Бой с тенью

...Ты был летописцем, ты писал те строчки... Но отдай меч, подари перо дочке. Она теперь - твоё продолжение - Это больше не твоё сражение! ...Забирай беду - и иди. Уведи от неё, уведи!... Последний Божий Служитель

— Выше локоть, Анора, выше. Нет, теперь чуть ниже. — Повелитель Клинка, как у нас при дворе называли Учителя, подошел ко мне и сам поправил стойку. Я едва заметно поморщилась, чувствуя себя уже не просто проглотившей меч, а насаженной на него. Плечи – вниз и назад, голова ровно, даже слегка опущена, дабы не открывать противнику (которого пока, правда, не наблюдалось) шею, руки с мечом вперёд, ноги присогнуты —левая чуть сзади. Будто и ничего сложного, но постой-ка зорню, другую, третью… — Ну что, Анорка, идём дальше? — полуутвердительно спросил Учитель, наконец разрешая мне оставить стойку и несколько раз взмахнуть мечом, разминая руки, а заодно и ноги, парой-тройкой шагов. Неожиданный выпад со стороны Повелителя клинка — и мой тренировочный двуручник уже у Учителя. Я даже не заметила, как он это сделал! Тренер наверняка видел мой восхищённый взгляд, но делится секретом пока не спешил. Только задумчиво наблюдал за солнцем, которое золотой рыбкой ныряло за горизонт. Ветер тут же запустил свои чуткие пальцы в его волосы, подставляя солнцу не идеально ровные, не мягкие, будто сотканные из паутины и не мглисто-чёрные, и не белоснежные, и не шоколадного цвета, а тёмно-коричневые, будто смешанные с золой, вьющиеся пряди. Уже по волосам видно: эльф не чистокровный, хотя все черты лица аккуратные, красивые, будто выточенные из мрамора умелым скульптором. Наверное, только из-за этого мать не стала мне врать, убеждая, что это мой отец, хотя Учитель заменял мне его уже лет пять — половину прожитой мною жизни. Мы с матерью по праву прислуги жили в пристройке для челяди при дворе богатого господина — бывшего купца, теперь разбогатевшего настолько, что ему нет необходимости самому работать. Теперь всё делают нанятые помощники. Не скажу, чтоб жилось нам плохо, но сейчас, после нашего переезда к Учителю и маминому избраннику в одном лице — всяко лучше. О настоящем же отце я ничего не помнила, только с рассказов матери зная, что он работал в городской страже. Она всегда волновалась за него, так как город был приграничный и спокойным его трудновато назвать, боялась, что он однажды не вернётся. И он не вернулся. Ещё один порыв ветра кинул мне в лицо собственные белоснежные локоны. Эти уже мягкие и крепкие, как луговая трава, сразу видно — чистокровная эльфийка. — Ну что, Анорка, застыла? — вырвал меня из задумчивости спокойный, слегка насмешливый голос тренера. — Задумалась. — Я тоже улыбнулась, с восторгом наблюдая за мечом, наконец-то попавшим в умелые руки. Будто скаковой конь, полгода шагом возивший детей, а теперь дождавшийся настоящего всадника. …Пока все дети бегают вокруг, играя в «охотников», «прятки», «слепого волка», я упражняюсь с оружием. Как ни странно, мне это интереснее – к восторгу Учителя и гордости матери. Сначала, лет до семи – с рогаткой, потом – мечом, арбалетом, луком… Ещё позже, как утверждает хихикающий друг, буду «воевать» на пару со скалкой, но я не верю. Замуж я не хочу (мать, правда, говорит, что это временно) – готовить, убирать целыми днями вместо того, что мне действительно нравится? Нет, спасибо! Лучше как сейчас – в пять лет, семь, десять, двенадцать, тринадцать, пятнадцать… И до семнадцати.

***

Этой ночью меня разбудила мать. — Анора, Анорочка, просыпайся скорей! — она едва не кричала, тряся меня за плечи. В вмиг выцветших и поседевших глазах блестели слёзы, но не успела я спросить, что случилось, как сама всё поняла. Ещё с весны по городу ходили слухи, что наши ближайшие соседи, люди, готовят удар по Орионру – нашей, эльфийской стране. Но до сегодня это были просто слухи. Как и ежегодные о конце света, и едва ли не ежемесячные об объединении с дриадами, и еженедельные о пришествии богов («И опустятся они на землю, дабы вас, грешные, наказать! Так идите в церковь, покайтесь, помолитесь и пожертвуйте на благо обители богов!»). А сегодня — уже явь. Это даже со страшным сном не спутаешь — да и не видят эльфы снов. Быстро натянув на себя одежду, я схватила меч и кинулась к двери. Не просто так я все эти годы тренировалась, не для того, чтоб сейчас сидеть за печью и трястись со страху! Но мать тут же мёртвой хваткой вцепилась в мой рукав: — Анора, ты не воин! И там ни у кого нет шансов! Это приграничный город, тут едва ли половина эльфов! Тут тоже есть люди и не все на нашей стороне! Я бросила быстрый взгляд на Учителя, но он тоже не спешил выходить. Встал у двери так, чтобы первым увидеть вошедшего в дом, и кивнул мне. Мол, уходи, не время геройствовать, ты должна это понимать! А я упрямо мотнула головой, прислушиваясь к звукам за дверью, и тоже встала у входа. Но отец тут же с силой меня оттолкнул, зло шепча: — Анора, беги! Уходи через подвал, выводи из купеческой конюшни мою кобылу, Боевую, и беги! Без оглядки беги в столицу, ты должна предупредить их! В каждом городе проси помощи — эльфы тебе не откажут, войско приедет сюда, только беги! В дом ворвался десяток людей, тут же наткнувшись на клинок Учителя. Он настоящий мастер, но качество порой можно взять количеством, увы. Один из людей взвёл арбалет, целясь в отца, но я отчаянно, едва не порвав тетиву, всадила стрелу в него самого. Арбалет всё же выстрелил, болт задел правую руку отца. Он левша, но работает с двумя саблями. Правая соскользнула, вражеский меч вспорол рубашку, но вроде бы не задел самого Учителя. А вот часть людей переключилась на меня, посмеиваясь с шуточек на своём языке. Потом один на ломаном межрасовом перевёл для меня: — Ты смотри, какая мелкая, а уже дерётся! Я только оскалилась, внезапным выпадом засаживая клинок ему в бок. «В настоящего человека, не в манекен» —волной ужаса пронеслось в моей голове. Я едва сумела выдернуть меч — это не так легко, как кажется. А человек медленно осел на пол, всё ещё пытаясь зажать рукой рану. Оцепеневшая от ужаса мать ожила и со всей силы ударила одного из людей по голове глиняным горшком. Человек упал на пол быстро, меч его друга прошел над ушедшей вниз макушкой и ровно под головой матери, практически перерезав шею. Мой крик, казалось, услышали и в столице. С окаменевшим лицом я всадила клинок в шею убийцы — вернее, попыталась, едва задев плечо. Но он сам упал на меч друга, пытаясь уйти от удара. Парировать ему и в голову почему-то не пришло. — Беги! — предсмертным, отчаянным хрипом отца отозвалось в голове. И я побежала. Мечом отмахнувшись от мешающего врага (кажется, задела, и неслабо), спустилась в погреб-подвал, перепрыгивая сразу через три ступеньки, потом, нашарив в темноте лестницу, за каких-то два рывка добралась до выхода. Толкнула вперёд дверь и тут же увидела пронесшуюся мимо Боевую. Оседланную, даже со всадником… Всадником без головы. Остановить кобылу не следовало и мечтать — лошадь действительно боевая, обученная, но впервые на войне чувствовала себя как я — не отдавала себе отчёта в действиях. За окраину, туда, куда убежала Боевая… И быстрей! Наш дом едва ли не последний в селении. Хвала богам, ближе к столице, чем к людям. Мне всё равно в ту сторону. Едва оказавшись за околицей, я набрала побольше воздуха и пронзительно засвистела. «Как борына*!» - шутил Учитель… Боевая медленно остановилась, потом развернулась и побежала ко мне. Впрочем, долго тут задерживаться она не собиралась – я успела только выбросить из седла обезглавленное тело и, ухватившись за лошадиную гриву, поставить левую ногу в стремя, как она снова поскакала от города. Каким-то чудом я оказалась в седле, а не дорожной пыли. Лук был приторочен к бедру, колчан со стрелами — к поясу, меч — в ножнах за спиной. Нет, это не дело. Лук —поперек седла, зажат седлом, чтоб легко достать, но сам никак не упал. Стрелы — за спину, меч — привязать к чересседельной сумке. Лук со стрелами скоро наверняка пригодятся, а вот меч — позже. Боевая добежала до леса, в темноте слегка замедлившись. Я неосознанно дала ей шенкеля, но тут же немного притормозила. Ещё ноги в темноте переломает! Кобыла послушно ускорилась — видно, ей и самой тут не нравилось, но слушать вторую команду не пожелала. Замедлилась только когда камни и кочки на дороге заметно участились. Я рассеянно потрепала её по жесткой гриве… И только теперь поняла, что произошло.

***

— Погоди жечь, — остановил Рэя командир. Воин послушно опустил факел, всё же удивлёно заметив: — Так всех живых-то уже вывели… и вынесли. — И всё ценное тоже, верно? — прозорливо кивнул командир, спешиваясь и передавая повод своего коня мужчине… Нет, парню. Ещё совсем мальчику. Девятнадцать лет – не самый подходящий возраст на войне. Рэй потупился, ожидая требования сдать полученное в общую телегу со всеми богатствами, но его не последовало. Командир молча прошел мимо, быстро поднялся на крыльцо и зашел в дом. На полу в одной... уже одной луже крови лежало шесть человек. Одна эльфийка. Уже немолодая, но по-прежнему красивая. И один полуэльф. Он за людей не воевал – ни кольчуги, ни опознавательного знака — алой ленты на нём не было. Да и одежда типично эльфийская: легкие и мягкие ткани выдавали своего изготовителя. Оружия ни у кого из мертвецов не было: слишком дорогая вещь, чтоб просто так оставить, но опытный командир тут же определил: тот убит парными саблями, тот – мечом, у этого из груди торчит стрела – тут уже никаких сомнений. Удар мечом чуть наискось. Значит, удар нанёс правша. Левша смог бы так разве что сидя у противника на шее (в прямом смысле слов), что уж очень маловероятно. А вот саблями управлял скорее левша – от левой сабли раны глубже, удары сильнее, увереннее. Впрочем, это можно списать на рану — не такую, правда, и серьёзную – на правом плече. За пределами кровавого озера на полу несколько красно-коричневых следов. Командир сказал бы, что женских сапог, но кто этих эльфов разберет… Пройдя по следам, как по алой нитке, мужчина в месте с идущим попятам пареньком спустился в подвал. Тут было ещё темнее, даже с факелом не много-то и рассмотришь, да и почти вся кровь с сапог осталась сзади. Но назад следы точно не вели, а чуть выше, почти под самым полом тускло, лунно светился дверной проем. На улице трупов тоже не было – по крайней мере тех, обувь которых подошла б следам. — Кто-то ушёл?! — рявкнул командующий в лицо испуганно сжавшемуся пареньку. Рэй отчаянно замотал головой, жалея, что отдал повод другу и пошел вслед за командиром: — Нет-нет, когда мы пришли, эльфов тут не было! Живых эльфов… — уточнил парень под испепеляющим взглядом командира. — Где раненые из этого дома?! — Эльфы убиты, как вы и говорили, командир: «Никого не миловать»… — Я про наших, идиот! — Наши у окраины, где знахарки…. — Немедленно веди меня туда. — Да, командир… За городком действительно были магички, к которым свозили всех раненых. А они уже сами определяли: сразу нести к мёртвым, или к яркому огню ведьминских костров. Паренек повернул направо, к живым. — Вот, командир, все раненые тут… Вон там, видите, с краю, Шорн и Тарэн — это их из того дома вынесли… Командир только молча кивнул. — Кто там был? – выразительно, по слогам спросил командир, глядя на раненых стальным взглядом. От такого не отнекаешся. — Полуэльф, господин, и две эльфийки, – тут же затараторил один из них, более впечатлительный (и, как ни странно, менее хлипкий с виду), — Эльфа мы успокоили, хотя он четверых наших, сволочь, успел положить, одну эльфийку тоже – она вот Тарэна по голове приложила, а девка двоих убила, меня ранила и удрала… — Почему не догнали?! — Так куда ж я-то на одной ноге… — заблеял Шорн, испуганно вжав голову в плечи, — а Тарэн до сих пор без сознания лежит, крепко его, видать, баба та по голове горшком огрела… — Сопляки, — презрительно плюнул командир, выпрямляясь, — какую-то девку повязать не сумели, – и тут же распорядился: — Быстро приведите мне двух лучников и мага с лучшими лошадьми. Мы выезжаем в погоню.