Come to me

После этой ночи мы с Георгием практически не разговаривали, разве что перекидывались парой фраз и расходились по разным углам его квартиры. Между нами отчетливо проскальзывала неловкость неудавшихся любовников, но мы старались не заострять на этом внимание. Завтрак, обед и ужин в первый день прошли в напряженной тишине, я даже не мог начать разговор по поводу помощи, потому что стоило мне открыть рот, то  сразу же напрочь забывал все, что хотел сказать, и в итоге, все, что я мог выдавить из себя — пара звуков, которые, к тому же, не были связаны между собой. Я чувствовал себя, как на эшафоте в обществе мужчины, хотя он больше не стремился пойти со мной на близость, просто иногда был рядом. И в эти моменты я ловил на себе его отчаянный взгляд, взгляд безнадежно влюбленного, который готов подарить своему возлюбленному все богатства мира. В ванну я ходил нечасто, но не потому что не люблю гигиену, а потому что боюсь смотреть на собственное отражение в зеркале, где отражаются следы предательства — багровые метки, которые никак не хотят сходить с моего тела, словно меня пометили не поцелуями, а настоящим раскаленным клеймом. *** Поговорить с Георгием удалось только на следующий день, и все равно разговор не особо клеился, потому что я просто не знал с чего начать. Мы сидели на кухне, на плите закипал чайник, а на столе были расставлены угощения. Между нами висела уже привычная тишина. — Вы же знаете, что в лечебнице я оказался не просто так? — неловко начал я; можно даже сказать издалека, как бы закидывая удочку. — В общих чертах, — ответил мужчина, и в этот момент начинает свистеть чайник, весьма настойчиво сообщая нам о том, что вода в нем закипела. Георгий поднимается с места и выключает его, затем подходит к барной стойке, берет чашки, разливает заварку и разбавляет ее кипятком из чайника. И вот уже одна из чашек согревает мои ладони, а я все никак не могу продолжить разговор, который начал. — Это все из-за Егора, лучшего друга моего брата, который, можно сказать, являлся членом нашей семьи… Я не знаю, как это объяснить, но Егор оказался отнюдь не так прост и безобиден. Давно ли у него съехала крыша или это началось недавно, мне неизвестно; я знаю лишь то, что парень просто, блять, повернут на гомосексуалах и их наказании, причем в основном его жертвами становятся младшие из пары. Он их мучает и насилует… — я остановился, чтобы спустя пару мгновений продолжить. — И тогда ко мне и к моему брату обратился Николай, — он майор нашего отделения полиции и непосредственный начальник моего лучшего друга Марка, — с просьбой помочь ему в поимке маньяка, который уже уходил несколько раз буквально у него из-под носа. Ему все время удавалось улизнуть! Мы придумали план, и осуществили — точнее сказать, нам пришлось осуществить его в тот же день, но что-то пошло не по плану. Вместо того, чтобы последовать за братом, который из нас двоих, очевидно, младший, туда, где бы его непременно поймали, он пошел за мной. Может, он заметил ловушку, но что-то я сильно сомневаюсь. Таким образом я оказался в его руках. Вот только убивать он меня не хотел, зато мучить меня явно доставляло ему удовольствие. А под конец упек в психушку Бог знает куда! Мало кто догадается так далеко кого-то искать, верно? Георгий слушал меня внимательно, не перебивая, но иногда задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил со своим душещипательным рассказом, он спросил меня: — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — Я хочу, чтобы Вы помогли мне его поймать, так как сам не справлюсь… — А как же твои друзья из полиции? — не понял он. — Они, конечно, могли бы помочь, но если я сейчас объявлюсь, то все покатиться в тартарары, потому что город у нас не такой уж и большой, и все обо всех всё знаю. И потому мое триумфальное возвращение, может спугнуть Егора, и он заляжет на дно, а прямых доказательств его виновности у меня нет, ни единого. Да и кто мне поверит, что друг нашей семьи оказался серийным маньяком? Именно поэтому мне нужно поймать его с поличным… А вот как, я не знаю сам… — А от меня-то ты, что хочешь? — без интереса спросил Георгий. — Как у вас с актерским мастерством? — вопросом на вопрос ответил я, оглядывая мужчину с ног до головы. В моей голове уже начали поскрипывать шестеренки зарождающегося плана. Это будет очень тяжело, ведь в этот раз у меня нет права на ошибку. — Не знаю, никогда этим не интересовался, — ответил психиатр и наконец отпил из своей чашки с остывшим чаем. — Ты хочешь проработать один и тот же план дважды? Это очень глупая мысль. — Пусть она и глупая, но я не допущу тех ошибок, что произошли в предыдущий раз… Я уже продумал все досконально, я уже вижу развязку, правда. Но это будет очень тяжело… — О, я не сомневаюсь, — проговорил мужчина и обреченно вздохнул. — Это глупо, Максим, очень глупо, неужели ты опять собираешься подвергнуть своего брата опасности? — Нет, ни за что, — я отрицательно мотаю головой. — Именно поэтому мне нужен будет еще один человек, кроме вас… Вы же согласны мне помочь? Или  откажетесь от своих слов? — Не откажусь, но... — он останавливается, видимо, задумавшись.. И мне кажется, что он снова потребует плату. Но нет. — Второе действующее в этом деле лицо ты ищешь сам, объясняешь все ему тоже сам. — Хорошо, — соглашаюсь я, кивая. И мне кажется, что от счастья я готов повиснуть на мужчине, как на банановом дереве. Остаток дня прошел в тишине и раздумьях. Я думал, как бы нам привлечь еще одного человека, чтобы при этом не вызвать подозрения и многое другое, но как назло в голову шла только какая-то чушь про психологические тренинги. «Я Максим, и я алкоголик», «Я Максим, и у меня ПТСР», «Я Максим, и мне нужен парень, который сыграет приманку для маньяка«… Впрочем, второй день тоже не поразил меня чем-то интересным: по крайней мере первая его половина, потому что я попросту спал, а вот вторая началась очень странно. Я проснулся из-за настойчивого звонка в дверь, который вскоре прекратился, потому что Георгий все-таки открыл ее. До меня доносились обрывки фраз, но понять о чем идет речь я не мог. Поэтому поднявшись с постели, я поплелся в коридор, где и увидел Георгия, который с кем-то разговаривал, но с кем я не видел, потому что он загораживал своей спиной весь обзор. Я поинтересовался, кто там, за что меня не терпящим возражений тоном отправили в комнату, но меня попросил остаться голос, который находился за мужчиной, а уже через несколько секунд, я чуть не был свален на пол повисшим на мне младшим братом — стоп, что?! — который яростно мне что-то говорил. Но я не мог слушать его, потому что попросту был в шоке. Я неловко обнял его и осел вместе с ним на пол, слушая его рыдания и прося прощения. Ведь я действительно был виноват, хотя бы в том, что заставил его волноваться, оставив одного. Я не знаю сколько мы так просидели в темном коридоре прихожей цепляясь друг за друга, но точно не меньше получаса, и наверно просидели бы еще столько же, если бы не Георгий, который проходил мимо нас в комнату и как бы ненароком заметил: — Если простынете, я лечить вас не буду. Брат на замечание мужчины лишь пристально на него посмотрел, а я рассмеялся, поднимаясь и помогая подняться Никите. Когда мы оказались в комнате, он окинул меня подозрительным взглядом, а затем неожиданно вцепился в ворот моей футболки, оттягивая его и заглядывая внутрь. Я побледнел. Он ведь догадается, да? — Макс, скажи мне, что это за пятна? Ты болеешь? Я не могу врать брату, но и сказать правду не могу. Господи, что мне делать? Но тут, как всегда кстати, на выручку пришел Георгий: — Да, Максим болеет, у него редкая форма ветрянки, пик болезни уже прошел, поэтому ты не заразишься. Но если бы ты появился здесь на пару дней раньше я бы тебя к брату не подпустил, — он шутливо пригрозил Никите пальцем. А как складно врет, я бы так не смог. Я благодарно киваю мужчине. — Это правда? — спрашивает Никита. — К сожалению, да. — А больше похоже на засосы, — продолжает брат, поднимая мою футболку на уровень груди и тыкая пальцем в одну из меток, и в этот момент мне хочется застрелиться, а потом он опустил ее на место и сказал, — Ты должен рассказать мне все! Я знаю, что тебя похитили, а вот кто? И как долго это продолжалось, я не знаю. Как и не знаю почему ты до сих пор не вернулся домой, почему? Это он тебя здесь держит? — тыкая пальцем в направлении Георгия, спрашивает Никита. И мне хочется засмеяться, и одновременно заплакать. — Я тебе все расскажу, но позже! А пока пойдем пить чай, хорошо? Никита неуверенно кивает, и мы все идем на кухню, включая Геогрия. Мне предстоит тяжелый вечер.