А были вместе - дети и война...

      Шёл день за днём, а Саша никак не поправлялась. Она уже не могла сдерживать кашель, её руки дрожали, когда она брала что-либо, а кожа приобрела странный мертвенно-бледный оттенок. Катя уже не надеялась на её выздоровление, понимая, что сестрёнка угасает на глазах. Каждый пройденный день сопровождался новой записью в дневнике Кати:

«5 января 1943 году. Умерла бабушка…»; «6 января 1943 года. Умер дедушка…»; «7 января 1943 года. Папа сказал, что тётю, дядю и Ваньку сегодня удалось вывезти из города. Я за них рада…»

      Изо дня в день Катя больше и больше замыкалась в себе, лелея надежду, что скоро всё кончится, что скоро русская армия прорвёт блокаду. Но шли недели, а ничего нового не происходило.       Чтобы хоть как-то развлечь сестру, Катя предложила отцу сходить и посмотреть на выступающих артистов, которые решили остаться в Ленинграде, чтобы развлекать людей.       Это был самый запоминающийся день девочек за годы, проведённые в блокаде. Они с криками восторга смотрели, как гимнастки выполняют сложные упражнения. Не отводя взгляда, наблюдали за инсценировкой «Ромео и Джульетты». Позже, вечером, Катя запишет в своём дневнике:

«14 января 1943 года. Я никогда не видела Сашу такой счастливой за время, проведённое в блокаде. Она постоянно смеялась и улыбалась, а когда мы возвращались домой, то постоянно пела под нос песенки. Может, сейчас она пойдёт на поправку?»

      Но Катя ошиблась, Саше не становилась лучше даже после столь удивительного события – похода в полуразрушенный театр. Ночью этого же дня старшую сестру разбудил сильный кашель Сашеньки, которая уже начала задыхаться. Катя с отцом подскочили к больной и усадили её, подложив под спину подушки. - Катенька, останься с сестрой, я сбегаю за доктором! – воскликнул мужчина и скрылся за дверью.       Через несколько минут в дом вошёл доктор и тут же ринулся к Саше, которая сильно побледнела и осунулась за один вечер, будто за несколько часов из неё вышла вся жизненная энергия и сейчас она боролась со смертью. Доктор, едва взглянув на больную, покачал головой, но осмотрел девочку, придя, как видно, к плохому выводу, потому что между его бровей пролегла морщина, а глаза излучали печаль и скорбь. - Сожалею, но для девочки это конец. Она умирает, уже никто не сможет ей помочь. Я вам очень сочувствую.       Катя, к своему ужасу, ожидала этого приговора. Девочка опустила голову, её губы шевелились в немой мольбе Богу, надеясь на чудесное выздоровление.       Саша прожила недолго – всего неделю. Катя с отцом постарались сделать всё возможное, чтобы эти дни стали для Сашеньки лучшими. Они водили девочку на постановки пьес, а по вечерам читали ей книжки и стихи. Катя каждую ночь ложилась вместе с сестрой и уходила лишь, когда та уснёт. Но все трое понимали, что долго так продолжаться не может: Саша уже отказывалась от еды, не могла вставать на ноги, потому что абсолютно их не чувствовала. Холодным январским утром Катя вновь проснулась от душераздирающего кашля Саши, которая согнулась пополам на постели. - Сашенька, как ты? Давай помогу! – старшая девочка придержала спину сестры и подложила подушку, чтобы ей было удобно седеть. - Катя, знаешь, сегодня ночью ко мне приходила мама. Она была такой красивой! Она сказала, что больше не голодает и всегда улыбается. Знаешь, она сказала, что пришла за мной, потому что мне пора. Мама была в длинном белом платье, – рассказала девочка с сияющими от восторга глазами. - Правда, она была красивой? Опиши мне её! – попросила Катя, которая поняла, что этот день – последний для её сестры. - Очень! Её волосы переливались и были такими пышными. А сама она излучала такой мягкий свет, что во мне появилось странное чувство. Будто ушли все переживания и обиды, будто во мне появился покой. Катя заворожено слушала сестру, а по щеке скатилась одна едва заметная слезинка. Саша, заметив, что сестра молчит, вдруг насупилась и посерьёзнела. - Катя, мама умерла, но во сне она разговаривала со мной. Это значит, что она пришла за мной, чтобы отвести в свой мир? Это значит, что сегодня я умру? Катерина не знала, что сказать, но понимала, что сейчас врать бессмысленно, ведь её сестра взрослая не по годам и сразу раскусит подвох. Саша приняла молчание за согласие и закрыла глаза, вновь представляя маму. - Катя, мама была такой здоровой, не худой, она живёт хорошо. Почему ты не хочешь отпускать меня в лучший мир? Старшую сестру так удивил вопрос Сашеньки, что она, наконец, заговорила: - Саша, если я тебя отпущу, что ты уйдёшь навсегда, понимаешь? Ты не сможешь вернуться. Мы с тобой расстанемся. Навсегда. Неужели ты хочешь оставить меня одну? - Не хочу, но ты не представляешь. Всё это время я испытывала такую боль, каждый кашель, каждое движение. Я постоянно хотела спать, меня бросало то в жар, то в холод, а во сне, когда мама прикоснулась ко мне, то по телу растеклось тепло, и боль исчезла, понимаешь? - Понимаю, Сашенька. Ты сама хочешь уйти к маме? Хочешь быть с ней? Саша кивнула. - Тогда пообещай мне, что вы с мамой не оставите меня и папу, обещай, что будете приходить ко мне и разговаривать со мной! - Я обещаю, Катя. Я люблю тебя! - И я тебя люблю!       Сёстры крепко обнялись, и Саша, истратившая все силы на разговор, откинулась на подушки и закрыла глаза, погружаясь в сон. Катя положила ей под бок своего мишку, чтобы сестре было спокойно. Этим же вечером старшая девочка с отцом нашла Сашу мёртвой в своей постели, она больше не очнулась с того разговора, но Катерина была уверена, что на лице сестры застыла улыбка. Позже, когда Сашу забрали, а отец расстроенный лёг спать, Катя пробралась на кухню, захватив тетрадь-дневник, карандаш и мишку – своего верного спутника, и принялась записывать свои мысли:

«21 января 1943 года. Сегодня умерла Сашенька, моя сестра. Меня словно покинул мой лучик солнца, без неё стало так грустно и одиноко, но я держусь, не плачу, потому что знаю, что сегодня она с мамой придёт ко мне. Я сочинила продолжение стиха: «Ты слышишь, Миш, я сильная, не плачу, И мне дадут на фронте автомат. Я отомщу за то, что слезы прячу, За то, что наши сосенки горят…»

      Закрыв дневник и придя в комнату, Катя с полной уверенностью, что сегодня произойдёт чудо, погрузилась в сон.