А были вместе - дети и война...

Под конец песни Саша внезапно закашлялась. Мужчина резко подскочил и подошёл к дочери. За его спиной уже стояла Катя, наблюдая за движениями отца, который приложил руку к голове младшей дочки и нахмурился. Взяв Сашеньку на руки, он бережно уложил её в постель и накрыл одеялом. - Катя, сбегай за доктором, пожалуйста, только будь очень осторожна, если начнётся бомбардировка, беги в ближайшее укрытие, поняла? - Да, папа. Я мигом, - без вопросов отозвалась девочка. Через двадцать минут пожилой мужчина с едва заметной сединой осматривал пациентку. - Подними кофточку, деточка, пожалуйста, мне нужно будет тебя послушать… Да, вот так… А теперь не дыши… Дыши... Хорошо, можешь одеться, - доктор не сводил проницательных глаз с ребёнка, который опять зашёлся в приступе кашля, и сокрушённо покачал головой. - Ну что доктор, это что-то серьёзное? – спросила Катя. - Боюсь, что да. Твоя сестрёнка больна воспалением лёгких. Мне очень жаль, но в таких условиях это не удивительно, я только вчера похоронил ребёнка с таким заболеванием. Да, очень жаль… Очень. Мужчина поднялся, продолжая раскачивать головой. Стало ясно, что никакой помощи он оказать не может. Катя стояла, не шелохнувшись, она оцепенела, горло сдавил ком. Нет, этого просто не может быть. Она не верила… Не верила, что её сестре досталась такая судьба, это просто нечестно. Доктор вышел из дому, не проронив больше ни слова, а отец с двумя девочками проводил его долгим взглядом. Первым очнувшись, мужчина подошёл к кровати Сашеньки, сел на краешек и поцеловал дочь в лоб, нежно проводя рукой по волосам девочки, приговаривая: - Всё обойдётся, вот увидишь, ты поправишься. Ты только не сдавайся, держись, хорошо? Саша едва заметно кивнула и положила головку на папино колено, старательно пряча лицо от Кати, которая продолжала неподвижно стоять. Лишь через несколько минут Катя двинулась с места – она прошла в коридор и вышла на улицу. Обойдя дом, она села на холодный снег и прислонилась спиной к стене дома, переводя взор на обугленный и разрушенный дом тёти и дяди, которые переселились в другое место, так как в этом здании жить уже не могли. Через некоторое время Катя почувствовала, что начинает засыпать. Веки слипались, ноги и руки наливались свинцом, отчего их невозможно было поднять. Сквозь дрёму Катя почувствовала, как чьи-то грубые, но тёплые руки подняли её и понесли в дом. Стояла глубокая тишина, нарушаемая лишь щебетанием незваных птиц. За окнами – темень. Катя Осторожно встала на холодные пол и одела сапожки. Её взгляд метнулся в кровати сестры. Сашенька мирно спала, однако из её груди иногда вырывались хрипы, а температура так и не спала. Вытащив из-под матраца тетрадь-дневник и огрызок карандаша, девочка прошла на кухню, не забыв при этом взять своего вечного спутника – потрёпанного мишку, где зажгла остатки свечи и принялась выводить буквы:

«31 декабря 1942 года. Сегодня умерла мама. Она ни разу не проснулась после ранения. Я не увидела её глаз. Я скучаю по ней, но знаю, что она хотела бы видеть меня сильной и несгибаемой. У меня всё ещё есть папа и Сашенька. Мы выживем, я верю. Сегодня я опять придумала продолжение стиха: … А за деревней рощица дымилась, Поражена чудовищным огнём, И Смерть вокруг летала злою птицей, Бедой нежданной приходила в дом…»

Закрыв тетрадь, Катя положила голову на руки и горько, но бесшумно заплакала. Обида за такую несправедливую жизнь захлестнула девочку, которая уже едва сдерживала всхлипы. Ей так не хотелось больше голодать и мёрзнуть, видеть, как люди умирают прямо на середине улицы, как ежедневно взрываются снаряды, как дети бегают по улицам, ища своих родителей, не зная, что больше никогда их не увидят. Она устала от такой жизни, она лишь хотела мира и счастья, ведь ей всего десять, а она уже испытала ужасы войны; хотела видеть, как взрослеет её сестра, как она смеётся и поёт, как папа обнимает маму и кружит её, заключив в свои объятия. Она лишь хотела знать, что проснувшись утром, ей не придётся вновь пережить многочисленные бомбардировки, а ночью сон будет тих и спокоен. Но необходимо жить реалистично – такой жизни у неё уже никогда не будет, ведь даже после окончания войны, забыть это будет невозможно. Катя выпрямилась и постаралась успокоиться. Девочка погасила свечку, встала со стула, не забыв взять тетрадь, карандаш и мишку, и прошла в комнату, где улеглась в кровать, обнимая игрушку.