Пламя

      — В каком смысле?.. — вскинул бровь Хибари. — То есть, какой в этом смысл? — спросил он, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.       — Да, Тсуна. Теперь они к нам не сунутся, но поддержку оказать всегда могут. Зачем так радикально? — спросил Такеши, в кои-то веки соглашаясь с Кёей.       — Потому что они не угомонятся, — покачал головой Савада и нахмурился: — У меня было время просмотреть кое-какие документы и сделать соответствующие выводы. Альянс действует не напрямую, но за последний год с их подачи Девятого едва не убили около десяти раз, и это только отмеченные в отчётах и донесениях. Они утаивают информацию, которую знают, не появляются, когда нужны, и так далее. Из-за этого семья находится в опасности, и речь идёт, в первую очередь, о боссе. Не думаю, что они не знали о планах Лафое или о сотне других наших врагов. Вонгола им поперёк горла стоит, так что рассчитывать на них — самоубийство чистой воды, а я пожить хочу, — он усмехнулся и откинулся на спинку кресла: — Конкретно сейчас я хочу немного расчистить нам путь, — Десятый вздохнул и перевёл взгляд на окно.       Он не любил насилие, но, как говорится, оно у него само получалось. Ему всё это не нравилось, он даже не хотел занимать этот пост, но всё, так или иначе, меняется, так что теперь приходится вести себя соответственно должности. Жёстко. Альянс играет грязно, используя более мелкие семьи в своих целях, и, насколько Савада мог судить, исходя из ситуации, этим они достали не его одного. Враг моего врага — мой друг. Хорошая аксиома, которой он планировал следовать. Будет особенно хорошо, если он не один будет её придерживаться, но и Вендиче тоже, потому что врагов у него достаточно, а вот друзей... Сейчас его ребята в относительной безопасности, но это вряд ли продлится долго. Над их головами сгущались тучи и он сомневался, что в его силах их разогнать. У него одного просто не хватит на это сил, но Тсуна постарается справиться. Он обязан это сделать.       — Врагов ведь от этого меньше не станет, — покачал головой Ямамото, догадываясь, к чему всё идёт.       — Да, а вот друзей поубавится, — горько усмехнулся Десятый. — Ну, в любом случае, у меня сейчас мало времени, чтобы этим заниматься. И мало полномочий. Лучше дождаться инаугурации. Тогда будет проще со всем разобраться. Думаю, Вендиче со мной согласятся. Будет удобно иметь такого союзника, а потерять его, в случае чего, будет не жалко, — он подмигнул Хибари, который на это только головой покачал.       — И сколько ещё раз повторять, что ты не должен делать всё сам, ку-фу-фу? — риторически спросил Мукуро, прекрасно зная ответ на свой вопрос.       Туман знал, что Савада никогда, абсолютно никогда не перестанет за всё браться сам, лезть на рожон и прикрывать их. Он — Небо, их Небо, которое всегда будет рядом, будет брать на себя всю ответственность за происходящее в их семье и за её пределами. Не потому, что не доверял им, а потому, что хочет защитить и прикрыть. Укрывающее, нависающее, бескрайнее Небо. В этом его суть. Пусть Тсунаёши и отрицал этот факт так долго, но это всё равно было его сутью, от которой не убежишь. Кровь не смоешь, не выведешь, как бы ни пытался, так что можно только смириться и жить с этим. Впрочем, Рокудо сильно сомневался, что Десятого что-то может остановить, если уж он что-то задумал, а он задумал — это факт.       — Мукуро ЭКСТРЕМАЛЬНО прав! Ты должен нам доверять! — вскочил со своего места Рёхей.       — Я доверяю, старший брат. Вам, как никому, но это не значит, что я буду подвергать вас опасности без причины. Тем более, вы всё равно едете со мной в Японию — оканчивать школу, — а вот после того, как я стану доном Вонголой, вот тогда и будем решать эту проблему. По одному врагу за раз, ребят. Сейчас мы разобрались с Леоном и внутрисемейным конфликтом. Альянс оставим на потом, — Савада вздохнул и, поднявшись, подошёл к окну: — Теперь нам нужно обеспечить охрану Хару, об этом я уже позаботился, и решить вопрос с Вендиче, чтобы они ничего не натворили, пока нас не будет. У меня слишком мало времени, а Девятый всё подгоняет, — рыкнул Дечимо и зажёг пламя на ладони, скользя взглядом по затянутому тучами небу.       Надар молча слушал этот разговор, не зная, стоит ли что-то говорить, потому что, как бы там ни было, это его не касалось. Пока, во всяком случае. Зато наблюдать за размышлениями Вонголы было интересно, а за огоньком на его ладони — даже приятно. Рыже-красный шар был воплощением чужой власти и силы, он был красивым, плотным, магнетическим, но оттого не менее опасным. Ураган всегда уважал чужую силу, а уж этого парня — тем более. Им говорили, что Дечимо слаб, что он не способен принимать решения, использовать пламя и боится даже маленькую собачку, а в итоге перед ними предстал сильный, уверенный в себе молодой человек, который может постоять за себя и своих близких. Его это до сих пор немного удивляло, но оттого становилось только интереснее.       — Поговори с Занзасом, — предложил Такеши и все перевели на него внимательные взгляды. — Что? Мне показалось, что вы поладили, и он мог бы помочь с Вендиче, проконтролировать ситуацию, пока мы в Японии. Ты всё ещё не обязан всё решать сам, — Ямамото улыбнулся, как делал это всегда, и Савада рассмеялся.       Насколько Такеши успел заметить, Тсуна и босс Варии действительно вполне неплохо ладят, они смогли найти некое равновесие в своих отношениях, поставив интересы семьи выше своих собственных амбиций. Скуало говорил, что Занзас более чем хорошо отзывался о Десятом, да и явственно прислушивался к его мнению. К тому же, Вария — достаточно мощная сила, чтобы с ними реально считались даже в отсутствии Дечимо. Такое решение позволило бы им покинуть Италию и не волноваться за то, что тут будет происходить, потому что варийцы не позволят произойти какой-нибудь катастрофе.       — Ты прав. Вы все, вообще-то. Я поговорю с ним и попрошу о помощи. Думаю, он не откажет, — отсмеявшись, покачал головой Савада. — Так, с этим разобрались. Теперь... — договорить он не смог, потому что в дверь постучали и вошла молодая служанка с телефоном в руке.       — Прошу прощения, дон Савада, но Ваш телефон звонит. Полагаю, это срочно, — сказала девушка и поднесла ему трубку, нервно оглядываясь на всех собравшихся.       — Спасибо, — улыбнулся ей Тсуна и ответил на звонок.       Больше всего ему сейчас нужны хорошие новости, чтобы хоть немного расслабиться, но, если это не Занзас, что маловероятно за такое короткое время, то ожидать их не стоило. За всё то время, что ему пришлось провести в мафии (то есть, с самого появления Реборна в жизни обычного, среднестатистического школьника-неудачника), он был готов ко всему. Ну, может, и не с самого появления, но вскоре после этого точно научился тому, что в любой момент может произойти всё, что угодно, причём, не всегда это что-то хорошее. Вернее, даже не так. Савада привык, что с ним всё время происходит какая-то херня: подъём с помощью электричества или холодной воды на голову, или и того и другого; изматывающие, на грани смерти тренировки; постоянные нотации и прочая ерунда, какую невозможно предсказать, но с которой необходимо было смириться и к которой необходимо быть готовым. Одно было хорошо в его нынешнем посту — он может остудить пыл Реборна и угомонить его, наконец.       — Ау, меня кто-нибудь слышит? — вырвал его из мыслей знакомый голос.       — Да, Бьякуран-сан, прости. Задумался. Какие-то новости? — отмер Савада и улыбнулся, потому что голос Джессо всегда вызывал в нём положительные эмоции.       — Ты просил поторопиться, Тсунаёши-кун, и у нас всё готово. Реборн добавил парочку деталей к твоей истории и Верде подкорректировал кое-какие настройки. Приезжай, как будет удобно. К тому же, нужно поговорить, — сообщил босс Мельфиоре и в трубке повисло молчание.       Из рассказа Реборна он понял кое-что важное — для Савады это сложно и больно. Справиться с предательством не то чтобы просто, а принимать решения такого рода касательно кого-то близкого... Бьякурану пока не доводилось сталкиваться с чем-то подобным и он очень надеялся, что никогда не придётся. Савада помог ему собрать отличную команду людей, которым он доверяет, и не хотелось даже представлять, что с ним станет, если один из них сделает нечто подобное. Впрочем, они не из тех, кто бьёт в спину. Если захотят, то ударят в лоб. Это факт, в котором он даже не сомневался.       — Я скоро приеду. Спасибо, Бьякуран, — кивнул Тсуна и снова взглянул на небо. — Поговорим, когда закончим с делом, — добавил он, сжав свободную руку в кулак.       — Жду тебя, но, если не против, тебя встретит Шо-тян. Надо кое-что закончить до того, как ты освободишься, — ответил Джессо, не представляя, как правильно поддержать молодого босса.       — Я не против. Спасибо, Бьякуран, — снова улыбнулся Савада и положил трубку. — Что ж, пора везти Хару к Верде. С этим я сам справлюсь, а вы поговорите с Леоном. Я хочу знать всё, что связывало его с Вендиче, о чём договаривались, какие у них были планы... В общем, абсолютно всё, что он сможет рассказать об этих ребятах, — мне нужно преимущество, — он кивнул Хибари и Мукуро, давая понять, кому адресовано это задание. — Рёхей, присмотри за Киоко. Ей нелегко расставаться с подругой и нужна помощь брата. Ямамото, не подпускай Хаято к Леону — может сорваться и натворить дел, лучше пусть погоняет по залу Надара, а вы с Ламбо конфет пожуйте и проследите, чтобы кое-кто кое-кого не убил. Думаю, малышу понравится шоу с фейерверками и взрывами, главное — держи его под контролем, а то ты и сам знаешь, что будет...       Такеши на его заявление хмыкнул и рассмеялся, а у Надара мороз пошёл по коже.       — Я постараюсь сильно не задерживаться, но уже обед, так что не ждите меня, если что, — Тсуна обвёл всех внимательным взглядом и задержался на Рёхее: — Пойдём, это будет болезненно, — сказал он и Сасагава закивал, поднимаясь со своего места.       Вместе они направились к комнате Хару. Мукуро и Хибари двинулись к камере Леона, а Ямамото и Надар остались в комнате. Каждый, кроме Урагана Лафое, понимал, почему Тсуна не берёт их с собой. Понимал и в тайне благодарил его за это — Хару была им другом, была частью семьи и, несмотря ни на что, оставалась им дорога. Заставить её забыть — означало навсегда лишиться всякого контакта, а это сложно. Лучше, чем убить её или отправить в тюрьму, но всё равно сложно, и Десятый пытался максимально оградить их от этой боли. Опять принимает огонь на себя, но в этот раз никто не возьмётся его отговаривать. Не в этот раз.       — А что может случиться, если подпустить Хаято к Леону? — осторожно спросил Надар, поглядывая на Ямамото.       — Он его убьёт, — пожал плечами Такеши и широко улыбнулся: — Не волнуйся, Гокудера обычно добрый, но если достанет динамит, то лучше беги. Им он управляет очень хорошо и вполне может убить, — махнул рукой Дождь, словно в этом нет ничего странного или страшного.       — Ясно, а Ламбо... Что с ним не так? — задал новый вопрос Ураган, который пока ещё не встречался с Грозой Вонголы.       — Не так? — удивился Ямамото. — А, нет, с ним всё так. Просто ему всего семь лет и если Ламбо чего-то испугается или его будет что-то раздражать, то он закидает вас гранатами или отпустит на волю своего быка и тот шарахнет вас током. Поэтому я буду рядом. Я — дождь, и смогу успокоить Хаято или Ламбо, или их обоих. Не беспокойся, тебя там не убьют, — снова рассмеялся Такеши.       Надар глубоко вдохнул и опустил взгляд на свои руки. Вонгола была совсем не такой, как он себе представлял. Он слышал, что это семья, закованная во множество традиций и предрассудков, но оказалось, что её новое поколение совсем другое. Они вздорные, бесшабашные, очень сильные, связанные семейными узами и заботой друг о друге. Они опасные для себя и для окружающих, но при поддержке друг друга способны на всё, ну или на многое, во всяком случае. Для него это было странно, потому что никогда он не встречал более сплочённую команду, которая никогда не бросит и не подставит тебя. Он не до конца понимал эти отношения, но ему хотелось стать их частью и научиться испытывать что-то похожее.       — Как вы все познакомились? — выплыл из своих мыслей Ураган и снова посмотрел на спокойного парня.       — Я, Тсуна, Хибари и старший брат жили в одном городе и учились в одной школе. Рёхей закончил среднюю школу на год раньше, но пропустил поступление в старшую специально, чтобы учиться вместе с нами. Киоко — рыжая девочка, которая была с Тсуной на встрече, — его сестра. Хибари был Главой Дисциплинарного Комитета и, если честно, я немного о нём знаю. Кёя — одиночка и делится чем-то разве что с Тсу или, быть может, с Реборном. Не уверен. Хару училась в другой школе. Она случайно столкнулась с Тсу на улице и они подружились. Хаято приехал в Японию специально, чтобы убить Саваду. Довольно забавно вышло. Он был такой мрачный и крутой, очень грубый, когда только пришёл, а потом Тсуна спас ему жизнь и всё наладилось. Мукуро тоже приехал, чтобы нас убить, но уже потому, что он ненавидит мафию. Подробности мне не известны, лучше спроси у Савады, он больше знает об этом, так что... Если честно, мы очень разные все, но Тсунаёши объединяет нас. Он всегда готов выслушать, помочь, поговорить, поддержать... Иногда я задаюсь вопросом, к кому идёт он, когда ему плохо, потому что мы-то всегда идём к нему, — пожал плечами Ямамото и откинулся на спинку, прикрывая глаза.       — Вы странные, — улыбнулся Надар и повторил за ним жест.       — Да, наверно, но мы — семья. Возможно, ты сможешь стать частью нашей семьи, — пожал плечами Такеши. — Тсуна может вести себя жёстко и цинично, но в душе он добрый и милый, так что не подведи его, иначе я сам тебя закопаю, — всё с той же спокойной и милой улыбкой сказал Ямамото и Ураган понял, что тот не шутит.       Дождь действительно не шутил. В одном Реборн был прав — он прирождённый киллер, но не так уж и много вещей, ради которых он готов сражаться и убивать. Ради своего Неба он был более чем готов на это, так что лучше Надару не расстраивать Дечимо, потому что не только он один способен на подобное. Все они — Хранители Десятого поколения — верны и преданы своему боссу, даже Мукуро и Хибари, как бы ни фырчали и ни отнекивались, готовы убить за Саваду, поэтому они так сильны, поэтому никогда не будут проигрывать. Кажется, Надар это понял, скоро поймёт и Леон.

***

      — Киоко, мне нужно забрать Хару. Она спит? — спросил Тсуна, войдя в комнату и внимательно её оглядывая.       — Да, недавно уснула, — кивнула Сасагава и, поднявшись, подошла к Саваде, чтобы не разбудить Хару голосами и разговором. — Послушай, Тсуна-сан, я хотела бы поехать с вами. Хару, она...       — Нет, — резко перебил Дечимо и от этой резкости Хаято подскочил со своего места, тоже подходя к ним, а Рёхей дёрнулся, но оба решили пока не вмешиваться в разговор.       — Но, Тсуна-сан, она же... — снова начала Киоко и снова не закончила.       — Она не вспомнит тебя, когда процесс закончится. Она предала меня, тебя и всех нас. Твой брат мог погибнуть и Занзас предлагал убить её. Обычному человеку не место в этом мире и я ошибся, когда рассказал вам обеим правду, — Тсунаёши говорил спокойно, почти холодно, и от этого бросало в дрожь.       Киоко задрожала от его тона и отвела взгляд. Тсуна никогда с ней так не разговаривал. Он ни с кем так не разговаривал прежде, но сейчас ему было больно. Возможно, даже больше, чем им всем. Девушка плохо понимала, что сейчас происходит в его голове и в его мире, но для Савады это было больно — она видела. Видела, как юноша ломает себя, чтобы делать то, чего не хочет, как переступает через свой страх и неуверенность, чтобы быть тем, кем его хотят видеть. Внутри него ещё жил тот милый, потерянный и всего боящийся мальчик, который «тайно» за ней наблюдал с восхищением в больших карих глазах. Иногда она скучает по тому мальчику.       — Возможно, ты прав, Тсуна-сан, но я её не забуду и вас не оставлю. Я... я не знаю многого, ведь вы мне не рассказываете, но мне кажется, что этот мир очень жесток и опасен, так что я хочу...       — Быть для нас утешением в особо поганые дни? — в этот раз девушку перебил Хаято и выглядел он очень скептичным.       — Ты подбирал бы слова, Осьминожья башка. Это ЭКСТРЕМАЛЬНО невежливо, — приглушённо крикнул Рёхей, который не хотел, чтобы с его сестрой так разговаривали.       Да, он не одобрял того, что Киоко втянута во всё это. Да, он хотел её оградить. Но! Решение поддержать их и быть пристанищем мира и спокойствия — уважал. Солнце Вонголы не исключал, что их Урагану может быть непонятно значение слова «дом». Возможно, ему не нужно хоть иногда попадать в место, где его ждут родные, где тепло и уютно, где не нужно беспокоиться о лишних проблемах, а можно поговорить не о работе или даже просто помолчать. Вот только всё это было важно и Киоко была готова стать для них таким домом. Когда-нибудь, и Рёхей в этом не сомневался, Гокудера тоже это поймёт.       Тсуна вздохнул, глядя на тихо спорящих Урагана и Солнце. Он, конечно, был согласен с Хаято, но и Сасагаву понимал — это вовсе не повод грубить Киоко, что, впрочем, вполне в духе Гокудеры. Девушке не стоило строить из себя мученицу ради них, но это был её выбор, который он предпочитал уважать, хоть и не понимал. Решив не лезть пока в их разборки, он подошёл к спящей Хару и осторожно поднял её на руки, задаваясь вопросом: как эти двое её ещё не разбудили. С другой стороны, он определённо рад, что этого не произошло, — ей сейчас меньше всего нужны слезливые прощания с лучшей подругой или презрительные взгляды Гокудеры. Её просто нужно отпустить.       — Прекратите, — не повышая голоса, попросил Тсунаёши и голоса действительно смолкли. — Хаято, Ямамото и Надар ждут тебя в гостиной. Погоняй последнего по тренировочной комнате, посмотри, на что он способен, но не покалечь. Он мне живой пригодится, — сказал Дечимо и Ураган тут же кивнул, показывая, что понял приказ. — Рёхей, ты и сам знаешь, что делать. Киоко, твоя подруга тебя забудет, но это не значит, что ты обязана забывать её и что твоя жизнь должна быть связана с нашей. Не я решаю, кто станет членом семьи, а кто — нет. Ты пока что не часть мафии и никогда, я надеюсь, не станешь, но ты — часть нашей семьи. Подумай об этом, — он улыбнулся и покинул комнату.       Хаято посмотрел на закрывшуюся дверь и снова перевёл взгляд на брата и сестру. Осмотрев их, он вздохнул и, решив не комментировать как-то слова босса, отправился в гостиную. Десятый был прав — ему нужно сбросить напряжение и выпустить пар. Надар великолепно подойдёт. Он смог противостоять Дечимо, пусть и не долго, но смог, а значит — силён и умён. С ним может быть интересно, а главное — его нельзя убивать. Наверно. В любом случае, Ямамото их остановит, если всё зайдёт слишком далеко. Усмехнувшись своим мыслям, Ураган вошёл в гостиную, где его ждал Лафое и Такеши.       Рёхей улыбнулся на последние слова Савады и посмотрел на сестру, которая крепко сжимала кулаки и беззвучно плакала. Он действительно знал, что делать, — быть рядом с ней и поддерживать её. Киоко только что лишилась подруги и ей нужна поддержка брата. Его сестрёнка, конечно, сильная девушка, но всё-таки девушка, которой иногда необходима помощь. На то он и старший брат, чтобы знать об этом и защищать её.       — Я боюсь за неё, — тихо сказала Киоко, когда брат обнял её и стал гладить по голове.       — С ней всё будет хорошо. Савада злится, но он её не бросит. Будет присматривать из тени, — так же тихо ответил Рёхей, улыбаясь и надеясь, что это хоть как-то поможет, потому что это правда.       — Он так изменился в последнее время. Стал жёстче и грубее, циничнее. Я помню его другим. Совсем другим, и скучаю по нему. Это плохо? — Киоко подняла блестящие от слёз глаза на брата и тоже мягко улыбнулась, отвечая на его улыбку.       — Это не плохо, просто ты не очень хорошо его знаешь. Савада... он не менялся, просто ему предстоит непростая жизнь и большая ответственность. За тебя, за меня и за многих других. Ему непросто сейчас, так что мы пытаемся ему помочь, насколько можем, потому что он не даёт этого сделать и это ЭКСТРЕМАЛЬНО бесит. Всё берёт на себя, со всем разбирается сам. Такеши говорит, что ему нужно время, чтобы адаптироваться и начать доверять нам сложные и опасные дела, — с нотками недовольства рассказал Рёхей, пытаясь приободрить сестру и немного поделиться с ней тем, что сейчас происходит.       Киоко вздохнула и покачала головой. Ей действительно стало немного легче и намного спокойнее. Брат всегда умел подбирать правильные слова и выражать их так, чтобы было понятно всё, что он чувствует. Впрочем, надо признать, что сам боксёр делал это не специально. Оно у него интуитивно получалось. Само по себе — природный талант. Девушка хотела бы быть на него похожей, но пока что у неё не получалось смотреть на мир с постоянной улыбкой и позитивом. Сейчас ей хотелось долго и основательно плакать, чтобы окончательно отпустило и можно было вновь приободрять ребят улыбкой, а брат будет рядом, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Чуть позже она подумает над словами Тсунаёши, чтобы прийти к выводу, что он прав, — ей не обязательно быть частью мафии, чтобы оставаться частью большой и дружной семьи.

***

      Хибари и Мукуро вошли в камеру Леона с чётким планом действий. Вот только план у каждого был свой, а настроение у обоих — крайне дерьмовое, так что Лафое особо никто не завидовал, но и не сочувствовал. Этот человек доставлял семье массу проблем, так что пусть помучается. Босс враждебной семьи сидел на полу в наручниках, сдерживающих пламя, и смотрел на них со злобой в синих глазах, но обоим Хранителям Вонголы на эту злобу насрать, потому что Савада просил выяснить, что чужаку известно о Вендиче, и они выяснят. По-хорошему или по-плохому — им всё равно, но оба предпочитали второй вариант.       — Кто вы такие? — спросил Леон, нарушая уже поддоставшую за время одиночества тишину.       Боссу Лафое совершенно не нравилась сложившаяся ситуация и он пытался найти выход из неё. Получалось плохо, потому что, судя по всему, он проиграл Саваде и договариваться о своём освобождении нужно с ним, но Вонгола упорно в его камере не появлялся, очевидно, занятый более важными вещами, зато пришли эти двое с явно не самыми дружескими намерениями. На самом деле, опыт показывал, что у появления двоих незнакомцев может быть только два повода: либо их послал Савада, либо проявляют инициативу. Всего два повода и масса причин. Вряд ли его собираются отпустить, а вот неприятных вариантов очень и очень много. Плохая, пиздецки плохая ситуация.       — Ку-фу-фу, мы не успели познакомиться раньше, но такой кошмар, какой мы собой представляем, тебе даже и не снился, — усмехнулся Мукуро, глядя на подонка, который испортил им последние дни относительной свободы, безопасности и спокойствия.       — Зверёк хочет знать всё о твоих делах с Вендиче, — добавил Хибари, которому претил пафос иллюзиониста, но сейчас им придётся сотрудничать, хотя Кёя предпочёл бы, чтобы это ананасовое травоядное постояло в сторонке и не мешало.       — Он имеет в виду нашего босса, ку-фу-фу, — решил пояснить слова Облака Рокудо, видя абсолютное недоумение на лице Леона.       Его удивляла манера Хибари говорить жёстко, односложно и при этом непонятно, к кому обращаясь. Все у него травоядные и поди разбери, о ком и с кем он говорит. Чем-то это было похоже на Занзаса, у которого все «мусор», но варийский босс хотя бы добавлял этому «мусор» определения, типа «патлатый», «коронованный» и тому подобное, а у Хибари всё одно. С одной стороны, это чертовски бесило, а с другой — забавляло. Главное, знать, что именно этот сухарь имеет в виду, когда разговаривает. Леон вот не знает, а потому сидел с донельзя глупым выражением лица. Собственно, ему и неоткуда знать, но незнание от ответственности не освобождает в большинстве случаев, а в их — так тем более.       — Я буду говорить только с Савадой, — резко ответил Лафое, понимая, что торговаться за свою свободу может только с ним и уж точно не с этими двумя.       — Рассказывай, травоядное, иначе — комикорос, — прорычал Кёя, доставая любимые тонфа.       — Он тебя так изобьёт, что всё, что ты сможешь, — это моргать «да» или «нет» в ответ на его вопросы, а если сильно его взбесишь, то и этого не сможешь. Сделай одолжение нам обоим — говори, а то мне ведь достанется, ку-фу-фу, потому что я, вроде как, голос разума и должен его успокаивать...       — Заткнись, ананас. Бесишь! — рявкнул Хибари, прерывая пространственные речи Мукуро. — А ты — говори, — обратился он уже к Леону.       — Ку-фу-фу, не злись, Кёя-кун, не злись, а то он совсем сознание потеряет, — хихикнул Рокудо, но получил только злобный взгляд от... напарника, с позволения сказать.       Лафое переводил взгляд с одного парня на другого, пытаясь понять, кого ему в действительности стоит бояться больше. С одной стороны, тот, что держал тонфа, явно настроен серьёзно и вполне готов его убить, но с другой — парень с трезубцем легко поддевает его, словно наверняка способен ему противостоять или осадить. Кажется, оба опасны примерно в равной степени, но оба же ничего не решают, так что можно попытаться потянуть время. Очевидно, боссу нужна от него информация, так что они его не убьют. Явно стоит тянуть время.       — Я повторю, что буду говорить только с Савадой, — усмехнулся Леон, отвлекая двух Хранителей от молчаливой баталии взглядами, правда почти тут же об этом пожалел, потому что получил мгновенный и очень сильный удар в живот, от которого согнулся пополам.       Мукуро закатил глаза и щёлкнул пальцами. Из потолка появилась мощная лиана, которая подцепила цепочку, соединяющую обручи наручников Леона, и потянула вверх, поднимая мужчину на ноги и даже выше. Теперь их противник висел, едва доставая ногами до пола, и ничего не мог сделать. Хибари бросил на иллюзиониста взгляд, требуя не вмешиваться больше, и тот только махнул рукой на Лафое, показывая, что не собирается мешать, и Кёя не стал сдерживаться, нанося удары достаточно сильно, чтобы сломать кости, но, вместе с тем, не задевая жизненно важные органы.       Леон рычал и вскрикивал на особенно сильных ударах. Такими темпами он сдохнет в этой клетке от внутреннего кровотечения, разрыва внутренних органов и прочих повреждений, потому что этот психопат не остановится, пока не услышит то, зачем пришёл сюда, а тот второй — всего лишь стоит и смотрит, не предпринимая никаких действий, только скучающе крутит свой трезубец и смотрит на зверствования первого. Ведь это же не нормально — так спокойно смотреть на то, как кого-то избивают, но второго гостя камеры не волновали крики или треск костей. Лафое с трудом что-то соображал от боли, застилающей разум, и почти терял сознание.       — Ещё немного — и он потеряет сознание, ку-фу-фу, — заметил Мукуро и снова щёлкнул пальцами, выращивая стену между Хибари и Леоном. — Тсуна просил узнать у него о Вендиче, а не убивать, так что хватит, — добавил он, поймав злобный взгляд.       — Это травоядное молчит! — яростно произнёс Кёя, недовольный, что обязан сообщать очевидное.       — Ку-фу-фу, он и не скажет в таком состоянии. Ты, если не заметил, избиваешь его уже минут пятнадцать, а он может только кричать от боли, — закатил глаза иллюзионист и, стукнув трезубцем по полу, убрал стену, разделяющую их и висящего Леона. — Итак, я повторю: мы хотим услышать всё, что ты знаешь о Вендиче, иначе Хибари продолжит свою экзекуцию, — усмехнулся Рокудо уже Лафое и тот поспешно кивнул.       — Я всё расскажу, — согласился Леон, не желающий, чтобы его и дальше избивали.       В планы мужчины совершенно не входило здесь умирать, а этого психа с тонфа, кажется, не остановит даже тот факт, что его «добыча» при смерти, а потом он просто улыбнётся Саваде (если, конечно, он умеет улыбаться, в чём пленник серьёзно сомневался) и скажет, что-то вроде: «Извини, Зверёк, так получилось. Он отказался говорить — и я случайно переломил ему хребет. Кто ж знал, что люди после такого не живут». Лафое прямо видел эту картину и то, как Вонгола на это заявление вздохнёт, пожмёт плечами и продолжит делать то, что делал до момента появления своего Хранителя. Пока что Савада не давал приказа о его убийстве, но, кажется, он Кёе (так же психованного драчуна назвал парень с хохолком?) и не нужен, зато нужна информация, которую Леон вполне мог ему дать, чтобы сохранить свою жизнь. Она дорога мужчине.       — Ку-фу-фу, вот видишь, Кёя, нужно проявить немного терпения, чтобы получить результат, — довольно кивнул Мукуро. — Начинай говорить, Леон, а то мы не отличаемся великолепной добродетелью нашего босса, — добавил он уже жёстко.       — Я знаю о Вендиче немного — это не только тюрьма для, скажем так, опасных и неугодных, но и могущественная организация, которой управляет Бермуда фон Вихтенштайн. Многие считают, что Бермуда — это здоровенный мужик в цилиндре, перемотанный бинтами, и с длинными волосами, но это не так. На самом деле, Вихтенштайн — аркобалено с бесцветной соской. Самый сильный и могущественный из всех. Я не смог узнать больше о нём, кроме того, что он как-то связан с Вонголой, с её историей и Примо. Очень тесно связан, — рассказал Леон и сплюнул кровь на пол, силясь перевести дыхание. — Мужика, которого все принимают за Бермуду, зовут Джаггер — он самый сильный из его подчинённых. Имена остальных мне не известны, но все они зависимы от Вихтенштайна. Этот аркобалено очень опасен и стар. Мне сказали, что он жил ещё до появления Вонголы, так что возраст считайте сами и, если хотите знать, мой информатор сгорел заживо через три дня после того разговора, — зло бросил Лафое.       Хранители переглянулись и задумались. Это полезная информация, которая наверняка понадобится Саваде при встрече с судьями мира мафии. Однако, обоих очень беспокоил тот факт, что информатор явно умер не просто так и убил его не Леон. Очевидно, они ввязались во что-то крупное, раз уж такой необычный человек заинтересовался их семьёй и раз их прошлое связано. У Вонголы много скелетов в шкафу, во всяком случае, так говорил им Тсуна, считая семью слишком скрытной и играющей на теневых полях. С одной стороны, это было логично и правильно, учитывая, что далеко не все действия членов семьи законны, но с другой — найти ответы, копаясь в прошлом, было практически нереально. Дечимо эта двойственность бесила, но, тем не менее, он признавал её необходимость. Вот только оба Хранителя сильно сомневались, что он не раскроит о стену какую-нибудь дорогущую вазу или не сожжёт гобелен, когда они расскажут ему то, о чём только что узнали.       — Какие у него были планы на тебя? — спросил Хибари, пыл которого заметно поумерился.       — Он хотел, чтобы я выступил против Альянса. Сказал, что Вонгола сейчас слаба из-за внутренних разногласий. По его словам, Десятый разругался с Варией из-за конфликта колец, да и сам Дечимо слишком юн и не желает управлять семьёй. Вихтенштайн считал, что если начать с Вонголы, то она быстро падёт, ведь Девятый стар и часть его Хранителей уже мертва, а пламя на исходе, Десятому плевать, а Занзас слишком тщеславен, чтобы вмешаться без просьбы о помощи. За ней, по его плану, падут и Мельфиоре — слишком беззащитные без могущественного покровителя, а следом — Альянс, раздираемый ссорами из-за желания безраздельного правления. Бермуда свёл меня с девушкой, которая хотела помочь. Кажется, Хару... Она рассказала мне всё о Саваде, во всяком случае, я так думал, а вот о его Хранителях ей было известно немного. Я встречался с Вихтенштайном всего пару раз, так что каких-то конкретных совместных планов у нас не было. Он желал изменить порядки в мафии, уничтожить единоличное правление Вонголы и наблюдать за боями гладиаторов, обзаведясь попкорном. Я не был против, — ответил Леон и усмехнулся, наблюдая за парнями.       — Ку-фу-фу, ты был полезен, так что можешь сидеть здесь дальше, — удивительно серьёзно сказал Мукуро и, повернув трезубец, убрал лиану, которая держала мужчину в подвешенном состоянии. — Мне пора, а ты дождись Тсуну и расскажи ему всё. Это действительно полезная информация, — обратился он уже к Хибари, который только фыркнул.       — Без тебя знаю, травоядное, — рыкнул Кёя и Рокудо хихикнул, растворяясь в небольшом облачке тумана и оставляя вместо себя Хроме.       Девушка озадачено осмотрелась, понимая, что Мукуро-сама снова использовал её тело, чтобы выйти наружу. От этой мысли щёки Докуро чуть-чуть покраснели, а сама она крепче обхватила трезубец, прижимая его к себе. Она вовсе не была против помогать Рокудо, ведь тот спас ей жизнь и наполнил её красками, дал смысл двигаться дальше, обучил и познакомил с боссом, который был удивительно добр к ней, считал её равной и относился, как к другу. Рада-то она рада, но очень хотелось, чтобы учитель снова вернулся к ним, снова был рядом. Босс обещал сделать всё возможное и она верила, потому что видела, что Тсунаёши-сама и сам скучает по Мукуро, хоть и может разговаривать с ним на ментальном уровне. У них была сильная связь, которой ничто не могло стать преградой, и это так удивительно, что девушка порой задумывалась, как и когда они её создали. Хроме искренне считала, что у них замечательный босс — очень добрый и милый, но сильный, со стальными нервами и мощным пламенем. Трудно сказать, что именно из всего этого нравилось Рокудо, но что-то явно привлекало его в этом человеке, иначе он не делал бы того, что делал.       — Опять сбежал, тупое травоядное, — презрительно фыркнул Хибари, осмотрев девушку холодным, равнодушным взглядом.       — Может, ему позвать врача? — тихо спросила иллюзионистка, указывая на сидящего у стены пленника. — Иначе он умрёт, — ещё тише добавила девушка.       — Зверёк не просил его убивать, — задумчиво ответил Кёя, глядя на Леона. — Ладно, пошли. Я пришлю ему врача, — недовольно рыкнул Облако.       Докуро быстро кивнула и поспешила за Хибари. Она немного боялась этого человека, потому что он казался ей слишком замкнутым, жестоким и отчуждённым. Из всей «семьи», ей было неуютно только рядом с Ураганом и Облаком, которые друг друга стоили: хмурые, грубые, нелюдимые. Она старалась держаться от них подальше, если нахождение в непосредственной близости не было жёсткой необходимостью, как сейчас. Кёя быстро закрыл камеру и, крутанув на пальце ключ, направился прочь из подвала, а Хроме шла следом, едва поспевая за широкими шагами Хранителя. В холле они разошлись: девушка поспешила в свою комнату, чтобы немного отдохнуть, а Хибари, отдав приказ и ключ дворецкому, скрылся в саду поместья. Его беспокоила сложившаяся ситуация, поэтому, чтобы немного подумать, он лёг под раскидистым деревом и прикрыл глаза. На небе собирались тучи и вот-вот ливанёт дождь, но Облако это мало волновало. Куда меньше, чем волнения его Неба, которое было далеко и очень одиноко без своей семьи, которая ждала его здесь.

***

      За то время, что машина Вонголы ехала к особняку Мельфиоре, Хару так и не проснулась, мирно посапывая на коленях у Десятого. Тсуна подозревал, что у неё нервное истощение и организму элементарно нужен отдых, которого у девушки наверняка не было. Юноша всю дорогу гладил её по голове, окутывая своим пламенем, успокаивая и оберегая от неровной дороги, резких поворотов и прочих вещей, которые могли бы её разбудить. Ему не хотелось, чтобы Миура лишний раз нервничала, потому что ей и так предстояло пройти непростое испытание. Пусть оно и быстро закончится, но будет, и его это немного огорчало. В целом, Савада давно научился тому, что ему придётся принимать непростые решения и испытывать при этом огорчение, в лучшем случае.       — Хару, пора просыпаться, — тихо сказал Тсунаёши, осторожно трогая её за плечо, когда машина остановилась перед входом в большой белый особняк (иногда Дечимо считал, что у Бьякурана фетиш на всё белое).       Миура сонно заморгала, пытаясь понять, что произошло. Она помнила, как уснула на коленях у Киоко, а потом — только темнота. Теперь она в машине и над ней лицо Тсуны, что могло означать только одно — её время пришло. Она смутно понимала, что ей предстоит, но и спрашивать не хотела, потому что иногда незнание бережёт от неприятностей или неприятных ощущений. Сейчас девушка чувствовала тревогу Тсунаёши, его грусть и понимала, что это явно связано с ней, с тем, что будет происходить дальше. С ними обоими.       — Время пришло? — спросила Хару и получила уверенный кивок.       У дверей их встретил дворецкий и повёл в лабораторию Шоичи. Миура молча шла за своими провожатыми, стараясь не отставать и понимая, что это, возможно, последние минуты, когда она помнит Тсунаёши и остальных. Девушка хотела бы о многом спросить, но догадывалась, что ей не ответят, да и вряд ли это теперь важно. Какая разница, если через час, максимум, она забудет и вопросы, и ответы. Если начистоту, она вовсе не хотела забывать, потому что эти несколько лет рядом с Тсуной и другими ребятами были лучшими в её жизни, наполненными смехом, приключениями и, конечно же, страхом. Именно страх подтолкнул её к решению сделать то, что она, в итоге, сделала. Пусть Савада и другие называют этот шаг предательством, но для неё всё выглядело совсем иначе. Хару просто не хотела их потерять, ведь каждый день может стать последним и не будет больше ярких улыбок, не будет звонкого смеха, не будет общих посиделок дома у Савады или на крыше школы, не будет ругани между Ямамото и Хаято... Много чего не будет, сменившись трауром и болью. Мысли об этом приводили Миуру в ужас, так что она решилась. Пусть опасно, пусть жестоко, но она хотела только уберечь тот мир, в котором была счастлива. Возможно, она сможет быть счастливой и вне этого мира, раз уж другого выбора у неё нет.       — Всё готово, Тсуна. Все уже на своих местах и нам осталось только поместить объект в капсулу, — выдернул девушку из её мыслей немного взволнованный мальчишеский голос. — Босс более подробно объяснил ситуацию и мы с Верде поколдовали с настройками: заодно подчистим память всем, кто знал о ваших взаимоотношениях, — отчитался Шоичи и кивнул на машину.       — Ты прав, Шу, было бы неловко, если бы она была единственной, кто больше ничего помнит. Спасибо за помощь. Я бы не справился без тебя и Верде, — улыбнулся Савада.       — Мы будем ждать твою отмашку, — предупредил Шоичи и, хлопнув парня по плечу, оправился за пульт управления машиной.       Дечимо кивнул ему, хотя, скорее уж, себе, потому что знал: сейчас от него ждут каких-то слов и действий, но он не знал, что сказать или сделать. Он не такой мудрый и сильный, как небо высоко над их головами. Ему не хочется быть здесь в этот момент, но у него, как и у тёмного, мрачного неба, не было выбора. Они оба вынуждены окутывать других своим теплом и защитой, они — щит над землёй, но Тсуна не считал это справедливым, ведь и небу порой нужен щит. Десятый очень надеялся, что его щит встретит его в особняке, когда он вернётся, но это были лишь надежды, которые он предпочёл отбросить и собраться. Нужно попрощаться со своим другом. Попрощаться навсегда.       — Тсунаёши-кун, я немного боюсь всё забывать, — тихо сказала Хару и опустила взгляд на свои руки. — Я ведь уже привыкла к вам и вашим делам, — она подняла глаза, из которых текли слёзы, и улыбнулась уголками губ.       Савада подошёл ближе и обнял её, поглаживая по голове. Ему и самому хотелось если не плакать, то хотя бы просто прижаться к Бельфегору и помолчать ни о чём, побыть слабым и никчёмным, как когда-то, но он понимал, что нельзя. Он оплакивает, пусть и глубоко в душе, потерю всего одного друга, Миура же оплакивает потерю десяти, так что ради неё и её спокойствия он должен сейчас быть сильным и помочь ей, а уже потом, рядом с Белом, за закрытой дверью, можно будет расслабиться.       — Не бойся, мы будем помнить вместо тебя, — улыбнулся Савада и чуть отстранился, заглядывая ей в глаза: — Мы будем помнить каждую твою улыбку, каждую переделку, в которую попадали и из которой ты нас выручала. Мы будем помнить прошлое и смело идти в будущее, а ты начнёшь новую жизнь. Заведёшь новых друзей, встретишь хорошего парня, который будет тебя достоин, потому что иначе я его пристрелю, с отличием окончишь школу, а после — и университет. Ты будешь успешной, счастливой и очень удачливой, Хару, — сказал Тсуна и девушка рассмеялась от этих слов.       — Будешь за мной присматривать? — спросила Миура и чуть-чуть наклонила голову вправо.       — Обязательно, — он уверенно кивнул головой, зная, что именно так и будет.       — Хорошо, теперь мне уже не так страшно, — Хару грустно улыбнулась и отошла. — Прощай, Тсунаёши-кун, — она вздохнула и, развернувшись, решительно направилась к капсуле.       Сейчас Миура действительно чувствовала себя увереннее и спокойнее, ведь Савада пообещал быть рядом. Пусть она не будет этого помнить, но будет знать. Подсознательно, интуитивно будет чувствовать своего ангела-хранителя. Всё-таки, Тсуна — хороший человек, и ему будет непросто в том мире, который он для себя выбрал. Впрочем, пусть он и хороший, но вместе с тем жестокий. Возможно, это сочетание спасёт ему жизнь, а быть может, убьёт его. Она этого никогда не узнает, но, скорее всего, это даже к лучшему. Хару шла навстречу новой жизни с твёрдой уверенностью, что и в своём неизвестном завтра она опять влюбится в этого парня. Очень странного парня, который опять будет не замечать её, разобьёт ей сердце и умчится к тому, кого действительно любит.       Девушка видела их вместе — Саваду и того блондина из Варии, — они целовались и Тсунаёши выглядел счастливым. Он улыбался и его глаза так сияли, что сомневаться не приходилось — Десятый по уши влюбился в этого парня. Больно и обидно было это признавать, но, кажется, ей никогда не добраться до варийца, не встать с ним рядом и не превзойти. Она проиграла по всем фронтам, а проигрывать неприятно. Садясь в капсулу, Миура подумала о том, что, наверно, этот проигрыш она готова забыть.       Дечимо вздохнул и кивнул Шоичи, чтобы начинал. По-хорошему, ему здесь делать больше нечего. Дальше Реборн разберётся. Отвезёт её домой, позаботится о том, чтобы утром она проснулась в своей кровати обычной девушкой без лишних знаний и проблем... Зная всё это, он всё равно не мог уйти. Чувствовал себя обязанным стоять тут и смотреть на то, как остатки его человечности исчезают. Хару и Киоко — единственные в его окружении, кто не связан с мафией напрямую, и если Сасагава пытается храбриться, то это ненадолго. Савада полагал, что надолго её не хватит. Это слишком сложно — жить двумя жизнями, делить себя на два мира, поэтому он выбрал для себя один. Возможно, не самый безопасный, но точно тот, в котором он чувствует себя уверенно. Вонгола и всё, что с ней связано, — его место, и сейчас он должен позаботиться о своей семье.       — Шоичи, я к Бьякурану. Реборн тут закончит. Будь с ней осторожен. Хару дорога мне, — на ходу попросил Тсунаёши.       — Разумеется, Тсуна. Всё будет хорошо, — ответил учёный, всего на мгновение оторвав взгляд от приборов, но этих нескольких секунд ему хватило, чтобы рассмотреть решительное выражение лица Десятого Вонголы, его нахмуренные брови и губы, сжатые в тонкую линию.       Очевидно, наступает непростое время. Сначала эта странная просьба: стереть девушке память. Нет, работая на Бьякурана, Ирие многого насмотрелся и ему было не привыкать к странностям, но всё же просьба оказалась... непонятной, ведь обычно с такими, как она, поступают иначе. Совершенно иначе, но на то Савада и является Небом Вонголы, чтобы иметь на всё свои резоны. Вот только Реборн и Бьякуран были на взводе, как будто знали, что грядёт буря, но не могли её остановить или предотвратить. Обоих это чертовски бесило, но дело не только в этом. Грядущая буря могла сотрясти их камерный, достаточно закрытый мир и двум мужчинам это не нравилось, что и не удивительно, ведь оба уже привыкли к установившимся порядкам, а Реборн, возможно, даже помогал эти порядки создавать. Шоичи старался не лезть не в своё дело, но было трудно не понять, что Тсунаёши имеет ко всему этому самое прямое отношение. Учёный только надеялся, что всё закончится хорошо и максимально быстро, потому что эту напряжённую, тяжёлую атмосферу уже можно ножом резать и Ирие это совсем не нравилось. Совсем.       Савада стремительно шёл за дворецким к кабинету Бьякурана. По-хорошему, он бы хотел проследить за процедурой и ещё раз проконсультировать Реборна о том, как следует поступить по возвращению в Японию, но он достаточно хорошо узнал Джессо, чтобы понимать — его позвали не просто так. Босс Мельфиоре любил потрепаться ни о чём, но личную встречу назначал только в исключительных случаях, когда разговор становился не телефонным. Ни для кого не секрет, что в мире мафии шпионят все и за всеми, так что, не имея, пока, доступа к лазутчикам Вонголы, он собирался выслушать информацию друга. Из мыслей его выдернул голос дворецкого, который пригласил его войти в кабинет.       — Здравствуйте, Бьякуран-сан, — поздоровался Дечимо, приветливо улыбнувшись, чтобы скрыть свою встревоженность.       — Оя, привет, Тсунаёши-кун, — ответил на его улыбку Джессо, но глаза его сузились, показывая, что он серьёзен. — Прошу, присаживайся. Нам нужно поговорить, — Бьякуран указал на кресло напротив своего стола.       — Я и так понял, что разговор пойдёт серьёзный, так что не нагнетай, — усмехнулся Тсуна и занял предложенное место. — И прежде, чем ты загрузишь меня, несомненно, полезной информацией, спасибо. Ты здорово меня выручил, Бьякуран, почти спас, — Савада вздохнул и опустил взгляд на свои руки, лежащие на подлокотниках кресла.       Джессо кивнул, прекрасно понимая, что, в случае необходимости, Тсунаёши смог бы нажать на курок, смог бы выстрелить и убить. Прямо в голову, чтобы она не мучилась. Юноша бы это сделал, но потом сам мучился бы, чувством вины. Сходил с ума от того, что не смог придумать что-нибудь другое, не смог защитить её, не уберёг, не нашёл иной выход... Это событие преследовало бы его каждый день, всю жизнь и даже в конце, умирая, он видел бы её лицо. Джессо не мог этого допустить. Теперь девочка всё забудет, но останется в живых, что, в нынешних условиях, весьма неплохо, потому что у неё есть будущее, даже счастливое будущее, потому что мафия никого не отпускает просто так. Впрочем, сейчас им следовало побеспокоиться о том, чтобы самим не вылететь из мафии вперёд ногами.       — Я всегда рад помочь, Тсунаёши-кун, но это уже в прошлом, а нам следует подумать о будущем, — сказал Бьякуран и нахмурился: — В нашим мире слухи быстро расходятся, так что весть о твоей победе над Леоном разлетелась в считанные минуты и многих заставила напрячься. Ты разворошил осиное гнездо, Тсуна, потому что за Лафое стоит более мощная организация, о чём, я полагаю, ты и так знаешь. Знает об этом и Альянс, и он на твоей стороне.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Савада, чуть сжимая пальцами подлокотники кресла.       — Доны боятся Вендиче, что и не удивительно, а ещё они боятся тебя, потому что ты показал, насколько силён. Достаточно силён, чтобы противостоять им и выиграть в этой схватке, а если объединишься с Бермудой, то и подавно. Альянс понимает, что не оказал Вонголе должного содействия...       — Никакого! — прервал друга Савада, нахмурившись ещё больше и бросив взгляд исподлобья такой тяжёлый, что Бьякуран на себе ощутил силу гнева Неба Вонголы и по спине у мужчины враз побежали мурашки. — Они не оказали никакого содействия, если точнее. Давно ты стал парламентёром Альянса? — спросил он, вскинув бровь и прищурившись.       Босс Мельфиоре сглотнул под этим взглядом и быстро облизнул губы, чувствуя, буквально кожей ощущая чужой гнев. Он по себе знал, что злить Тсуну не стоит, а уж доводить до крайней точки бешенства — чистой воды самоубийство, но сейчас всё обстояло не так плохо. Небо гневалось и гром за окном будто бы поддерживал его не самые добрые и милые намерения. На самом деле, это было довольно интересно, что именно Вонгола из всех был наиболее тесно связан с погодой. Может, совпадение, а может, и нет, но Бьякуран заметил, что стоит настроению Савады измениться, как и настоящее, раскидывающееся над землёй небо тоже меняется. Стоило бы, наверно, спросить у самого виновника изменений, но что-то блондину подсказывало, что тот этого не замечал никогда, а вот Джессо очень даже заметил, что ему стоит оправдаться, пока не поздно.       — С тех самых пор, как ты сделал меня почётным членом этого, цитирую: «клуба кривых, глухих и горбатых». Весьма поэтичное высказывание, на мой взгляд, — усмехнулся босс Мельфиоре.       — Это я у Скуало услышал, — отмахнулся Тсуна. — И всё-таки я не понимаю, что ты хочешь мне сказать, — вздохнул он и помассировал пальцами переносицу, успокаиваясь.       — Я хочу, чтобы ты не хоронил этих стариков раньше времени. Им недолго осталось быть боссами. Скоро их сменят наследники, и ты сможешь менять всё, что захочешь, без лишних проблем. Если ты решишь действовать сейчас, это...       — Это приведёт к войне, которая затянется надолго и породит сотни таких «Анархий», — снова прервал Тсунаёши. — Это не говоря уже о том, что в ближайшие пару дней я обязан вернуться в Японию на несколько месяцев. Я всё это понимаю, но доверять тем, кто постоянно предаёт, — уволь меня от этого, — махнул рукой Савада.       Тсуна всё понимал, каждый довод Джессо доходил до него и уже всплывал в его голове прежде, но никак не помогал принять верное решение. Примо писал в своём дневнике, что, создавая Альянс, он думал о том, чтобы основать союз сильных людей, способных защитить тех, кто сам на это не способен. По его словам, этот союз необходим простым жителям городов, в которых орудовала мафия. Разборки между мафиози уносили много жизней и наносили немало разрушений. Альянс призван если не полностью прекратить разборки, то хотя бы минимизировать их. Надо признать, союз справился с этой задачей. Теперь мафиози убивали друг друга тихо и без лишних свидетелей. Савада чертовски устал от этого тихушничества, но прекрасно понимал, что вести бизнес с теми, от кого постоянно ждёшь подвоха, — очень сложно. Впрочем, ему никто и никогда не говорил, что будет легко.       — Брось, Тсунаёши-кун, я не прошу тебя им доверять. Совсем наоборот. Я прошу тебя сотрудничать с ними, заставить их уважать себя и, возможно, когда-нибудь ты найдёшь кого-то вроде меня, кому сможешь доверять и кто не подставит, — серьёзно сказал босс Мельфиоре и подался вперёд в своём кресле. — Я знаю, что у тебя есть контакт с Вендиче, но вопрос в том, как ты им воспользуешься, — закончил мужчина и снова откинулся на спинку кресла.       — Пока точно не знаю. Ещё часа два назад я планировал уничтожить Альянс с помощью Вендиче, но теперь у меня появились сомнения, — ответил Савада и застучал пальцами по подлокотнику.       — Я приму любое твоё решение, Тсунаёши-кун, но, моё мнение: уничтожить ты всегда успеешь, а вот обзавестись друзьями, не совсем буквально, — возможность редкая, — пожал плечами Бьякуран, но его прервал телефонный звонок.       Звонил телефон Савады, поэтому мужчина старался не прислушиваться. Не в его правилах было лезть в чужие дела и, уж тем более, он не желал слушать разговор, который, к тому же, быстро закончился. Джессо надеялся, что их мир не захлебнётся в крови по мановению руки этого симпатичного молодого человека, наделённого силой, какую немногие способны обуздать. Блондин на своём опыте ощущал, что означает быть одним из Небес Тринсетте: сила и возможности, приправленные ответственностью, которые прижимают тебя к земле, разъедают изнутри, сводят с ума. У него хотя бы были Юни, Шоичи и Спанер, которые по-настоящему ему помогают. Есть ли кто-то похожий у Тсунаёши? Скорее всего, иначе он бы не был таким... таким Тсуной, одним словом.       — Занзас договорился с Вендиче. Завтра в полдень у нас встреча на их территории. Он пойдёт со мной. До этого времени я должен принять решение, которого у меня пока нет даже в зародыше, если уж откровенно, — вздохнул Савада, положив телефон в карман.       — Посоветуйся с Занзасом или ещё с кем-то, кому доверяешь и кто знает всю ситуацию. Я верю, что ты примешь правильное решение, Тсунаёши-кун, — пожал плечами Джессо и посмотрел в окно. — И всё-таки, мне бы не хотелось развязывать войну, — добавил он слишком серьёзно, чтобы не услышать в ответ язвительных реплик.       — Мне тоже, — просто кивнул Савада. — Что ж, спасибо за помощь, Бьякуран-сан, и за поддержку. Я услышал тебя и твои советы. Как только решение будет принято, а ситуация разрешена, я сообщу тебе, — он улыбнулся и поднялся, глядя своими невозможно спокойными глазами, из-за которых по всему телу распространялось тепло.       — Я буду ждать твой звонок, Тсу, ну или визит. Ты знаешь, я всегда тебе рад, но, прошу тебя, отдохни сегодня, дай своему уставшему мозгу перерыв и немного расслабься, а то похож на восставшего мертвеца, — Джессо тоже поднялся и улыбнулся, подойдя к окну.       — Я так и сделаю, — рассмеялся Савада и, ещё раз попрощавшись, ушёл.       Дворецкий, провожающий его к выходу, сообщил, что процесс по стиранию памяти уже закончился и все разъехались, что определённо немного успокаивало. В целом, Тсуна был более чем согласен с Бьякураном — ему нужно отдохнуть. Последние несколько дней прошли в каком-то бешеном ритме и теперь хотелось только, чтобы в особняке его действительно ждал Бел, к которому можно прижаться и спокойно уснуть. Впрочем, он догадывался, что вряд ли этим желаниям суждено сбыться, потому что любимый Ураган — член Варии, и у него масса других дел. Тяжело вздохнув, парень сел в машину и направился обратно в особняк. Надо ещё с Хибари поговорить, потому что Мукуро, скорее всего, уже успел смотаться. Ему не следует тратить много сил на свои вылазки, а то это плохо закончится. Завтра следует обсудить с Вендиче и этот вопрос. А сейчас главное — не заснуть раньше времени.       Домой вымотанный и порядком уставший Десятый вернулся уже поздним вечером. Он с трудом мог сказать, который час, но ощущения подсказывали, что солнце уже село, хотя льющий, как из ведра, дождь не позволял сказать, так это или нет. Тсуна, вообще-то, совсем не был против дождя. Он ему даже нравился, потому что хоть немного прибивал стоящую столбом пыль и разряжал слишком давящую атмосферу. В гостиной его ждали Такеши и Хаято, которые молча смотрели друг на друга, явно недавно закончив спор или готовясь вот-вот его начать, тут уж сложно определить наверняка. Ураган и Дождь синхронно повернулись к нему и вскочили на ноги с одинаково встревоженными лицами.       — Джудайме, как вы? — спросил Гокудера, подбегая к явно едва стоящему на ногах Саваде.       — Да, Хаято, я в порядке. Не волнуйся. Какие у вас новости? — спросил Тсуна, улыбаясь друзьям и опускаясь в кресло, чтобы не грохнуться от усталости.       — Ну нет, Тсу, так дела не пойдут. Новости никуда не денутся до завтра, а ты такими темпами скоро в обморок грохнешься, — усмехнулся Ямамото и покачал головой. — Иди и отдохни, а завтра мы поговорим и поделимся новостями.       Хаято несколько удивлённо глянул на Дождь, но тут же кивнул, соглашаясь с его точкой зрения. Как бы там ни было, а Савада сегодня уже много чего сделал и наверняка плохо спал последние несколько ночей, а такого темпа ни один организм не выдержит. Да, дела у них сейчас обстояли неважно, но, откровенности ради, бывало и хуже, так что это не повод загонять себя в состояние коматоза и действовать на чистых инстинктах. Гокудера несколько удивился, конечно, что Такеши высказал такую умную мысль. Обычно в его голове одни игры и глупости, а тут, надо же, нечто действительно стоящее и заслуживающее внимания. Почти красный день календаря.       Дечимо вскинул бровь и посмотрел на обоих Хранителей. Разумеется, он был согласен с мнением Ямамото — ему действительно нужен отдых, раз уж даже Бьякуран об этом говорил, но вот что его удивило, так это сплочённость Дождя и Урагана. Видимо, он действительно выглядел плохо и замучено, раз уж они не спорят и смотрят на него так, словно он — долбанное привидение. Занятно. Впрочем, ему всё-таки надо узнать, что там выяснили Хибари и Мукуро, с учётом, что это вполне может быть важно. Крайне важно.       — Он прав, Зверёк, толку от тебя мёртвого нам не будет, так что вали спать. И мы пойдём, раз уж ты всё-таки вернулся, — раздался от двери ледяной голос Кёи.       — Ты так сказал, будто сомневался, что я вернусь, — усмехнулся Савада и, обведя комнату взглядом, всё-таки кивнул: — Ладно, вы правы, пойду спать, и вы не засиживайтесь. В десять собрание, нам есть, что обсудить, до того, как я уеду на встречу с Вендиче. Разошлись, — махнул он рукой и поднялся. — Спокойной всем ночи, — добавил юноша, направляясь в свою комнату.       — Хорошо бы, чтобы она выдалась спокойной, — фыркнул Хибари и так же удалился, желая остаться в одиночестве.       Ему совсем не нравилось состояние Савады и он очень надеялся, что кое-кто проследит, чтобы он действительно спал, а не лежал полночи, плавая в своих мыслях и стратегиях, а остальные полночи мучился кошмарами из будущего. Кёя хорошо знал, каков сон их босса, и рассчитывал на то блондинистое травоядное, которое ошивалось вокруг поместья уже час. Пусть Хибари и не одобрял эту связь, но пусть будет, если поможет Зверьку расслабиться и немного отдохнуть. Им всем не помешает отдых, а этому трудоголику, так и подавно. Завтра будет новый тяжёлый день и Тсуне совсем не понравится то, что он ему расскажет, так что пусть сегодня спит спокойно, а завтра будет завтра.       Саваде едва хватило сил спокойно принять душ, потому что ноги едва держали его, а глаза то и дело закрывались, а Бела не было. То есть, конечно, его не было и не могло быть, но очень хотелось. Эти чувства, к сумасшедшему Урагану, так долго жили в нём подавляемые, запертые, почти полностью скрытые, а теперь у них появилась возможность вырваться наружу и буйствовать со всей своей мощью, но... но его всё равно нет рядом. Вытирая волосы полотенцем, он вышел в комнату, почти меланхолично размышляя о том, что у них с Бельфегором всегда будет слишком мало времени друг для друга, да так и замер с приоткрытым ртом, потому что на расстеленной кровати, заложив руки под голову и в своей неизменной диадеме, лежал Ураган Варии, собственной персоной.       — Ты здесь, — улыбнулся Тсуна и забрался на кровать, устраиваясь рядом.       — Ши-ши-ши, разумеется, принцесса. Устал? — ответил на его улыбку Бел, прижимая парня к себе и вдыхая запах влажных каштановых волос.       — Я думал, ты не придёшь. Думал, у тебя есть свои дела, — вместо ответа на вопрос сказал Савада, устраивая голову на плече принца и прикрывая глаза.       Бельфегор скосил на него внимательный взгляд и усмехнулся. Он понимал, о чём говорит его мальчик. Они из разных миров, из разных организаций и им положено спать в разных кроватях, но чёрта с два эти обстоятельства будут останавливать Бельфегора, который планировал если не каждую, то большинство своих ночей проводить рядом с красавчиком Вонголой. Сейчас Небо слишком устал, чтобы взять его так, как хочется, да и сам Ураган, если уж откровенно, притомился, так что просто спать рядом — уже неплохо.       — Сегодня у меня нет дел, принцесса, — серьёзно ответил Бел, поглаживая парня по пояснице.       — Я рад, — почти неслышно отозвался Савада и закрыл глаза, моментально засыпая.       — Очевидно, ты сильно устал. Спи, принцесса, сегодня я берегу твой сон, ши-ши-ши, — Ураган мягко поцеловал Тсуну и покрепче прижал к себе, прикрывая глаза.       Сегодня у них был чертовски трудный день, но завтра будет ещё сложнее.