Пламя

      Вылетев на улицу, Тсуна прижался спиной к двери и сделал глубокий вдох. Свежий весенний воздух приятно остудил голову тёплым ветерком. Середина марта. Скоро выпускной, к которому всё-таки стоило бы подготовиться. Встряхнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, Савада посмотрел на Гокудеру, который стоял, облокотившись на капот машины, и курил. Для своих восемнадцати лет Ураган слишком много курил, и Тсуна не раз ему об этом говорил.       Хаято очень изменился за эти годы, что они вернулись из будущего. Тсуна подозревал, что Гокудера винит себя в том, что не уберёг своего босса в том будущем, а ещё его, видимо, очень зацепил тот факт, что там Тсуна разработал план с Хибари и Шоичи. Савада только вздыхал, глядя на отчаянные тренировки Хранителя, который, видимо, хотел отнять у Кёи титул самого сильного. Он убивал себя на тренировках, выжимая все силы. Тсуна волновался за него и всё собирался поговорить, только то времени не было, то повода, хотя где-то в глубине себя Савада понимал, что, скорее всего, он просто сам всё время находит оправдания.       — Привет, Хаято. Прости, что заставил ждать, — с мягкой улыбкой сказал Тсуна, подходя к Гокудере.       Ураган, плавающий в своих мыслях, вздрогнул и посмотрел на подошедшего босса. Мысленно пнув себя за то, что слишком задумался и не заметил появления Десятого, Хаято выбросил сигарету и улыбнулся. Он делал всё, чтобы быть достойной правой рукой Вонголы Дечимо. В будущем он не смог уберечь своего босса от смерти, не смог добиться его доверия, не смог помочь в битве. Он был слабым и недостаточно упорным. Больше Хаято этого допускать не собирался.       — Ничего страшного, Десятый, — Гокудера открыл дверь в машину.       Тсуна сел в салон и посмотрел на Хаято, который опустился напротив. Машина загудела мотором и плавно заскользила по дороге. Савада зажёг на ладони маленький огонёк яркого небесного пламени. Ему стоило больших усилий научиться активировать своё пламя без пуль и пилюль. Верде тогда сказал, что зависимость Савады от стимуляторов появилась потому, что первое пробуждение пламени произошло именно при контакте с пулей посмертной воли. Тсуна, в обычном состоянии, просто не чувствовал своё пламя, а потому и не мог его активировать. Согласно совету всё того же Верде, Савада должен был драться с сильным противником, используя только физическую силу.       Разумеется, Десятый прекрасно понимал, что единственным из всех Хранителей, кто не будет его жалеть и способен действительно научить не только владеть собственным телом, но и чувствовать пламя, был и остаётся Хибари Кёя. Как ни странно, ГДК легко согласился на совместные тренировки. Первую неделю Тсуна был убеждён, что Хранитель Облака решил его убить, но с каждой новой неделей, с каждым днём выдерживать тяжёлые удары Хибари становилось легче — тело привыкало, проще становилось ускользать от атак и проводить собственные комбинации. Постепенно, спустя пару месяцев, Савада стал чувствовать уверенность в себе и драться с Кёей почти на равных. Спустя почти полгода таких тренировок, спарринг с Хибари стал почти забавой, принося удовольствие, но пламя всё так же спало в нём, не желая отзываться на зов. Верде только пожимал плечами, говоря, что нужно время, и тогда Тсуна сделал то, чего никто от него не ожидал, — позвонил Занзасу.       Босс Варии трижды послал его, а на четвёртый раз — выслушал и посоветовал во время боя отпускать себя. Мафиози, по его словам, живут в постоянном напряжении, подавляя эмоции и желания, а сражения — единственное время, когда можно себя отпустить, вылить всё накопившееся напряжение. После этого разговора Савада несколько часов просидел на берегу реки, раздумывая над словами Занзаса, применяя их на практике.       В итоге выходило, что импульсивный Гокудера, рассчитывающий каждый свой шаг, всегда полагался на самого себя, будучи уверенным в себе, чётко контролировал своё пламя, подчинённое здравому рассудку. Всегда весёлый Ямамото, изучивший особое боевое искусство Шигуре Соэн Рю, доверял своей интуиции и навыкам, не забивая себе голову лишними мелочами. Ламбо, как и Рёхей, просто отдавался эмоциям, которые вели его вперёд. Хибари же не допускал ни единой мысли о том, что может проиграть или ослабить контроль над собственным телом. Что же до Мукуро, то тут всё было понятно. Хитрый ананас до такой степени любил себя и привык получать всё, что только захочет, что не собирался сдерживать свои эмоции.       Тсуна же никогда не был полностью уверен в собственных силах, много внимания уделял стратегии и никогда не позволял своим эмоциям вырваться наружу. На следующей тренировке в самый разгар боя его руки и лоб засияли пламенем неба. Кёя усмехнулся, и тонфа полыхнули пламенем облака. Савада победил.       — Хаято, я хотел поговорить с тобой, — вынырнул из своих мыслей Тсуна.       Гокудера, до этого смотревший в окно, повернулся к своему боссу и заворожённо уставился на яркий огонёк небесного пламени. По мнению Хаято, пламя Неба было теплее пламени Солнца, прекраснее Облака, смертоноснее Урагана, ярче Грозы, спокойнее Дождя и загадочнее Тумана. Хранителю действительно нравилось пламя Десятого, и он любил смотреть на него.       — О чём, Джудайме? — спросил Гокудера.       Тсуна всё ещё немного переживал, называя Хранителей по именам. Дело тут было в том, что в один прекрасный день Ямамото сказал, что не понимает, почему Мукуро, Хроме и Ламбо Савада называет по именам, а ему, Гокудере и Рёхею достаются фамилии. Вот теперь он всеми силами старался держать данное Хранителю обещание называть их всех по именам.       — О тебе, — спокойно ответил Савада, перекатывая небесное пламя на пальцах.       Хаято вздрогнул всем телом, глядя в спокойное лицо Десятого. Гокудера боялся этого дня. Боялся, что однажды босс скажет ему, что с этого дня его Правой рукой будет Хибари, а Хранителем Урагана — кто-то другой, да хоть бы и тот же Бельфегор. Хаято панически боялся, что когда-нибудь Дечимо заберёт у него кольцо Вонголы и попросит больше никогда не показываться ему на глаза. Тсуна был первым, кто увидел в нём друга, доверился ему, разглядев что-то, чего не видел никто, даже сам Гокудера. Ураган ценил это в нём, стараясь всегда во всём помогать Саваде. Когда Хаято уже хотел что-то сказать, Десятый продолжил говорить:       — Я волнуюсь за тебя, — сказал Тсуна, повергая Хранителя в шок. — Ты убиваешь себя на тренировках, и я знаю, почему это происходит. Ты ошибаешься, если думаешь, что я не доверяю тебе или считаю слабым. Это не так. Ты не просто один из самых близких моих друзей, ты — лучший из всех Хранителей. Тебе я могу полностью доверить руководство семьёй, если вдруг мне придётся оставить её, ты всегда сможешь подменить меня на переговорах, я это знаю. Ты это понимаешь? — Савада внимательно посмотрел на Гокудеру.       Хаято сглотнул под этим взглядом, но не посмел отвести своих глаз от глаз Десятого, таких спокойных, цепких и внимательных. Тсуна говорил искренне, надеясь, что сможет достучаться до Хранителя. Он чувствовал, что Ураган всё больше закрывается от него на протяжении этих лет, и парню это не нравилось.       — Джудайме, я думал, что Вы хотите назначить Хибари своей Правой рукой, — сказал Гокудера, опустив голову.       Тсуна несколько секунд хлопал ресницами, пытаясь полностью осознать всю серьёзность этих слов. Он и раньше понимал, что Хаято ревнует, в определённом плане, его к одному из Хранителей, но чтобы Хибари... Савада прикрыл глаза и рассмеялся:       — Нет. Я слишком сильно люблю свою семью, чтобы назначить этого деспота Правой рукой. Да Господи, Хаято, ты вообще единственный, кто может с этим справиться. Поэтому я прошу тебя, прекрати закрываться, прекрати пропадать на тренировках, потому что ты мне нужен. Я сам, без тебя, не справлюсь, — с улыбкой сказал Тсуна.       Хаято просиял и понял, наконец, что действительно является Правой рукой Вонголы Дечимо, и что это не изменится. Босс ценит его, нуждается в нём, и Гокудера не оставит его. Больше никогда.       — Я обещаю, Десятый, — с улыбкой сказал Ураган.       Тсуна кивнул и прикрыл глаза, такой подход ему нравился гораздо больше. Савада перевёл взгляд на своё пламя и вздохнул. Было ещё кое-что, что он хотел обсудить с Хаято до того, как они доедут до аэропорта Токио, а ехать оставалось примерно минут двадцать.       — Хаято, я похож на него? — тихо спросил Дечимо.       Гокудера удивлённо взглянул на босса, который с грустью смотрел на своё пламя. Так же Савада смотрел на огонёк небесных искр после смерти Бьякурана в будущем и после их возвращения. К большому удивлению всех, вернувшись домой, он не мог простить себе смерть босса Мельфиоре и поклялся предотвратить эти события. Юноша нашёл Шоичи, Спанера и Бьякурана из своего времени, не позволив уже охотившимся за Джессо Вендиче приблизиться к белобрысому, сказав, что если они не оставят его в покое, то наживут себе врага в лице Десятого Вонголы. За закрытые двери при разговоре с тремя найденными юношами Тсуна не пустил даже Реборна, попросив Хибари никого не пускать и пообещав ему за это устроить отличный бой с Мукуро. В общем и целом, разошлись они друзьями. Савада из тени помог Бьякурану собрать свою семью. Они часто созванивались и общались, став так же близки, как с Дино, доверяя друг другу и поддерживая, советуясь. Такое сотрудничество стало неожиданностью для Девятого, но возражать он не стал.       — На кого, Джудайме? — спросил Хаято.       Он не знал, о ком может идти речь, поэтому и уточнил. Лично Гокудере казалось, что его Десятый уникальный, и больше таких, как он, нет и быть не может, хотя Ямамото как-то говорил, что Тсуна — просто копия Примо. Также бейсбольный придурок утверждал, что все они схожи с первым поколением. Правда, по его словам, сами Хранители были схожи больше характерами, а вот их небеса походили друг на друга не только внешне, но и характерами.       — На Примо, — всё так же играя с пламенем, пояснил Тсуна.       Перед тем, как окунуться в дела, он хотел прояснить для себя этот момент. Джотто Вонгола был его прапрадедушкой и олицетворением силы, правильности и могущества. Савада не знал, как описать всё то, что он видел в Примо, и чем он был для него. Тсуна бы очень хотел просто поговорить немного с великим предком, побольше узнать о семье, о нём, и спросить совета.       Гокудера улыбнулся, почувствовав это волнение. Он хорошо успел узнать своё Небо, поэтому каждая его эмоция била отголоском в душе самого Хранителя.       — Да, Джудайме. У вас похожи характеры: одинаково сильные, надёжные, умные. Вы балансируете на гранях, уравновешиваете других и объединяете, вы оба способны услышать и понять каждого. Я не знаю, какие были боссы до Вас, Джудайме, но такое Небо стоило ждать, — с улыбкой и твёрдой уверенностью в своих словах сказал Хаято.       Тсуна поднял на Гокудеру взгляд и улыбнулся. Эти слова подбодрили его и убили остаток неуверенности, который ещё оставался где-то внутри. В этот самый момент он окончательно ощутил себя Небом, в которое верят, которому доверяют, и это было ценно, важно и одухотворяюще.       Машина остановилась. Парни вышли из авто и осмотрелись: погода была великолепной, а люди, спешившие на свои рейсы, выглядели встревоженными, счастливыми, растерянными, уставшими, задумчивыми — разными. Хаято вытащил из багажника свой чемодан и озадаченно посмотрел на Саваду, который взирал на большое здание аэропорта.       — Джудайме, а Ваш багаж? — спросил Гокудера.       Десятый повернулся к нему и покачал головой:       — Всё, что нужно, уже ждёт меня в Италии. Девятый обещал об этом позаботиться, — пояснил Савада и отправился в здание.       Хаято улыбнулся и последовал за ним. У них был частный вылет, поэтому проходить общую очередь не пришлось. Десятый предоставил таможенникам их паспорта и, получив необходимые печати, отправился вместе с Гокудерой следом за охранником, который проводил их в нужный ангар. Ураган восхищённо смотрел на небольшой серебряный самолёт с чёрными вставками на крыльях и гербом Вонголы на двери и носу.       — Дон Савада, сеньор Гокудера, добро пожаловать на борт, — с улыбкой поприветствовал их молодой мужчина в форме пилота на итальянском языке.       Улыбнувшись в ответ, Тсуна обрадовался, что успел прекрасно выучить итальянский. Теперь, к его огромной гордости, он свободно владел английским и итальянским, хотя это и стоило ему многих нервных клеток. Спас Мукуро. Как оказалось, Рокудо — прекрасный учитель, который великолепно объяснял материал и доносил свою мысль. Жаль было, что для обучения иллюзионисту приходилось тратить много собственных сил, ведь появляться тут из тюрьмы было сложно. Это тяготило Саваду.       — Спасибо, — ответил Дечимо, поднимаясь по трапу.       Пилот помог Гокудере поднять его багаж и прошёл в салон.       — Сеньор Вонгола просил передать, что вся информация уже пришла на этот компьютер, — пилот указал на ноутбук, который стоял на столе. — В Неаполе мы будем через двенадцать часов, то есть, в два часа дня по итальянскому времени. Если вам что-нибудь понадобится, это можно найти в хвосте самолёта. Там есть вино, виски, коньяк, еда, которую можно разогреть, столовые приборы, тарелки и несколько пледов, — проинструктировал пилот.       Тсуна сел в кресло, обтянутое кремовой кожей, осматривая красивый салон самолёта. Светлая обшивка, светлые мягкие кресла, тёмные деревянные столики, большой экран справа, иллюминаторы слева... В общем и целом, салон был красивым и элегантным, в стиле Вонголы.       — Спасибо, — ответил пилоту Савада, прикрыв карамельные глаза.       Гокудера всё это время молча стоял возле кресла Десятого. Он впервые летел в частном самолёте высшего класса. Когда Хаято сбегал из Италии в Японию, то летел самым обычным рейсом в эконом-классе. Спасибо дяде, который не только с деньгами помог, но и все документы оформил.       — Приятного полёта, дон Савада, — кивнул пилот и удалился.       Тсуна вздохнул и пристегнул ремень. Хаято сел в кресло напротив Дечимо и тоже пристегнулся. Трап поднялся, и самолёт выехал на взлётно-посадочную полосу, чтобы уже через пару минут взлететь в небо. Савада расстегнул ремень и встал.       — Тебе что-то принести из бара? — спросил Тсуна.       Гокудера оторвался от созерцания пейзажа за окном и покачал головой. Савада кивнул и удалился. Вернулся он через несколько минут с бокалом виски. Хаято удивлённо похлопал глазами, но спрашивать не стал, так как босс полностью окунулся в изучение информации, которую прислал Занзас, и покусывал губу. Кое-что Десятому было понятным, а вот кое-что не складывалось в общую картину.       Семья Лафое, которую и подозревала Вария, образовалась почти сто лет назад, по некоторым параметрам, не так уж и давно. Честной игрой эти ребята никогда не отличались: распространение наркотиков, покровительство борделям, несанкционированные поставки оружия воюющим странам востока... В общем, не самые приятные ребята, однако скалиться на Вонголу... Тсуна сомневался. Всё-таки, у этих мафиози не было ни достаточного влияния, ни возможностей тягаться с Вонголой, если только у них не было лазутчика в семье, причём не одного, а минимум двоих. Если учитывать этот момент, тогда становилось понятным нападение на Киоко, но не ясно, с чего вдруг они стали действовать. Должен был быть какой-то импульс, а значит, есть кто-то, кто подействовал, как спусковой механизм, и этот кто-то, по-видимому, пришёл к Лафое сам и изначально был приближён к Тсуне.       Полистав информацию, Савада понял, что пути Вонголы и этих подонков пересекались всего один раз и то незначительно, а значит, врагами движет исключительно жадность. Сделав глоток виски, Тсуна откинулся на спинку кресла и вздохнул. Взяв телефон, он набрал номер Занзаса, ожидая ответа.       — Чего тебе, мусор? — рыкнул босс Варии.       Прозвучало довольно грубо, но Савада не стал как-то на это реагировать. Были дела и поважнее, чем глупое разбирательство на тему извечного приветствия варийцем всех и каждого.       — Кто следит за базой Лафое? — спросил Тсуна.       У него была одна теория, которую стоило бы проверить, а сделать это было возможно непосредственно из Италии.       — Коронованный мусор и лягушачий мусор, — спокойно отозвался Занзас.       Тсуна сглотнул и на мгновение прикрыл глаза, что не укрылось от внимательного взгляда Хаято. Он уже давно замечал, что босс часто выпадает из реальности, раздумывая о чём-то, покусывая губу, иногда беззвучно шевеля губами... О чём думал Савада, сказать было сложно, но Гокудера подозревал, что это связано с кем-то из Варии, потому что впервые Десятый так глубоко ушёл в себя после конфликта колец. Бейсбольный придурок даже шутил, что Тсуна влюбился, и Хаято, как ни странно, был с ним согласен. Дечимо совершенно перестал обращать внимание на Киоко, общаясь с ней только как с сестрой Хранителя и неплохим другом. Ничего большего, но это не мешало парню мечтательно кому-то улыбаться.       — Пусть внимательнее присмотрятся к членам семьи и их окружению. И ещё, пробей для меня, с кем у Лафое были контакты. Проверить нужно, в первую очередь, окружение Девятого и моё, не пропуская никого, — чётко сказал Тсуна.       Занзас на другом конце телефонной связи молчал, раздумывая над этими словами. Когда к нему пришли воспоминания о будущем, мужчина решил, что так или иначе, но Вонгола должна быть сильной, как перед лицом врага, так и перед друзьями. Единой и целостной.       — Оборзел, мусор? — скорее для проформы, чем действительно злясь, спросил мужчина.       Тсуна рассмеялся, понимая, что Занзас просто не любит выполнять приказы и, тем более, не любит кому-то подчиняться. Такой уж он человек.       — Сделаешь? — скорее констатировал, чем спросил, Савада.       — Так и быть, окажу тебе услугу, мусор, — хмыкнул босс Варии, и Тсуна знал, что тот усмехается.       — И ещё, Занзас, личная просьба: попроси Бельфегора быть осторожнее, — прикрыв глаза, попросил юноша, чем поверг в шок не только Занзаса, но и Хаято.       Босс Варии присвистнул, но не стал это комментировать. В конце концов, если его подчинённого и вонгольский мусор что-то связывает, — это не его дело.       — Ладно, мусор, я сегодня добрый, — ответил мужчина.       — Спасибо, — с улыбкой ответил Тсуна.       Занзас ничего не сказал, просто отключился. Савада всё с той же мимолётной улыбкой откинулся на спинку кресла.       Гокудера не мог поверить в собственную догадку. Ну не мог Десятый влюбиться в этого неадекватного, с явным расстройством психики, принца невесть какой страны. Хотя, с другой стороны, а почему бы и нет? В любом случае, сейчас Хаято не собирался что-то спрашивать. Вынырнув из своих мыслей, Ураган понял, что Тсуна заснул. Видимо, ночью, решая разные вопросы, Савада так и не смог толком поспать, поэтому сейчас, отдав все распоряжения и подготовив почву для будущих разбирательств, он, наконец, расслабился и уснул. Поднявшись, Гокудера принёс плед и укрыл им босса, надеясь, что мысли его заняты чем-то приятным. До Италии оставалось десять часов.