ДИВЕРСАНТ

      Снова этот проклятый сон. Каждый раз, закрывая глаза, Шепарду казалось, будто он осознанно идет навстречу своему кошмару. Бегать по лесу, полному призраков, за мальчишкой-призраком, сгорающим в огне всякий раз, было не лучшим началом дня.       Джон посмотрел на потолок над собой. Какие-то рисунки, разводы, цветной дизайн — ясно, что это не «Нормандия». Иначе он увидел бы звездное небо в иллюминаторе. Ну или потолок стыковочного шлюза, раз сейчас его корабль на стоянке в Цитадели.       Голова раскалывалась, во рту пересохло. Похоже, вчера он изрядно надрался. Он редко позволял себе напиваться до состояния «чей это потолок», но смерть Тейна оставила в его душе пустую зияющую рану и сильнее переполнила чашу на плечах, хотя фактически он не был виноват в гибели дрелла: тот бы все равно пал жертвой синдрома Кепраля. Но на фоне гибели на Тучанке всей десантной группы, из которой в живых остался только Вега, смерть Тейна обретала по-настоящему черные тона.       Рядом раздался чей-то утренний стон. Повернув голову, Шепард увидел прильнувшую к нему в сладкой дрёме азари. Ах точно, он же вчера не возвращался на «Нормандию», а позволил себя увести в... Он оглянулся. В чью-то квартиру.       Память возвращалась медленно. Вроде бы он и не собирался поддаваться на уловки синекожей соблазнительницы, которая вчера так страстно и навязчиво прижималась к нему своими прелестями, поскольку хотел хорошенько отоспаться, и вообще — у него не было никогда планов завязывать роман с азари. Ни с какой. Хаск, он даже имени этой не помнил! Хотя и той, что он как-то выставил за дверь за попытку порыться у него в мозгах, он тоже не помнил, чего таить.       Недавно он заслужил награду «Засранец месяца». Теперь ему должны вручить еще и «Подонок месяца». Скоро у него просто не останется места на нагрудной планке его формы. Ещё стоило бы добавить орден «Почетного идиота» и всё — жизнь прожита не зря.       Джон поморщился. Вчера он действительно повел себя как последний идиот. Он сразу заметил Далем у стойки и был удивлен её появлением, но больше — это его чертовски разозлило. Почему, он и сам не знал. Просто ему казалось, что с этой женщиной у него есть много общего, даже несмотря на то, что её биографию нельзя назвать даже отдаленно похожей на его собственную. Казалось бы, их не могло ничего связывать: он не имел понятия, что такое дифференциальные биоматематические показатели, она не могла знать, как лучше модифицировать штурмовую винтовку для максимального снижения отдачи... И все же его непонятным образом к ней тянуло.       Она всколыхнула внутри что-то незнакомое, её глаза как будто смотрели не на коммандера Шепарда, «Нового Героя Альянса», икону человечества, а в самую глубину, в ту черную бездну, где таились его самые страшные демоны. И создавалось впечатление, что её это ничуть не пугало.       Что за поэтический бред с утра, Шепард?       Проклятая ведьма нашла своего героя в лице Аленко и благополучно с ним ушла. А бравый коммандер Идиот был так удручен и взбешен этим фактом, что позволил танцовщице-азари себя соблазнить. Вот и все. Охренительные подвиги.       Джон, стараясь не обращать внимания на головную боль, поднялся с постели. Нашел свои разбросанные на полу вещи и быстро натянул их на себя. Мимоходом взглянул на свое отражение в зеркале — тихий ужас. Такое ощущение, что его пережевал молотильщик и выплюнул обратно.       Так дело не пойдет. Команда не должна увидеть его в таком жалком виде. Если уж требовать дисциплины на борту, то он и сам должен соответствовать репутации строгого и сурового коммандера с заявкой на тирана. Поэтому придется задержаться в квартире... Кетны? Вроде бы его спутницу по постели звали так.       Он решил, что хозяйка не будет против, если он воспользуется её душем. Он быстро помылся, привел свои вещи в порядок, почистил ботинки — на этом список его дел по поддержанию статуса закончился. Да, еще бы проглотить пару таблеток от головной боли...       — Держи, коммандер. Это тебе пригодится, — словно прочитав его мысли, проснувшаяся азари протянула ему горсть таблеток.       Он с сомнением посмотрел на сине-зеленые пилюли.       — Это от похмелья, — засмеялась она. — Поверь, все пройдет минут за пятнадцать. Если б я хотела тебя убить, сделала бы это в тот момент, когда ты проник губами мне в...       — Я понял. Это меня не убьет, — отчего-то сконфузился он и быстро проглотил пилюли, запив их водой. — Мне пора возвращаться.       Азари тут же изящно соскользнула с постели и, не испытывая ни малейшей робости за свое неглиже, повисла у него на шее.       — Ты еще вернешься ко мне, коммандер? — томно спросила она.       — Если не сдохну, то вполне может быть, — пообещал он, лишь бы скорее ретироваться. Попрощавшись, он вышел из квартиры, прошел на улицу и понял, что находится где-то недалеко от Президиума.       Пришлось взять такси, чтобы добраться до стыковочных доков. За это время сине-зеленые пилюли действительно свершили волшебство, и голова Джона прояснилась и стала свежей. Как будто и не было вчера несчетного количества распитого на троих с Гаррусом и Вегой бренди. Тот, кто придумал это чудо-средство, куда больше заслуживал звания «Героя Галактики», нежели сам Шепард, не сумевший вовремя сказать «Стоп!»       Инструментрон вдруг пиликнул. Пробежав глазами по сообщению от вездесущей Арии Т’Лоак, Шепард быстро удалил его. Ему сейчас было не до душевного состояния распрекрасной Королевы пиратов.       — Приехали, коммандер, — весело проговорил водитель такси и повернулся к нему, широко улыбаясь. — Стыковочный док 24. Вон и ваша «Нормандия».       Джон хотел перечислить ему кредитов, но тот закачал головой.       — Лучше надерите задницу Жнецам! Мне, как и всем в этой галактике, хочется еще пожить. И возьмите мою визитку — вдруг еще понадоблюсь.       Шепард сухо поблагодарил его и вышел. Конечно, было приятно, что в него верят. И в то же время это накладывало огромную ответственность за все действия, которые он совершил и совершит в будущем. Или не совершит. Сейчас он чувствовал себя неспособным одолеть даже волуса, не то чтобы Жнеца.       Дверь стыковочного коридора открылась, и коммандер зашагал по коридору. Но впереди он вдруг заметил кое-кого.       Кайден Аленко. Вот ему сейчас бы точно не попадаться на пути.       — Шепард, — лицо майора показалось Джону каким-то... одухотворенным? Дурацкое слово.       — Кайден, что ты тут делаешь?       — Решил уточнить, найдется ли у тебя билет для меня на «Нормандию», — улыбнулся тот краем рта. — Поскольку советник Удина оказался последним козлом, Совет не то чтобы не одобрил мое назначение Спектром, так еще и сделал вид, что я и не пытался помочь им спасти их шкуры. Они порекомендовали мне пока взять отпуск, чтобы лишний раз не напоминать прессе о причастности Удины к нападению на станцию. Хотя, черт побери, об этом говорят во всех новостях каждые полчаса. Я думал вернуться под начало адмирала Хакета, но потом... изменил своим приоритетам.       — Неужели? — Шепарду не понравилось, как это прозвучало. Он ясно услышал между словами Кайдена недоговоренное: «На твоем борту появилась отличная мотивация к моему возвращению в виде симпатичной докторши». Лицо у Аленко было таким, что сразу же захотелось по нему врезать. И если первым порывом коммандера было послать майора к хаскам, то он все же одумался и вспомнил, что перед ним мало того, что превосходный солдат, второй Спектр среди людей, с огромным военным опытом, но еще — и в первую очередь — его друг, который вчера поверил ему буквально на слово и в верности которого сейчас просто не было морального права сомневаться. Так неужели обычная первобытная и такая тупая ревность может заглушить все прежние весомые заслуги? К тому же, на «Нормандии» по-прежнему не было старпома, а Аленко мог в случае неудачного расклада карт взять все в свои руки. Шепард, сорвавшись впервые на Менае, больше не ощущал в себе стойкого желания нежить задницу на «Нормандии», пока его солдаты погибали.       Пересилив себя, Шепард кивнул.       — Добро пожаловать на борт.       — Спасибо, коммандер. Тогда идем?       — А где же доктор Латвил? — Джон не смог удержаться от этого вопроса, поэтому сделал самое равнодушное выражение лица. — Я видел вчера, как вы ушли вместе...       Кайден смутился, но в глазах у него появилось что-то мечтательное.       — Я всего лишь проводил её до «Нормандии». Но я работаю над всем остальным...       Ага, работает он. Шепард подавил в себе жгучее желание взять Аленко за шиворот и пнуть обратно на станцию.       Нет, надо определенно заняться делами.       

***

      Как назло, дел оказалось не так много.       Он перекинулся парой слов с Трейнор, чтоб узнать, все ли члены команды вернулись вовремя. Тут ему пришла в голову мысль, а не сделать ли запрос Хакету о переводе Аленко в действующий флот и смене его в звании до лейтенанта-коммандера, чтобы тут же спихнуть на него должность старпома. Это неоконченное дело по-прежнему висело над шее, словно дамоклов меч, а Саманта постоянно напоминала, как ужасно, если они лишатся старшего офицера на военном фрегате.       О, безусловно, это будет ужасно. Но и усидеть на месте Джон не мог. Только не сейчас. Только не после бегства с Земли.       Или же, если оставить Аленко в покое, можно запросить о переводе какой-нибудь чванливой офицерской рожи на «Нормандию», чтобы закрыть этот вопрос для себя навсегда и со спокойной совестью вести себя как полный идиот, бросаясь в самую гущу событий. Да, было бы неплохо, но тогда у Альянса появятся собственные «уши» на его фрегате, если уже не появились. Командование, несмотря на все речи о полной свободе в действиях своего «героя», все равно настырно и настойчиво шпионило за ним.       И все же, немного обдумав ситуацию, Шепард решил все-таки сделать запрос и на то, и на другое: что понравится Хакету и Командованию больше.       Что там еще?..       Он просмотрел отчеты всех дежурных офицеров, проверил показатели систем корабля, даже строго поинтересовался у кока, были ли пополнены продовольственные запасы, хотя отродясь этого не делал.       На корабле сразу же зашептались, что коммандер в крайне плохом расположении духа, так что всем стоит привести в порядок дела на ответственном участке, а то, не дай бог, Шепарда угораздит пересчитать количество столовых приборов.       Вскоре Трейнор доложила, что все члены экипажа на местах, Джокер сообщил, что все системы корабля готовы «на все сто» и теперь можно с чистой совестью взять курс на очередную планету со Жнецами и молотильщиками.       Джон распорядился пока добраться до ретранслятора и ожидать приказа. Он сам еще не знал, в какую часть галактики сунуться, приказов не поступало на этот счет, поэтому решил выяснить это у адмирала Хакета.       В этот раз к голосвязи был подключен и адмирал Андерсон. Шепард был чертовски рад видеть своего друга живым. В процессе беседы Джон узнал имя таинственного врага на Цитадели, этого мерзавца, убившего Тейна.       Кай Лен. Это имя ни о чем ему не говорило, он ни разу его не слышал, поэтому Андерсон обещал отправить на него досье.       Горн был построен уже на половину. Вопрос был лишь в том, где найти Катализатор, необходимый для активации. Шепарду было над чем поломать голову, но вскоре он признался себе, что не имеет об этой штуковине ни малейшего понятия.       Хакет сообщил также, что кварианцы готовы к переговорам, но, кажется, у них с гетами что-то намечается. И это явно не дружеский пикник.       Джон ответил, что займется этим, а чуть позже отдал приказ Джокеру прыгнуть в скопление Дальний Обод и взять курс к дипломатическому кораблю кварианцев, ожидающему посредника от Альянса. Пилот заявил, что после прыжка через ретранслятор полет займет примерно часа четыре.       Так что нужно еще четыре часа чем-то себя занять. А список дел стыдливо пустовал.       Джон не отказал Лиаре в просьбе заполнить пробелы в её проекте архива галактики, касающиеся «коммандера Шепарда», с досадой подумав, что ничего пессимистичнее в жизни еще не делал. А потом, пережив мгновенный, но утомительный прыжок в «коридоре» ретранслятора до Дальнего Обода, решил спуститься в инженерный отсек и найти себе достойное занятие там. Когда голова не хотела работать, самое время работать рукам.       Адамс был удивлен просьбой подкинуть работенку, но, не став спорить, прикинул в уме варианты.       — Что насчет сварочного аппарата, сэр? Есть опыт?       — Кое-какой.       — Несколько охладительных труб ядра во время сбоя были повреждены и сейчас не функционируют, — сказал главный инженер. — Мы перекинули мощности на оставшиеся, и СУЗИ заявила, что они выдерживают, но мне все же неспокойно. А руки пока не дошли. Так что я был бы благодарен за помощь.       — Показывай, — согласился Джон, в то время, как Адамс уже развернул на терминале схему инженерных коммуникаций на четвертой палубе.       — Вот, — указал он. — Две трубы над правым грузовым трюмом. Там еще панель в потолке трюма слегка повреждена, сразу найдете. Но есть одна и поближе, в нижнем отсеке.       — Давай нижний отсек, — не слишком вдаваясь в подробности, сказал Джон, беря инструменты. Сейчас ему было все равно, чем занять себя. Лишь бы не мыслями.       Адамс пожал плечами и, проведя быстрый инструктаж, велел Доннелли и Дэниелс помочь капитану.       Шепарда эти двое сводили с ума своими вопросами, еще когда они работали на «Цербер». После того, как Джон снова официально стал коммандером на «Нормандии», он случайно наткнулся на запрос от них на Цитадели из штаба Альянса и, воспользовавшись статусом Спектра, освободил их из-под ареста и снова направил в свою команду. Инженеры, несмотря на то, что были превосходными специалистами, вели себя, как дети.       И вот теперь бесконечными советами они вымотали его терпение в два раза быстрее, чем он полагал в начале, так что, гаркнув на них, он велел им заткнуться и заняться чем-нибудь полезным, заявив, что справится со всем сам.       Какое-то время он потратил на сварку, прежде чем заметил странные перемещения инженеров по палубе. Они то появлялись в нижнем отсеке, то о чем-то шептались, то снова убегали.       Сначала убежал из поля зрения Доннелли, потом вернулся, о чем-то живо переговорил с Дэниелс, снова убежал. И все это они проделывали, опасливо поглядывая на своего командира и пытаясь привлечь как можно меньше его внимания, но эти попытки и насторожили Шепарда.       Он прекратил ремонт и, сняв маску, требовательно спросил:       — Что происходит?       Гэбби Дэниелс чуть не подскочила на месте.       — Куда постоянно бегает Доннелли? У него что, несварение желудка? — Шепард отложил маску и перчатки в сторону, потом поднялся и уставился на перепуганного инженера.       — Да, коммандер, боюсь, что так, — пробормотала та, явно взволнованная. Тут, к её сожалению, в нижний отсек вломился Доннелли и, не заметив, что коммандер уже не занят делом, громко зашептал:       — Сто кредитов! Я поставил сто на... — потом осекся, оценив ситуацию и застыл на месте как вкопанный. — Коммандер! Я не знал, что вы уже закончили с ремонтом, сэр!       — Как себя чувствуешь?       — Прекрасно, сэр!       — Несварение, говоришь? — с сомнением покосился он на Гэбби, и та, покраснев до кончиков волос, опустила голову. — А теперь выкладывайте, что происходит. Это приказ.       Поскольку Доннелли не мог вымолвить ни слова, за него ответила Дэниелс:       — Лейтенант Вега... он соорудил в ангаре небольшое место для стрельбы. Ему негде было упражняться, пока его нога ранена...       — Допустим, — с нарастающими нотками недовольства проговорил Шепард. Устроить тир в ангаре — это только Вега мог додуматься! — Надеюсь, он обезопасил зону, и вы, как инженеры, это проверили. Нам не нужна случайная пробоина в корпусе и разгерметизация.       — Проверили, сэр! — рьяно закивал головой Кеннет. — Он разместил вдоль корпуса кинетические барьеры, взяв у Гарруса Вакариана для этого генератор! Так что все безопасно...       — Ага, значит и Вакариан замешан, — хмуро отозвался Шепард. — Кого еще мне выбросить в космос?       Парочка инженеров испуганно переглянулась.       — Как понимаю, обычные упражнения быстро наскучили Веге, и он решил посоревноваться, — продолжал строгим голосом коммандер, почти наслаждаясь их замешательством. — И на кого же ты поставил сто кредитов, Доннели?       — Я... сэр... — Кеннет решил не юлить и во всем признаться. — На лейтенанта Вегу, коммандер.       — Значит, — Шепард вытер запачканные от ремонта руки о влажное полотенце, — ты потерял свои сто кредитов. Пойду и я посмотрю на это представление.       Составлю список тех, кого придется вышвырнуть с моего корабля за нарушение военного устава.       Шепард направился к лифту, вдоволь позабавившись бледными лицами инженеров. Он стал спускаться на один этаж ниже, намереваясь разогнать к хасковой матери весь этот балаган, которому не место на военном корабле. Азартные игры на его фрегате? Да ни за что! Для этого есть «Чистилище» и увольнительная. Он даже в смотровую, где находился стол для игры, приказал никому не соваться. И никто не совался.       Но вот дверь лифта открылась, и Шепард увидел следующую мизансцену: посреди ангара Вега соорудил нечто вроде мишени в виде собранного из частей устаревшей брони «противника» и прикрепил его на цепь к балке. На расстоянии примерно ста шагов от мишени на полу было воздвигнуто рукотворное нечто, состоящее из ящиков и шкафчиков для хранения инструментов — очевидно, это нечто являлось точкой опоры для прицеливания и уменьшения отдачи. Как и говорил Кеннет, с трех сторон по периметру самодельный тир окружали кинетические щиты, проецируемые небольшим генератором. И на том спасибо.       Но что больше удивило коммандера — это присутствие на этом балагане основного костяка экипажа. Здесь была и Трейнор, и Джокер с СУЗИ, и Кортез, и Аленко, и Вакариан, и еще около десяти человек из экипажа! Здесь была даже доктор Латвил, которая стояла впереди и, кажется, была в восторге от происходящего. По крайней мере, Шепард еще не видел у неё такой открытой широкой улыбки. Поскольку вновь прибывшего никто не заметил, Джон тихо подошел к самодельному тиру и, встав позади всех и сложив руки на груди, принялся наблюдать за происходящим.       — Давай, Вега, — подначивал турианец друга, который старательно прицеливался. — Иначе мне опять придется выиграть!       — Думаю, ты слишком спешишь с выводами, — раздался в ответ довольный голос Кайдена, перезаряжающего свою винтовку. Шепард с удовлетворением отметил, что патроны были проецировочными, то есть пробивали цель путем нанесения соответствующей отметки, но не угрожали органической ткани. Такие применялись для обучения солдат в Альянсе. Значит, мозги у экипажа «Нормандии» еще остались, а кинетический барьер был расположен для подстраховки. — Я еще не вылетел, если помнишь.       — Поживем-увидим, — хмыкнул лейтенант Вега и выстрелил. Левое предплечье у «противника» дернулось: проецировочная пуля поставила отметку, которая соизмерила скорость и силу выстрела и пропорционально уменьшила её в десятки раз, от чего пучок газа, пущенный вслед, ударил по керамической броне слабее, чем было на самом деле. Датчик на броне «противника» фиксировал используемые пропорции и выводил их на небольшой монитор в уже увеличенном виде.       Таким образом, можно было следить, кто точнее выстрелил и какое оружие нанесло больший урон.       — Жаль, что не так филигранно, как у меня, — турианец явно наслаждался преимуществом.       — Итак, новый круг, — вдруг раздался голос Трейнор. — Делаем новые ставки и побыстрее, пока коммандер не успел....       Тут она смолкла, поскольку заметила Шепарда среди столпившихся у стрельбища людей. И побледнела.       — Коммандер! Что... что вы здесь?.. — она явно была ошарашена тем фактом, что Шепард присутствовал при их разговорах неизвестно сколько времени, вместо того, чтоб, пыхтя, ремонтировать трубу охлаждения.       Все мгновенно смолкли и повернулись в его сторону. Джон сохранил грозный вид, хотя его прямо распирало от смеха: не каждый день на его корабле такие вот забавные немые сцены, не снившиеся даже классикам! Но он подавил смех, поскольку не особо стремился развеять миф о коммандере-тиране. Ну если только совсем немного. Конечно, подобное поведение на военном корабле Альянса недопустимо. Но, хаск побери, его команда пережила вторжение Жнецов на Землю, трехдневный дрейф в космосе, Тучанку и захват «Цербером» Цитадели... почему бы не позволить им повеселиться хотя бы ненадолго?       — Пришел сделать ставку, — спокойно сказал он. — Двести кредитов на покорителя бутылок.       — Это он про меня, — усмехнулся Гаррус.       Кажется, все вздохнули с облегчением. Они были удивлены, но больше — обрадованы столь неприсущим для капитана поведением. Что ж, Шепард надеялся, это попустительство с его стороны не вызовет у них новых вредных привычек.       — Тогда, — кашлянув, так как голос от волнения пересох, резюмировала Саманта, — 200 на Вакариана от коммандера. Принимается. Новый, третий круг. Цель — область груди. Игрок с наименьшим процентом точности вылетает. Майор, начинайте.       Кайден взял винтовку с самой довольной улыбкой. Еще бы, наверняка, хотел покрасоваться перед доктором. Прицелившись, он выстрелил.       — 91 процент, — прокомментировала Трейнор.       — Неплохо, но недостаточно хорошо, — жвалы на кошачьей физиономии Гарруса зашевелились. — Я выбью ровно 100. Вега, я даже уступлю тебе очередь, если хочешь. А то потом совсем стрелять передумаешь.       Лейтенант что-то хмыкнул, занял стойку и после секундного прицеливания выстрелил.       — 89 процентов.       — Черт, это все из-за моей ноги! — досадливо выругался он.       Как Шепард и ожидал, Гаррус выстрелил лучше всех: 95 процентов. Не зря же он считался лучшим снайпером в команде.       — Лейтенант, простите, но вы вылетаете. Вам нужно подлечить свою ногу, — беспощадно произнесла Трейнор, кивнув на его хромоту. Вега лишь только и мог, что разочаровано ругаться.       — Последний круг. Новые ставки.       — Поднимаю до пятисот кредитов, — Шепард стоял поодаль, но каждый, помня о его присутствии, то и дело косился в его сторону, чтобы запечатлеть реакцию коммандера на то или иное действие или слово. — На щербатого. Извини, Кайден, но у тебя нет шансов.       Как поразительно приятно дались ему эти слова! Шепард даже усмехнулся.       — Посмотрим, — многозначительно отозвался тот.       — Поддерживаю ставку, — вдруг громко сказала доктор Латвил и посмотрела на коммандера с вызывающей улыбкой. — За майора.       — Если вы еще и дунете на мою винтовку, я просто не смогу проиграть, — улыбнулся тот.       Этого еще не хватало. Кайден «вдруг» вспомнил об устаревшей традиции в рядах солдат Альянса дуть на свои винтовки, чтобы точнее выстрелить. Обычно это по-рыцарски предлагалось сделать какой-нибудь симпатичной даме, и, если солдат не промахивался, он благодарил свою удачливую даму крепким поцелуем. Вот рыцарь выискался и на «Нормандии».       Кайден протянул винтовку доктору, и та, покраснев, сделала короткий выдох, вытянув губы.       — Мне надо скорректировать прицел, — сказал Гаррус и отошел в сторону. — Шепард, может, ты дунешь и на мою винтовку?       Джокер, смотревший на все это представление с оттенком мальчишеского восхищения и восторгом неудачника, пропустившего битву молотильщика со Жнецом, но получившего шанс реабилитироваться, заржал, как конь, над этой шуткой. СУЗИ рекомендовала ему снизить уровень своего голосового участия.       Коммандер подошел к другу.       — Только не промахнись, — попросил он.       Турианец обиженно покачал головой.       — Если б я тебя не знал, то решил бы, что ты хочешь убрать с физиономии Аленко эту дурацкую улыбку и не допустить финала вашей странной людской традиции, — сказал он.       — О чем ты. Я поставил на тебя 500 кредитов.       — Ну да, конечно, — фыркнул тот себе под нос, из чего Шепард заключил, что турианец ему ни на каплю не поверил.       — Последний круг. Ставки приняты. Цель — голова противника. Первым стреляет майор, — озвучила Трейнор всем, кто вдруг не следил за происходящим, если таковые были.       Кайден прицелился и выстрелил. Как показалось Шепарду, в этот раз он целился дольше и старательнее.       — 96 процентов.       — Ого! Аленко явно давно не целовался, — с тихим смешком прокомментировал Джокер, даже сняв бейсболку от волнения.       — Не думаю, что повышение точности стрельбы, Джефф, зависит от такого фактора, как частота тактильного контакта, — отозвалась по-своему размеренно СУЗИ.       — Еще как зависит, — буркнул пилот себе под нос, так как тут Трейнор призвала всех к тишине, поскольку теперь целился Гаррус.       Турианец спокойно приобнял винтовку, прицелился и выстрелил. Потом, не дождавшись результата, повернулся к Шепарду и изобразил на своей физиономии нечто, вроде ехидной улыбки. Мол, извини, друг, я промахнулся. Намеренно.       — 93 процента, — резюмировала Трейнор. — Майор выиграл! Коммандер, вы должны в кассу 500 кредитов. Уилсон, Томлин — вы должны по пятьдесят.       — А как же поцелуй? — Джокер не хотел прекращать веселье. — Так принято! Целуйтесь! Целуйтесь!       Тут этот первобытный идиотский клич подхватили раздосадованные проигрышем Уилсон и Томлин, потом и весь присутствующий экипаж.       Доктор Латвил покраснела еще сильнее, а Кайден, сделав вид, что его к этому вынуждают, притянул её к себе и поцеловал в губы совсем и явно не по принуждению.       Ну все. Шепард мысленно собрал всех присутствующих во главе с Гаррусом в шлюзе и так же мысленно нажал кнопку открытия люка, чтоб их всех вытянуло в космос.       Тут по громкой связи раздалась команда от автопилота, и Джокер, надев бейсболку, пояснил, что сканер зафиксировал какой-то объект. Это могло быть и кварианское дипломатическое судно, но узнать наверняка можно было только в рубке.       — Тогда быстро туда! — строго рявкнул коммандер и оглядел команду. — Вега, сворачивай свой тир и чтоб больше ничего подобного на моем корабле! Всем остальным занять свои посты! И наконец-то заняться прямыми обязанностями! Живо!       Последнее он особенно адресовал все еще стоящей рядом друг с другом парочке. Латвил была крайне смущена, а вот Кайден имел вид влюбленного простофили.       Шепард решил и ему вручить награду «Почетного идиота». После того, как повесит себе еще одну.       

***

      Хейс понимала, что перегнула палку. Она хотела немного подразнить коммандера, но, похоже, сильно его задела. Он был чертовски зол, когда уходил из ангара. И эта злость была вызвана сколь ревностью, столь и разочарованием. Это могло оттолкнуть коммандера, если она не исправит ситуацию вовремя.       Поэтому, вооружившись медицинским чемоданом с необходимыми инструментами, она смело направилась в каюту Шепарда.       Дверь была не заблокирована, но Криз на всякий случай все равно нажала кнопку вызова. Подождав для приличия полминуты, она вошла.       Первое, что бросилось в глаза — наличие живности в аквариуме. Большая медуза, лениво кривляя отростками, сразу же скрасила до этого унылый вид пустого аквариума. Интересно, это Лиара купила? Когда-то она упоминала о чем-то подобном.       Сначала Хейс показалось, что в каюте, кроме медузы, никого нет, но она ошиблась. Коммандер просто стоял у своего личного терминала и смотрел на неё нарочито безразличным взглядом.       — Что вы здесь делаете? — сдержанно спросил он, закрыв терминал. Он уже надел парадную форму: очевидно, для встречи с кварианскими дипломатами. Именно их судно зафиксировал автоматический сканер Джокера.       — Выполняю ваш приказ, — она подозревала, что если будет снова играть в бедную овечку Латвил, коммандер вышвырнет её вон, поэтому добавила в поведение доктора немного твердости.       — Не понял, — сказал он хмуро.       — Полчаса назад вы приказали, чтоб все занялись своими прямыми обязанностями. Вот я ими и занимаюсь. Как бортовой врач, я обязана убедиться, что с вашими ранами все в порядке, прежде чем вы снова броситесь в бой. Поскольку в прошлый раз вы сами обработали раны панацелином и с тех пор даже не удосужились заглянуть в медотсек, предполагаю, что ваши раны все еще под действием геля — а больше двух дней это не желательно, — проговорила все это Хейс на одном дыхании. — Иначе вас просто замучает кожный зуд.       — Боюсь, сейчас мне некогда, — отрезал он недовольно и прошел мимо неё вглубь каюты, и не подумав пригласить её или взять нелегкий чемодан у неё из рук.       Хейс не хотела сдаваться.       — Встреча с дипломатами только через сорок минут, когда закончатся формальности. А я принесла все инструменты с собой. Так что, коммандер, у вас просто нет выбора.       Кажется, эти слова пришлись ему по душе. По крайней мере, деланное безразличие сменилось язвительной усмешкой.       — Хорошо. Командуйте, док.       Этот переход на «дока», когда совсем недавно он пару раз называл её по имени, ясно говорило о том, что Шепард зол.       Водрузив чемодан на стол, Криз повернулась к коммандеру, который уже с независимым видом уселся на диван.       — Вам придется снять китель и рубаху, — как можно более спокойным голосом сказала она.       Он принялся медленно снимать одежду, в то время как она раскладывала необходимые инструменты на стол, стараясь не выдавать волнение. Но откуда оно?       К своему недовольству, она поняла, что её руки вспотели. Это было непривычно. Шепард тоже взглянул на её руки, но обратил внимание на её правую ладонь, где по-прежнему виднелись следы ушиба.       — Что с вашей рукой? — спросил он.       — Ударилась при падении, — соврала она. Не станет же она говорить, что получила ушиб от того, что ударила по бронированному шейному креплению церберовца!       — Надо быть осторожнее, доктор.       Хейс извлекла из чемодана непроницаемые очки и прибор ультрафиолетового излучения. Потом наконец посмотрела на Шепарда. И не могла не отметить со скрытым восхищением, что торс коммандера был великолепен. Без единого намека на ленивый образ жизни, одни лишь мускулы, таящие огромную силу, а на груди немного черных жестких волос — словом, хоть сейчас на обложку «Горячего созвездия» с подзаголовком «Коммандер года».       Одно лишь только её огорчило и несколько привело в чувство: на левом плече Шепарда, около двадцати сантиметров в диаметре, располагалась загадочная и такая знакомая татуировка в виде грифона. Мифический зверь, чья пасть разверзлась как раз в сторону Криз, а острые когти, казалось, готовы были вонзиться в жертву, оказался слишком похожим на того, который почти десять лет назад Шепард наносил на свой бронекостюм! Теперь, правда, татуировка была несколько подпорчена ранениями, но все же выглядела словно насмешка над теми чувствами, которые внезапно охватили Криз.       Внутри, крича о своем существовании, закопошилось старое желание отомстить. Хейс сглотнула, чтобы прогнать наваждение, напомнив себе, что здесь она для другой цели. Еще не время.       С нарочитым профессиональным равнодушием «доктор Латвил» надела перчатки и приблизилась к пациенту. Рана, полученная от пули еще перед Тучанкой и мастерски зашитая Мордином, уже затягивалась. Когти ручных монстров Жнецов её не задели. Три больших полоски от когтей чуть ниже были неаккуратно обработаны гелем панацелина. Кожа вокруг них покраснела — видимо, кожный зуд не миновал даже героя галактики, но у того то ли не было времени разобраться с этой проблемой, то ли просто он не привык лечить подобные царапины. А то, что для него это было пустяком — это Хейс только сейчас в полной мере осознала, увидев следы от старых ран: на правом плече след от ожога — очевидно, зажигательный патрон, на животе сбоку — след от осколка гранаты, не шее справа — длинный и уродливый шрам от... Хейс не знала.       Не успев перебороть искушение, она провела по этому шраму пальцами. Хоть они и были облачены в медицинские перчатки, она ощутила даже сквозь латекс его неровные края. Шепард взглянул на неё снизу вверх с оттенком удивления.       — От чего этот шрам? — нахмурилась она. — Я таких еще не видела.       — База Коллекционеров, — ровно пояснил он. — Какая-то тварь напала сзади и схватила за шею.После того, как мы уничтожили базу, рану зашивал Гаррус. Поэтому-то шрам настолько корявый — шьет Вакариан из рук вон плохо.       — Почему не доктор Чаквас? Или Мордин? — не поняла Хейс. — Ведь они же были с вами на борту.       — Были. Но зашивали не они, — Шепард сделал вид, будто ответил на её вопрос. Хейс поняла, что отвечать он просто не хочет.       — А татуировка? — не удержалась она от осторожного вопроса. — Ошибки юности?       — Нет, — нехотя ответил он. — Набил её намеренно.       — Зачем? — не отставала она, чувствуя в себе непреодолимое желание выплеснуть на него прошлую обиду и высказать все, что так долго лелеяла в себе. Но вовремя прикусила язык. Еще не время, Криз! Анализируй, Криз!       Но чертова аналитика сейчас визгливо страдала под прессом таких незнакомых и почти оглушающих эмоций.       — Чтобы не забывать о своих ошибках, — ответил наконец коммандер, как-то странно посмотрев ей в глаза.       — Но почему грифон? Не орел, не дракон, — в её голосе прозвучал легкий холод. — Почему грифон?       — Доктор, вы будете лечить меня или задавать вопросы? — не выдержал он, спросив с раздражением.       Вздохнув и оторвав-таки пальцы от его кожи, Криз кивнула и надела непроницаемые очки, потом взяла излучатель. Чтобы убрать засохший гель с кожи, ей потребуется пара минут, необходимо было подвергнуть панацелин ультразвуковому излучению. Она уже собиралась сделать это, как вдруг Шепард напомнил:       — Может, и мне очки найдете? Не помню, чтоб такие дозы ультрафиолета были признаны безопасными для пациента.       — Ох, простите, — Хейс готова была провалиться сквозь землю за эту ошибку. Ну и доктор! Теперь кого изобразить? Может, клоуна?       Она достала еще одни очки и передала их коммандеру. Когда он их надел, она, несмотря на прежнюю угрюмость, не смогла сдержать усмешки — и, кажется, это растопило заледеневшее сердце Шепарда. Не каждый день видишь коммандера в смешных черных очках на пол лица.       — Забавно выгляжу? — усмехнулся он. — Могу и вам принести зеркало.       — Почему вы перестали называть меня по имени? — спросила она, снова став серьезной и сконцентрировавшись на облучении геля ультрафиолетом. Пару раз проведя по засохшей поверхности панацелина излучателем, она добилась результата: гель дал трещину. Теперь его можно было аккуратно убрать, что Хейс быстро и проделала.       Потом с облегчением сняла очки. Коммандер последовал её примеру.       Так, что там дальше? Теперь нужно обработать раны антисептиком и, поскольку зашивать их не придется, так как панацелин уже способствовал началу регенерации тканей, просто заклеить медицинским пластырем. Делов-то!       Внезапно Хейс поняла, что коммандер внимательно наблюдает за её действиями. Это было хорошим знаком или плохим? Она еще не разобралась, простил ли он ей флирт с Аленко.       — Вы не ответили на мой вопрос, — заметила она.       Шепард вздохнул. Как ей показалось — устало.       — Не знаю. Тогда мне показалось, что... — он прервал себя и вдруг спросил жестко: — Зачем вы пришли в «Чистилище»? На встречу с Кайденом?       — Вы же знаете, что он просто помог мне избежать неприятностей, — Хейс обработала раны. — Вы же там были.       — Был. Я хотел вам помочь, но, кажется, вы нашли своего героя, — с деланным скепсисом произнес он. — И даже ушли с ним вместе.       — А вы, кажется, нашли свою героиню в виде синекожей танцовщицы, — отпарировала она, не сумев скрыть раздражения, вызванного — да, ревностью, хаск побери!       Коммандер будто бы только и ждал этих слов. Он настойчиво схватил её за руку.       — Неужели это вас задело? — он испытывающим взглядом вонзился ей в глаза. — Я прав? Или вы только решили поиграть с нами, двумя кретинами? Хватит ходить вокруг да около и скажите уже, что вам нужно!       — А что нужно вам, Шепард? — возмутилась Хейс его неоправданной грубостью, говоря вполне искренне. — Чтобы я снова назвала вас фирменным ослом, поскольку вы никак не сообразите, что последние десять минут я только и напрашиваюсь на поцелуй, а вы, как фирменный осел...       Он не дал ей договорить, впившись в губы жарким поцелуем и притянув к себе — чего Хейс, собственно и добивалась, придя сюда. Нужно было расставить приоритеты.       Поцелуй был долгим и нетерпеливым, выдающим охватившее Шепарда возбуждение и даже злость. Десяти секунд было вполне достаточно, по расчетам Хейс, чтобы приоритет был определен — и тогда она могла уйти со спокойной совестью, чтобы еще немного помучить коммандера. Ведь не так давно она решила «попридержать коней» и не переходить на следующую фазу.       Но странным образом поцелуй продлился десять секунд и не прекратился. Более того, она вдруг с ужасом обнаружила, что прильнула к Шепарду почти вплотную и что, кажется, совсем не прочь остаться тут и подольше. Коммандер уже ласкал руками её грудь и бедра — и только тут Криз охватил по-настоящему неподдельный ужас.       Она оторвалась от Шепарда и вскочила как ужаленная.       — Я... мне надо идти... — пробормотала она и, даже не захватив свои инструменты, ушла — да что там! — убежала из каюты.       Потом трусливо бросилась к лифту, и только когда створки двери закрылись, а механизм начал спускать её вниз, вздохнула с облегчением.       

***

      Так. Ей необходимо все взвесить, логически обосновать, проанализировать.       «Анализируй, Криз! Хватит поясничать! Думай!» — голос из прошлого на этот раз ни хаска не помогал, ну вот нисколько! Хестром насильно заставила себя успокоиться и перестать наконец перебирать пальцами, снова и снова, по столу в медицинском отсеке.       Итак, начнем.       Она пришла к Шепарду, чтобы разграничить приоритеты и показать ему, что он её интересует — галочку в этом пункте можно поставить.       Она его не убила — твердая галочка.       Она ушла вовремя — галочка с натяжкой.       Все остальное в её плане можно скомкать и выбросить в космос, подобно мусору. Потому что только сейчас Хейс поняла, что никакого плана вообще нет. Все, ради чего она провернула самую сложную операцию по внедрению, теперь под большим знаком вопроса.       Она не просто потеряла контроль над ситуацией. Она ею вообще не владела. И что более неожиданно и катастрофически: она перестала мыслить логически в отношении Объекта Внедрения. Это была самая грубая ошибка в операциях проекта «Осы». Такие ошибки категорически не допускались, а агенты, их допустившие, устранялись... Хейс всегда снисходительно полагала, что её профессионализм выше того, чтобы не смочь совладать с чувствами к мужчине, ведь даже в отношении самого опасного из них она все-таки сохранила собственное я. Выходит, она настолько потеряла этот навык? Или Шепард все-таки оказался настолько другим и непредсказуемым, настолько близким, что она попросту была к этому не готова?       Что происходит, Хестром?       Эта ошибка ставила крест на всем задании. Провальное оно или нет изначально, она могла бы попытаться извлечь из своего положения выгоду, если бы...       Ну давай, признайся уже!       Если бы не влюбилась. Глупо, бессовестно. Ничего тупее в её насыщенной жизни не было. Узнай её наставник Хэнк Мастерс об этом, покуда был бы жив, он округлил бы глаза от ужаса и схватился за голову. Чтобы рвать на себе волосы и кусать локти. И было за что. Все его уроки, наставления, причитания, весь опыт работы в проекте «Оса», все прежние принципы и прежняя уверенность в собственной реальности — все это просто разбилось вдребезги в тот момент, когда она вошла в каюту коммандера. Потому что вышла она уже другой, яснее ясного осознав-таки, что подобный провал ей и в страшном кошмаре не снился.       Хестром чувствовала себя непривычно растерянной. Она попросту не знала, что делать!       И именно этот факт вызывал в душе неподдельный, безжалостный страх — страх того, что когда Шепард узнает правду, он больше не посмотрит на неё так, как смотрит сейчас.