Пламя

      Тсуна впервые за долгое время не хотел открывать глаза и начинать новый день. Судя по его внутренним часам, сейчас было около семи часов утра, может начало восьмого, но он всё равно чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Тренировки Реборна давно научили его спать мало и в любых обстоятельствах. Впрочем, не исключено, что свою роль в состоянии будущего Босса Вонголы сыграл Бельфегор. Принц Варии крепко прижимал Саваду к себе, позволив удобно устроиться у себя на плече, и осторожно перебирал его растрёпанные и взлохмаченные со сна волосы. Эти мягкие, пропитанные какой-то странной нежностью прикосновения приносили массу удовольствия, поэтому Савада, не открывая глаза, прижался ещё ближе к варийцу, наслаждаясь редкими мгновениями спокойствия. Тсунаёши прекрасно понимал, что надо вставать и приниматься за работу, но делать этого решительно не хотелось, поэтому Дечимо продолжал лежать с закрытыми глазами, не надеясь, впрочем, снова уснуть.       — Не притворяйся, что спишь, Принцесса, я знаю, что ты проснулся, — с лёгкой полуулыбкой сказал Бельфегор, не намекая, впрочем, на немедленный подъём.       — Я и не думал притворяться, мой Принц. Просто наслаждаюсь, — улыбнулся Тсуна и потёрся носом о шею варийца.       — Похоже вчерашний день вконец тебя измотал. Расскажешь, как всё прошло? — спросил Бел, поглаживая парня по спине.       У гения Варии пока не складывалась общая картина разворачивающейся вокруг них ситуации. Очевидно, было только одно – Вонгола, а вместе с ней и Вариия оказались в самом эпицентре приближающейся бури, остановить которую было под силу только этому хрупкому парню, который так по-детски щурил глаза из-за пробивающегося сквозь плотные занавески итальянского солнца. Бельфегор смотрел на Тсунаёши и всё пытался понять, как этот неопытный парень, который так мало знает о мире мафии и об их жизни, сможет сесть в кресло Босса и повести за собой жестоких, сильных и очень опасных людей? Бел смотрел и думал о том, что такие люди, как Савада, должны проживать свои спокойные, тихие и немного скучные жизни, читая о мафии в дешёвых романах и смотря на мафиози в Голливудских сериалах и фильмах. Они не должны погружаться в этот опасный и гнилой мир с головой. Это неправильно.       — Эй, ты меня не слушаешь, — толкнул задумавшегося Бельфегора Тсунаёши, привлекая к себе внимание.       — Задумался, ши-ши-ши, — кивнул Принц. — Так, что ты там говорил? — спросил он, готовый выслушать Дечимо.       Савада вздохнул, но решил не заострять внимание, а просто повторить то, что вчера ему рассказал Бьякуран и какие соображения об этом сформировались за ночь у самого Тсуны. Десятый, в общем-то, говорил больше для себя, чем для Бела, чтобы упорядочить в голове всё происходящее и произошедшее, составить хотя бы приблизительный план того, как вести себя дальше и что делать. Мыслей было немного, потому что все они упирались в вопрос о том, чего на самом деле хотят Вендиче и есть ли реальный смысл в сегодняшней встрече.       — Ши-ши-ши, как бы мне не хотелось это признавать, но Бьякуран прав. Гораздо выгоднее договориться с тюремщиками и разыграть карту вашего союза на первом заседании Альянса. Это позволит припугнуть их и покажет твою силу. Сейчас это обеспечит тебе мир и покой хотя бы на десять лет. Эти десять лет тебе нужны, ши-ши-ши, — высказал своё мнение Бельфегор, выслушав Саваду.       — Я понимаю, но не факт, что Вендиче захотят о чём-то договариваться. Эти люди очень сложные, они любят давить и пугать. В нашу прошлую встречу они отступили только потому, что не захотели связываться со мной и Бьякураном одновременно. Тем более, юридически, они не в праве были его в чём-то обвинять. Сейчас всё иначе, — покачал головой Тсунаёши.       Нельзя сказать, что Савада боялся Вендиче. Опасался. Он понимал, что если эти люди занимаются контролем мафии и соблюдением неких законов, которые никем и нигде не прописаны, но все их должны знать, то они очень сильны. И очень опасны. Тсуна встречал не так уж и много мафиози, но все они ясно давали понять – мафия законам и правилам не подчиняется. Никаким. Кроме тех, которые диктуют Вендиче. Это о многом говорило.       — Посмотрим, что рассказал твоим ребятам Леон, ши-ши-ши. В любом случае, сейчас у нас нет всей информации, а без неё делать выводы и прогнозы слишком рано. Ты должен быть готов к тому, что придётся импровизировать, ши-ши-ши, — предупредил Бельфегор.       — Не думаю, что к этому можно подготовиться, — покачал головой Тсунаёши и перевёл взгляд на потолок. — Я боюсь, что у меня ничего не получится, — поделился своими опасениями Савада.       — Ши-ши-ши, будешь бояться и точно не получится, — фыркнул Бельфегор и, перевернувшись, оказался прямо над парнем. — Научись доверять тем, кто тебя окружает, ши-ши-ши. Ты будешь там не один и потом тоже будешь не один, ши-ши-ши. Твои Хранители пойдут за тобой на войну и в Ад, Занзас, Бьякуран, Кавалоне – много кто пойдёт за тобой, ши-ши-ши, — сказал вариец.       — Я не хочу, чтобы началась война, — покачал головой Савада.       — Тогда не допусти её начала, ши-ши-ши, — усмехнулся Бельфегор, будто сделать это было действительно так просто, как он говорил.       — Я не стану им уступать, — нахмурился Тсунаёши и в его глазах вспыхнуло пламя Неба.       — Тогда ты уже знаешь, что делать, Принцесса, — усмехнулся Бельфегор и, наклонившись, поцеловал Саваду.       Тсуна удивился, но с удовольствием ответил на поцелуй. Не нежный и не трепетный, а жёсткий, подчиняющий, собственнический и возбуждающий. Принц Варии, кажется, не умел целовать по-другому, не умел быть нежным, впрочем, Тсунаёши этого и не просил. Ему нравилось в Бельфегоре это стремление подчинить, заявить свои права, укусить побольнее, чтобы след продержался подольше. Принц хотел, чтобы все видели его метки и знали, что эти метки именно его.       — Мой Принц соскучился? — усмехнулся Тсуна, когда поцелуй закончился, и зарылся пальцами в мягкие волосы.       — Сейчас узнаешь, как сильно, ши-ши-ши, — ответил Бел и снова поцеловал Саваду.       Тсунаёши путался пальцами в чужих волосах и изгибался, стараясь быть ближе, теснее к своему любовнику, соприкасаться горячей кожей. От каждого прикосновения и поцелуя по всему телу, от кончиков пальцев до корней волос, разбегались приятные электрические разряды, возбуждая и заставляя желать большего. От томных, жарких поцелуев не хватало воздуха и кружилась голова. Пальцы болели от того, как сильно Тсуна сжимал их на плечах своего любовника, стремясь оставить свои следы на бледной коже в обмен на те, которые оставлял сам Бельфегор.       Между ними не было места нежности и трепетности, только страсть, сила, жёсткость, грубость и желание оставить побольше меток. Оба понимали, что скоро Саваде придётся уехать обратно в Японию. Пусть ненадолго, всего на несколько месяцев, но за это время все следы на телах исчезнут, вкус поцелуев сотрётся с губ и внешне ничего не будет напоминать об их отношениях. Их обоих это не устраивало, поэтому на шее Дечимо расцветало всё больше засосов и следов от укусов, а на спине Потрошителя оставались алые царапины от коротких, но острых ногтей.       — А ведь о серьёзных вещах говорили, — простонал-прохрипел Тсунаёши, когда его перевернули на живот и заставили встать на четвереньки, пошло оттопырив задницу.       — Ши-ши-ши, какие у тебя интересные приоритеты, Принцесса, — хрипло усмехнулся Бельфегор, растирая на пальцах смазку из заранее припасённого тюбика.       — У меня один приоритет на данный момент, — прошипел Тсуна от далеко не самых приятных ощущений растягивающих его анус пальцев.       В первый раз, конечно, было хуже, больнее, но и сейчас эту процедуру едва ли можно было считать приятной. Пальцы вызывали дискомфорт и желание попросить вытащить их к чёртовой матери, поэтому Тсунаёши комкал в руках простынь, стараясь сосредоточить на влажных поцелуях вдоль позвоночника и болезненных укусах под лопатками, на плечах и шее. В голове мелькнула мысль о том, что эти укусы очень похожи на синяки, которые оставлял ему когда-то Кёя, вот только следы Хранителя Облака на теле Тсуны могли держаться месяцами, а эти укусы сойдут уже через три-четыре недели. Решив, что сейчас не самый подходящий момент вспоминать тренировки с Хибари и боль от его тонфа, Савада тряхнул головой и чуть больше прогнулся, помогая варийцу найти правильный угол проникновения.       — Ши-ши-ши, поделишься своим приоритетом, Принцесса? — прошептал на ухо любовнику Бельфегор, добавляя третий палец, и прикусил кожу на шее Тсунаёши.       — Ты – мой приоритет, — выдохнул Тсуна, больно кусая губу. — Независимо от того, что ты делаешь, меня это возбуждает. Чистишь ножи, пытаешь людей, дерёшься, занимаешься со мной сексом – насрать, это выглядит горячо, — хрипя и срываясь на стоны, сообщил он.       — Ты такой развратный, Принцесса, что я готов на тебе жениться, — прошептал Потрошитель и прикусил ухо Савады, заставляя его прогнуться в пояснице ещё сильнее.       — Кто сказал, что я соглашусь? — почти риторически спросил Тсуна, чувствуя, как пальцы покидают его тело с громким, пошлым звуком.       — Ши-ши-ши, а кто сказал, что мне нужно твоё согласие? — хмыкнул Бел и вошёл, наконец, в такое желанное тело.       Савада подавился всеми имеющимися у него в этот момент словами. Принца природа совсем не обделила и ему явно понадобится время, чтобы к этому весьма немаленькому размеру привыкнуть. Бельфегор ждать не собирался. Он потянул бёдра любовника на себя, вынуждая его поддаться и шире раздвинуть ноги, и задал почти бешеный темп, вколачиваясь в тесное, горячее пространство. Внутри Тсунаёши был влажным от смазки, узким и обжигающе жарким, а когда Бельфегор задевал простату, то парень вскрикивал, сжимаясь сильнее, выгибаясь и приближая их общий оргазм.       Долго возбуждённые и взвинченные до предела любовники не продержались. Когда член Принца в очередной раз задел чувствительный комок нервов, Савада застонал и, сильно сжавшись, кончил в собственную ладонь. Принц укусил любовника за плечо, заглушая свой собственный стон, и кончил в Тсуну. Вместе уставшие, но довольные, они упали на смятую постель, подрагивая и тяжело дыша.       — Что ты там говорил про жениться, мой Принц? — отдышавшись, спросил Тсунаёши, переведя взгляд на лежащего рядом варийца.       — Заинтересовал тебя, ши-ши-ши? — вопросом на вопрос ответил Бельфегор и перевернулся на бок, подперев голову рукой.       — Что это? Неужели я слышу сомнение в голосе непоколебимого Принца-Потрошителя? — наигранно удивился Тсунаёши, но это была мимолётная игривость, которая быстро испарилась. — Я бы хотел всегда быть вместе. Знаешь, ну, как сейчас, — сбивчиво сказал Савада. — Вот только сомневаюсь, что мне это позволят, — добавил он и отвёл взгляд, полагая, что Бельфегор правильно истолкует его слова.       Тсуна полагал, что Принц Варии рано или поздно оставит его. В конце концов, это хороший и приятный для обоих секс, который, к тому же, приятно греет самолюбие Бельфегора и подогревает его королевскую кровь, но отношения – это ответственность. Ответственность, которая варийцу не нужна. Отношения – это чувства, которые вряд ли есть у Бела. Больше всего Савада хотел бы услышать слова опровержения, но это было лишь его желание.       — Ты, правда, этого хочешь, Принцесса? Быть со мной? — удивительно серьёзно и немного зло спросил Бельфегор, который расценил слова Дечимо по-своему. — У меня ничего нет, кроме громкого титула, который, в сущности, ничего не значит. Мне нечего тебе предложить, кроме острых ножей и рек крови, которые текут за мной. Зачем тебе всё это, будущий король? — спросил он, в тайне даже от себя надеясь, что продолжения разговора не будет.       — Мне казалось, ты видишь во мне больше, чем просто короля, чем Десятого Вонголу, преемника Девятого и так далее по списку. Я ошибался? — спросил Тсуна, поднимаясь и садясь на кровати лицом к Принцу.       — Что ты хочешь услышать, Савада? Я убийца и наёмник, психопат и злодей. Думаешь я могу быть чем-то большим? — окончательно разозлился Бел и недобро оскалился.       — Мне не нужно, чтобы ты был чем-то большим, я хочу стать чем-то большим для тебя. Я не хочу быть просто Боссом мафии, которого ты иногда трахаешь без обязательств или чувств, — объяснил Тсуна и опустил взгляд, прикусывая губу, жалея, что вообще начал этот разговор.       — Я не говорил, что у меня нет чувств, — рыкнул Потрошитель и, поднявшись с кровати, отошёл к окну.       — Тогда расскажи мне о них. Что я для тебя? Развлечение? — спросил Савада, пожав плечами, но не поднимая глаз.       — Нет, — резко рыкнул Бельфегор. — Ты очень много для меня значишь, Принцесса. Я...Пожалуй, я люблю тебя, насколько это вообще возможно, — сказал вариец, старательно глядя в окно.       Тсуна резко вскинул голову и посмотрел на ровную спину и напряжённые плечи Бельфегора. В первое мгновение ему показалось, что он ослышался, что мозг выдал то, что Савада хотел бы услышать, а после он поднялся и медленно, очень осторожно подошёл к варийцу и обнял его за плечи, прижимаясь к спине.       — Глупый гений, — вздохнул Тсуна, расслабляясь и чувствуя себя счастливым, ведь его подозрения оказались напрасными. — Я боялся, что ты не захочешь чего-то серьёзного, что не испытываешь особых чувств, — признался Савада, на что Бельфегор бросил на него недобрый взгляд из-за плеча. — Мне нужен ты, я люблю тебя, — сказал Тсунаёши и поцеловал Принца в плечо.       — Уверен в этом? — спросил Бельфегор, всё ещё напряжённый, и сжал ладонь Дечимо в своей.       — Конечно, уверен, мой Принц, — с улыбкой ответил Тсуна и провёл носом по шее варийца. — Ты будто бы не рад, — заметил он.       — Ши-ши-ши, наоборот, моя Принцесса, — ответил Потрошитель и, развернувшись, обнял Дечимо за талию, прижимая к себе. — Ты ещё даже не представляешь, во что вляпался, — усмехнулся Бельфегор.       — Неужели? — вскинул бровь Тсуна. — А может это ты не представляешь, с кем связался? — он сощурился и хитро усмехнулся.       Бельфегор довольно хмыкнул, но спорить не стал, задумавшись, вдруг, о том, что войди сейчас прислуга или кто-нибудь из Хранителей Десятого и получится невероятный конфуз. Картина перед вторженцем предстанет весьма недвусмысленная: двое обнажённых мужчин стоят и обнимаются посреди комнаты. Что тут можно подумать? Наверно, что Десятый Босс Вонголы спит обнажённым, а Бельфегор к нему помыться зашёл и вот они, счастливые видеть друг друга, обнимаются. По-дружески. Представив, как донельзя смущённый, красный, как рак, Тсунаёши пытается объяснить что-то подобное, Потрошитель хмыкнул, едва сдерживая смех, и решил свои мысли вслух не озвучивать. Простоять вот так, в тишине и объятьях друг друга, они могли ещё бесконечно долго, но им не позволил телефон, разразившийся громкой трелью звонка. Савада недовольно вздохнул и пошёл к тумбочке, где вчера оставил мобильный.       — Да, слушаю, — ответил на звонок Дечимо, наблюдая, как Принц прошествовал мимо него в ванную.       — Доброе утро, Тсунаёши-кун. Надеюсь, я не разбудил тебя, — раздался в трубке голос Тимотео, бодрый и мягкий, впрочем, как и всегда.       — Доброе утро, Тимотео-сан. Я не спал. Вы что-то хотели? — максимально спокойно ответил Тсуна.       — Только узнать, как дела, — с явной улыбкой произнёс Девятый.       Савада тихо вздохнул и закатил глаза. Ему казалось, что вчера они всё решили и обсудили, но, видимо, у Кьюдайме было другое мнение. Впервые за то время, что он познакомился с Реборном, а значит, заочно, и с Девятым, ему действительно захотелось стать Боссом, чтобы не отчитываться другим в каждом шаге, действии или плане. Это здорово бесило. Вспомнив, что, вообще-то, он миролюбивый человек, Тсунаёши заставил себя вдохнуть и выдохнуть, подавляя раздражение, и спокойно ответить:       — Всё хорошо. Полагаю, сегодня к вечеру всё решится и будет понятна наша дальнейшая стратегия. Пока ничего более подробного сказать не могу.       — Что ж, хорошо. Ты уже думал, когда мы проведём твоё вступление в должность Босса и торжественную передачу полномочий? — спросил Девятый, которому нужно было рассчитать собственные планы.       — Пока не думал, Тимотео-сан. Сейчас мне нужно решить вопросы в Италии и вернуться в Японию. Меня ждут выпускные экзамены и надо решить, куда поступить в Италии. Полагаю, август будет подходящим месяцем, — сказал Тсуна и присел на кровать.       — Что ж...хорошо. Значит, август. Думаю, это действительно оптимальное время. Держи меня в курсе дел, Тсунаёши-кун, — задумчиво ответил Девятый. — Удачи.       — Спасибо, Тимотео-сан, но если серьёзно: зачем Вы позвонили на самом деле? — спросил Савада, хмурясь и прислушиваясь к шуму воды в ванной комнате.       — Я уже стар, Тсунаёши-кун. В отличие от тебя у меня не осталось особых амбиций и желания на старости лет ввязываться в войну. Думаю, ты понимаешь, о чём я, — серьёзно сказал Девятый. — Я не буду запрещать тебе что-либо или советовать поступать определённым образом, более того, я готов принять любое твоё решение, каким бы оно не было, но меня это беспокоит. Ты понимаешь? — спросил Тимотео.       — Я понимаю, Тимотео-сан. Если честно, я не так воинственно настроен, как может показаться. Я думаю, что смогу договориться с Вендиче. Один раз уже получилось. Мне кажется, что союз с ними поможет приструнить Альянс, — поделился своими планами Савада. — Пока у меня нет полного представления о планах тюремщиков, но у моих Хранителей есть кое-какая информация. Как только всё решится, я сообщу Вам, — добавил он.       — Приятно слышать. Я уже с нетерпением жду того момента, когда смогу полностью переложить свои обязанности на тебя, — хохотнул Тимотео. — Удачи тебе. Буду ждать звонка.       — Всего доброго, Тимотео-сан. Не волнуйтесь, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы Вам не пришлось ввязываться в войну, — на этом телефонный разговор закончился.       Савада откинулся на кровать, раскинув руки в стороны, и прикрыл глаза. Это будет длинный день, но, скорее всего, очень полезный. Если всё пойдёт по его плану, то он приструнит Альянс, заберёт Мукуро и обзаведётся сильным союзником. Надо только выдержать давление Вендиче. У него уже был опыт общения с этими ребятами, поэтому он хорошо понимал – легко не будет. Если уж обычные охотники прессовали его несколько часов, то их начальство, надо полагать, будет творить что похуже. Опыт подсказывал, что его ждёт длинный философский разговор по душам прежде, чем они смогут перейти к непосредственной сути встречи, и всё это время тюремщики будут внимательно следить за каждым словом Дечимо, надеясь подловить его и загнать в ловушку. В общем, разговор будет тяжёлым и готовится к нему нужно скорее морально, чем практически.       — Долго будешь лежать или уже пойдёшь в душ? — спросил Бельфегор, поглядывая на раскинувшегося на кровати парня.       — Пойду, если ты перестанешь рассматривать меня, — усмехнулся Тсуна, не отрывая глаз от потолка, который сейчас казался таким безумно интересным.       — Перестану, когда ты оденешься, ши-ши-ши, — усмехнулся Бел и сел на край кровати. — Что тебя так взволновало, Принцесса? — спросил он.       — Просто пытаюсь собраться с мыслями, — ответил Тсуна и вздохнул, поднимаясь. — Пойду в душ, — он поцеловал Принца и скрылся в ванной комнате.       Бельфегор вздохнул и посмотрел на телефон, лежащий на простынях. Похоже, в конце концов, ему придётся смириться с тем, что его Тсуна всегда будет принадлежать ещё и семье. В любой момент может зазвонить телефон и ему придётся ответить, возможно даже уйти, а Принц ничего не сможет сделать. Не сможет остановить или задержать, потому что семья всегда будет важнее. То же самое касалось и Потрошителя. Если зазвонит его телефон, то Бел не сможет его проигнорировать. Так будет всегда. К тому же их жизнь очень опасна и любой день может стать последним. Размышляя об этом Бельфегор понимал, что не хочет отпускать Саваду в Японию одного, но разрешит ли Босс поехать с ним. Об этом им ещё предстояло поговорить.       — Идём завтракать? — спросил уже полностью одетый и собранный Тсунаёши, в котором не осталось ни намёка на сонливость или детскость.       — Ши-ши-ши, кажется, ты полностью освоился, — прокомментировал Бел и вместе они двинулись вниз.       — Скажем так, для разговора с Вендиче мне понадобится полное внутреннее спокойствие. С ними очень трудно общаться и ещё труднее о чём-то договариваться, потому что тюремщики хитры и любят загонять собеседника в ловушку из его же собственных слов, — вздохнул Дечимо. — К тому же ты прав, постепенно я привыкаю быть Боссом не только в теории. Просто это происходит довольно медленно, — он почесал затылок и немного покраснел.       — Было бы быстрее, если бы ты всё время жил в нашем мире, ши-ши-ши. С другой стороны, ты весьма неплохо справляешься, — похвалил Саваду Бельфегор, открывая дверь в столовую.       Хранители десятого поколения уже собрались за столом и бурно что-то обсуждали. Со стороны могло показаться, что они спорят или даже ссорятся, такой шум стоял в столовой, но на самом деле это было совершенно обычное поведение Хранителей. Савада улыбнулся, глядя на молчащих Хибари и Хроме, жарко спорящих Хаято и Рёхея, на смеющегося Ямамото. Несмотря на всё происходящее, они выглядели как обычно и вели себя как обычно. Это успокаивало и придавало уверенности. В конце концов, ради них он становился сильнее и шёл вперёд, преодолевая самого себя в первую очередь. Ведь они заслуживают хорошего Босса, которым он намеревался стать. Уже скоро.       — Ши-ши-ши, почему они так шумят с самого утра? — немного удивлённо спросил Бельфегор, глядя на творящийся в столовой хаос.       — Ты так удивляешься, будто Скуало и Занзас ведут себя иначе, — фыркнул Тсуна и покачал головой. — Меня радует, что они ведут себя так. Это означает, что они спокойны и расслаблены. Хороший знак.       — Джудайме! — воскликнул Гокудера, когда заметил стоящего в дверях Тсунаёши. — А ты что здесь делаешь? — сощурился Ураган, заметив рядом со своим Боссом Бельфегора.       Вообще-то, вопрос был скорее риторический. Не трудно догадаться, что он провёл здесь всю ночь, дождавшись возвращения Джудайме от Бьякурана. Хаято понимал, что эти двое определились со своими отношениями и чувствами. С другой стороны, это было хорошо. Возможно, Принц сможет убедить Тсуну хоть немного заботиться о себе, побольше отдыхать, нормально питаться и передавать часть ответственности другим. В конце концов, Потрошитель – эгоист, который хочет побольше времени проводить со своим партнёром (называть их как-то иначе Ураган Вонголы пока не мог), а значит Саваде придётся откладывать все свои дела, чтобы побыть с ним. Была и другая сторона. Гокудера Бельфегора не одобрял, мягко говоря. Вариец слишком непредсказуемый, непостоянный, эгоистичный, он может причинить их прекрасному Небу боль, даже не поняв этого. Сейчас Хаято не хотел в это лезть, но когда всё закончится, он обязательно поговорит с Тсуной.       — Ши-ши-ши, это тебя не касается, подрывной мальчик, — усмехнулся Бел и подтолкнул Саваду к столу. — Я голоден, — сказал он Десятому и тот улыбнулся.       — Да, я тоже, — согласился Тсуна. — Вы рано проснулись, — обратился он к Хранителям, намазывая тост джемом.       — Ты ЭКСТРЕМАЛЬНО прав, Савада. Мы с Ямамото уже пробежали двадцать кругов вокруг поместья, — довольно сообщил Рёхей и улыбнулся своей фирменной улыбкой.       Он был уверен, что самым лучшим решением в любой ситуации является хорошая тренировка. Тсуна за последнее время ввёл в их семье хорошую традицию: каждое утро они все вместе совершали пробежку по Намимори. Вернее, каждое утро бегали Савада, Сасагава, Гокудера и Такеши, Хроме ездила рядом с ними на велосипеде, Хибари присоединялся к ним очень редко, всё-таки группы – это не его. Сегодня бегали только он и Ямамото, Тсуна спал едва ли не впервые за всё время, что они были в Италии, Ламбо обижался, что ему ничего не рассказывают, Хаято решал какие-то вопросы, а для Хроме не нашлось велосипеда, поэтому она осталась в поместье с Кеном и Чикусой. Киоко ещё не спускалась. Ей нелегко давалось расставание с подругой, поэтому Рёхей, с мудрой подачи Ямамото, решил на неё не давить и дать время прийти в себя.       — Я разговаривал с Занзасом. Он обещал приехать как раз к десяти, чтобы присутствовать на собрании, — отчитался Хаято, поглядывая на мирно завтракающего Джудайме, который сегодня был гораздо спокойнее, чем в последние несколько дней.       — Очень хорошо. А где Ламбо, Кен и Чикуса? — спросил Тсунаёши.       Про Киоко он не спрашивал, прекрасно понимая, что ей сейчас нужно время. Если раньше мафия её практически не касалась, хотя она о ней и знала, то теперь ей пришлось столкнуться с их реальностью и потерять подругу. Более того, ей предстоит делать вид, будто они и не знакомы, что дастся Киоко совсем непросто. Младшая Сасагава была по натуре человеком добрым и мягким, поэтому для неё принять всё произошедшее за последние дни очень непросто. Лучшей тактикой сейчас будет просто дать ей время принять новую реальность и понять, как в ней жить. Тсунаёши Киоко понимал, как никто, наверно. Он никогда не хотел быть частью этого мира, но, в итоге, пришёл к выводу, что всё не так уж и плохо и любой мир может быть хорошим, если его постараться таким сделать. Теперь девушка тоже должна это понять и принять. В этом он ей помочь не мог никак.       — Кен и Чикуса в саду, — ответила Хроме, выдёргивая Тсуну из его размышлений, и опустила взгляд. — Им не по себе в Италии и ещё...       — Они беспокоятся о Мукуро и моей встрече с Вендиче? — догадался Савада, отпивая кофе, и девушка кивнула. — Передай им, что я сделаю всё возможное, чтобы вернуть его домой, — серьёзно добавил он и Наги улыбнулась, живо кивнув головой и расслабляясь.       — А Ламбо обиделся, — вступил в разговор Ямамото. — Как ты и сказал, я взял его вчера на бой Хаято и Надара, он, кстати, ещё спит. В общем, Ламбо действительно понравилось, пока он не начал расспрашивать: кто такой Надар, куда вчера все ездили, почему все так напряжены и так далее. Я ему не ответил толком и он обиделся, — рассказал Такеши и вздохнул, понимая, что и с этим придётся разбираться Тсуне: никого больше Бовино слушать не станет.       — Вот как... — вздохнул Савада и продолжил завтрак. — Я поговорю с ним позже, — сказал он, давая понять, что волноваться не о чём.       Дечимо и хотел бы передать решение этого вопроса кому-то другому, но это была его обязанность: заботиться о членах семьи. Ламбо ещё слишком мал, пусть эта сложная, мафиозная жизнь и была у него в крови. Тсуна пока не знал, как с ним поступить и кому на воспитание отдать. Гроза взрослеет и умнеет. Он уже не плаксивый, истеричный ребёнок, который готов всё простить за конфетку, ну или килограмм конфеток. Нет, теперь Бовино как никогда серьёзно относится ко всему, что является мафией. Савада видел, как Ламбо наблюдает за их тренировками, как стремительно взрослеет – всё это указывало на то, что вопрос нужно решать быстро. Сегодня. Сейчас. Дечимо надеялся подождать до окончания школы хотя бы ими, старшим поколением, ну куда там.       — Что ты планируешь с ним делать? — спросил Хибари, потягивая крепкий, чёрный кофе без молока и сахара – жуткая отрава.       — Он быстро взрослеет, — вздохнул Тсунаёши и откинулся на спинку кресла. — Я помню, что Ламбо с рождения часть мафии, но так просто втягивать его в это нельзя. Ему нужен учитель и я пока не знаю, кого назначить на эту должность, — ответил Десятый и стал задумчиво перекатывать на пальцах огонёк пламени.       — Отдай его Реборну, — пожал плечами Кёя. — Тебя же он натренировал, как и того тупого коня, — добавил он.       — Я думал об этом, но Реборн слишком жестокий учитель. Не хочу, чтобы у Ламбо были психологические травмы, — покачал головой Савада и огонь разгорелся немного сильнее.       — Простите, Джудайме, но, полагаю, Хибари прав. Мне не очень нравятся методы Реборн-сана и его отношение к ученикам, но сейчас это лучший из всех возможных вариантов, — вмешался Хаято. — Реборну знакомы и Ламбо, и его способности, а ещё особенности характера, к тому же эта тупая корова с чего-то воспринимает Реборна, как своего соперника, — нахмурился Гокудера.       Он действительно недолюбливал Реборна, но признавал его способность к обучению. Пусть Джудайме и был рождён Боссом, но всё же, и это Ураган со скрипом, но признавал, у Тсуны были привычки и манеры, которые нужно было искоренять. С этим аркобалено отлично справился, надо отдать ему должное. С Бовино может сладить только носитель жёлтой соски. У их Грозы невозможно сложно сложный характер: истеричный, плаксивый, избалованный, наглый. Гокудера, зачастую, просто не мог этого выдерживать – давал о себе знать его собственный характер, вспыльчивый и нетерпеливый. В общем, Реборн им пока нужен.       — А ты что думаешь об этом, Ямамото? — спросил Тсуна, переводя взгляд на Такеши.       — Он с детства знаком с мафией и укрывать его от неё сейчас бессмысленно, но и навязывать ему Реборна будет плохой идеей, — пожал плечами Дождь, на что Хаято недовольно закатил глаза.       — Босс, а если убедить Ламбо в том, что Реборн – его выбор, а не Ваш? — робко вмешалась в разговор Хроме, обратив на себя внимательные, острые взгляды.       — Это ЭКСТРЕМАТЕЛЬНО хороший план, — уверенно кивнул Рёхей и все снова перевели взгляды на Саваду.       Дечимо молча пил кофе, смотрел в большое окно, прямо на светлое, голубое с синим, небо и перекатывал собственное пламя на пальцах. Бельфегор решил не лезть в семейные дела своей Принцессы, но подмечал то, что Хранители не видели – Тсунаёши был напряжён. Сейчас перед ним стояло сразу несколько важных задач: заключить договор с Вендиче, договориться с Занзасом, завершить дела в Японии, вернуться в Италию и воцариться в кресле Десятого, закрепиться в новой должности и решить проблему с Хранителями. Может быть Гокудера этого и не видел, но Принцу было очевидно, что проблемы не только у Грозы. Дождь всё ещё не определился, чего хочет от жизни, Туман слишком изолирован, Солнце – беспечно, Облако – своевольно, а сам Ураган – нетерпелив и вспыльчив. Все они, чтобы сами об этом не говорили, мало походили на Хранителей и собраться могли только в экстренных ситуациях. Над ними ещё придётся работать.       — Что ж, ладно, — кивнул Тсуна и сжал руку, гася небесное пламя. — Хаято, когда приедет Занзас, собери всех в зале для совещаний, а я пойду, навещу Ламбо, — сказал он и поднялся.       — Я составлю тебе компанию, — заявил Хибари тоном, нетерпящим возражений, а Савада и не думал возражать, только кивнул.       Вместе они покинули столовую под злым взглядом Бельфегора и недоумевающими Хаято и Ямамото. Было ясно, что своевольное Облако не горит большим желанием разбираться с Ламбо и его проблемами, к тому же он терпеть не мог понапрасну тратить время, так что было странно, что Кёя решил присоединится к этому походу. С другой стороны, Хибари, похоже, привык держать Тсуну в своём поле зрения. Эта привычка выработалась у него со времён тренировок. Почти все Хранители видели это и про себя усмехались: «Не такое уж и независимое их Облако».       — Хибари ЭКСТРЕМАЛЬНО настроен, — нахмурился Рёхей, поглядывая на дверь и постукивая пальцами по столу.       — Ему следовало спросить раньше, — неожиданно для всех сказала Хроме и вздохнула. — Мукуро-сама считает, что Хибари-сан только сейчас понял, как важен его вопрос, — добавила она и поднялась. — Пойду, посмотрю, как там Кен и Чикуса. Я скоро вернусь, — обратилась девушка к Хаято и, получив короткий кивок, вышла.       — Так, а о чём, собственно, речь? — спросил Такеши у Сасагавы, который на это поджал губы и сложил руки на груди.       — Есть кое-что в том будущем, что беспокоит Хибари ещё со времён нашего путешествия. Он мог спросить уже много раз, но... Впрочем, это их личное дело и я ЭКСТРЕМАЛЬНО не хочу в это лезть!       — Да в чём дело-то, торфяная башка?! — разозлился Хаято.       — А я, кажется, понял, — стукнул кулаком по раскрытой ладони Такеши. — Помнишь, ты паниковал, что Тсуна назначит Хибари своей Правой рукой? Думаю, его это тоже волновало, — пожал плечами Ямамото.       Гокудера нахмурился, пытаясь сообразить, о чём идёт речь. Когда светлая мысль, наконец, мелькнула в голове Урагана, его глаза расширились, и он резко обернулся к двери, глядя на пустой проём. Только сейчас он понял, что беспокоило Хибари и о чём он боялся поговорить с Дечимо. Для них всех эта тема была немного болезненной и никто не хотел её затрагивать. Для Хибари вопрос стоял особенно остро и он, пожалуй, был единственным, кто мог и должен был об этом говорить. Именно Хибари было сложнее других принять случившееся в том будущем, пусть это и странно. Вздохнув, Хаято откинулся на спинку стула и снова взялся за свой кофе. До приезда Занзаса ещё есть время. У них ещё есть время.

***

      — Так, о чём ты хотел со мной поговорить, Хибари? — спросил Савада, остановившись возле комнаты Ламбо и облокотившись спиной на стену.       — С чего ты взял, Зверёк? — вопросом на вопрос ответил Кёя и сложил руки на груди.       — С того, что ты терпеть не можешь возиться с мелкими травоядными, — усмехнулся Тсуна.       — Ты давно перестал быть для меня мелким травоядным.       — А я не о себе говорил.       Облако вскинул бровь и вздохнул. Его Небо не так-то просто обмануть. Он знает его достаточно хорошо и знает, когда от него пытаются что-то скрыть или тянуть время. Кёе было даже интересно, всегда ли Зверёк таким был или в нём что-то переменилось? Почему-то ему казалось, что Савада просто взрослел медленнее других и те качества, которые должны были проявиться в нём раньше – смелость, стойкость, уверенность и сила – проявились значительно позже. Ожидание того стоило. С таким Боссом, каким он становился сейчас, они не пропадут. Наверно.       — Ладно, я действительно хотел кое о чём с тобой поговорить, — кивнул Хибари и Савада забавно дёрнул бровями, мол: другой разговор. — Я давно хотел спросить, почему в том будущем ты рассказал о своём плане именно мне? Почему не всей семье или кому-то из тех, кто тебе ближе? — почти на одном дыхании спросил Кёя о том, что давно его мучало.       — Тем, кто ближе... — задумчиво произнёс Тсуна и вздохнул, отведя взгляд. — Я чувствовал свою вину перед семьёй, чувствовал себя слабым, потерянным. Ты был единственным, кому я мог доверить свой страх и свою слабость. К тому же...полагаю, взять и умереть это не так-то просто, поэтому я мог поговорить только с тобой. Только ты мог убедить меня в том, что я всё делаю правильно, — рассказал Савада. — Не было никого ближе тебя, — добавил он.       Кёя вздохнул и прикрыл глаза. Судя по ответу, Тсунаёши либо много об этом думал, либо хорошо понимал ситуацию, в которой оказался он из будущего, и что при этом чувствовал. Впрочем, не знать самого себя было бы глупо, а с другой стороны, это ведь был не совсем он. Как бы там ни произошло в будущем, а сейчас было иначе и Хибари, стыдно представить, было немного грустно. Не потому, что ему не хватало напряжённых боёв, убийств и прочих атрибутов военного времени, а потому, что там, в том мире, он был нужен своему Небу больше остальных.       — Между прочим, ничего не изменилось, — вновь заговорил Савада и поднял на Кёю свой сияющий чистым пламенем неба взгляд. — Ты всё ещё тот единственный человек, которому я могу доверить свою слабость и свой страх. Ты моё Облако, Хибари, и ты единственный способен укрыть меня от всего и быть рядом в те дни, когда никого другого я не подпущу, — с мягкой улыбкой рассказал Тсуна.       — Пусть так будет и дальше, Зверёк, — ответил на улыбку Кёя и глаза его блеснули металлом. — А теперь нам пора заняться этим беспокойным ребёнком, — вздохнул Хибари, переведя взгляд на дверь.       — Тебе не обязательно действительно в этом участвовать, — заметил Савада, тоже поглядывая на дверь, рядом с которой стоял.       — Я уже вызвался, так что отступать не собираюсь, Зверёк. Даже не думай, — фыркнул Кёя и указал на дверь пригласительным жестом. — Вперёд, пора встретиться с маленьким монстром, — он усмехнулся и поиграл бровями.       Савада недовольно закатил глаза и повернул ручку, открывая дверь и входя в комнату Ламбо. Атмосфера в помещении царила весьма и весьма мрачная, как будто они зашли к буйному подростку, а не к семилетнему ребёнку. Ламбо сидел на полу разложив перед собой свои любимые розовые гранаты, парочку пулемётов и патроны к ним, несколько ножей, не менее любимую базуку и три пистолета. Где он откопал весь этот арсенал для Тсуны большим секретом не было, но выглядело всё равно внушительно, как и взгляд Бовино, которым он смерил вошедших. Вернее, Гроза уж очень бы хотел, чтобы этот взгляд был эффектным – мрачным и внушительным, – но на детском личике хмурые брови и взгляд исподлобья выглядели скорее комично, чем пугающе, поэтому Кёя выразительно кашлянул в кулак, стараясь скрыть очевидную насмешку. Тсунаёши спрятать улыбку даже и не пытался.       — Глупый Тсуна, почему ты смеёшься?! — обижено надулся Ламбо, хмурясь ещё больше.       — Потому что всё это выглядит смешно, — ответил вместо Савады Кёя. — Этой демонстрацией ты хотел показать, что достаточно взрослый, чтобы быть наравне с другими, но это сплошной детский сад, — фыркнул Хранитель Облака.       Тсуна бросил на него осуждающий взгляд и покачал головой, хотя оспаривать его высказывание не стал. Иногда его поражало, что при всей своей социофобии Хибари очень хорошо разбирался в людях и их поступках. Впрочем, в случае с Ламбо не надо обладать особой чуткостью, достаточно просто быть умным и наблюдательным человеком, коим Кёя, бесспорно, являлся. К тому же, судя по азартному блеску серых глаз, у Облака уже был некий план, как им добиться поставленной задачи.       — Не смотри на меня так, Зверёк. Не понимаю, зачем вообще возиться с этим глупым травоядным, — недовольно насупился Кёя и сложил руки на груди, демонстрируя, как сильно ему всё это не нравится.       Ламбо от такой наглости изумлённо раскрыл рот и нахмурился ещё больше, не готовый защищаться. Кёя всегда его бесил и пугал одновременно, потому что смотрел на всех свысока, уверенный в себе и своей силе, в превосходстве и неоспоримой правоте, а ещё был силён, как чёрт. Бовино ненавидел Хибари ещё и за то, что Тсуна бесконечно уважал этого самодовольного болвана, доверял ему, верил, в то время, как сам Ламбо удостаивался от Савады разве что мимолётной улыбки, пары слов и редкого взгляда. Это заставляло Грозу вести себя подобным образом и желать силы большей, чем обладал Хибари Кёя.       — Но Хибари, я ведь немногим отличался от Ламбо. Возможно, был даже хуже в определённых вещах. У него есть потенциал. Потенциал даже больший, чем был у меня, — повернувшись к Облаку всем корпусом, сказал Тсуна и не солгал.       По его мнению, у Бовино, несмотря на юный возраст, было явное преимущество перед Савадой – Ламбо родился и жил в мире мафии. Он ещё ребёнок, но всё же умелый боец с определёнными данными и навыками, которые нужно развивать и направлять. Вряд ли телёнок когда-нибудь достигнет уровня силы Кёи, но вполне сможет потягаться с Ямамото, Хаято и Рёхеем. Мукуро ещё долго будет недосягаем для них всех.       — Тебя обучал Малыш, а это травоядное ни у кого ничему не учится. Ты знаешь, что самоуверенность превращает воина в обузу, — фыркнул Хибари и также повернулся к собеседнику всем корпусом.       — Может, попросить Занзаса взять его к себе, пока мы закончим дела в Японии. Как раз в сентябре он сможет поступить в школу, — предложил Савада, пожав плечами.       — Я бы лучше отправил его к Джессо. Хотя бы не прибьют за лень, истерики и прочие детские выходки, — предложил альтернативу Хибари.       Бовино переводил взгляд с одного на другого ошарашенный, обиженный и возмущённый взгляд. Пусть он ребёнок, но это не означает, что кто-либо имеет право решать его судьбу без него и уж тем более говорить о нём в его же присутствии так, будто его не существует. Ладно Хибари, к высокомерности это ублюдка Ламбо давно привык, но Савада...как Савада мог себя с ним так вести. Сомневался в его обучаемости, силе и способности быть полезным? В таком случае, есть только один способ изменить мнение Босса о себе.       — Я хочу учиться у Реборна, — уверенно заявил Гроза и вскочил на ноги, привлекая к себе внимание Тсуны и Кёи, которые одновременно повернули к нему головы.       — Уверен? Реборн не самый дипломатичный учитель, — покачал головой Савада и перевёл взгляд на Хибари, будто спрашивая его мнение.       — Да и не выдержит он тренировок у Реборна. Ты об этом лучше меня знаешь, — усмехнулся Кёя и между его тонких губ мелькнули острые белые клыки.       — Я до сих пор опасаюсь, что он вылезет из самого неожиданного места и шарахнет меня током или притащит в мою комнату медведя. В общем, иногда я чувствую себя настоящим параноиком, — передёрнул плечами Тсуна, вспоминая будни обучения у аркобалено. — Может Хибари прав и лучше выбрать Мельфиоре? Бьякуран будет рад помочь, — предложил он с лёгкой полуулыбкой.       — Нет! — резко возразил Ламбо, недовольно глядя то на Саваду, то на Хибари. — Я хочу обучаться у Реборна, — заявил он и кольцо на его пальце сверкнуло нестабильным пламенем Грозы.       Тсуна и Кёя, заметив этот блеск, довольно переглянулись и усмехнулись. Они получили желаемый результат, а пламя, мелькнувшее на кольце, доказывало, что Ламбо настроен серьёзно. Это отличный знак. Очевидно, они смогли задеть его достаточно сильно, чтобы при первых же трудностях (а они появятся в первый же час, если не раньше) он не сдался и не опустил руки. Что ж по крайней мере одно дело сегодня разрешилось удачно.       — Раз ты уверен – отлично. Поговоришь с Реборном, когда мы вернёмся в Японию. Если он согласится, то я тоже не стану спорить, — согласился Савада и улыбнулся, видя ошарашенное лицо Бовино.       — Я-я-я по-поговорю? — заметно заикаясь, уточнил Ламбо, снова мечась взглядом от Тсуны к Кёе и обратно.       — Разумеется, ты. Это ведь твой выбор. Я предлагал Джессо, а Савада – Варию. Реборна выбрал ты сам, — хмыкнул Хибари и подмигнул Саваде.       — Джудайме, Хибари, все собрались. Ждём только вас, — заглянул в комнату Хаято, отвлекая Небо и Облако от разговора.       — Отлично, самое время разобраться уже с этим странным делом, — кивнул Тсуна. — Ламбо, советую тебе подготовить внушительную речь для Реборна и вернуть оружие Джанини, пока он его не хватился, — добавил он и развернулся к выходу.       — Тсуна, а можно с тобой? — неуверенно попросил Бовино.       Хибари и Гокудера перевели взгляды на замершего на пороге Саваду. Сейчас прозвучала просьба не Хранителя к Боссу, а ребёнка к взрослому, который ему дорог и за которого он переживает. Но решение будет принадлежать Боссу, решающему для себя вопрос доверия и своевременности. Впрочем, для самого Тсунаёши вопрос о доверии сейчас не стоял. Он думал о своевременности. Стоит ли сейчас посвящать Ламбо в эти события, когда они уже подходят к концу. С другой стороны, сейчас или потом – особой разницы не будет.       — Можно, идём, — не оборачиваясь, согласился Дечимо и твёрдым шагом направился в конференц-зал.       Ламбо, выбравшейся из своей маленькой баррикады, Хибари, удовлетворённый прошедшим разговором, и Хаято, примерно догадывающийся, какая сцена разыгралась в комнате Хранителя Грозы, поспешили за своим Боссом. Сейчас именно Боссом. Десятый уверенно и стремительно двигался по коридорам поместья. Его шаги были тихими, едва уловимыми, но аура его силы звенела в воздухе. Гокудера, как и положено, шагал по правую руку от Савады на шаг позади него, Кёя занял такое же место по левую руку от Савады, а Бовино шёл ровно позади своего Неба. Впервые он видел в Тсунаёши настоящего Босса Вонголы и был этим немного поражён.       В конференц-зале их действительно уже ждали. Занзас молча потягивал виски и вопрос о том, что по утрам бухают только аристократы или дегенераты, даже при условии, что на аристократа он не похож, для Босса Варии не стоял ни разу. Ямамото о чём-то тихо переговаривался с Рёхеем, который на его слова хмурился и готовился разразиться гневной или пылкой тирадой (по нему всегда трудно понять). Хроме смотрела на свой трезубец, а за её спиной каменной статуей стоял Кен и переминался с ноги на ногу Чикуса, подозрительно поглядывающий на всех вокруг. Надар занял наблюдательную позицию в углу комнаты и мирно потягивал ароматный кофе. Бельфегора среди собравшихся не было.       Савада обвёл всех внимательным взглядом и прошествовал к своему месту во главе стола. Хаято, как обычно, устроился по правую руку от Джудайме, Хибари занял крайнее место с левой стороны стола, чтобы в поле его зрения была вся комната и каждый в ней находящийся. Ламбо, неуверенно потоптавшись на пороге, наконец, уселся рядом с Хроме, опасливо поглядывая на её спутников. Когда все заняли свои места, сосредоточившись и собравшись, Тсуна кивнул Занзасу и снова перевёл взгляд на Хранителей.       — Говори, Хибари, — разрешил Савада, сосредотачивая своё внимание на Облаке.       — Леон не очень-то хотел с нами разговаривать, но всё-таки поделился своей версией событий. По его словам, Бермуда фон Вихтенштайн – самый старый и сильный аркобалено с бесцветной соской, который управляет не только Вендиче, но и каждым отдельным её тюремщиком. Вихтенштайн жил ещё до создания Вонголы и тесно с ней связан. Его самый сильный подчинённый Джаггер – сильный мужчина весь в бинтах, с длинными волосами и в цилиндре. Леону он отвёл роль приманки, на мой взгляд. Бермуда рассказал ему о слабости Вонголы, разладе с Варией и прочей ерунде. По его плану предполагалось уничтожить Вонголу, далее – Мельфиоре, Вихтенштайн счёл их слишком слабыми для длительного сопротивления. Дальше предполагалось заняться раздиранием на части Альянса. Леон предположил, что цель Виндиче – ликвидировать единоличную власть Вонголы и наблюдать за боями гладиаторов в мафии, — кратко пересказал вчерашний разговор Кёя.       Тсуна внимательно его выслушал и, нахмурившись, глубоко задумался. Как бы он не хотел, а всё вместе, вся полученная информация, не складывалась в единую картинку. Виндиче хорошо его знали, очень хорошо, а потому не понятно, зачем они затеяли всю эту канитель. Очевидно, что план, который Бермуда изложил Леону, – полная чушь. Скорее всего, Вихтенштайн решил сыграть на честолюбии и амбициозности Леона, чтобы втянуть его в эту авантюру, а использовал для этого сказочку про несостоятельность Вонголы, Варии и Мельфиоре. Одно, в итоге, оставалось не понятно, какие же планы строил Бермуда на самого Саваду и зачем затеял всю эту войну в миниатюре.       — Это бред какой-то, — едва слышно сказал Тсуна и подпёр щёку кулаком. — Полнейший бред, — повторил он уже громче, чем обратил на себя внимание всех присутствующих.       — Не сходится, — кивнул, соглашаясь, Занзас и хрустнул пальцами, предчувствуя длинный день.       — Что не сходится? — не понял Ямамото, глядя на двух Боссов.       — А ничего и не сходится, — фыркнул Савада. — Вендиче хорошо меня знают, мы пересекались с ними и не раз, поэтому Бермуда провернул всё это явно не ради гладиаторских боёв или уничтожения Вонголы, не говоря уже о Мельфиоре и Альянсе. У него была другая цель, если, конечно...       — Леон не лгал, — резко перебил речь Десятого Надар. — Он трус и эгоист, так что он не стал бы лгать, зная, что его ждёт впоследствии. Если Леон так сказал, то так и было. Я ручаюсь, — заверил он.       — Не то чтобы твоё «ручаюсь» хоть что-то значило, — фыркнул Хаято. — Выгораживать своего Босса...       — Он мне не Босс и я его не выгораживаю! — оборвал Гокудеру Надар и вскочил, выхватывая из кобуры любимые пистолеты.       — Тебе вчерашнего мало было?! — также закричал Ураган Вонголы, вскакивая и зажигая динамит.       — Ну-ну, хватит вам, — попытался угомонить два Урагана Такеши, а вместе с ним заорал Рёхей:       — Вы ЭКСТРЕМАЛЬНО с ума посходили! — а ему в унисон раздался тихий голос Хроме:       — Не надо, пожалуйста, это ведь ничего не исправит, — попросила девушка.       Кабинет наполнился криками и руганью, а разговор превратился в балаган. Надар и Хаято сыпали друг другу проклятьями, готовые вот-вот пустить в ход оружие, Ямамото пытался их успокоить, но его шутливые и негромкие уговоры, как и тихие призывы угомониться от Хроме, заглушал яростный крик Рёхея. Отчего-то в спор ввязался ещё и Чикуса. Занзас взирал на это молча и без особого интереса. Ламбо вжался в свой стул, оглушённый происходящим, а Хибари, кажется, пока не решил откамикаросить всех или проигнорировать. В целом, ситуация явно вышла из-под контроля, а Тсуна, и без того немного нервного, это разозлило в разы сильнее.       — Хватит! — рявкнул Савада и его крик разнёсся по всему залу, а пол моментально покрылся плотным слоем льда, на котором Назар, Хаято и Рёхей благополучно поскользнулись. — Вы совсем с ума посходили?! — Десятый разозлился не на шутку. — Во-первых, я не говорил, что Леон солгал, потому что, очевидно, именно эту версию преподнёс ему Бермуда и заставил в это же поверить. Во-вторых, если Вихтенштайн и впрямь всё это затеял именно так, как всё произошло, а не просто пустил на самотёк неудачный план, то не ради раздора в мафии. Это бессмысленно. Он преследует цели, которые мне пока не понятны, а между тем Бьякуран настойчиво советует заключить мир с Вендиче, — в голосе Тсуны сквозило ледяное спокойствие.       От хорошего настроения, подаренного Бельфегором, не осталось и следа. Савада понимал, что все его Хранители, за исключением, пожалуй, Хибари и Мукуро, ещё сущие дети. Как им можно что-то доверять? Как можно просить рисковать, если они не способны осознать все возможные последствия? Им нужен опыт и навыки, вот только где их взять в короткие сроки? Тсуна молча наблюдал, как Хранители осторожно поднимаются с пола, стараясь удержаться на гладком льду пола. Выглядело комично, но Савада не смеялся, не улыбался даже. Его кольцо горело решительным пламенем Неба, а глаза отливали сталью.       — Если вы закончили собачиться и вести себя хуже, чем в детском саду, то мысли и идеи принимаются, — рыкнул Десятый и снова сел в кресло, разместив руки на подлокотниках и крепко сжимая их пальцами.       — Полагаю, это всё-таки план Вендиче, потому что Леон упомянул, что с Хару его познакомил именно Бермуда. Он всё спланировал, — нарушил тишину Хибари – единственный, кто сейчас готов был говорить с Дечимо, если не брать в расчёт Занзаса.       Босс Варии предпочитал пока не встревать в происходящее. Воспитывать чужих Хранителей в его обязанности не входило. Во всяком случае, до тех пор, пока его не попросят об этом. Хранители у Десятого всё же были никудышнее. Сильные – да, умные – не все, ответственные – максимум трое, верные – однозначно, готовые к самостоятельности – нет, ни один из них. Их нужно обучать и долго, хотя скорее экстренно. В противовес Хранителям, Десятый Занзаса радовал. В нём стала проявляться властность и жёсткость, металлическая сталь. Боссу Варии это нравилось, потому что Босс не должен бояться. Ничего и никого. Особенно не должен бояться руководить.       — И чего он, по-твоему, добился? — спросил Савада у своего Облака, но Хибари только покачал головой.       — Тебя, — уверенно заявил Занзас. — Ты единственный прямой потомок Примо, поэтому ему нужен именно ты. Зачем – выясним, а пока расслабься. У них есть какое-то предложение, но решение будет за тобой, — уверенно заявил он и отпил из своего стакана, приканчивая любимый виски.       Тсуна взглянул на него и кивнул. В словах Занзаса была логика и, вероятно, он даже прав. А может и нет. Это станет известно при встрече с Бермудой. Сейчас был ещё один важный вопрос, требующий обсуждения. Савада не был дураком и прекрасно понимал: Мукуро ему так просто не отдадут. Нужно предложить что-то взамен. Или кого-то. Ответ было найти несложно. Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, Дечимо прикрыл глаза и успокоил своё пламя, беря себя в руки.       — Хорошо, пусть так, хотя мне всё же мысль о том, что Бермуду беспокоит, чей я наследник, кажется странной, — покачал головой Тсунаёши.       — Ты удивишься, как много в нашей жизни значит, кто наш отец и кто наша мать, и чья кровь течёт в наших венах, — философски заметил Занзас и поднялся, чтобы налить себе ещё виски.       — Всё может быть, но о Бермуде в дневнике Примо нет ни слова, а это о чём-то, но говорит. Например, о том, что их договорённости, если таковые и были, Джотто считал сверхсекретными и не мог доверить никому и ничему. Выясним это позже, — махнул рукой Савада и прикусил губу.       Сейчас не было смысла об этом спорить, потому что можно накрутить себя слишком сильно, а в грядущих переговорах ему понадобится вся собранность и всё спокойствие, что у него были. Вендиче, как собаки, чуют слабину и вовсю её используют. Нельзя дать им такое преимущество.       — Хибари, скольких Лафое мы взяли в плен? — спросил Савада, из-под ресниц поглядывая на Надара.       — Леона, его Хранителей Облака, Грозы, Солнца и Дождя. Хранитель Тумана сбежал, Ураган пока на непонятных условиях, остальные – убиты, — спокойно отрапортовал Кёя и обвёл взглядом зал.       Занзас всё так же безмятежно пил виски (у него уже вместо крови это премерзкое пойло). Его, кажется, происходящее мало волновало, если волновало вообще, потому что сидел он расслабленно, смотрел только на Саваду и говорил только с ним. Ямамото задумчиво крутил на пальце кольцо и смотрел в стену над плечом Тсуны. По нему было видно, что Дождь и хотел бы помочь, но не знал как, а потому нервничал. Рёхей постоянно поглядывал на дверь – волновался за сестру, надо полагать. Гокудера сидел тихо, вжав голову в плечи. Дулся, но старался этого не показывать – понимал, что виноват и получил за дело. Ламбо внимательно за всем наблюдал и старался не высовываться, чтобы не привлекать к себе чужое внимание. Оно и понятно. Гроза впервые видел такую вспышку гнева Дечимо и не хотел попасть под горячую руку. Хроме и её сопровождение внимательно смотрели на Тсуну. Они понимали, к чему был вопрос и теперь ждали новостей о Мукуро. Девушка крепко прижимала к себе трезубец и, кажется, даже не моргала, а Кен и Чикуса вцепились в спинку её стула так сильно, что у них побелели костяшки пальцев. Надар сидел в своём углу хмурый и собранный – он тоже понимал, к чему был тот вопрос о пленных.       — Что скажешь, Надар? Леон при любом раскладе, кроме самого негативного, отправится в Вендиче. Остальные? — спросил Савада, в упор глядя на Надара, который передёрнул плечами под этим взглядом.       — Джек и Алан этого не заслужили, — осторожно сказал он, гадая нет ли здесь подставы или проверки.       Дечимо был хорошим Боссом, сильным, но до сих пор не дал чёткого ответа на его счёт. Сомневался, проверял, не доверял или всё вместе так сразу и не скажешь. Надар не торопил. Он видел, какая вокруг складывается ситуация, видел враждебное отношение к нему Хранителей (особенно Урагана) и понимал, что так легко переступить из врага в друга у него не получится. Нужно время.       — Хорошо. Посмотрим, что с этим можно сделать, — кивнул Савада и поднялся. — Поехали, Занзас, пора разобраться во всём этом и вернуть моего Хранителя Тумана домой.       Хроме, Кен и Чикуса на этих словах вздрогнули, как по команде, и синхронно вылупились на идущего к двери Тсуну, под ногами которого стремительно испарялся лёд прорыва. Хаято надулся ещё больше, но на Босса смотрел с обожанием, а Надар, сам не понимая почему, вдруг поднялся и проводил Десятого взглядом. Босс Варии хмыкнул, залпом допил свой виски и в три широких шага догнал Тсуну, выходя следом за ним из зала. Путь им предстоял неблизкий и лучше не заставлять Вендиче ждать. Разговор будет сложным и непредсказуемым, но кое-что явно вселяло в Босса Варии надежду: Десятый был настроен решительно. Похоже, ему надоело играть в шарады.       Дорога до аэропорта прошла в молчании. Каждый из них думал о своём, размышлял, как себя вести, что говорить, с кем говорить. И Занзас, и Тсуна прекрасно понимали, что все эти выстроенные планы нужны только для того, чтобы отвлечь себя от волнения. Для Савады, как бы он не храбрился, было всё это впервые и он боялся. Действительно боялся, потому что впервые ему не добиться победы демонстрацией силы, нужно больше, нужно тоньше, нужно осторожнее. Помнится, в последний раз переговоры с сильным врагом закончились для него пулей в сердце от Бьякурана. Для Босса Варии впервые было выступать на вторых ролях, хотя нельзя сказать, что его это сильно волновало, заставляло дёргаться немного, но не волновало.       — Так, вы с Бельфегором определились? Выяснили отношения? — спросил Занзас, когда они, наконец, заняли свои места в самолёте, который медленно поднимался в воздух.       Вендиче находилась на большом острове посреди Тирренского моря. Как так выходило, что никто и никогда этот остров не видел, если только точно не знал, куда именно нужно двигаться, – загадка из загадок. Собственно, именно расположение тюрьмы очень способствовало тому, что оттуда никто не сбегал. Кроме Рокудо Мукуро, конечно, но этот проходимец – другая история, так что он не в счёт. Лететь до острова Вендиче было часа полтора, так что вариец, поразмыслив, решил скоротать время за беседой. Тсуна на его вопрос вскинул бровь, выдернутый из каких-то своих мыслей, и широко улыбнулся. Он тоже был совсем не прочь поговорить о чём-нибудь кроме мафии, планов, угрозы и прочей рабочей ерунды.       —Да, мы признались друг другу, что оба собственники и любим друг друга. Насчёт того, как долго это будет между нами, мы не загадываем. Будем вместе столько, сколько сможем или захотим, — рассказал Савада и улыбнулся, на скептическую ухмылку Занзаса. — Не одобряешь? — уточнил он, глядя из-под ресниц.       — Поверь, Савада, будь я чуть более геем или ты чуть более девушкой, и мы бы трахались, как ёбаные кролики, — усмехнулся в ответ Занзас, чем вызвал громкий, искренний смех со стороны Дечимо.       Тсуна едва ли мог себе представить их вместе, но и отрицать, что какой-то короткий миг симпатии к этому человеку, как к мужчине, у него был, не стал бы. Впрочем, это действительно был короткий миг, который вспыхнул и тут же угас. Сейчас Савада смеялся и над тем мгновением своего чувства, и над словами Занзаса, а вместе со смехом его полностью покидало напряжение и нервозность. Пусть он старался не показывать, но последние несколько дней дались ему очень тяжело и сейчас всё это будто оставляло его, утекало неизвестно куда. Тсунаёши, наконец, почувствовал уверенность в себе и в других, как будто кривая, по которой он так долго бежал, стараясь увильнуть от поста Босса, от мафии и от всего остального, выровнялась, позволяя увидеть путь хотя бы на несколько миль вперёд. Это успокаивало и дарило ту самую уверенность, которой ему долго не хватало.       — Ты думаешь, мы бы сошлись? — отсмеявшись, спросил Тсуна, глядя на спокойного, расслабленного Занзаса.       — Ну, ты был бы женщиной, а значит мог бы родить мне ребёнка – Одиннадцатого Вонголу. К тому же, я мог бы жениться на тебе и встать у руля Семьи, — задумчиво выдал Босс Варии, чем вызвал очередной приступ смеха у Тсуны.       — Я поверить не могу, что мы всерьёз обсуждаем возможность наших отношений в случае, если бы я был женщиной, — выдал Савада и покачал головой.       — Можем поговорить о чём-то более серьёзном и реальном, если хочешь, — пожал плечами мужчина.       С самого момента их встречи сегодня Занзас видел, что Десятый хочет с ним поговорить и едва ли этот разговор касался его отношений с Бельфегором или гипотетических отношений с самим Занзасом. Судя по всему, грядущие переговоры сильно беспокоили будущего Босса Вонголы. Впрочем, насколько знал Занзас, это будет не первая встреча Савады и Вендиче и в прошлый раз он смог их убедить в своей правоте. Именно это позволяло Боссу Варии верить в то, что этот разговор будет успешным.       — Меня беспокоит эта встреча и вся ситуация. У Бермуды есть какой-то план, о котором я ничего не знаю, — повторил свои ранее озвученные опасения Тсуна. — Я всё никак не могу до конца понять, как с ним говорить в этой ситуации.       — Говори с ним как Босс, — жёстко сказал Занзас и его грозный голос прокатился по частному самолёту, заставив вздрогнуть не только Саваду, но и весь персонал. — У тебя есть доказательства того, что тюремщики не только пытались нанести вред Вонголе, но и готовили заговор против Альянса Семей. Ты, может, не в курсе, но среди мафии Вендиче не жалуют, боятся, поэтому заставить Альянс выступить против тюремщиков будет несложно. Даже Вендиче не сможет справиться с такой силой и не рискнёт с тобой спорить. Сейчас ты в своём праве, — объяснил Босс Варии.       В какой-то мере Тсуна всё это прекрасно понимал и сам. Сейчас он действительно в своём праве и за его спиной Альянс, но Вендиче не забудут. Они выждут момент, когда он будет наиболее уязвим, и нанесут удар. Савада не хотел бы, чтобы тюремщики ходили у него во врагах, но и особой лояльности к ним не испытывал. Нужно было закрепить свою власть над Альянсом и нужно было утвердиться на равных с Вендиче. Нужно было решение. Нужен был....       — Договор! — озвучил свою мысль Дечимо.       — Чего? Какой договор? — не понял Занзас, которого эта фраза, хотя скорее окрик, заставили вздрогнуть от неожиданности.       — Нам нужно заключить с Вендиче договор о сотрудничестве, — объяснил Тсунаёши, окрылённый этой идеей.       — И что, скажи на милость, ты им предложишь? — вскинул бровь Босс Варии.       — Помощь в поимке нарушителей. Не всех, разумеется, но самых сложных, опасных или объединившихся в группы. Взамен Вендиче обязуется всегда принимать сторону Вонголы в любом конфликте мафии. В качестве бонуса нам и наказания им за попытку развязать войну, Вонгола оставляет за собой право решать судьбу заключённых и окончательное решение о том, когда этим правом воспользоваться. В случае невыполнения условий договора, обиженная сторона в одностороннем порядке принимает решение о наказании и компенсации, — разъяснил Савада. — Что думаешь? — спросил он мнения задумавшегося Занзаса.       Босс Варии действительно думал, взвешивал все «за» и «против». Проще, конечно, использовать угрозы и силовой метод для достижения своих целей. Однако, эффект от таких действий, и тут Тсунаёши был прав, будет непродолжительным. Рано или поздно, а если учитывать с кем они имеют дело, то скорее рано, придётся расхлёбывать последствия. Последствия, вместе с тем, могут оказаться им не по силам. Сейчас Вендиче, вероятнее всего, согласятся на любые условия, что Вонголе на руку. Этим шансом нужно воспользоваться.       — Думаю: жаль, что ты не девушка, Савада, — усмехнулся вариец. — Договор может сработать, — кивнул он.       — Надо было вчера не спать идти, а всё продумать и составить договор, — посетовал Тсуна и скрипнул зубами.       — Не суетись, мелкий. Это личный самолёт Вонголы и ты далеко не первый, кто принимает подобные решения в дороге, — фыркнул Занзас. — Сейчас всё сделаем.       Савада с благодарностью следил за действиями Босса Варии, который открыл незаметное тайное отделение в панели самолёта и вытащил оттуда всё необходимое: бумагу, письменные принадлежности и специальную печать, чтобы поставить метку пламени. Вместе они достаточно быстро составили три одинаковых договора, которые будут заверены Тсуной, Бермудой и Занзасом. После встречи один экземпляр останется в Вендиче, второй увезёт с собой Савада, а третий заберёт Занзас. Вариец, закончив писать, сложил все три экземпляра в чёрный портфель с гербом Вонголы на замке, туда же он положил и печать. Все приготовления были завершены как раз к моменту приземления.       — Готов? — оскалился мужчина, когда самолёт остановился и трап опустился на землю.       — Более чем, — уверенно кивнул Тсунаёши и вышел из самолёта.       Погода на острове радикально отличалась от привычной, итальянской. Здесь было мрачно, тяжелое небо низко нависало над островом, будто готово было вот-вот рухнуть. Море бушевало вокруг, накатывая мощными волнами на прибрежные скалы. Ледяной, промозглый ветер свободно гулял по открытому полю, которое окружало здание тюрьмы. Взлётно-посадочная полоса была проложена прямо через это поле и до тюрьмы ещё надо было дойти пешком. Собственно, само здание Вендиче представляло собой огромный серый замок, похожий на средневековую крепость и уходящий своими зубчатыми башнями прямо в пасмурное небо. Впечатление это место производило крайне мрачное.       — Дон Савада, сеньор Занзас, приветствую вас в тюрьме Вендиче, — поприветствовал их один из охранников тюрьмы.       — Вот уж не знал, что в таких местах принято приветствовать, — усмехнулся Тсуна, на что Босс Варии довольно хмыкнул.       — Веди к начальству, мусор, — велел Занзас, не желающий проводить здесь много времени и подтверждающий свой образ грубого и бесцеремонного человека.       — Прошу за мной, — согласился охранник и повёл их к тюрьме.       И Занзас, и Тсунаёши впервые оказались на острове Вендиче и примерно в одинаковой степени хотели поскорее отсюда уйти. Атмосфера на острове была тяжёлой и гнетущей. Мрачное здание тюрьмы нависало над всем землёй и нагоняло если не страх, то явное чувство опасения. Босс Варии был недоволен тем, что встреча проходит на территории Вендиче, ведь гостям было здесь очень неуютно, мягко говоря, а вот их оппонентам – наоборот. Здесь хозяйничают тюремщики. Они привыкли к этой атмосфере, к мрачности и постоянному мерзкому ощущению вины. Бросив взгляд на идущего рядом Саваду, Занзас порядком удивился. Дечимо шёл спокойно и ровно, будто забыл о своих сомнениях и опасениях, спину держал прямо, а голову немного поднятой, словно это место никак на него не влияло. Вздохнув, мужчина мимоходом отметил, что чёртов аркобалено всё-таки хороший учитель, раз смог научить Саваду держать морду кирпичом при любых обстоятельствах.       Пока Занзас размышлял об этом, охранник довёл их до замка и без видимого труда открыл тяжёлую, скрипучую дверь. Внутри тюрьма не очень отличалась от своего наружного вида. Такая же серая, мрачная и аскетичная. Голый серый камень на стенах, редкие свечи хоть немного разгоняли темноту замку, освещая огромные лестницы и пустые галереи. Каждый шаг двух боссов отдавался гулким эхом, больно бьющим по ушам. В полутёмных коридорах, по которым они шли, гулял холодный, сырой сквозняк, пробирающий до костей даже больше, чем на улице. В общем и целом, внутри и Занзасу, и Тсуне понравилось ещё меньше, чем снаружи, потому что каменные стены вовсе не защищали от плохой погоды и мрачной атмосферы, а наоборот только их неприятные ощущения.       Охранник подвёл их к неприметной металлической двери и распахнул её уверенным жестом, приглашая гостей войти. Савада недоверчиво глянул на него, но решил не затягивать процесс, а просто сделать то, что от него требуется. Комната, в которую их привели, оказалась небольшим кабинетом. Окно, судя по сквозняку оно находилось на стене справа, было завешано тяжёлыми тёмно-серыми шторами, возле стены слева стояли несколько книжных шкафов, которые полностью закрывали всю стену и были заполнены ровными рядами серых папок. Каждая папка была подписана на корешке какими-то цифрами и буквами. Вероятнее всего, это были дела заключённых. В центре комнаты стоял большой стол, на котором сидел Бермуда, и ещё один длинный стол, перпендикулярно прилегающий к первому и образовывающий с ним букву «Т». Джагер сидел за большим столом прямо за спиной у аркобалено с бесцветной соской. Судя по всему, к разговору готовились не только представители Вонголы.       — Дон Вонгола, сеньор Занзас, добро пожаловать в Вендиче. Мне странно видеть вас вместе, но, с другой стороны, это мне вполне понятно. Прошу, присаживайтесь, — глухо из-за бинтов вокруг головы произнёс Бермуда. — Я давно хотел лично с Вами встретиться Дечимо Вонгола, потомок моего давнего друга, — сказал аркобалено, когда Тсуна и Занзас заняли свои места за длинным столом.       — А мне-то казались, что Вы хотите от меня избавиться, — вскинул брови Тсуна и сложил руки в замок. — Леон Лафое был очень разговорчивым, но, как мне кажется, его Вы использовали, что называется «в тёмную», — он внимательно посмотрел на аркобалено, краем глаза наблюдая за Джагером.       Помощник Вихтенштайна заметно напрягся после слов Дечимо, но держал себя в руках. Тсуна знал о взрывном характере «Бермуды», а потому держал его в поле своего зрения. В тоже время настоящий Бермуда выглядел расслабленным, насколько можно было судить по аркобалено. На памяти Савады ни один из проклятых младенцев, за исключением, пожалуй, Черепа, ни разу не показал, что думает на самом деле. Тем более сложно это было понять по Вихтенштайну, закутанному в одежду с головы до ног. Тсунаёши только интуитивно догадывался, что сейчас сильнейший из аркобалено, как он сам себя позиционирует, сейчас смотрит прямо на Дечимо.       — Я не хотел Вас убивать, Дон Вонгола. Даже наоборот, я очень хотел, чтобы Вы выжили и пришли ко мне, — почти безэмоционально заметил Бермуда.       — Объясните, — больше приказал, чем попросил Савада, хмурясь.       Занзас бросил на Десятого короткий взгляд, но решил пока не вмешиваться в разговор. Тсуна пока держался хорошо, не показывая свою нервозность и волнение. Вихтенштайн казался совершенно спокойным, хотя по этим клятым аркобалено никогда не поймёшь, что у них на уме. Босс Варии не любил скользких личностей, а все эти мелкие умники были самыми скользкими из всех, с кем ему приходилось иметь дело. Даже Маммон, который долгое время был частью Варии, оказался скользким и трусливым обманщиком. Не то чтобы прошлое его офицеров так уж волновало Занзаса, но обман и ложь он не терпел. Скрипнув зубами, мужчина решил, что сейчас не лучшее время для подобных мыслей, и вернул своё внимание к разговору.       — Я был там, когда Джотто создал Вонголу. Поддержал его, когда был заключён договор Альянса. Видел, как он пожимает руку Козарто. Я наблюдал, как бодаются Джотто и Рикардо. Они редко соглашались друг с другом и, возможно, любили друг друга. Я был здесь всё это время, пока в кресле Вонголы сменялись Боссы, и ждал того единственного, кому Примо передал свою волю и свою силу. Прошло 120 лет и вот появился ты. Похожий на него внешне, носящий в себе его кровь, сумевший пробудить истинную силу колец. Не пойми меня неправильно, Дечимо, но я должен был убедиться в том, что ты унаследовал от Примо не только его кровь и силу, но и его волю, — как-то пространственно произнёс Бермуда.       — Что Вам от меня нужно? — прямо спросил Савада, пока мало понимая, к чему ведёт Вихтенштайн.       — Я сильнейший аркобалено из всех живших прежде и живущих сейчас, но и мне бывает нужна помощь. С Примо мы договорились о сотрудничестве, но Рикардо, после отречения Джотто, отказался соблюдать договор, основываясь на то, что в бумагах значится лишь имя Примо и ни слова про всю Семью. Ты, Савада Тсунаёши, Нео Вонгола Примо, в чём я имел возможность лично убедиться, поэтому я требую от тебя исполнения договора! — громогласно объявил Бермуда.       — Нет, — холодно и твёрдо, очень резко ответил ему Савада.       Его голос прокатился по комнате, отразился от стен и завис в тишине. Воздух в кабинете резко потяжелел, а атмосфера стала ещё более тяжёлой и мрачной, чем до этого. Занзас подобрался, готовый в любой момент отразить нападение. Аркобалено и его помощник замерли на своих местах, оглушённые этим уверенным, жёстким ответом. Сам Тсуна вдруг почувствовал, как его плеча коснулась сильная, тёплая ладонь и не нужно было обладать гипперинтуицией, чтобы знать – это Джотто. Для других в этой комнате он был невидим, но Десятому было спокойнее от его присутствия.       — Очевидно, ты не до конца понимаешь ситуацию, Дечимо, — начал раздражаться Бермуда, но одновременно с ним в ухо Савады зашептал Примо:       — Дави его, Дечимо.       — Нет, — отрезал Тсуна, обращаясь к Бермуде. — Вы не будете ничего от меня требовать и Вы не смеет выдвигать мне какие-либо условия. — Десятый поднялся и в его глазах мелькнуло пламя. — Вы напали на мою семью. Вы угрожали моим близким. Из-за Вас я потерял дорогого друга. Мне плевать на Ваши старые договорённости с Джотто и уж тем более мне плевать, чего Вы тут ждали, — пламя посмертной воли замерцало на лбу Савады, а под ногами тонкой коркой стал расползаться лёд прорыва. — Сейчас Вы пошлёте одного из своих людей вниз и освободите Рокудо Мукуро, а после подпишите эти бумаги, если не хотите, чтобы я разнёс это убогое здание по кирпичику, — закончил он и Занзас быстро положил перед Бермудой три экземпляра договора.       Сейчас Босс Варии не готов был что-то говорить. Ярость Савады была также разрушительна, как и его собственная, поэтому Занзас хорошо понимал: лучше не лезть под руку. Бояться, он не боялся, нос у мелкого Савады ещё не дорос его пугать, но и новые ожоги ему не нужны. Их собеседники тоже не выглядели напуганными, хотя явно впечатлились такой вспышкой. По мнению Занзаса, главное, чтобы не дошло до драки. Бермуда на своей территории и подкрепления у него здесь много, причём насколько много они не знают. Боссы Варии и Вонголы, конечно, сильны, но даже они не справятся с небольшой армией, особенно если учитывать, что главные тюремщики по силе равны Хранителям и даже Боссам, а чего ждать от самого Вихтенштайна до конца не понятно.       — И Вы, Дечимо, так уверены, что сможете меня победить? — серьёзно спросил Бермуда, не двигаясь со своего места и даже не глядя на бумаги.       — Не сдавайся, — снова шепнул Джотто. — Он хочет тебя сломить. Не ослабляй напор, — посоветовал Примо.       — Да, — всё также жёстко и твёрдо, без тени сомнений, ответил Вихтенштайну Савада, затылком чувствуя одобрительную улыбку.       — А Вы как думаете, сеньор Занзас? — спросил аркобалено, немного повернув голову.       — Мусор, он тебя под орех разделает, — рыкнул вариец, сжимая кулаки, готовый в любой момент зажечь своё пламя.       — И Вы пойдёте за ним на эту войну? — снова обратился к Занзасу Вихтенштайн.       Тсуна посмотрел на Босса Варии, ожидая его ответа. Хотелось верить, что он достаточно хорошо узнал Занзаса и тот проникся к нему некими позитивными чувствами, чтобы поддержать сейчас. Впрочем, из всех здесь присутствующих, пожалуй, только в варийце Савада совершенно не сомневался. Призрачный дух Примо маячил за спиной, поддерживая одним своим присутствием. Тсунаёши был ему за это благодарен и, кажется, великий предок об этом знал.       — Он не предаст тебя, — шепнул Джотто на ухо своему потомку.       — Да, — спокойно ответил Занзас, вырывая Саваду из его мыслей.       — Почему? — уточнил Бермуда, немного вскинув голову.       — Потому что перед лицом врага Вонгола должна быть единой, — ответил мужчина, глядя прямо в глаза Тсунаёши. — Мусор, подписывая давай и закончим этот балаган, — недовольно прорычал Занзас, зло сощурив глаза.       Бермуда ожидал чего-то подобного от наследника Примо, но не думал, что Занзас к нему присоединится. Джотто, в своё время, так и не смог обуздать ярость Рикардо и заставить его подчинится. Видимо, Дечимо смог сделать то, что не смог его предок. Бросив короткий взгляд на договор, Вихтенштайн понял, что, в целом, его всё в нём устраивает. В конце концов, в случае необходимости, он сможет победить Саваду, его Хранителей и всю Варию во главе с её Боссом. Сейчас они пока ещё не враги.       — Джаггер, освободи Рокудо Мукуро, — велел аркобалено и сосредоточился на документах.       Помощник Бермуды молча поднялся и отправился выполнять поручение своего начальника. Тсуна проводил его внимательным взглядом и, погасив своё пламя, сел обратно за стол. Куда больше ему сейчас хотелось пойти с Джагером или хотя бы отправить с ним Занзаса, чтобы убедиться, что с Мукуро всё хорошо, но, вместе с тем, он понимал, что они оба должны остаться здесь и заключить договор с Виндиче. Им это даст ещё хотя бы пару лет покоя и тишины, которых хватит, чтобы Девятый полностью передал ему управление семьёй, а сам Савада и его Хранители вошли в курс дела и обосновались на своих местах. Им жизненно необходимо это время, чтобы адаптироваться к новой жизни в новой стране.       — Более чем удовлетворительное предложение, Дон Вонгола, — вынес вердикт Бермуда и поставил на документе свою подпись и печать пламени.       Тсуна поспешил сделать тоже самое и передать пачку документов Занзасу. Савада понимал, что Бермуда всё ещё чего-то от него ждёт, ему что-то надо, но что – не понятно. Впрочем, пока об этом вполне можно было и не думать. Примо одобрительно сжал плечо наследника и растворился, отправляясь в свой мир. Тсунаёши почти не запоминает того, как они заверяю документы, как аркобалено откладывает свой экземпляр договора в ящик стола, а Босс Варии убирает их экземпляры в чёрный портфель, из которого изначально их достал. Всё это прошло почти полностью мимо него, а в голове зафиксировалась мысль, что на этом всё закончилось. В этот раз они смогли выбраться живыми.       Из мыслей Тсуну выдернула открывшаяся дверь. В проёме стоял Джагер, а рядом с ним бледный, с мокрыми волосами Мукуро. Хранитель выглядел не лучшим образом: осунувшийся, под глазами тёмные круги, руки и ноги дрожали, пальцы подрагивали, дыхание было тяжёлым, а одежда оказалась ему не по размеру. Игнорируя всё, что говорил или пытался сказать Бермуда, Савада поднялся со своего места и подошёл к едва держащемуся на ногах Рокудо.       — Ку-фу-фу, а ты вырос, Тсунаёши-кун, — усмехнулся иллюзионист, с трудом подняв взгляд на Дечимо.       Голос у Мукуро хрипел и сипел, губы были сильно потрескавшимися, а язык немного путался. Тсуна улыбнулся и подошёл ближе, оттеснив плечом Джагера, чтобы не мешался под ногами. Ему вообще меньше всего хотелось, чтобы сейчас рядом с Рокудо находился кто-то из тюремщиков.       — Падай, Мукуро, я поймаю, — тихо, так, чтобы услышал только его Туман, сказал Дечимо и в его глазах мелькнуло пламя.       — Ку-фу-фу, рад тебя видеть, — улыбнулся иллюзионист, после чего его глаза закатились и он рухнул прямо в руки своего Неба.       Савада легко поймал своего Хранителя и поднял его на руки. Мукуро предстоит долгое восстановление, но рядом с ним будут те, кому он дорог. Вздохнув, он обернулся к Занзасу и Бермуде. Оба они делали вид, что не смотрят на него, но, как минимум, вариец бросал на Тсунаёши длинные взгляды, намекая, что пора бы им валить отсюда. Савада придерживался того же мнения.       — Думаю, нам пора домой, Занзас, — сказал Дечимо. — Мы будем ждать Ваших людей, чтобы передать им Леона и его подопечных, — добавил Тсуна, обращаясь к Бермуде.       — В ближайшее время, — заверил его Вихтенштайн. — Рад был познакомиться с Вами, Вонгола Дечимо, и помните, мы не враги с Вами, — добавил он, когда Босс Варии уже подошёл к Саваде.       — Всего Вам доброго и помните, лучше нам не становится врагами, — усмехнулся Десятый и вышел за дверь.       Занзас хмыкнул на эти слова и вышел следом за Тсунаёши. В конце концов, несмотря на все сомнения Савады и его метания, по мнению Босса Варии, переговоры прошли хорошо. Они смогли освободить Хранителя Тумана десятого поколения без единой капли крови, как говорится, заключили, может и временный, но мир с тюремщиками Вендиче, перепугали Альянс и заткнули его на какое-то время. Эти дни чётко дали понять, что Тсуна станет прекрасным Боссом Семьи, который унаследовал силу и волю легендарного Примо Вонголы. Уже сидя в самолёте и глядя на прояснившееся небо, Занзас решил, что, в общем-то, всем доволен.       Тсунаёши осторожно перебирал пряди волос Мукуро, чья голова покоилась на его коленях, и думал о том, что эти несколько дней определили весь его жизненный путь. Теперь у него не осталось сомнений, что после окончания школы он и его друзья переберутся в Италию и встанут во главе Вонголы. Они изменят саму её суть, а вместе с ней и весь мир мафии, насколько это будет возможно. Они станут сильнее и всегда будут вместе, даже тогда, когда у них будут свои семьи в более традиционном понимании этого слова. Кроме того, теперь Тсунаёши было совсем не страшно переезжать в Италию и становиться Боссом, потому что за его спиной надёжные Хранители и сильная Вария, а рядом любимый человек. И не просто человек, а сам Принц Бельфегор. Улыбнувшись, Савада посмотрел на чистое небо за иллюминатором и расслабился. Эта история подошла к концу, но она дала начала новой, а за ней ещё и ещё, и очень много.