Потерянные души

Когда Эми было десять лет, она упала с велосипеда. Расцарапанная коленка ужасно болела, ушибленные локти ныли. Девочка лежала на земле и молча рассматривала свои ранения и лишь через несколько секунд поняла, что произошло. Крик вырвался из нее вместе со слезами и соплями. То был крик обиды за неудачу и желание сочувствия со стороны окружающих, а вовсе не реакция на боль. Как часто люди кричат вовсе не от испуга или боли, а от осознания собственного поражения и принятия его. Такой крик отличается от вопля боли лишь несколькими ступеньками винтовой лестницы оттенков звуков, и мало кто в состоянии уловить эти различия. Но есть такие моменты, когда каждый, кто слышит крик принятия действительности, понимает что это он. Именно такой миг и произошел в ту туманную ночь, которая подчинила себе всех обитателей особняка в густом мрачном лесу недалеко от вересковой пустоши. Туман ворвался в дом. Он прополз сквозь мелкие щели, и невидимым призраком завладел разумами людей особняка. Но в мгновение, когда воздух сотрясся отчаянным криком, туман испугался этого вопля и испарился, как исчезает дым после порыва ветра: бесследно и мгновенно. Туман сошел, а вместо него пришло осознание того, что все кончено. И люди увидели смерть за своими спинами. *** Амелия вздрогнула от волны мурашек на своей коже и ощутила порыв холодного ветра. Или ей это только показалось, и не было никакого ветра в доме с закрытыми окнами, а то смерть дунула своим ледяным дыханием? Эрик тоже вздрогнул. Его холодные руки, сжимающие ее скрученные от страха пальцы, казались Эми еще холоднее, а прерванный поцелуй рассыпался на осколки мнимых надежд. — Рэйчел, — произнесла Амелия. Это было не утверждение, не вопрос, не отрицание. То было осознание того, что все кончено. И только крик поражения донес до Эми все происходящее. Им отсюда не выбраться. — Наверх, — сказал Эрик, вскакивая на ноги. Амелия последовала его примеру, и они вместе помчались вверх по деревянной лестнице на второй этаж. За ними слышались голоса и быстрые шаги из гостиной. Бамби и Алек тоже бежали на помощь. Все четверо знали, что уже никогда не увидят Рейчел живой. Они поняли это из того страшного крика и тумана ужаса, который сгущался при приближении к нужному месту. Дыхание смерти было все ближе. Рейчел нашлась в комнате наверху, которая раньше была закрыта. Никто этому не удивился. Никто не ужаснулся окровавленному телу. Никто не плакал. Осознание достигло каждого. — Он ускоряет темп, — сказал Бамби после пяти минут молчания. — Теперь он убивает чаще, чем раз в день. Думаю, что в ближайшее время никто из нас не останется в живых. Бамби выделил слово «он», подчеркивая важность факта, что того, кто совершает подобное, нельзя назвать просто маньяком, психом или убийцей. Его нельзя назвать даже человеком. — Да, это так, — спокойно кивнул Алек. Кажется, впервые с самого первого дня, во взгляде мужчины не светились насмешливость или наигранность. Осознание истребило в нем эти черты раз и навсегда. Прошло еще десять минут. Люди просто стояли, молча рассматривая сгорбленное тело и уже начинающую засыхать лужу крови. Наконец, Эрик решил подойти поближе. Он присел на колени возле обезображенного трупа женщины. И словно по безмолвной команде все последовали за ним. Эми присела возле Эрика и принялась осматривать труп. Она не могла назвать по имени то, что осталось от Рейчел. Тело лежало в центре комнаты и было прикреплено к машине, которая представляла из себя подобие гильотины, но только вместо лезвия, как из лап ужасного механического монстра, свисали плети. Их было две по обе стороны от тела. Спина трупа была исполосована длинными глубокими следами от этих плетей. От столбиков, на которых крепились двигающиеся рычаги, удерживающие плети, шли провода, которые заканчивались во все еще сжатых кулаках тела. Амелия поднесла к глазам кончик болтавшейся плети и поняла, что она сделана из кожи. Ощупав ее хорошенько, девушка заметила, что в ткань вплетены кусочки чего-то твердого. Возможно, металл или камень. Маньяк явно знал, как сделать удары максимально болезненными. Эми поморщилась, обнаружив липкие следы крови Рейчел на коже плетей. Эрик раскрыл ладони жертвы и увидел устройства, похожие на пульт, но лишь с единственной маленькой красной кнопочкой. Мужчина продемонстрировал свою находку остальным. — Неужели, она… — Бамби замялся, не веря в пришедшую ему в голову мысль. — Да, я тоже так думаю, — кивнула Эми, поняв, что хотел сказать мужчина. Мысль не поразила ее, а лишь доказала теорию о том, что это наказание каждого из них за грехи. И кто-то готов покаяться. — О чем вы думаете? — непонимающе спросил Эрик, переводя взгляд с Бамби на Амелию и обратно. — Для чего эти кнопки? Бамби и Эми не отвечали, молча смотря друг другу в глаза. Они оба поняли назначение кнопок, но не знали, как сказать об этом остальным. Наконец, Бамби вздохнул и решился. — Она сама это сделала, — сказал Бамби. — Сама? — воскликнул Алек, поднося ближе к глазам пульты. — То есть вы думаете, что эти кнопочки… Алек нажал на одну из красных кнопок, и механизм пришел в действие. Рычаг с плетью опустился вниз, рассекая воздух, как делает это гильотина на пути к жертве, и остановился на плечах Бамби. Мужчина завопил от боли и неожиданности, больше даже от второго, и упал, придерживая руками плечо. Потом опустился другой рычаг, затем первый снова поднялся и опустился. Алек закричал и в ужасе еще раз нажал на кнопку пульта. — Черт, Алек, да что ты делаешь, — заорал Эрик, подползая к Бамби и стягивая с него рубашку, стараясь не задеть свежие ранения. На бледной коже образовались глубокие порезы, из которых мелкими каплями сочилась кровь. Густая жидкость смотрелась неестественно на почти белой коже цвета снега, словно кто-то неаккуратно вылил красную гуашь на бумагу. — В гостиной еще остался соленый раствор и ткань, я сейчас принесу, — сказала Эми, чувствуя возвращение своих врачебных инстинктов. — Нет, давай я принесу, — резво поднялся Алек с виноватым лицом и выскочил за дверь. — Ты как, мужик? — дрогнувшим голосом поинтересовался Эрик. — Дерьмово, — вяло отозвался Бамби, утыкаясь лицом в деревянный пол. — И как Рейчел могла добровольно пойти на такое? Как он заставил ее? — Она говорила мне вчера, что чувствует вину за собой, — сказала Эми, рассматривая лицо Рейчел. Сквозь боль и страдания отчетливо просматривалось блаженство. Блаженство искупления. — Она знала, что умрет, потому что совершила что-то плохое. Наверное, поэтому Рейчел и подчинилась маньяку. Она знала, что виновна. Никто не ответил ей, и звенящая тишина застыла в комнате. Через несколько минут вернулся Алек, принеся с собой бутылочку с соленой водой и ткань. — И это все? — непонимающе уставилась Эми на бутылку. Внутри лишь на самом донышке плескалась вода. — Этого не хватит даже не один раз. Куда все делось? — Ну, я как-то брал немного, чтобы обработать ранку, — сконфуженно ответил Эрик. — Порезался, а тебя тревожить не хотелось. — Даже если так, то куда делось остальное? — продолжала допытывать Амелия. — Может быть многие брали понемногу, как Эрик, вот и закончилось, — высказался Алек. — Этого мало, — раздраженно заметила девушка. — Алек, сходи на кухню и принеси еще соли и воды. Найдешь? — Постараюсь, — кивнул головой мужчина. — Бамби, сейчас он вернется, — ласково сказала Эми. — Потерпи еще немного. Мужчина пробормотал в ответ что-то невнятное. — Эми, прости, но там нет соли, — сказал вернувшийся через некоторое время Алек. — Я всю кухню перерыл. Принес лишь воду. — Как это нет? — не поверила своим ушам девушка. — Но ведь кто-то находил ее в прошлый раз, когда я делала раствор для Рохана. — Я находил, — отозвался Эрик. — Я принес тебе все, что там было. Похоже, соли больше нигде нет. — Это очень плохо, — причитала Эми. Она обработала раны Бамби простой водой и наложила повязку, а давящую тишину нарушали лишь редкие охи мужчины. — Надеюсь, что его организм с этим справится. — Прости, Бамби, — уныло вздохнул Алек. — Ты ведь знаешь, что я не хотел. — Конечно, знаю, сукин ты сын, — почти прорычал Бамби. — Поэтому, так уж и быть, не буду убивать тебя. Все равно через пару дней мы все здесь будем покойниками. — Как ты великодушен, — усмехнулся Алек. На черный юмор Бамби никто не обиделся. — Мы выяснили, что Рейчел сама пошла на смерть, — вновь начал проявлять свои дедуктивные способности Эрик. — Означает ли это, что все, кто умер, делали тоже самое? — Не каждый может признать свои грехи и добровольно понести наказание, — отозвалась Амелия. — Может быть кто-нибудь и сделал это сам, но точно не все. Разве могла бы Рен сделать с собой подобное? Она выглядела совсем юной и невинной. — Да, ты права, — кивнул Бамби, медленно поднимаясь с пола. — Но зато теперь знаем точно, что все мы здесь собраны за наши грехи и единственная его цель — заставить нас покаяться. Мы должны сделать это добровольно и принять смерть или же умереть от его рук. Великолепная перспектива. — Неужели мы ничего не можем сделать? — с нотками отчаяния в голосе спросил Алек. — Нет. Эми не поняла, кто именно ответил Алеку, потому что прозвучало это слово в голове у каждого. — Я предлагаю сейчас перенести Рейчел, а потом отправиться спать, — вздохнул Эрик, поднимаясь. — Или хотя бы попытаться сделать вид, что мы спим. Идем, Алек, поможешь мне с телом. А ты, Эми, дотащи пока Бамби до гостиной. Ему уж точно нужен отдых. Алек исполнил указания Эрика, помогая тому отнести труп, а Бамби, опершись на плечо Эми, спустился вместе с ней вниз. Там девушка помогла раненому улечься на живот и заботливо накрыла его одеялом. Через какое-то время вернулись мужчины и улеглись на свои прежние места. — Нас осталось четверо, — нарушил тишину Бамби, ни к кому не обращаясь. — Кто из нас следующий? Этот вопрос звучал в ушах Эми и преследовал ее в ночных кошмарах до конца жизни. *** Если бы Эми была все еще в своей квартире, то неожиданное пробуждение ранним утром она могла бы объяснить лишь мешающим спать и ослепляющим солнцем, потому что по другой причине Амелия не проснулась бы. Если бы Эми ночевала в загородном доме родителей, как она порой это делала, отдыхая от бессонных дней и ночей зубрежки, то разбудить ее мог бы лишь громкий шум из соседних комнат. Если бы Амелия проснулась после ночной вечеринки, то лишь из потребности как можно скорее вытолкнуть из себя остатки выпитого накануне алкоголя. Но сейчас окна особняка были заколочены, вокруг стояла натянутая от напряжения тишина, а пила девушка вчера лишь простую воду, да и то с опаской. Но тем не менее, Эми проснулась, как ей казалось, очень рано. Все остальные еще спали, если беспокойное выражение их лиц можно было принять за сновидения. Девушка подняла голову от подушки и села. Странное предчувствие подчинило ее, предупреждая о чем-то ужасном. Амелия еще раз убедилась, что трое мужчин благополучно пережили ночь и отправилась по следу своего предчувствия в другие комнаты. Это чувство, подобное вчерашнему ощущению осознания приближающейся смерти, проникло в разум Эми, а потом и в умы остальных обитателей дома. Не успела девушка покинуть гостиную, как к ней присоединился Бамби. Амелия прочитала понимание в глазах мужчины. Он тоже почувствовал. Как бывало и раньше, ответ не заставил себя долго ждать. Маньяк, желавший по-видимому, окончательно закрепить в своих жертвах принятие смерти и призыв к раскаянию, провел по холсту из кожи и крови своей кистью насмешки и наставления. Как изменяется белизна и чистота бумаги после принятия на себя краски, так изменились и трупы их бывших товарищей по несчастью. На веревках посреди коридора, как это раньше было с Рен, болтался труп Рохана. Его длинные порезы, как казалось Эми, стали еще ужаснее. Все те же крылья ангела из кусков кожи и терновый венец. Пустые глазницы вглядывались во мрак. От тела несло странной смесью трупного запаха и чего-то еще. Амелия подошла поближе и принюхалась. — Спирт, — констатировала девушка. — Похоже, тело было полностью облито им. — Почему у него нет глаз? — непонимающе уставился на труп Бамби, не обращая внимания на слова девушки. — В первой группе глаз не было лишь у одного человека. — Похоже, что правила изменились. — Или это мы изменились. Амелия больше не испытывала того ужаса и отвращения к изувеченному трупу, как это было еще накануне. То же ощущал и Бамби. Теперь они лишь чувствовала, что смерть приближается, и с ними произойдет что-то подобное. Ужасное и противное. Или заслуженное? — Есть и другие, — высказала предположение Эми. Бамби кивнул, и они отправились дальше. Истерзанный труп Беллы обнаружился на кухне: обнаженная бледная кожа на контрасте с пятнами засохшей крови. Распоротый живот теперь был зашит привычными толстыми черными нитями, а вынутые органы аккуратно были сложены внизу, у ног жертвы. Клубки кишок, завершенные печенью и желудком, как вишенки на торте, вызывали тошноту. Голову трупа венчал терновый венец. Отсутствующие глаза, раньше такие живые, делали девушку похожей на безликую куклу. — И опять нет глаз, — обратил внимание Бамби. Тело Рейчел было наверху, но не там, где она умерла, а в коридоре между лестницей и начинающейся вереницей комнат. Крылья, венец, отсутствие глаз — уже привычные для Эми и Бамби. Отличие было лишь в том, что вместо черных нитей, Рейчел была подвешена на толстых ремнях, напоминающих те, что привели ее к смерти. На обнаженном теле девушки обнаружились синяки, ожоги, похожие на след от потушенных об кожу сигарет, огромное число порезов и шрамов. — Почему он делает это с ними? — спросила Эми, пытаясь подавить подступающую тошноту. Наверху отчетливо пахло трупами, которыми была заполнена соседняя комната. С каждым днем запах становился все сильнее. — Он пытается что-то показать, — неуверенно ответил Бамби. — Показать, что каждый грех наказывается. Амелия ничего не ответила на это. Неужели ему мало одной их смерти? Он требует их страданий и после нее. — Зачем он тушил об нее сигареты? — продолжал Бамби, рассматривая труп. — И эти порезы. Кошмар. — Нет, это сделал не он, — покачала головой Эми. — Все это было сделано еще при жизни, причем не вчера, и даже не неделю назад. А эти шрамы. Им много месяцев, раны почти зажили. Синяки тоже были сделаны давно, многие уже пожелтели. Кто-то сделал это с ней. — Ты думаешь, что кто-то ее избивал? — удивленно спросил Бамби. — Но она не выглядела, как запуганная и загнанная в угол жертва. — Внешность обманчива, — качнула головой Амелия. На лестнице послышались шаги. Алек и Эрик поднимали труп Рохана с первого этажа, молча поприветствовав Бамби и Эми, а потом занесли тело в комнату, где лежала Рен. — И зачем ему было уносить их из комнат? — раздраженно сказал Эрик, возвращаясь в коридор. — Мы ведь уже переносили их всех наверх, но он опять вытащил. Почему ему так важно показывать нам свои извращения над телами? — Это мы и пытаемся выяснить, — недовольно буркнул Бамби. Похоже, что незнание раздражает его. — Мы вроде уже приходили к мысли о том, что он наказывает или прощает их, превращая в ангелов. Разве нет? — высказалась Эми. Она с ужасом вспомнила, как они нашли изуродованное тело Рен. — Напомните, почему мы таскаем тела сюда каждый раз, вместо того, чтобы просто оставить их на месте? — раздался запыхавшийся голос Алека с нотками иронии. Мужчине явно не понравилась зарядка с утра в виде одного упражнения — таскания грузного тела Рохана на второй этаж. — Если тебе нравится запахи, которыми благоухают наши бывшие соседи, то можешь не помогать нам переносить тела, — с еще большей злобой в голосе бросил Эрик. — Лично меня не устраивает спать рядом с чьим-то воняющим трупом. А так мы хоть меньше чувствуем эту вонь. — Боже, давайте уже покончим с этим, — сказал Бамби, зажимая нос рукой. — У меня от этого запаха уже глаза слезятся. Вчетвером они спустились вниз. Эми осталась в гостиной, а мужчины второй раз поднимали наверх тело Беллы. Девушка слышала их топот на лестнице. Почему маньяк превращает своих жертв в ангелов? Неужели он взял на себя роль Бога, заставляющего покаяться и дарующего прощение? Или же он выбрал маску Дьявола, насмехаясь над узниками своего царства и карая падших? Ответов Эми не знала. А был ли смысл искать их? Мужчины вернулись и разместились на диване и креслах. — Может быть нам ничего не делать? — первой нарушила молчание Амелия. — Просто сидеть на одном месте, тогда маньяк не сможет ничего предпринять. — А еда сама собой телепортируется тебе в рот, мочевой пузырь опустеет, а сон бесследно исчезнет, — усмехнулся Алек. — Эми, ты ведь сама понимаешь, что это глупо. Какая тогда разницы, как умереть? Медленно и мучительно от голода и жажды или от рук психопата-убийцы? Мы не можем сидеть на одном месте, как горстка тараканов. — А маньяк может? — спросил Эрик. — Вы думаете, что он перемещается по дому или же просто сидит в своей норке? — Он перемещается, иначе бы как он смог организовать наше сегодняшнее приятное пробуждение? — уверенно ответил Бамби. — Но где он находится, пока мы не спим? Где его норка? — Наверняка в этом доме куча тайных проходов и комнат, — сказал Эрик. — Иначе я просто не могу объяснить его появления по ночам. Мы ведь обыскали весь дом. — Ты забываешь о закрытых комнатах, — напомнила Эми. — Может быть он сидит там и наблюдает за нами с помощью своих камер. — Не думаю, — покачал головой Алек. — Во всех комнатах, которые раньше были закрыты, но потом открылись, были ловушки. Думаю, что и в оставшихся запертых помещениях капканы для… Мужчина остановился. — Для нас, — закончил за него Эрик. — Мне кажется, что каждый из нас уже осознал тот факт, что мы все умрем. Но лично я не собираюсь делать этого без борьбы. Мы должны открыть личность этого психа и задать ему вопрос прямо в глаза: за что? На последних словах речь Эрика звучала не так уверенно. Похоже, он знал, за что находится здесь. Как и другие обитатели этого дома. И живые, и мертвые. — Тогда нам нужно попытаться найти его убежище, — решил Бамби. — Предлагаю все-таки начать с закрытых комнат. Мы не можем никак их выбить или взломать? — Нет, — ответил Эрик. — Замки очень сложные, я пытался взломать один с помощью шпильки Рейчел, но не вышло. — Мы с Роханом пробовали выбить двери еще в первый день, но без результатов, — продолжил мысль Алек. — Маньяк все продумал. — Тогда попытаемся найти тайный проход, — решительно заявил Бамби. — Конечно, будет сложно, но это лучше, чем не делать ничего. Движение картин и постукивание стен ни к чему не привели. Как и бесплодные попытки нажать нужную веревочку бра или дернуть за ручку. Дом был большой, но не бесконечный. Многие комнаты, особенно те, где стояли ловушки, были пусты. Наибольшее внимание вызвала гостиная, наполненная странными предметами, вроде ручек на креслах или канделябров на стенах. Но и в этой комнате ощупывание каждого сантиметра не дало нужного результата. Уставшие и голодные, жители особняка набросились на скудные остатки продовольствия, которые стремительно таяли. — Такими темпами мы умрем от голода раньше, чем маньяк соизволит провести над нами свою терапию очищения и укокошить, — усмехнулся насытившийся Эрик. — Или когда еда кончится, он выглянет из своего логова и затарит холодильник новой? Все засмеялись этой несмешной шутке, но это помогло хоть как-то развеять общую атмосферу уныния и неудачи. Бесплодные попытки и зря потраченное время выбили людей из колеи. — Бамби, как твои раны? — заботливо поинтересовалась Эми. Ее беспокоило, как бы не произошло нагноение. — Я даже как-то и забыл о них, — улыбнулся Бамби. Девушке показалось, что притворно. — Не волнуйся, Эми, все хорошо. Амелия устало улыбнулась в ответ. — Знаете, вся эта ситуация напоминает мне один случай, который произошел со мной, когда мне было лет тринадцать, — улыбался от чувства ностальгии Эрик. — Кто-то запер тебя в огромном доме и пытался убить? — засмеялся Алек. — Нет, — махнул на него рукой Эрик. — Я про наши сегодняшние поиски. Мы с друзьями как-то попали в заброшенный особняк. Такой же старый, как этот, но много лет необитаемый. Зашли мы просто из любопытства, но забрели куда-то далеко, потерялись в темных проходах подвала. Мы всю ночь проторчали там, все пытались найти выход. В итоге нас вытащила оттуда полиция, потому что люди из соседних домов пожаловались на шум. Как же мы тогда испугались. — Так ты оказывается настоящий плохой мальчик, забрался в дом, потом еще и в полицию угодил, — засмеялась Амелия. — Нам уже стоит начать тебя бояться? Эрик повернулся к ней лицом, и улыбнулся в ответ. В его глазах блестели задорные искорки с нотками нежности и симпатии. Эми смутилась от этого взгляда, но глаз не отвела. Ей захотелось еще раз поцеловать Эрика в губы. — А я как сейчас помню своей первый день в армии, — с восторгом рассказывал Бамби. — Я тогда был еще молодым и зеленым, так испугался, когда ко мне обратился старший по званию, что чуть в штаны не наложил. Кто же знал, что через год я сам буду грозить новобранцам. Вы бы видели лица этих молокососов. Все такие смешные и пугливые. Алек и Эрик засмеялись похожим воспоминаниям о своих днях в армии. Они говорили о каких-то непонятных для Амелии вещах, но для них абсолютно естественных. Мужчины вспоминали армию, как что-то общее, хотя все они служили в разных отрядах, в разное время и даже в разных странах.  — Я так скучаю по солнцу, — вздохнула Эми, поддаваясь всеобщему настроению ностальгии. — Помню, как мы гуляли с друзьями до самого рассвета. Это был наш выпускной из старшей школы. Солнце вставало, отключались фонари, и все как будто оживало. С восходом солнца жизнь вновь начинала бурлить и кипеть. Амелия улыбалась от светлых воспоминаний. Это было не так давно, но словно в прошлой жизни. Тогда она была еще так юна и наивна. А потом началась учеба в колледже, бессонные ночи за учебниками по медицине и ответственность за судьбы других людей. Наверное, та прогулка до рассвета была ее последним детским воспоминанием. Взросление пришло к Эми в тот день, когда она совершила свою самую ужасную ошибку. Мужчины поддержали ее, меняя тему разговора. Каждый вспоминал свой выпускной вечер. Оказалось, что в тот день Алек допился до беспамятства и проснулся на следующее утро в квартире незнакомого ему человека, а Эрик толком ничего и не отпраздновал, потому что готовился к каким-то важным экзаменам. Бамби со смехом вспоминал, что в тот день его бросила первая девушка. — Тогда это казалось таким важным, — с нотками грусти в голосе произнес Бамби. — А теперь понимаешь, что все прошло и теперь не имеет никакого значения. Все поддержали его. И вновь посыпались рассказы о прошлом. Кто-то говорил о детстве и семье, кто-то о колледже или работе, вспоминали своих друзей и любовников. И еще несколько часов четыре человека, обреченные на смерть, сидели в гостиной и рассказывали друг другу истории из своих жизней, как будто они не были заперты в доме, который пытался сломить и уничтожить их, а находились в приятной компании старых друзей. Каждый заснул с довольной улыбкой на улице, стараясь не думать о том, что возможно кто-то из них уже не проснется.