат под мои ноги и глухую тишину улочки разодрало рассерженное «Мяу-у-у» и истеричное «Скотина!». — Кыш, болезный! — в сердцах я даже притопнула ногой. Кот, сверкнув выцветшими карими глазами дернул рваным ухом и скрылся из виду. Успокоив сердце и выровняв дыхание, я попыталась прислушаться к ночной тишине, разлившейся вокруг, но тщетно — ни одного звука, указывающего, что Бард всё еще где-то рядом. Вспомнив витиеватые ругательства Бифура и осознав свою беспечность, я с утроенной скоростью потопала обратно, благо зайти успела недалеко и запомнила дорогу. И чем я только думала, когда влезала в роль шпиона?! Хотя, теперь, получается, Торин был не так-то и не прав. Торин… При мысли о том, как прошел наш последний скандал, на душе заскребли кошки, а настроение вмиг опустилось ниже пяток. И ведь я в кои-то веки не имела цели задеть его по-больнее, отнюдь: я пыталась на его примере показать, что я чувствовала, когда меня попросту, за ненадобностью, хотели бросить, именно БРОСИТЬ, даже не соизволив объсниться! Хотя чего это я?! Он же Король-под-Горой, к чему ему оправдываться и втолковывать что-то какой-то соплячке без роду и племени?! И, похоже, все уже благополучно забыли, что изначально в поход с гномами я пошла за своей целью, а не из-за скуки и жажды приключений. И все-же было стыдно за то, что я не сумела донести свои мысли более… мягко. Но и он тоже не был воплощением деликатности! Ох, толку сейчас пеплом голову посыпать… Завтра сутра же заявлюсь, извинюсь и не отлипну, пока не получу… Додумать не успела. За долю секунды колени подкосились, а связные мысли начали панически метаться в голове, когда меня приплюснули грудью к помосту. Ну вот, нажила себе очередные неприятности. — В таверне стало слишком шумно? — голос над ухом был до рези знакомый. — Подышать вышла, — каркнула в ответ. — Девчонка? Мое тельце резко вернули в исходное положение, придерживая за плечи. И вот, пытаяясь сообразить, каким образом Барду удалось молниеносно вывалять меня в пыли улицы и потом поставить на ноги, я, довольно вяло стряхнула чужие руки. — Зачем ты шла за мной? — всматриваясь в моё лицо, почему-то шепотом спросил Бард. — Поговорить, — не стала врать. — Ну, вот, я здесь. Поговорим? Я не удержалась — хмыкнула. Гений юмора и посланник очевидности. — На более располагающую обстановку могу не рассчитывать? — Нет. — Хорошо. Зачем ты ждал Торина? Что ты хотел ему сказать? — выпалила я на одном дыхании. — Если я ждал его, то, наверное и поговорить хотел именно с ним, а не с его женщиной, — неприкрытое раздражение добавило несколько громкости голосу лодочника. — Я не его женщина! — Мне без разницы. Что у вас там происходит — дела ваши, но очень интересно, как Король-под-Горой допустил в поход на огнедышащую тварь женщину, которая так опрометчиво ведет себя в незнакомо месте, будучи без пяти минут за тюремной решеткой. Задел, не спорю. Оборачиваясь на все мои Приключения (именно с большой буквы!) в течении похода, практически всегда я вляпывалась по собственной инициативе, с большим энтузиазмом и запоздалым пониманием последствий. Ну, уж такая дура, не переделать! — Ты единственный, кто был против нас. На площади ты один вышел против толпы, вереща о том, что мы принесем смерть, а не богатство. — И сейчас бы ничего не изменилось, оберни время вспять, — зло плюнул Бард. — Почему? — я призвала весь скудный запас спокойствия, не реагируя на смену настроения собеседника. Я должна была понять, откуда ноги растут, что лодочник вцепился в Торина как собака в сахарную кость. И не помешает знать чуточку больше, чем все остальные. — Потому что добровольно издохший дракон — блажь безумца. — Его не видели уже шестьдесят лет. — Это для тебя это долго, а для вековой твари капля в море! — тон лодочника резко усилился и ощерился иголками. — Ты и сам не старец в седине, — я твёрдо была убеждена, что Бард не иначе, как просто трусил, но всё равно ощущала какую-то недосказаность. — Я вырос на рассказах тех, у кого седина появилась прежде положенного срока, — сдавленно, натужно прошелестел. — Гирион, мой предок, был правителем Дейла, города у подножья Одинокой Горы. Он погиб, пытаясь пробить эту тварь стрелами из знаменитой черной стали, не менее знаменитой гномской работы. Но, как мы теперь можем сделать выводы: всё это лишь раздувшееся самолюбие гномов, приправленное лестью остальных. Еще с первых слов я поняла — Бардом руководила всего-лишь злоба на подгорный народ в случившейся беде. Обычный, обиженный жизнью и избитый обстоятельствами мужик, которому нужно было кого-то сделать козлом отпущения. Все оказалось банально просто, в то время, как я себе придумала всесредиземский заговор, древнее проклятье или семейные скелеты в шкафу. — А может это всего лишь твоё восприятие того, что увы, было предписано случиться. К сожалению, с участием твоих предков. И предков гномов. Не забывай, что не одна твоя семья пострадала! — Алчность Короля призвала Смауга и сгубила тысячи жизней! — Хорошо, будь по-твоему! А что же ты на Трандуила не вызверяешься?! Это же он отвернулся, в то время как Смауг разносил Гору в щебенку?! — стало невероятно обидно за гномов и тошно от тупости человека напротив. На первый взгляд — разумный мужчина, а по факту — еще невыносимей гномов с их убеждениями. — Я никого святым не делаю. Но и он помог людям тогда и помогает до сих пор. — Людям. Людям, не гномам! — Они…! — Хватит! — скривилась я и нервным жестом остановила Барда от дальнейшего обливания помоями гномов. — Я узнала, что хотела. — Запомни главное, девочка, и вспомни мои слова, когда воочию убедишься: Подгорный Король одержим лишь богатствами. И благодаря им и сгинет, потащив остальных за собой. Не суйся с ними в Гору — шансов не будет выйти оттуда. — Обойдусь без советов от незнакомцев. Всего доброго, Бард, — кивнув на прощание, я отлепилась от стены, на которую успела завалиться в ходе пренеприятного общения с Бардом. — Если передумаешь, — остановили меня, хватая за кисть правой руки. — Если передумаешь, я помогу тебе вернуться домой. Дверь моего дома открыта, как пройти узнаешь у горожан. — Благодарю за беспокойство, — отцепляя его руку, фыркнула я. — Обо мне есть кому заботиться, — круто развернувшись, я поспешила вернуться к отряду в таверну. — До тех пор, пока не освободилась сокровищница. Вздрогнув и остановившись на полушаге, я всё же сумела в этот раз промолчать и продолжила идти. Пусть воспаленный разум Барда беснуется без моих подачек в защиту гномов. Он живет лишь воспоминаниями, регулярно подкармливая их, а я успела узнать всю подгорную братию в купе с их вредным, но далеко не глупым и алчным, Королём. И спасибо ему большое, за помощь, но в остальном лодочник оказался не так благороден. К счастью, на этом мои ночные приключения закончились, и спокойно дойдя до таверны, я мимоходом предупредила братьев, что жутко устала и пойду отдыхать. Чуть охмелевшие гномы было принялись обеспокоенно кудахтать и порываться проводить меня до двери, но быстро успокоились под смех остальных. — Доспехи не жмут, рыцари голубых кровей? — в своей манере уколол Двалин. Под шум и басовитый смех я скользнула в зал и быстро взлетела по лестнице, оставляя Фили и Кили самих разбираться со своей чрезмерной братской опекой. Намек на то, что эти дуралеи претендуют на место жениха вызывали улыбку, но тайна есть тайна, пусть все думают, что хотят. Мы-то знаем правду. Возможно, после окончания похода мы и сознаемся перед Торином и остальными, а пока — мне так спокойнее. Сняв сапоги, я рухнула на кровать, даже не попытавшись раздеться. В голове был сумбур, на душе гнилой рыбой намазано, а в сердце раздрай. Хотелось поскорее забыться сном, а там говорят: утро вечера мудренее. Вот и проверим.