Пламя

      Утро в доме Савады началось как обычно, и ничто не предвещало резких изменений в привычном порядке вещей. Реборн, поднимаясь по лестнице, думал, что сейчас он разбудит своего никчёмного ученика, они вместе спустятся к завтраку, после Тсуна отправится в школу, где обязательно встретит Кёю, Рёхея, Хаято и Ямамото. Аркобалено всё чаще замечал, что все Хранители стремятся оказаться рядом со своим боссом. С каждым днём они всё больше чувствуют в нём Небо, которое уравновешивает и объединяет их. Ведь, по сути, каждый из Хранителей является независимой единицей и никак не совпадает характером с другими, а вот Тсуна учился и, Реборн не мог этого отрицать, у него отлично получалось успокаивать их, комбинировать. С каждым днём, каждой тренировкой в Саваде просыпался настоящий Вонгола. Думая об этом, аркобалено чувствовал гордость за своего ученика и немного грусти, ведь его работа с этим уже не мальчиком почти закончена.       Очнулся Реборн, когда столкнулся в коридоре второго этажа со злым Тсуной, который был одет в чёрные джинсы, футболку, кеды и куртку.       — Реборн, заходи. Мне как раз нужно с тобой поговорить, — сказал Савада, открывая дверь в свою комнату.       Аркобалено удивлённо взглянул на него, но просьбу (а Реборн пытался сам себя убедить в том, что это именно просьба, а не приказ) выполнил. Тсуна выглядел собранным, спокойным и злым. Таким его было сложно, если вообще возможно, увидеть, поэтому киллеру довелось наблюдать редкое явление.       — Вчера кто-то напал на Киоко. С ней всё в порядке, благодаря Рёхею, но это плохой знак, думаю, ты это понимаешь. Так или иначе, но это была попытка добраться до меня, — Савада отвернулся к окну и посмотрел на небо.       Реборн вздохнул. Он чувствовал, что мафия настойчиво стучит в двери юного Вонголы Дечимо. Тсуна вырос, почти закончил старшую школу, и аркобалено понимал, что вот-вот ему придётся покинуть родной дом и уже официально стать боссом влиятельной мафиозной семьи.       — Что ты намерен делать? — спросил репетитор, прикидывая, как лучше поступить.       Савада смотрел в небо, спокойное и чистое, зная, что должен следовать его примеру. Если путешествие в будущее чему-то его и научило, так это брать на себя ответственность за Вонголу, за Варию, за себя и за каждого, кто к нему близок. Оно научило его быть жёстким и, порой, даже жестоким, потому что его мягкость, трусость и нежелание принимать решения привели к ужасающим последствиям. Больше он этого не допустит.       — Я связался с Варией и Девятым. Самолёт Вонголы уже ждёт меня в Токио, — спокойно ответил Тсуна.       Реборн довольно кивнул. Он видел, как на кончиках пальцев Савады проскальзывают искорки пламени. Аркобалено и раньше замечал вполне очевидное сходство между Джотто Вонголой и Тсунаёши, но сейчас, наблюдая ровную спину, собранность и искорки небесного пламени, он чувствовал силу Вонголы в этом парне.       — Один поедешь? — спросил Реборн.       Тсуна покачал головой, глядя на подъехавший к дому чёрный тонированный автомобиль. Для себя юноша сразу по возвращению решил — он будет боссом Вонголы, станет сильным и возьмёт на себя ответственность. Это то, чего ожидал от него Примо, то, чего ожидает Девятый, Реборн и все его Хранители. Ради них он переступит через себя и станет тем, кем должен быть. В этой комнате он, уже, видимо, навсегда, запрёт свой страх, неуверенность и слабость.       — Со мной едет Хаято, — ответил Савада.       На какое-то время в комнате повисла звенящая тишина. Реборн обдумывал ситуацию. Казалось, всё было понятно, но как-то слишком просто, так просто, что не верилось в правильность выводов. Спустя некоторое время Тсуна обернулся к репетитору, сверкая карамельными глазами.       — Хроме, Кен и Чикуса уже отправились к Хару (она уехала с семьёй на горячие источники) и приглядят за ней. Рёхей будет с Киоко, Такеши — со своим отцом. Хибари в твоём распоряжении, приглядывай за мамой и детьми, — Савада внимательно смотрел в чёрные глаза, ожидая ответа.       Реборн немного опустил голову, чтобы тень от шляпы закрывала глаза, в которых плескались гордость, уважение и немного грусти, и кивнул. Тсуна улыбнулся совсем не так, как делал это раньше. В этой улыбке не было детскости и беззаботности, только мягкость, благодарность и ободрение. Глубоко вдохнув, Савада развернулся и покинул комнату, спускаясь вниз. Мысленно он уже успел попрощаться с родным домом, потому что интуиция твердила, что сюда он вернётся теперь только для окончания школы. Ненадолго.       — Мама, — совсем тихо, почти неслышно прошептал юноша, останавливаясь на пороге кухни.       Нана, как и обычно, улыбалась, глядя на перепалку И-Пин и Ламбо, присматривая за едой на плите и напевая приятную мелодию. Тсуна улыбнулся, глядя на маму. Как же он был ей благодарен за поддержку, понимание и то тепло, которым она окутала своего сына. Мама всегда была рядом, сейчас он чувствовал это особо остро. Даже тогда, когда её не было в непосредственной близости, она поддерживала его, придавая сил. Достаточно было лишь прикрыть на миг глаза, и в сознании тут же вспыхивала её яркая улыбка, блеск карих глаз, в ушах звенел её голос, и все беды, усталость и раздражение исчезали. Парень сглотнул ком в горле и улыбнулся, входя в кухню.       — Тсу-кун, ты разве не идёшь в школу? — удивлённо спросила женщина.       — Нет, мам, мне нужно уехать. Не переживай, — с улыбкой ответил Тсуна.       Посмотрев на маму ещё секунду, он развернулся, уходя. Нана смотрела в спину своего уже такого взрослого сына и с трудом сдерживала слёзы.       — Тсу-кун, будь осторожен, — вслед юноше сказала женщина.       Тсуна замер на полушаге и обернулся. Он видел слёзы в её глазах и обещал себе вернуться. Обняв маму, он старался не думать, потому что даже самые крутые мафиози, к которым Савада себя не причислял, могут плакать, когда дело касается родителей, особенно матерей.       — Конечно, мам. Я люблю тебя, — шепнул парень и вышел.       Стоило только хлопнуть входной двери, как женщина села на стул, громко зарыдав. Она всегда знала, что когда-нибудь этот день придёт. Знала с того самого дня, как увидела Тимотео Вонголу, внимательно глядящего на её сына. Уже тогда она понимала, что её Тсунаёши предстоит пройти в этой жизни нелёгкий путь, что он когда-нибудь вот так уйдёт, попрощавшись, словно навсегда. Как же она надеялась, что это произойдёт позже. Дети притихли, внимательно глядя на плачущую женщину.       — Он ведь справится, Реборн-сан? — она не видела его, но чувствовала присутствие.       — Конечно, маман. Я хорошо его учил, — ответил аркобалено.       Это был первый раз, когда Тсуна отправлялся на встречу с опасностью без него, и, как ни странно было это признавать, Реборн волновался.       — Он так вырос. Настоящий Десятый Вонгола, — Нана шмыгнула носом и улыбнулась. — Что ж, давайте завтракать, — она поднялась, вытерев слёзы полотенцем, и стала у плиты.       Всё снова потекло своим чередом, но легче от этого не становилось. В доме повисла напряжённая атмосфера волнения и ожидания, которую не заметили только Ламбо и И-Пин, но они же дети.