Часть 2.
14 июня 2015 г., 16:04
Казалось, что он находится на дне какого-то водоема, прикованный к илистому дну четырьмя тяжелыми якорями, не дающими ему всплыть к далекому-предалекому кружку тусклого света. Бывало, что этот свет заслонял кто-то там, наверху, и порой вокруг слышались далекие неразличимые звуки, тяжело давящие на уши. Иногда он пытался дернуться, но только глубже уходил в липкий ил, старательно затягивающий его в свои объятия. Толща ледяной воды продолжала давить на него, изредка перекатываясь через безвольное тело невидимой волной. И с каждым таким разом у него возникало ощущение, что он что-то теряет, вместе с желанием освободиться. Тусклый свет становился все дальше, вода давила все сильнее, звуки отдалялись, и становилось даже хорошо. Скоро станет совсем тихо, темно и спокойно… только подождать.
Наслаждаясь очередной волной, уже привычно-уютно прокатившейся по телу, он вдруг ощутил, как вода начала стремительно нагреваться, и тут, неожиданно, губы запекло. Они налились настолько нестерпимым жаром, что не спасала ласковая ледяная вода, стремительно нагревшаяся до кипятка. Пытаясь избавиться от этой пульсации, он дернулся, с удивлением ощутив, как сдвинулись якоря, удерживающие его на месте, и как на секунду губы овеяло прохладой. Не желая терять это ощущение, он начал дергать свои цепи снова и снова, видя, как круг почти пропавшего тусклого света становится все ближе и ярче. В какой-то момент цепи лопнули, он вынырнул на поверхность и осознал…
Его зовут Ник Беркхард, он детектив убойного отдела полиции города Портленд. Воспитывался тетей Мари после гибели в автокатастрофе родителей, полицейским мечтал стать всю жизнь, поэтому к своей цели двигался целенаправленно. Сразу после школы поступил в колледж на юридический, после трех лет обучения закончил его и поступил в Полицейскую Академию. Закончил ее через год в первой пятерке. Два года был патрульным, потом подал прошение о переводе в отдел наркотиков. Проработал там полгода, едва не погиб на операции, получил детектива и перешел в убойный отдел под начало, тогда еще совсем молодого, капитана Ренарда, который сам получил отдел всего за месяц до Ника. Сработался со своим новым напарником, Хэнком Гриффином, с которым служит уже три года, год назад сдал экзамен на сержанта. Как подарок самому себе к новому званию, правда, с помощью Мари, выплатил полностью кредит за колледж и теперь свободен, как ветер.
Все это так естественно всплыло в памяти, что не заняло и нескольких секунд. Открыв глаза, он обнаружил сразу два факта. Первый - он в больничной палате. Неудачное задержание? Надо будет спросить у доктора или у кого-то из своих, которые, наверняка, сейчас отираются в комнате ожидания. Второй факт удивил чуть больше - в его палате стояли трое незнакомых людей. Мужчина очень примечательной наружности, которая так и просилась на проверку по линии их отдела, и две девушки. Одну из них обнимал мужчина и делал это так бережно, что не надо быть детективом, чтобы понять - они пара. А вот что здесь делала вторая девушка? Очень бледная, недавно плакавшая, и смотрящая сейчас на него так, будто собиралась опять разрыдаться. Не желая сталкиваться с женской истерикой, он постарался предотвратить ее, поздоровавшись и задав логичный вопрос.
- Привет. А вы кто?
Чего Ник не ожидал, так это того, что лица мужчины и его спутницы превратятся в чудовищные уродливые морды из ночных кошмаров, а вторая девушка начнет истерически смеяться.
Дежурная медсестра не могла выбрать лучшего момента, чтобы проверить, почему показания приборов странного пациента начали сбоить. И ее удивление было поистине безмерным, когда она обнаружила, что пациент, еще час назад находившийся в глубокой коме, сейчас сидит, прислонившись к подушке, и общается с посетителями, которых никто не пускал.
На ее зов тут же набежали врачи, оттеснившие посторонних в сторону, хотя пришлось притормозить, когда полицейский попросил не колоть ему ничего, а то он и так уже видит глюки. При этом он смущенно кивнул на забытых всеми посетителей и еще раз переспросил:
- А все вы кто? Я вас должен знать? Или вы ошиблись палатой? И простите, но, видимо, виноваты лекарства – мне уже всякое мерещится.
Истерично смеющаяся девушка наконец-то замолчала при некоторой помощи одной из медсестер. А вот парочка повела себя как-то странно. Мужчина вытаращился на него, будто у Ника выросла вторая голова, а девушка закрыла глаза и покачала головой с таким горестным выражением лица, что Ник невольно оглянулся на замерших врачей – может, он тут умирает?
- Ник… Это Монро, твой друг с которым ты так часто пьешь пиво, что видишь его чаще меня. Меня зовут Розали, и только благодаря тебе я осталась жива. А это – Джульетта. Твоя девушка.
Вот теперь все стало действительно странным.
Посетителей сначала выставили в коридор. Потом, когда первичный осмотр выявил, что на данный момент жизненным показателям больного позавидуют некоторые здоровые, - им разрешили вернуться. Похоже, кратковременная кома имела куда более серьезные последствия, чем показалось вначале.
Если Розали и Монро отвечали на вопросы с готовностью, хотя и запинались на каких-то моментах и постоянно переглядывались между собой, то Джульетту почти не трогали – видно было, что девушка находится в глубоком шоке и, скорее, сама нуждается в помощи.
Сам Ник был безмерно удивлен, узнав о причине своего пребывания в клинике. Он ожидал чего угодно, но только не простуды и ее последствий. А это означало, что никто не торчит в комнате ожидания, стоит позвонить Хэнку, узнать о текущем положении дел. И вообще – откуда у него взялась девушка?!
В участке взметнулась волна оживления, когда Хэнк поднял телефон и радостно поприветствовал Ника на все отделение. На гул голосов из кабинета выглянул капитан, который пришел на работу раньше обеда, несколько секунд смотрел на Гриффина и спокойно велел ехать к напарнику в больницу, выяснить, что знает о трупе в его доме Беркхард. Причина ничем не хуже любой другой.
Приехавший с ветерком в больницу Хэнк обнаружил на диванчике в коридоре сидящих в полной растерянности Монро и Розали, а также находящуюся в прострации Джульетту, не реагирующую на внешние раздражители. Улыбка как-то сама собой сползла с лица Гриффина. Будь все в порядке, возле Ника сейчас бы не суетились врачи, а его друзья и девушка не сидели бы с таким видом, будто здесь и сейчас случился локальный Армагеддон.
Кивнув новым знакомым, Хэнк стукнул пару раз в дверь и зашел, не дожидаясь ответа. Врачи его проигнорировали, а вот замученный ими Ник встретил широкой улыбкой. И первый же вопрос напарника прояснил вид его посетителей. Как?! Как можно забыть девушку, с которой прожил почти четыре года и которой собирался сделать предложение?! Забыть человека, с которым на протяжении года пьешь пиво, и спасенную девушку? Короткий опрос выявил всю глубину катастрофы. Последним воспоминанием детектива Беркхарда было дело о пропавшей девочке в красной ветровке. То самое, при ведении которого детектив Беркхард арестовал Эдди Монро по подозрению в похищении ребенка и которое они закрыли еще год назад. Дело Розали Калверт было гораздо позже, и, соответственно, ее Ник тоже не помнил. Это ладно. Такое возможно. Но чтобы память подчистую стерла все факты об одном-единственном человеке, оставив все события рядом с ним, но не сам объект… С таким врачи еще не сталкивались. Неудивительно, что Джульетта сидела в шоке. Да, они с Ником расстались, но они были такой счастливой парой, что в это не верилось, и все считали, что они опять сойдутся.
Да еще и эта передозировка, когда Беркхард через силу признался, что в какой-то момент увидел вместо человеческих лиц какие-то чудовищные маски. Никто не видел, как в коридоре дружно вздрогнули Монро и Розали, благодаря своему нечеловеческому слуху прекрасно слышавшие ответы Ника. Впрочем, никто не стал заострять на этом факте внимание: организм еще не оправился от стресса, плюс действие препаратов…
Экстренно собранный консилиум врачей дружно признал, что физическое состояние детектива Беркхарда вызывает зависть: его хоть сейчас можно отправлять на спортивные соревнования. А вот психическое, в частности – проблему с памятью, – им предстояло изучить, поэтому они оставляют его в больнице на ближайшие несколько дней.
Прекрасно понимая, что такие новости надолго не утаишь, Хэнк не стал скрывать по возвращении в участок от сослуживцев еще одну проблему, которую огреб на свою бедовую голову его напарник. И весь участок имел честь лицезреть зрелище, которым их капитан никого не баловал - выражением шока на обычно бесстрастном лице.
Потерев пальцем глубокую вертикальную морщинку между бровями, капитан медленно повторил за Гриффином сказанное.
- Я правильно понял? Ник не помнит последний год своей жизни, не помнит четыре года, прожитых со своей девушкой, хотя помнит факты, не касающиеся ее напрямую. При этом физически он здоров полностью. Полагаю, спрашивать его о теле Кимуры ты не стал?
- Капитан, а смысл, если он не помнит весь последний год? – Гриффин взъерошил свою короткую шевелюру жестом отчаяния.
- Хэнк… - Ренард нехарактерно для себя замялся на следующем вопросе. – А Ник… он помнит, что к нему приезжала тетя, и что она умерла?
На этом вопросе Гриффин выпрямился на стуле так, будто проглотил палку. При разговоре с Ником эта тема как-то не всплыла, а ведь приезд и гибель обожаемой тети Ника произошел именно в забытый промежуток времени.
- Нет, капитан. Мы не говорили про это. Но если он забыл все… Чееерт… Да что ж это такое?! Будто Ника кто проклял сплошным невезением!
- Может, его проверить не только на здоровье, но и на сглазы? Могу найти для него нужный телефончик, - сержант Ву выдал очередную шутку, но она была такой же фальшивой, как и его улыбка. – Капитан, у нас новое дело. Пострадавшая – Кэтрин Шейд. Нашла соседка, обнаружившая приоткрытую дверь дома.
- Кэтрин Шейд? – капитан странно дернулся и опередил Гриффина, взяв дело первым. – Хэнк, ты со мной.
- Шейд… Какое отношение она имеет к Адалинде? - Хэнк припомнил свой странный неудачный роман.
- Это ее мать, - капитан уже вышел из своего кабинета с пальто в руках и двигался к выходу. – Ву, проверь местонахождение ее дочери, Адалинды Шейд.
Дом был ухоженным, хозяйка была дамой обеспеченной, судя по обстановке. Но сейчас и дом, и хозяйка находились в беспорядке. В комнатах первого этажа был разгром, наглядно свидетельствующий, что миссис Шейд дорого продала свою жизнь. Об этом же говорили и растрепанная одежда жертвы, и разбитое лицо, и перерезанное осколком зеркала горло. Криминалисты тщательно искали все возможные следы нападавшего, но пока ничего похожего не находили. Зато при опросе соседей им повезло - один из них выгуливал собаку и видел на улице подозрительного бродягу. Точнее, он не уверен, мужчина это был или женщина. Темная свободная одежда, армейские ботинки, натянутый до самого носа капюшон, из-под которого виднелись темные курчавые волосы.
На камерах наблюдения этот бродяга засветился всего один раз и сразу же стал подозреваемым №1 – избежать съемки в этом месте не было никакой возможности, поэтому те две секунды, что фигура находилась в кадре, она стояла так, чтобы не было видно ее лица. Встать так можно было только намеренно. И головной боли у их отдела добавилось – найти кого-то по таким приметам в таком городе, как Портленд, дело почти нереальное.
Глядя через плечо Гриффина на экран компьютера, Ренард нахмурился и нажал на паузу, остановив кадр, где были видны край капюшона и пряди вьющихся темных волос. Игнорируя вопросительный взгляд Гриффина, капитан выпрямился, нахмурился, потер большим пальцем кольцо на безымянном пальце правой руки и приказал как обычно случайно проходившему мимо именно в этот момент сержанту Ву принести записи с камер наблюдения за вчерашний день перед управлением.
Сначала Хэнк не понял, в чем дело, но когда Ренард уверенно отмотал на нужный отрезок, то с удивлением увидел себя и капитана на парковке перед управлением. На съемке было видно, что Гриффин взволнованно что-то говорит, а капитан очень напряжен. И тут Хэнк понял, в чем дело: между ними протиснулась та самая фигура, что сегодня мелькнула на съемке в районе дома Кэтрин Шейд. Темная свободная одежда, мощные ботинки, глубоко надвинутый капюшон, из которого выбиваются пружинки кудрявых волос. Правда, лица не было видно и здесь. На этой съемке фигура была видна в течение почти пяти секунд, но лицо так нигде и не мелькнуло. Зато стало ясно, что возможный преступник – точно женщина.
Велев распечатать снимок, Ренард уже собирался скрыться в своем кабинете, но замер, поймав себя на внезапном озарении. Вернувшись к Хэнку, он еще раз глянул на уже распечатанный снимок и уверенно приказал снова опросить всех соседей Беркхарда: никто не видел эту женщину в районе того дня, когда было обнаружено тело Кимуры?
Получив новое направление расследования, Хэнк рьяно взялся за дело, выбрав в помощники Ву. Как оказалось, капитан был абсолютно прав: увидев снимок, одна из соседок уверенно заявила, что да, она видела на их улице эту бродяжку, и не один раз. Как раз за день до убийства и сегодня. Даже собиралась позвонить в полицию, но эта подозрительная личность больше не мелькала. И даже сказала, что это белая женщина где-то между тридцати пяти - сорока пяти лет. Больше она ничего сказать не может, простите, офицеры. В порыве вдохновения Хэнк еще раз съездил в больницу и опросил персонал, получив в качестве награды подтверждение: да, двое медбратьев, отдыхавших в свободную минуту на улице, вроде бы видели ее возле парковки. А одна из сестер видела белую женщину в такой одежде на третьем этаже. Правда, когда она собиралась подойти к ней, чтобы спросить, к кому она, женщина отступила в коридор, а когда сестра заглянула в него, то уже никого не увидела.
- Странная женщина, которую смело можно считать нашей убийцей. Арнольд Габсер, Акира Кимура, Кэтрин Шейд… что может быть между ними общего? – задумчиво бормотал Ву, допущенный к таинству расследования.
- Ник, - коротко заметил незаметно подошедший к ним Ренард. – Их всех так или иначе объединяет детектив Беркхард. Кимура причастен к автокатастрофе, в которой погибли родители Беркхарда. Арнольд Габсер расследовал это дело. Кэтрин Шейд – мать Адалинды, которая какое-то время встречалась с тобой, Хэнк, а ты – напарник Ника. Все упирается в него, что опять приводит нас в тупик – Беркхард не помнит этот год. Хэнк, не знаю как, тряси кого хочешь, но выясни, чем в свободное время занимался твой напарник. Готов поспорить – он что-то узнал, что-то такое искал, что стягивает все ниточки к нему.
- А еще, тетю Ника пытались убить… - задумчиво протянул сержант.
Гриффин и капитан переглянулись поверх головы низкорослого сержанта – этот факт отлично вписывался в череду странных убийств, и ставил Беркхарда в очень невыгодное положение, делая возможной жертвой. Видимо, Ник не оставил попыток узнать больше о смерти своих родителей - по какой-то же причине Беркхард связался с Габсером - но это мог пояснить лишь тот Ник, каким он был до комы.
- Адалинды Шейд нет в стране – она вылетела из Портленда в Вену накануне того дня, когда Ник попал в больницу, - добавил еще один факт в копилку Ву.
- В свое время Кимура участвовал в убийстве родителей Ника. После их смерти его на воспитание взяла тетя, которую тоже убили. У Ника на компе странная история поиска, а еще пропал трейлер его тети. Адалинда Шейд пыталась завязать отношения с тобой, Хэнк, но что-то у вас пошло не так. А ты – напарник Беркхарда. Кэтрин Шейд – мать Адалинды… - капитан негромко рассуждал вслух, пытаясь связать все известные им факты воедино. – При этом Ника поцарапала кошка Адалинды, которая буквально сразу после этого отправилась в аэропорт, а сам Ник уже вечером был в коме.
- Это что-то в прошлом Ника. Возможно даже – в прошлом его родителей, может быть, и тети, - ухватил кончик мысли капитана Хэнк. – И Ник это что-то или заподозрил, или узнал, отчего сразу стал очень неудобен кому-то. Неудобен настолько, что его попытались убрать. Но тогда выходит, что напарник не просто заболел – ему дали какой-то препарат! Что такого можно выяснить, копаясь на сайтах прыщавых подростков, мнящих себя ведьмами?! Не вселенский же заговор ведьм и всяких существ по захвату мира!
- Ищи, Хэнк. Все факты – сразу мне, - отдал приказ Ренард, уходя в свой кабинет.
Его ждал еще один звонок, который мог прояснить, что за игру затеяла Семья вокруг него и его Гримма. За столько лет работы бок о бок Ренард как-то настолько привык, что Беркхард всегда рядом, что уже на полном основании считал его своим, удачно игнорируя факт наличия у Ника девушки. Шон о ней знал, знал ее имя, несколько раз видел, но не ассоциировал ее с Беркхардом. Она была где-то там, а Ник – здесь. Рядом с ним.
***
То состояние, в котором в последние дни жила мисс Сильвертон, можно было смело назвать эмоциональным вакуумом. Она наняла службу для уборки дома, проследила, чтобы в холодильнике были продукты, нашла себе неплохую квартирку на другом конце города. Но все это делала будто со стороны. Будто наблюдала за всем этим из-за толстого, пыльного стекла. Покорно съездила в участок, где повторила сказанное; навестила в больнице Ника, который смотрел на нее с любопытством и настороженностью, но без малейшей искры узнавания в глазах. Доктора устраивали паломничество в палату Беркхарда: физически их странный пациент был в полном порядке. Такому здоровью вообще можно было только позавидовать. А вот память… О таком случае они вообще слышали в первый раз. Да, есть разные виды амнезии: бывает, забывают последние часы. Или дни. Месяцы. Годы. Всю жизнь. Но чтобы вот так избирательно? Целый год и минус один человек со всем, что с ним связанно. Детектив Беркхард уверенно отвечал, чем занимался два года назад, три, четыре. Мог назвать дела, которые вел. Сослуживцев. Истории с ними связанные. Но при этом он не помнил ничего, ни одной детали, которая касалась его девушки, с которой прожил без малого четыре года. Что любит, не любит, что он ей обычно дарил, куда они ходили, с кем были знакомы… Это было главной причиной, почему Беркхарда до сих пор держали в больнице, а не отпустили домой. В участке Хэнк, Ву и Ренард только за голову хватались. Согласно расследованию, Мари Кесслер приехала в Портленд на джипе с прицепом. Этот прицеп несколько дней стоял возле дома, а потом исчез. Джульетта сказала, что была там только один раз и больше не заходила. Что там? Ну… какие-то странные книги, предметы, пузырьки и вообще – если бы Ник так часто не рассказывал про свою тетю-библиотекаря, она решила бы, что это передвижная лавка ведьмы. Нет, она не знает, куда Ник увез трейлер, но он часто пропадал где-то ночами. Осведомитель Шона на вопрос про Гримма ответил отрицательно. Да, Адалинда сейчас возле принца Эрика, но она больше не ведьма. Считалось, что один из семи ключей хранила именно Мари Кесслер, который она скорее всего передала племяннику. И что последние дни Эрик очень оживлен, так что Шону стоит быть осторожнее и приглядеть за Гриммом, если принцу Портленда не нужна его смерть. Шону Ренарду смерть Ника была ни к чему. Совсем ни к чему. Ему нужен был живой Гримм, желательно, преданный ему душой и телом. А значит, надо было найти этот злополучный трейлер, хотя где хранился ключ, Шон знал. Следует решить проблему с допуском Ника к работе, с чем могли возникнуть проблемы. А еще – как-то сообщить ему, что любимая тетя вот уже почти год, как умерла. С последним успешно справились Джульетта, Монро и Розали. Беркхард был в шоке и полной растерянности, но справился на удивление быстро. При этом очень ясно стало видно, что основную поддержку ему оказывают друзья, о которых не был осведомлен даже Хэнк, а вот Джульетта оказалась в стороне. Она была рядом с Ником, но по обязанности, а не по любви. Что бы ни произошло между Беркхардом и мисс Сильвертон, это оказалось непоправимо. Они больше не были вместе. Держать Беркхарда в больнице долго не смогли и отпустили уже через несколько дней после чудесного пробуждения. Проводить его домой приехали Монро с Розали и Джульетта, над которой они взяли негласную опеку. Хэнк только и успел, что хлопнуть напарника по плечу и пожелать не киснуть, как звонок выдернул его обратно в участок. В доме вместе с Ником остались только его друзья, бывшая девушка и напряженная тишина. Монро притулился на краешке кресла и нервно зажимал ладони между коленями, непрерывно вздыхая и передергивая плечами. Розали вела себя гораздо спокойнее, но тоже улыбалась с напряжением. Одна Джульетта спокойно сидела на кухне и ни на что не обращала внимания – ей было все равно. Но даже до нее через какое-то время дошло, что она мешает. Со смирением приняв эту информацию, она молча накинула на плечи снятое пальто, взяла с дивана сумочку и рассеяно улыбнулась на прощание всем троим, закрывая за собой входную дверь. Стоило только ей это сделать, как Монро издал долгий вздох, вскочил с кресла и начал суетливо метаться по гостиной, пока его не поймала за локоть Розали и силком не усадила на диван снова. - Так, ладно. Я понял, что вы хотите мне что-то сказать, но не при Джульетте. Мы одни, так что – выкладывайте, - пусть Ник не помнил последний год, но полицейским быть не перестал. - Ох, Ник… как же ты так встрял, а? Вот как я должен это рассказывать? – жалобно проговорил Монро в никуда, и снова вскочил на ноги. - Ник… Это правда, очень непросто, - Розали казалась куда спокойнее своего спутника, но тоже заметно нервничала. – Прежде, чем мы объясним тебе, в чем дело, ты должен нам пообещать, что выслушаешь нас, не перебивая. Понимаю, как это выглядит со стороны, но… просто так получилось, что мы знаем о тебе немного больше, чем твой напарник и ты сам. - И Джульетта? – с подковыркой спросил Беркхард, которого такие прелюдии скорее насмешили, чем напугали. - Да, Ник. Собственно, твои проблемы с Джульеттой напрямую связаны с тем, о чем ты молчал, - серьезно кивнула Розали и снова насильно усадила на диван в очередной раз нервно прошагавшего мимо Монро. - Ник… Помнишь, когда ты нас в первый раз увидел? – Монро никак не мог перестать нервничать и теперь теребил в пальцах край своего джемпера. После согласного кивка детектива жалобно глянул на Розали и медленно заговорил снова. – Тогда, в больнице… когда ты понял, что не помнишь нас… ты же видел что-то, ведь так? Ник посерьезнел. Тот момент он до сих пор считал галлюцинацией, вызванной лекарствами, но почему об этом зашла речь сейчас? - Понимаешь, этот мир, он не так прост, как каже… Договорить Монро не удалось: в сумрачной тени кухонного проема соткалась темная фигура, которую одновременно заметили все трое. Ник и Эдди вскочили с дивана, при этом Монро ухитрился задвинуть Розали себе за спину. От неожиданности он какие-то секунды потерял над собой контроль, и незваный гость тут же кинулся на него. Все, что мог Ник, это наблюдать, как падает капюшон на плечи пришельца, показывая лицо. Постаревшее, но просто безумно знакомое лицо, которое он никак не мог опознать. А вот его новый знакомец… Беркхард даже закрыл глаза и помотал головой, силясь отогнать морок. Сейчас он не мог отговориться лекарствами – последнюю дозу он получил еще утром, а сейчас уже вечер. Монро выглядел как монстр, которые прячутся в детстве под кроватью. Вступившаяся за Монро Розали уже лежала возле дивана, оглушенная, а сам Эдди с трудом отбивался от нападавшей на него, явно имеющей намерение убить. - Стойте! Какого черта здесь происходит?! Кто вы такая и что вам надо от моих друзей? – Беркхард вступил в драку, отгоняя от Монро нежданного гостя и вставая между ними. - Друзей?! – поразилась женщина. – Никки, ты называешь Потрошителя и Рыжехвоста друзьями?! - Никки? – Беркхард побледнел так сильно, что показалось – ему опять потребуется помощь. – Мама...? Но… ты же умерла!!! - Ник, сынок, я тебе все объясню, но сначала необходимо ликвидировать угрозу, - женщина попыталась обойти внезапно обретенного сына, однако Ник вновь сместился так, чтобы оказаться между восставшей из мертвых матерью и своими друзьями. Эдди уже был на ногах и крепко прижимал к себе Розали, настороженно наблюдая за встречей матери и сына. - Стоп! Не понимаю, о каких еще Потрошителях и Рыжехвостах ты говоришь, но это – Эдди Монро и Розали Калверт, которые являются моими друзьями. Правда, я это знаю только с их слов, но с чего бы им врать мне? – Ник был в полном шоке и просто не понимал, что происходит. Может, он и впрямь рано покинул больничные стены? - Знаете, мы, наверное, пойдем… Тем более, что тебе теперь объяснят все гораздо быстрее, чем это сделаем мы… - Монро старательно продвигался боком к двери, пряча за спиной молчащую Розали. - Стоять! – будучи детективом, Беркхард не собирался терять сразу два источника информации. – Монро, Розали, сядьте на диван, мама сядет в кресло, и вы мне по порядку объясните, что происходит. И что у тебя было с лицом. Ладно, в больнице – это можно было объяснить лекарствами. Но сейчас? - Надо же… похоже, вы и впрямь дружили, - поразилась женщина, видя, как Потрошитель и Рыжехвост покорно устраиваются на диване. - Мама? Что происходит? Почему ты напала на них? Где ты была все эти годы? И что именно вы хотели мне рассказать? – последний вопрос был адресован уже парочке на диване. - Ники, это очень долго и сложно объяснять, - не отрывая взгляда от обнявшихся на диване Монро и Розали, устало вздохнула Келли Беркхард. – И потом, чтобы ты все понял, необходимо, чтобы ты знал, что с тобой случилось за этот год. А я это не знаю. Зато знают твои… друзья. - Монро? Розали? – не стал спорить Ник. Учитывая, что Монро был знаком с Ником чуть дольше, именно ему выпала честь рассказывать первым. О пропавшей девочке в красной ветровке, которая оказалась жертвой Потрошителя. О приезде его тети Мари, еще одной из рода Гриммов. О нападении на Ника Жнецов. О нападении Жнецов на тетю Мари. О делах, в которые он оказался втянут стараниями детектива Беркхарда. О том, что его папа проклянет, если узнает, что его сын-Потрошитель защищал! Вы только подумайте! Защищал беспомощного Гримма! Ну да, тетю Мари, которая лежала в больнице. О ведьме, что пыталась убить ее, а потом закрутила шашни с его напарником. О том, что Ник почти дружит с Бадом, вполне милейшим Древогрызом, чья супруга печет восхитительные пироги и закармливает ими Ника и его почти не-жену Джульетту. Что Хэнк не знает о том, кто такой Ник. Беркхард слушал сбивчивую речь Монро молча. Только глаз немного подергивался. Когда дело дошло до Розали, дергалась еще и щека, но мужчина никого не перебивал. Когда дело дошло до того, как вообще так получилось, что он не помнит свою девушку, ноги отказались его держать, и он присел в свободное кресло, уперевшись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Когда в комнате повисла тишина, прошло минут пятнадцать прежде, чем он ее нарушил. - Таким образом… Я – Гримм. Охотник на таких, как вы. Вы – Существа, которые живут бок о бок с людьми Бог знает сколько времени. Меня отравила ведьма, которую я лишил сил, и которая таким образом мне отомстила. Моя тетя была Гриммом, и ее убили Жнецы, которые охотятся за нашим родом. Предположительно, именно они убили и моих родителей. В том числе и мою маму, которая тоже Гримм и которая сейчас сидит передо мной. Обо мне не знает никто, кроме вас. Я ничего не упустил? - Ну… есть еще и ключ, за которым гоняются королевские Дома, Феррат, их Ищейки и Сопротивление, - робко протянул Монро, хлопая честными глазами. - Какая прелесть… - с сарказмом протянул Беркхард. – И что теперь мне с этим делать? Мама? – повернулся он наконец к той, что могла дать ответы на все вопросы. - Гриммам нельзя быть с кем-то – это ставит под угрозу всех. Я не смогла отказать твоему отцу, потом появился ты и как итог – тебя воспитывала моя сестра, пока я была мертва для всех. В тот вечер я отвезла тебя к сестре, и позвонила твоему отцу, чтобы он выезжал мне навстречу. Так получилось, что вместе с ним в машине оказалась моя подруга. Машина взорвалась, поэтому понять, что женское тело – не мое, Ищейки не смогли. Они отправили головы Королю, так что провести опознание полиция не смогла. В машине были документы на мое имя, и все сочли, что погибла именно я. А я... я не стала воскресать из мертвых даже для вас с Мари. - Ладно… это я еще могу понять. А почему именно сейчас? – сейчас Ник как никогда понимал выражение «звенящая пустота». Именно так он ощущал свою голову. - Монеты Закинтоса. Именно они послужили причиной той аварии, а теперь их след привел меня сюда. Как нельзя вовремя. - Ну, мы и сами справились, - с некоторым вызовом встрял Монро, немного расслабившийся после того как понял, что никто их сегодня не убьет. – Да, мы упустили Адалинду, но Ник же Гримм, и поэтому ее отрава его не взяла. - Ника спасла не его кровь Гримма, - отрицательно качнула головой Келли, - его спасло зелье. - Но… мы же его ему не давали! – удивленно воскликнула Розали. – Приготовили, принесли в больницу, но не успели дать – Ник очнулся сам. - Дали. Но не вы. Мне удалось подслушать твоего капитана и напарника как раз тогда, когда они обсуждали, как тебя поцарапала кошка Адалинды Шейд. Я знаю про эту семью, что они ведьмы, поэтому пришлось навестить мать, чтобы выяснить, что натворила ее дочь. - И как ты это выяснила? И что, кстати, с этой женщиной? – Ника терзали недобрые предчувствия, учитывая, как мать отреагировала на его друзей. - Ну… сначала она не хотела мне ничего говорить, пришлось немного надавить. - Насколько сильно «надавить»? – вкрадчиво спросил Беркхард. - Я хотела узнать у нее про дочь, но она слишком сильно сопротивлялась. В свое оправдание могу заметить, что это, скорее, несчастный случай. Так вот, прежде, чем она умерла, мне удалось узнать у нее две вещи. Первое: она приготовила зелье пробуждения. Второе… она приготовила зелье Очищения для принца. Здесь, в Портленде, находится кто-то королевской крови. Кто-то рядом с тобой, Ник. Принц крови. - Тогда выходит… Ох, блин, чувак… Выходит, что его поцеловал принц? – Монро так искренне и безыскусно удивился данному факту, что удержаться от улыбки невозможно. Правда, улыбка эта кривая донельзя. - Будь осторожен, Ник. Принц крови, о котором ты не знаешь, но который знает о тебе – это плохо. Вам нельзя соприкасаться – это слишком чревато последствиями. Серьезными последствиями, которые аукнутся всем, и в первую очередь – вам самим. Темноволосая женщина на диване серьезна и немного напугана. В отличие от своего сына, дружащего с Рыжехвостом, Потрошителем, Древогрызом и Бог знает, с кем еще, она Гримм слишком давно, чтобы не знать те смутные невнятные легенды, которые сейчас начали обретать плоть. Однако пока тревожиться не о чем: слишком много факторов должно совпасть, чтобы они воплотились в реальность. Настолько много, что им не суждено стать чем-то большим, кроме как призраком возможности. Сейчас она должна решить совсем другую проблему – увезти монеты Закинтоса в более безопасное место. Раз уж они вновь всплыли из глубины времен, приведя охотников за ними прямо к порогу ее сына, то ей жизненно необходимо увести этот след как можно дальше. А вот потом можно будет решить, стоит ли ей вмешиваться в текущий ход событий, или все решится само собой. Трейлер Мари, который сейчас так интересует капитана Ренарда, мирно стоит на трейлерной стоянке, о чем Беркхарду рассказал Потрошитель, который не раз и не два бывал в нем. Место хорошее, но Келли гложет дурное предчувствие, которому она привыкла доверять, и поэтому, с согласия Ника, она приняла решение перевезти его в другое место. Сам Ник отказался с ней ехать, и это пришлось делать Монро. Потрошитель глубоко несчастен, но при этом - заинтригован. Они покинули дом, оставив в нем вытянувшегося на диване Ника и сидящую в кресле Розали. Берхарду неохота двигаться, разговаривать, думать. Закрыв глаза, он позволяет темноте укрыть себя, отгородив от того, что на него свалилось. Почти беззвучно фыркнув, он решает: «Я подумаю об этом завтра».***
Детектива Беркхарда встретили в участке свистом и аплодисментами. Весело помахав рукой, он прошагал через строй сослуживцев, каждый из которых не преминул или хлопнуть его по спине/плечу, или отпустить шутку на тему Спящей Красавицы. Кивая первым, отшучиваясь от вторых, он все-таки добрался до кабинета капитана, который встречал своего бедового детектива на пороге. Кивком пригласив в кабинет и Гриффина, Ренард закрыл дверь за обоими, опустил жалюзи, скрывая их от любопытных глаз, и только потом обратил внимание на Беркхарда. Удивительно, но о том, что мужчина перед ним только вчера был выписан из больницы, а пять дней назад находился в коме, не говорило ничего. У Ника были ясные голубые глаза, блестевшие смешинками и любопытством, как в самом начале карьеры. Потом этот блеск пропал, поглощенный чужой болью и кровью, оставив после себя тени и решимость добиться справедливости. Иногда Ренард сожалел, что больше не видит тех искр, и вот, Судьба решила сделать ему такой своеобразный подарок. Гладко выбритый, одевшийся не в спешке, будто оставивший в больнице весь свой ворох проблем – Беркхард выглядел так, словно скинул добрый десяток лет. Зрелище, очень приятное для глаз. Увы, вместе с годами Ник сбросил и память. На все вопросы капитана и напарника он только плечами пожимал и руками разводил: не помню. В принципе, так оно и было. Рассказанная другими, да еще и с абсолютно другой точки зрения, история его расследований была неизведанной территорией. Так что он был абсолютно не в курсе, откуда в его доме взялся труп человека, который был когда-то причастен к убийству его родителей. Зачем детективу Габсеру прилетать в Портленд и следить за ними четверыми, и почему Кимура его убил. Кто причастен к смерти Кэтрин Шейд, и почему ее дочь так внезапно уволилась с работы и улетела в Вену. Где трейлер его тети, с которым та приехала в город? Вопросы, так терзающие капитана и детектива Гриффина, остались без ответов. Поэтому Ренарду ничего не оставалось, кроме как отпустить напарников. Хэнка – работать, а вот с Беркхардом оказалось довольно сложно. После своего диагноза он не мог приступить к работе без заключения врачей. При этом Ренарду пришлось пустить в ход многие свои связи, чтобы добиться хотя бы такого результата – Беркхарда собирались отстранить от работы совсем. Всю следующую неделю Ник сдавал тесты. На физическое состояние; беседы с психологом и психологические тесты; стрельба и самооборона. Законодательство. Основы первой медицинской помощи. Все то, что им преподавали в Академии, и знание чего пришлось доказывать в недельный срок. На его счастье, он был признан годным к службе, однако разрешения на оперативную работу так и не получил – его оставили сидеть в офисе и перебирать бумажки как минимум на месяц. Расстроенный, но не потерявший надежды переломить ситуацию в свою пользу, Ник покорно уселся за рабочий стол. Если вам дали лимоны – сделайте из них лимонад. Поэтому Беркхард с головой погрузился в изучение всех дел, что вел в забытый год и, одновременно, занялся поисками новой квартиры. Его зарплата детектива позволяла продолжать снимать тот дом, в котором он жил сейчас, но Ник не видел смысла. Слишком велик для одного, дороговат, к тому же, это дурацкое сочувствие окружающих, которое ему абсолютно ни к чему. Как гора с плеч. С Джульеттой тоже было сложно. Фотографии, знакомые, вещи – все буквально кричало о прошедших вместе годах. Счастливых годах. Что могло пойти настолько не так, что он ее не помнил? И ладно бы, если просто не помнил! Есть такая штука, как память тела. Инстинкты. Привычка. Рефлексы. По идее, даже просто целуя ее, он должен был что-то испытывать. Черт возьми! Мисс Сильвертон – очень красивая девушка, и хотя бы это должно было вызывать определенные чувства! Однако… пара осторожных поцелуев показала, что чувств она вызывает в нем примерно столько же, сколько пластиковая кукла. Ноль. Ни восхищения, ни желания, ни возбуждения… Даже обыкновенного приятия, как просто красивая девушка. После второго такого опыта Ник стал держаться с ней дружелюбно, но на расстоянии. Случайный человек в его жизни, который по воле случая знает о нем чуть больше, чем другие и он сам. Сама Джульетта приняла эти перемены со странной покорностью. Ее решение подтвердилось, да еще так, как не всякому врагу пожелаешь. Поэтому они сейчас сосуществовали с Ником в одном доме, старательно не пересекаясь – благо, две комнаты и разные ванные это спокойно позволяли. Одновременно, оба искали себе жилье, а Джульетта – еще и работу. Слишком тяжело ей было оставаться в этом городе, и поэтому она приняла решение уехать, начать все с чистого листа там, где ей ничего не будет напоминать о прошлом. Уже открывший было рот Ник закрыл его, так ничего и не сказав. Учитывая все то, что ему рассказали, и что он не помнил, – для его бывшей девушки это будет самым лучшим решением. Его напарник рядом, он коп, вооружен и сможет защитить себя в случае нужды. Их капитан – тот еще танк, который простым наскоком не взять. Розали защитит Монро, и вряд ли найдутся дураки, готовые лезть на Потрошителя. И только Джульетта остается без защиты. Так что, так будет лучше для всех.***
Приводя в порядок документацию и одновременно вынося мозг своим нытьем напарнику, Ник уныло дожидался, когда же его допустят к оперативной работе. Видя, как зашиваются остальные детективы, он только что зубами не скрипел от ярости, но приходилось терпеть. Впрочем, даже в этом периоде бездействия оказались свои маленькие радости. Не выезжая по бесконечным вызовам, Ник мог наблюдать своего капитана не на бегу, не озабоченного очередным делом, спокойного и сосредоточенного. А еще – как смотрят на него особы женского пола, начиная с пятнадцати и заканчивая девяносто. Может, и больше, но миссис Транк, требующей найти того несчастного, что украл две бутылки молока из ее холодильника, было именно столько. И не только женский пол – при более пристальном внимании оказалось, что на Ренарда заглядываются и некоторые мужчины. Удивленный этим открытием, Ник попытался посмотреть на своего начальника непредвзятым взглядом. Ну… высокий. Самый высокий в их отделе. Есть еще Фальконе из патрульных, но тот весит как два капитана, счастливо женат уже двадцать лет, и вообще – ему через четыре года на пенсию. Породистое лицо, поставленный голос, вечная вежливость, даже когда он делает разносы нерадивым подчиненным. В любом из костюмов, в которых капитан приходит на работу, можно хоть сейчас идти на прием – шитые на заказ, они сидят безукоризненно, как вторая кожа. То же кольцо, которое сам Ник никогда бы не надел: как бы он не примерял на себя в уме подобное украшение, представлялось только строгое обручальное. Но никак не что-то из той серии, что так органично смотрелось на руке капитана! Он бы выглядел не только глупо, но и смешно. А вот капитану шло. Манеры, которые больше подошли бы какому-нибудь принцу крови… Итоги наблюдений в течение нескольких дней принесли неожиданные плоды с далеко вытекающими последствиями – однажды утром Ник проснулся, выгибаясь под тяжелым телом, вдавливающим его в постель, и пачкая постельное белье как подросток. Тяжело дыша, он несколько минут хлопал ресницами, глядя ошалелым взглядом в потолок. Он ясно сознавал: кто он, где он и что в постели сейчас один. А вот тело это понимать отказывалось: пекло губы от жадных поцелуев; саднило горло от сорванных стонов; горело тело, все еще чувствующее на себе бесцеремонные руки, которые оставляли после себя следы похожие на клеймо, вплавленное в саму его суть. Рывком заставив себя встать, Ник чуть качнулся, сделав первый шаг и отчаянно покраснев – судя по всему, Ренард во сне не только его целовал и лапал, иначе бы откуда это фантомное ощущение внутри? Нет, похоже надо прекращать это дурацкое наблюдение, пока дело не зашло слишком далеко. Наказав себя, свое своевольное воображение и тело ледяным душем, Беркхард спокойно оделся, позавтракал и направился в участок, выбросив все дурные мысли из головы. Ну, с кем не случается казусов? Оказалось – решить легко, а вот выполнить – почти невозможно. Разбуженное тело, подстегнутое воображением, успокаиваться не хотело. При взгляде на невозмутимого капитана начинала петь каждая жилка и пересыхало во рту. К тому же, Ренард не придумал ничего лучше, как мимоходом спросить, может ли Ник с ним пообедать, а то другого времени обсудить ситуацию у них нет. Кивнув послушным болванчиком, Беркхард одним движением встал из-за опостылевшего стола и сдернул со спинки стула свою куртку, шагая следом за начальством. В кафе капитан действительно завел разговор о частичном снятии с детектива Беркхарда запрета на оперативную работу. Вышестоящее начальство все же обратило внимание, что с отстранением детектива процент раскрываемости особо тяжких несколько упал. Как отговорился Ренард, у его детектива обширная сеть осведомителей, которые почему-то не прочь слить ему информацию, но категорически отказываются работать с кем-то другим. А так как детектив Беркхард отстранен от работы… Итогом стал допуск Ника к работе, но под личную ответственность самого капитана. На эту новость Ник просиял так, что Шон не смог не улыбнуться в ответ. Сейчас, под лучами яркого осеннего солнца, щедро льющего свой свет в широкие окна кафе, никто и никогда не подумал бы, что Беркхарду уже за тридцать, что он – детектив убойного отдела и что он – Гримм. Красивый парень с ясными глазами и ослепительной улыбкой. Отогнав от себя неподобающие мысли, ставшие привычными спутниками в последние дни, Ренард напомнил, что через три дня у них благотворительный вечер, на котором Ник обязан быть. И может пригласить с собой спутницу. На этих словах, Ник перестал улыбаться, но хорошего настроения не потерял, огорошив капитана известием о том, что они с Джульеттой не только расстались совсем, но и что она собирается переезжать в другой город, а он – ищет себе новую квартиру. Неизвестно, чем бы закончились размышления капитана, но их разговор прервал звонок телефона Ника, которого вызванивал Хэнк, сообщавший, что требуется его если не помощь, то хотя бы консультация. Радостно объявив напарнику о снятии моратория на работу, Беркхард подорвался с места, но все же нашел время горячо поблагодарить капитана за помощь. Проводив тяжелым взглядом Беркхарда, скрывшегося за дверью, Ренард перевел взгляд на блокнот, который тот забыл на столе. Обыкновенный блокнот с заткнутой за пружинки ручкой, которые можно купить в любом магазине. Аккуратно, будто боясь не соразмерить силу, Шон перевернул несколько страничек, заполненных заметками. Третья, четвертая… на пятой дыхание перехватило так, будто на шее затянули строгий ошейник шипами внутрь – на странице были не заметки. Там был набросок. Чуть склоненная голова, аккуратная стрижка, расслабленные плечи под рубашкой. Даже не набросок, а его контур. Вот только, Ренард мог даже в зеркало не смотреть, чтобы понять, КТО изображен на этом рисунке. С трудом втянув в себя сухой, обжигающий воздух, Шон резким движением захлопнул блокнот и придавил его ладонью к столу. - Все в порядке? – молоденькая официантка остановилась возле столика и с вопросительной улыбкой обратилась к представительному мужчине, которого видела здесь довольно часто. Второго спутника она тоже видела, но тот уже давно не приходил. И это был первый раз, когда она видела их обедающими вместе. Вряд ли любовники, хотя напряжение между ними было. - Да, все хорошо, - сумел «сделать лицо» Ренард. – Счет, пожалуйста. Вернувшись в участок, капитан Ника на месте не обнаружил: получивший «добро» детектив взялся за работу со всем пылом новичка. Так что блокнот так и остался у Ренарда, переложенный из кармана пальто во внутренний карман пиджака, он обжигал своим наличием сквозь все слои ткани. Не выдержав такой неопределенности, Шон все же решился. Уже разошлись все, чья смена закончилась. Свет в отделе горел только на столах тех, кто оставался в ночную смену. Опустив жалюзи в кабинете, выключив свет, прихватив пальто и кейс с документами, Ренард решительно покинул участок, спустился на подземную парковку и вывел машину на дорогу, ведущую к дому Беркхарда. К его удивлению, свет горел во всех окнах, а на подъездной дорожке стояли две машины. Одна была самого Ника, вторая, видимо, принадлежала мисс Сильвертон. Не желая гадать, Шон решительно постучал в дверь. Прошла почти минута, прежде чем ему открыл встрепанный и запыхавшийся Ник. Ник, выглядевший так, будто его оторвали от очень интересного времяпрепровождения. От этой мысли внутри взметнулась такая волна гнева, злобы и ярости, что удержать волну перед лицом Гримма оказалось сродни чуду. - Капитан? – а вот Беркхард был удивлен поздним визитом начальства. Удивлен, но и обрадован, что сбило внутренний пожар быстрее любого огнетушителя. – Что-то случилось? Вы проходите, но у нас тут… переезд, так что вы не ужасайтесь. Пошире распахнув дверь, Беркхард отступил в сторону, тем самым приглашая капитана в дом. И тот с удовольствием воспользовался гостеприимством. Перешагнув порог, он сразу понял, почему Ник выглядел так, как выглядел: на полу громоздились коробки: уже упакованные, полупустые и пока еще пустые. - Ты собираешь вещи? Почему не попросил тогда отгул? – повернулся Ренард к Беркхарду, который как раз пытался очистить кресло от наваленных в него вещей, чтобы предложить присесть неожиданному гостю. - Не я – Джульетта. Вещи надо упаковать сегодня, чтобы завтра их могла забрать вызванная машина. Я буду переезжать через пару дней – неплохая квартира, да еще и недалеко от управления. Капитан, так что-то случилось, что вы заехали? - Сегодня ты забыл в кафе… Именно этот момент выбрала мисс Сильвертон, чтобы спуститься со второго этажа. - Ник, там надо спустить коробки из спаль… - Джульетта замерла на середине лестницы, глядя на вечернего гостя. - Я… я не буду мешать, - дернула она уголками рта, даже не пытаясь изобразить улыбку. - Джульетта, ты же, наверное, знакома с моим капитаном? – Ник чуял напряжение, но не мог понять его причины. И даже не понял, почему девушка стала излучать волны враждебности, а Ренард – выглядеть таким довольным. – Но, на всякий случай: капитан, это Джульетта Сильвертон. Джульетта – капитан Шон Ренард. Оба визави только склонили головы в поклоне, как дуэлянты. - Капитан, вы так и не сказали мне, что случилось? – дернув плечом, попытался найти нейтральную тему Ник. Достав переложенный заранее в карман пальто блокнот, Ренард протянул его Беркхарду. - Твое счастье, что мне нужно было проехать через твой район по делам. Оставлять блокноты с записями по текущим делам – это уже халатность. - Черт! – судя по порозовевшим кончикам ушей, Ник сразу вспомнил, что в блокноте не только записи. – Спасибо. Я просто слишком сильно был рад, что меня снова допустили к делам. - Постарайся больше не допускать таких проколов – не забывай, что я сейчас несу за тебя личную ответственность, и за твои ошибки нам придется отвечать обоим. Не буду больше мешать, у вас и так, я смотрю, дел хватает. Выехав из квартала, Шон повернул машину к своему дому. И он совсем не хотел анализировать, почему внутри него ласковой волной плескалась теплая тьма, больше похожая на только что пролитую кровь. Алую, горячую кровь противника.***
- Знаешь, Ник, с тем же успехом ты мог вообще сидеть дома на больничном, - Хэнк был обижен на напарника. Едва вышедший из больницы, тот опять начал пропадать неизвестно где, неизвестно с кем и черт знает, что он вообще делал в свободное время. Мало ему было этой заварушки с больницей и потерей памяти, так Ник опять себе какие-то неприятности на голову ищет. - Мое предложение все еще в силе – готов предоставить телефончик одной ведьмы, которая снимет любой сглаз и порчу, - улыбаясь, как Чеширский Кот, к их столу прислонился бедром Ву. – А то и впрямь, Ник, тебя будто сглазили в последнее время. - Знаешь, я как-то еще не настолько отчаялся, чтобы обращаться к ведьме, - откинулся на спинку стула Беркхард. Представил себе, что приходит он к этой шарлатанке, а та – и впрямь самая настоящая ведьма. Как он будет объяснять ее смерть своим? «Она отказалась снимать с меня сглаз, да еще и дополнительно прокляла». Мгм. Повод лучше не придумать. – Нет уж, я как-нибудь сам обойдусь, своими силами. Тем более, что ничего плохого в своем состоянии я все равно не вижу: Джульетта бросила меня еще до потери памяти, убийца моих родителей мертв. Чего еще желать? - А как насчет того, кто убил Кимуру? – немного раздраженно выдохнул Гриффин, которого такой пофигистичный напарник выводил из себя. – Как насчет, того, кто убил Кэтрин Шейд? Габсера? Та женщина отметилась на вашей улице, она приходила и в больницу, где ты был абсолютно беспомощен. Очнись, Ник! Мы с капитаном уже выяснили, что все эти случаи объединяет только один фактор – ты. Хочешь, чтобы я через неделю расследовал уже твою смерть? - Знаешь, Ник, это было не смешно, когда ты тут свалился, как какой-нибудь труп, - Ву уже без улыбки качнул головой. – И еще несмешнее было, когда нам сообщили, что ты в коме. Насчет ведьмы я пошутил, но как-то слишком странно ты все забыл. И слишком вовремя. Ты что-то искал и, похоже, на свою голову нашел. - Без обид, парни, но пока это все не вовремя, - Беркхард уставился на свои руки, пытаясь подобрать слова. Сложно быть Гриммом и полицейским одновременно. Вот как им сказать, что нет никаких причин переживать за его жизнь? Ведьма, устроившая ему такую подлянку – обезврежена, а убийца Кимуры никогда не тронет его и пальцем. – Опять лезть в те дебри, которые привели меня к сегодняшнему моменту, не имея ни малейшего понятия, как я вообще в них залез – это самоубийство. Я подожду, пока память даст мне хоть какой-то намек. Тем более, что я сейчас просто физически не имею права на лишние телодвижения. - Это почему? – Хэнк нахмурился. В словах напарника был резон, но при этом чуялся какой-то подвох. – Тебе же дали допуск, что с ним не так? - Хэнк, ты что, забыл? – с недоумением глянул на него Ник. – Я работаю только потому, что за меня лично поручился капитан. Ошибусь я – полетят головы обоих. - Ты сказал, что капитан выбил для тебя допуск. Но при этом ни слова не сказал, на каких условиях он это сделал, - медленно протянул Гриффин, ошеломленно глядя на Ника. Ответом послужили только опять склоненная голова и плотно сжатые губы. Переглянувшись поверх головы Беркхарда, Хэнк и Ву дружно глянули на кабинет Ренарда. Нет, все знали, что перед вышестоящим начальством капитан защитит каждого из них, устроив личную головомойку потом, в своем кабинете. Но чтобы ТАК рисковать? Это было… неожиданно. Шагнув в сторону, Ву четко развернулся на пятках своих ботинок и ушел за очередной порцией документов. На его лице не отражались те мысли, что терзали сейчас его голову. Хотя он бы удивился, узнав, как похожи они на мысли напарника Беркхарда: «Что связывает капитана и Ника помимо работы?» Впрочем, они все были профессионалами, поэтому один промолчал, а второй не стал задумываться о том, почему у Ника стало так много трупов за спиной, почему капитан стал в последний год очень часто вызывать Беркхарда в свой кабинет без напарника, почему от него стали шарахаться люди, и чего так боятся некоторые подозреваемые? Боятся так, что готовы не только из штанов от страха выпрыгнуть, но и сдать все и вся, только бы тот поскорее оставил их в покое. При этом Ник не делал ни одного угрожающего движения или жеста, только смотрел. Стоя в туалете и умываясь ледяной водой, Гриффин уставился в глаза своего зеркального двойника. Не обращая внимания на струйки воды, стекающие с волос по лицу, Хэнк пытался найти в собственных глазах ответ на вопрос: «Что теперь делать?» Оставить все, как есть? Остановить? Тогда как? Попытаться поговорить? О чем, если Ник ничего не помнит? Последняя мысль потянула за собой сомнения, прокатившиеся битым стеклом по пищеводу: а точно ли не помнит?! Долгие, как сама вечность секунды, оборвались решением не открывать те двери своего подсознания, что прячут самых страшных демонов. Ник. Просто. Ничего. Не помнит. Он не притворяется, просто, так сложились обстоятельства. Не стоит искать то, чего нет, а принять нынешние обстоятельства. Плеснув себе водой в лицо еще пару раз, Гриффин вытерся бумажными полотенцами и решительно покинул уборную. Беркхард – напарник. А напарникам не стреляют в спину.***
Показывая бумаги по последнему делу, Ник совершенно неосознанно прикасается кончиками пальцев к плечу Ренарда. Это движение настолько естественное, что только спустя несколько секунд до Хэнка доходит, что он вообще видит. Учитывая, насколько рьяно их капитан соблюдает свое личное пространство, это, по меньшей мере, странно. Но еще удивительнее, что капитан никак не реагирует на такую вольность. Вместо этого он касается уже своими пальцами руки Беркхарда, лежащей на его столе, привлекая внимание к какому-то факту. В этих касаниях нет даже намека на какие-то неуставные отношения, но Хэнка почему-то кидает в такой жар, что румянец виден даже на его темной коже. Гриффин больше не может игнорировать то, что так настойчиво бросается ему в глаза: у Джульетты БЫЛА причина уйти. Возможно, Ник сам не отдает себе в том отчета, но вот со стороны… Подозрения Гриффина подтвердились, когда их вызвали в порт. Еще на подходе к контейнерам у него появилось огромное желание заткнуть свой нос, развернуться и уйти, чтобы не видеть того, что их ждет. Запах крови и выпущенных внутренностей висел в воздухе, как шлейф от дорогих духов – такой же тяжелый и густой. Картинка запаху соответствовала: лужи крови, оторванные конечности, выпущенные внутренности и кровавый рисунок косы на стене. При более близком рассмотрении оказалось, что раны нанесены скорее всего не человеком: рваные укусы и следы когтей говорили о том, что в металлическом ящике люди оказались заперты с каким-то крупным хищником. Но разве такое возможно? Как можно не заметить животное, способное разорвать человека за один прием! А может быть, все не так просто? Не в силах прекратить наблюдение, Хэнк видел, как угрюмо прищурился Ник, и как напрягся капитан, когда оба увидели рисунок косы, оставленный на стене кровью. Как внимательно приглядывался его напарник к следам, оставленным на телах. А еще, как близко встал Ник к капитану, когда давал предварительный отчет. Обычно только близкие люди чувствуют себя относительно спокойно, когда вторгаются в их зону комфорта. Ради интереса Хэнк попробовал подойти к капитану так же близко, как напарник, почти касающийся своим плечом плеча капитана, но Ренард отошел, вновь сдвигая личную зону в бОльшую сторону, однако при этом оставаясь рядом с Беркхардом. Вернувшись в участок, напарники с головой закопались в виртуальные дебри, разыскивая хоть какой-то след. Но все, что удалось узнать – это название компании, на которую был зарегистрирован корабль и которой принадлежал злополучный контейнер. На этом их успехи закончились. Точнее – их прервало ФБР, забравшее дело под свою юрисдикцию. Ник, было, дернулся предложить им свою помощь, даже оглянулся на капитана в поисках поддержки, но ему пришлось отступить. Агенты оказались из той породы, которые мнят, что помощь полиции им ни к чему, и вообще, только в ФБР работают профессионалы, а полиция – это так, люди второго сорта. Сжав зубы так, что проступили желваки, Ник покорно склонил голову. Однако каждому в участке, кто был знаком с ним чуть ближе, чем просто по имени, было ясно – так просто это дело Беркхард не оставит. Ву только и оставалось переглянуться с Гриффином, а потом – оглянуться на невозмутимого капитана, когда, сдернув куртку со спинки своего стула, Беркхард буквально вылетел за дверь участка, не реагируя на оклик напарника. К тому времени, как Хэнк выскочил на улицу, напарника и след простыл. Сплюнув с досады, Гриффин в сердцах решил предоставить Ника самому себе: напарник уже взрослый мальчик и если думает, что все будут за ним бегать и нянчиться – то он глубоко заблуждается. Утром Ник был так же напряжен, как и вчера, но куда более сдержан в своих эмоциях. Даже извинился перед Хэнком за свой срыв. Гриффин попробовал узнать, в чем дело, однако наткнулся на приподнятые брови и ясный недоумевающий взгляд ребенка: «Ты о чем?» Тут уж не выдержали нервы самого Хэнка. Уже собираясь взять Беркхарда за шкирку и вытрясти из него подробности, он пропустил появление за своей спиной Ренарда. Внимательно оглядев почти готовых к драке подчиненных, он выбрал тактику «разделить и остудить». Хэнка оставили в участке приводить в порядок документы, которых за время больничного Беркхарда у него скопилось слишком много, а самого Ника капитан отправил домой до завтра: вечером состоится прием, на котором обязаны быть все свободные от службы, а завтра у него переезд, если конечно, отгул ему все еще нужен. Кинув долгий взгляд на Хэнка, Ник со свистом выдохнул и отрывисто кивнул головой, соглашаясь со словами капитана. Ни на кого не оглядываясь, Беркхард в относительной тишине, под внимательными взглядами сослуживцев прошагал к двери. А потом внимание полицейских переключилось на Ренарда, который все еще стоял возле стола напарников. Не обращая внимания на тихий шелест шепотков, тот постоял возле стола еще с минуту, задумчиво выбивая пальцами незнакомый мотив, а потом жестом позвал Гриффина в свой кабинет. - Хэнк, что происходит? – сложив пальцы домиком, капитан внимательно смотрел на Гриффина. - Капитан, вы про что? – попробовал увильнуть от ответа Хэнк. - Что с Ником? Что с тобой? И что с вами обоими происходит? – уточнил вопрос капитан, откидываясь на спинку кресла и не отрывая пристального взгляда от детектива. - Проклятье! – сорвался Гриффин, запуская обе руки в свою шевелюру. – Капитан, я понятия не имею, что с моим напарником! У него и до больницы появились какие-то странные дела, а теперь вообще – он стал будто другим человеком! Абсолютно чужим и незнакомым. Вот как так? Что такого могло с ним случиться в этот год такого, что это влияет на него, даже когда он потерял память? Я перестал его узнавать, понимать и… и я больше не могу ему доверять. Такому вот, как он сейчас. Вот что с нами происходит. Выговорившись, Гриффин устало присел на комод с картотекой и опустил голову, уныло разглядывая свои ноги. - Так. По порядку, - потер переносицу Ренард, прикрыв глаза. – Мы уже выяснили, что Ник что-то искал весь этот год. И нашел. А потом – забыл. Прими во внимание, что кома – это неизученная область, и еще не факт, что Беркхард избежал последствий. Возможно, у него сейчас какой-нибудь… я не знаю… может, гормональный дисбаланс? И вот на все это наложилась потеря памяти. Думается мне, что Ник просто делает хорошую мину при плохой игре. Насколько я помню его личное дело, он даже колледж выбрал с расчетом на работу полицейского, а после сразу поступив в Академию. И теперь вся его карьера висит на волоске, если наша комиссия решит отозвать его допуск. Естественно, что он будет психовать, срываться и нервничать. Теперь по поводу тебя и ваших взаимоотношений. Тебе придется принять своего напарника таким, какой он сейчас. Я верю в него, иначе бы не рисковал своей карьерой, сохраняя ему работу – пройдет совсем немного времени, и он придет в себя. Тут уже ничего не поделать. Если ты не можешь с ним работать, скажи мне это сразу и сейчас – я подберу вам других напарников. На последнем предложении Хэнк уставился на капитана с таким изумлением, что тот даже плечами передернул. - Мне нужен работоспособный коллектив. Если кто-то не может работать с кем-то, проще поменять исходные данные, чем исправлять итоги, - пожал Ренард плечами, внимательно глядя на своего детектива. - Не надо, - выпрямился Гриффин. – Я попробую вправить Нику мозги, а если не получится, то просто подожду, как вы и говорите. - Тогда сегодня и завтра предоставь его себе, пусть успокоится. Тем более, что сегодня тебе тоже надо быть на рауте, а завтра Беркхард переезжает. - Спасибо, капитан, - уже собираясь выйти из кабинета, улыбнулся Хэнк, но его остановил жест Ренарда, показывающий задержаться. - И Хэнк… для душеспасительных бесед у нас есть штатные психологи, которые получают за это деньги. А теперь можешь идти. Гриффин вывалился за дверь, почти видя перед собой отсвет своих полыхающих от стыда ушей. Будто отчитала строгая гувернантка за то, что дергал за косички понравившуюся девочку в песочнице. Ник ему за это еще ответит…***
Ник пришел один. В хорошем костюме, чисто выбритый, успокоившийся и оттого – улыбающийся, он притягивал к себе немало взглядов. Причем, не только женских. Сидя за столиком вместе с Хэнком, тем самым Фальконе с его супругой и еще одним шапочно знакомым детективом из соседнего отдела, Ник похлопал речи комиссара, потом, намного искреннее – речи капитана. Весело пообщался с соседями по столу, затем технично исчез где-то в толпе, мелькая то тут, то там. И каждый раз возле него обнаруживалась новая девушка, которой он ослепительно улыбался. Успокоенный, Хэнк решил, что имеет право расслабиться, и предоставил напарника себе. Так что, когда через какое-то время он не смог обнаружить Ника, то только головой покачал и обратил внимание на брюнетку возле банкетного стола, которая уже несколько раз весьма многообещающе смотрела на него. А то, что нигде нет капитана… Может, вышел?***
Сидя напротив удивительно красивой при неярком свете в дорогом ресторане девушки, Монро влюблено смотрел на Розали и думал, что он никогда не посмеет… не сможет… она откажется… ну, а вдруг?***
Опустив голову на сложенные на руле руки, Ренард пытался заставить себя принять человеческий облик, вновь завести машину и поехать домой. Ему нечего делать здесь, на тихой улочке, возле дома, в котором для него места нет. Как нет для него места рядом с тем, кто не задумываясь убьет его, и не столько за то, кто он есть, а за обман. И что надо преодолеть гордость и попросить помощи, чтобы уничтожить то безумие и сжигающий изнутри жар после злополучного поцелуя. Тот рисунок, те взгляды и прикосновения… они ничего не значат, это просто привычки Гримма и самого Ника. Но все эти мысли, все запреты самому себе растаяли предрассветной дымкой, стоило открыться двери на короткий стук. Дверь открыл Ник, одетый в брюки от костюма, ослепительно белую рубашку, а на шее вокруг расстегнутого на три верхние пуговицы воротника висел развязанный галстук. Внимательно смотря в потемневшие глаза своего капитана, Беркхард чуть склонил голову и сделал шаг назад, отпуская ручку двери. Будто притянутый магнитом, Шон сделал шаг через порог, отчетливо понимая, что он был роковым. Но ему было уже плевать на все. В сумраке полутемного дома покорно склоненная голова Гримма будила самые дикие инстинкты, которые брали верх над всеми доводами разума. А Ник будто не понимал, не чуял своим гриммовским существом, подняв блестящий взгляд на Ренарда, что едва ли не буквально подставляет мягкое беззащитное горло под клыки хищника. Шон почти чуял на кончике языка, как медленными, тягучими ударами бьется пульс под тонкой кожей. Будто имея глаза на затылке, Ник продолжал пятиться по направлению к лестнице на второй этаж, успешно огибая нагромождения коробок, в которые уже успел упаковать свои вещи. И точно так же, соблюдая дистанцию в два шага, на него медленно наступал Шон, не давая ему отвести блестящий взгляд, полный понимания, что случится, как только капитан сделает эти два шага. Это странное движение продолжилось вверх по лестнице. На перилах внизу осталось висеть бежевое пальто Шона. Где-то на середине лестницы упал пиджак. На площадке второго этажа змеей свернулся галстук. Дойдя таким странным манером до спальни, оба замерли, как перед прыжком в ледяную воду. И первым в эту пропасть сорвался Ник: приподняв голову и закрыв глаза, он отдал себя во власть той тьмы, что сейчас незримо для других расправила свои крылья. Потребовался всего один широкий шаг, чтобы сократить дистанцию между ними. Запустив руку в короткие пряди на затылке Ника, Шон крепко сжал пальцы, оттягивая голову назад и накрывая его губы жадным поцелуем. Будто получив негласное разрешение, Беркхард отмер и увлеченно включился в процесс. Не разжимая кулака, свободной рукой Ренард начал лихорадочно сдирать с Ника рубашку, не обращая внимания, как горохом сыпятся по полу оторванные от нее пуговицы. Потянув за воротничок так, что чуть его не оторвал, Шон попытался стянуть рубашку с плеч Ника одной рукой, но ему помешал сам Ник, который пытался все это время расстегнуть пуговицы уже на рубашке капитана. Тех нескольких секунд, на которые они прервали поцелуй, чтобы чуть отдышаться хватило, чтобы избавиться от верхней одежды. От прикосновения кожи к коже обоих перетряхнуло так, будто ударило током. Первым не выдержал и сдался Беркхард, прервав очередной поцелуй и откинув голову назад. В тишине пустого дома раздался первый сдавленный стон. Решив, что горло вполне неплохая замена губам, Шон тронул поцелуем скулу, щеку, впадинку под ухом, точку бешено бьющегося пульса, но когда коснулся губами того места, где шея переходит в плечо, не выдержал и сорвался, потакая своим инстинктам – мягкое прикосновение губ сменилось острой болью укуса. Метка. Клеймо принадлежности, что будет сходить долго и напоминать, кто кому принадлежит. Ник уже давно не старался сдерживать свои стоны, ему некого было стесняться, он никому не изменял и был вправе сам решать, с кем ему спать. Поэтому сейчас он пытался расстегнуть неподатливую пряжку ремня и тем самым мешал Шону, пытающемуся сделать то же самое. Не выдержав такого издевательства, Ренард нашел в себе силы оторваться от желанного тела на время, достаточное, чтобы уронить Ника на разобранную постель и быстро избавить их обоих от остатков одежды и белья. Ника приподняло над кроватью дугой, когда недавний сон обернулся реальностью: тяжелое, горячее тело, прижимающее его к постели; твердое бедро, вклинившееся между ног; руки, оказавшиеся куда более настойчивыми и умелыми, чем во сне – этого оказалось так много, что он едва не кончил, как подросток, от одних только ощущений. Вовремя отследивший его реакцию Шон едва успел опустить вниз руку и пережать давно уже находящийся в полной боевой готовности член. От прикосновения к столь чувствительной части тела ощущения стали настолько интенсивными, что переходили все грани разумного. Пытаясь избавиться от чувства, что ему стало малО собственное тело, Ник попытался выскользнуть из-под Шона, чтобы получить хоть каплю передышки, но у него не получилось. Едва только почувствовав, что Гримм под ним пытается сопротивляться, темная суть Принца едва не взбесилась, окончательно выходя из-под контроля. Стиснув руки Ника так, что назавтра они наверняка украсятся темными браслетами синяков, Ренард рывком перевернул Ника на живот и навалился сверху. Когда едва ли не перед носом оказалась шея с выступающими позвонками, Шон не смог устоять перед искушением и вцепился в нее зубами, которые уже ощутимо были острее, чем человеческие. От очередного импульса боли пополам с удовольствием, Ник даже обмяк. Эта короткая пауза позволила Шону приподнять голову и оглядеть сумрак спальни. Распахнутые дверцы пустого шкафа, пустые ящички прикроватной тумбочки – в пределах досягаемости не было ничего, что можно было бы использовать как смазку. Идти в ванную комнату не было ни сил, ни желания, поэтому оставался только один выход. Про презервативы мысль даже не мелькнула. Бесцеремонно надавив на губы Ника указательным и средним пальцами, который, похоже, окончательно потерял связь с реальностью, Шон заставил его взять их в рот. Видимо, отключив мозг, Гримм не растерял инстинкты, и принялся с усердием облизывать длинные пальцы, обильно смачивая их слюной. Коротко рыкнув, Ренард чуть сместил их обоих так, что теперь они скорее лежали на боку, толчком колена заставил Ника подтянуть ногу к груди и без церемоний втиснул сразу два пальца сквозь тугое кольцо мышц. Слюны в качестве смазки оказалось чертовски мало, поэтому даже сквозь дурман возбуждения Ник ощутил боль вторжения в его тело и сжался так туго, что стиснул пальцы Шона как тисками, не позволяя ими даже шевельнуть. Дотянувшись второй рукой до полуопавшего от боли члена Беркхарда, Шон начал двигать ладонью по нему в четком жестком ритме. Подстроившись под него, Ник достаточно быстро расслабился, позволив Шону несколько раз развести пальцы ножницами. Распаленное тело не смогло отказать себе в удовольствии, и через пару движений Ренард смог втиснуть и третий палец. Он бы не стал заморачиваться подготовкой вообще, будь его воля, но его останавливало смутное понимание, что Ник вряд ли когда-нибудь был с мужчиной, учитывая, каким узким был его анус. А его размеры были чуть больше, чем средними, и стоит позаботиться о том, чтобы смазкой не стала кровь Беркхарда. Как только пальцы стали двигаться более-менее свободно, Шон сплюнул на ладонь, размазал слюну по своему члену и сильнее навалился на Ника, фиксируя того на месте. Обвив одной рукой плечи, а второй, подхватив согнутую ногу под коленом, Шон решительно толкнулся внутрь и замер, стиснутый внутренними мышцами на половине движения. Ник под ним напрягся натянутой струной и попытался сползти с распирающего нутро члена, но Ренард оказался предусмотрительней, тяжело навалившись на него и не давая двинуться. Не обращая внимания на сопротивление, Шон начал двигаться короткими неглубокими толчками, растягивая застывшее тело и одновременно входя глубже с каждым движением. Ник только и мог, что беспомощно цепляться за руку под своей щекой. Капитан был тяжелее, сильнее и не давал не то что двинуться, а даже нормально вздохнуть. Оплетенный его руками, нанизанный, как бабочка на булавку, на его член и удерживаемый зубами, стиснутыми на загривке, Ник сорвано уже даже не стонал, а почти хрипел от эмоций и ощущения беспомощности и принадлежности. Он уже не замечал, что зубы куда острее, чем должны быть, что рука на его члене, доводящая своими движениями до исступления и одновременно не дающая кончить, стала чуть грубее. Что мощное тело за спиной стало куда горячее, чем должно быть, а жестко таранящий его член – толще, чем казался вначале. Такой накал не мог продолжаться долго, и конец стал похож на появление черной дыры, в которую было затянуто все. Уже вырубаясь от накатившей слабости, Ренард все же нашел в себе силы опустить руку и пошарить ей по полу в поисках хоть чего-нибудь. Попалась какая-то тряпка, в которой с трудом была опознана футболка, которой Шон и вытер их обоих прежде, чем накинуть одеяло на себя и отключившегося после оргазма Беркхарда. Все, что могло случиться, уже случилось. О последствиях он подумает завтра…***
Радостно порхая по кухне, Монро негромко мурлыкал себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, готовя завтрак для той, что полностью владела его думами и сердцем, а сейчас – принимала душ наверху. В его спальне. От последней мысли Потрошитель даже замер на месте, в отличие от его сердца, которое сделало радостный кульбит. Только запах пригорающих кабачковых оладий заставил Монро снова двигаться, но не перестать улыбаться. У него была только одна просьба к богам, Небесам и прочим сущностям, отвечающим за радость – пусть у Беркхарда будет все хорошо, и он не нарушит эту идиллию. Ну, пожалуйста! Что вам стоит, а? Может быть, его молитвам вняли, так как ранний завтрак, щедро разбавленный теплыми улыбками, искрящимися взглядами и как бы случайными прикосновениями, никто не потревожил. Завтрак. Но не утро. Обреченно открывая дверь, Монро уже готовился высказать наглому Гримму все, что он думает о людях, которые не имеют своей личной жизни, а потому – мешают чужой, но осекся на полуслове: на крыльце стояла Джульетта, а не Ник. Не слушая никаких невнятных восклицаний, Монро затянул не слишком сопротивляющуюся девушку в гостиную, усадил на диван и принес ей с кухни чашку чая. Приглядевшись к ней внимательнее, он только покачал головой: девушка была куда бледнее, чем при их знакомстве, похудела, в глазах застыли печаль и, как ни странно, спокойствие. Как только Монро перестал суетиться вокруг нее, Джульетта жестом попросила выслушать ее. - Монро, Розали… Я просто не хотела уезжать, не попрощавшись с вами. Нас познакомил Ник, но я считаю вас и своими друзьями, поэтому не могла уехать вот так. - О, Джульетта, - погрустнела Розали. – Мне жаль. Мне правда очень жаль. Если бы мы могли сделать хоть что-то… как-то помочь! Куда ты сейчас? - Подальше от Портленда, - устало улыбнулась девушка. – Я просто физически не могу оставаться здесь, зная, что могу натолкнуться на Ника и… Я уже нашла себе работу и, даже, квартиру. - Мне жаль, что все закончилось именно так, - обняла ее Розали. – Вы были такой красивой и счастливой парой! Вам просто не повезло, что все сложилось именно так. Может быть, если бы ты хоть немного подождала, все бы вернулось? – с искренней надеждой посмотрела в глаза Джульетты Розали, отстраняясь. – Вдруг бы он вот завтра все вспомнил и понял, что жить без тебя не может? - У нас все непросто было еще до того, как он потерял память, - отвернулась Джульетта. - Даже если бы он все вспомнил… Это бы уже ничего не изменило и не исправило. А насчет «жить не сможет»… Когда мы с ним только начинали встречаться, меня первое время очень раздражало, что он постоянно упоминает своего капитана. «Ренард то, Ренард се». Мне даже наедине с ним казалось, что между нами всегда есть кто-то третий. Потом я смирилась с этим и даже начала думать, что это хорошо, что Ник так уважает своего начальника – он хороший полицейский и не смог бы служить под началом идиота. Только в больнице я поняла, почему мне всегда так казалось. Ника есть, кому утешить, особенно, когда меня не будет рядом с ним. - Подожди, - тряхнув головой, как большой пес, медленно переспросил Монро, - ты хочешь сказать, что Ник влюблен в своего капитана? Да ну, не может быть! - Ник им восхищается. И не один год. А вот капитан Ренард… он Ника любит. Женщину не обманешь, кем бы ни был соперник – мужчиной или женщиной. - Джульетта, мы тоже наслышаны про капитана, но считать, что тот влюблен в Ника… нет. Это вряд ли. - Подчиненных и нелюбимых не целуют так, как Ренард целовал Ника, - устало откликнулась Джульетта. – Как самое дорогое, что есть в твоей жизни, но что никогда не будет твоим. - Что? – восклицание, изданное Монро, больше подошло бы девочке-школьнице, но никак не взрослому мужчине. – Как целовал?! Когда целовал?! Где целовал?! Ник никогда об этом не говорил! - А он и не мог, потому что не знает, - вставая на ноги, подходя к входным дверям и берясь за дверную ручку, ответила Джульетта. – Тогда, в больнице, когда Ник был еще в коме. В тот день, когда он очнулся. Капитан Ренард меня не видел, поэтому и поцеловал его. Он тогда сразу же ушел, а если бы подождал буквально пять минут, то увидел, как Ник пришел в себя. Я была очень рада знакомству с вами, но мне пора ехать, если хочу добраться до своего нового дома еще сегодня. Желаю вам счастья. Пока. Порывисто обняв напоследок странно застывших Розали и Монро, Джульетта вышла за дверь, оставляя за спиной свою прошлую жизнь. А оставшиеся в доме медленно переглянулись. - Капитан, поцеловавший Ника, после чего тот пришел в себя... Розали, ты думаешь о том же, о чем и я? - Нам надо как можно скорее сообщить Нику, что его капитан – Принц Крови, и что это может быть очень опасно для него, - Розали уже накидывала на плечи куртку и выходила за дверь. - Ох, блин, чувак! Ну почему ты не можешь жить спокойно! – одной рукой захлопывая за собой дверь, Монро второй рукой взлохматил свои волосы.***
Стукнув разок для приличия в дверь, Монро рывком распахнул ее и первым шагнул в дом, чуть не навернувшись об одну из коробок. - Ник! Ник, ты где? Ох, чувак, ты не представляешь, что мы узнали! Ник, ты… На шум с кухни выглянул сам хозяин дома, выглядевший довольно помято. - Монро? Розали? Привет. Что такого случилось, что вы так рано приехали, да еще с такими криками? - Ник, ты не представляешь, что мы узнали! Помнишь, мы тебе говорили, что есть Королевские семьи, и что один из Принцев Крови сейчас в Портленде, и что именно он тебя поцеловал, и ты очнулся? Так вот, мы сейчас узнали, кто это! Ты только сядь, и не начинай драться, хорошо? Это твой капитан! - Капитан Ренард? При чем тут он? – наморщил лоб Беркхард. - Ник, дружище, очнись! Я тебе говорю, что твой капитан – это… Горячую речь Монро прервали неторопливые шаги человека, спускающегося по лестнице. Не отрывая взгляда от манжет рубашки, которые он застегивал, капитан Ренард спокойно поинтересовался у Беркхарда. - Ник, куда ты дел мой пиджак? От неожиданности, шока и понимания, почему у приятеля такой помятый вид, а еще – почему у Принца Крови влажные после душа волосы и вчерашняя рубашка, Монро схлынул, утянув за собой в волну обращения и не ожидавшего таких странных утренних гостей Шона. Под полным шока взглядом Ника он все же закончил свое предложение. - Твой капитан – это и есть тот самый Принц Крови, что поцеловал тебя в больнице!
