Made in Heaven

Под дымчатым абажуром настольной лампы кружится пыль – так медленно, будто бы для нее время идет по-другому. Поворот, поворот, поворот… Крошечные частички с такого ракурса похожи на просто сгустки света. Будто бы там ничего нет – лишь иллюзия чего-то осязаемого. И на них можно смотреть бесконечно. Локи почти лежит на столе, скрестив локти перед собой и упираясь в них подбородком. Он сам уже не знает, сколько времени наблюдает за безмолвным танцем пылинок, сколько времени тянет один злосчастный коктейль, сколько он вообще провел в этом то ли баре, то ли маленьком ресторанчике. Однако точно знает, что больше всего ему хочется оставаться здесь и дальше. Здесь – где тихо и спокойно, нет бесконечных звонков, сложных вопросов, судьбоносных решений, чужих лиц, сплошь одинаковых номеров отелей и суматошных аэропортов. Здесь – где он не знает никого и никто не знает его. Где никто ничего от него не хочет. Просто наблюдать за тем, как кружится пыль. Вероятно, кстати, ее здесь не должно быть, как и его. Вероятно, он даже мог бы засудить хозяев этого заведения за нарушение норм санитарии. Это, конечно, не его профиль: все-таки он птица намного более высокого полета, однако справился бы. Было бы смешно, если бы одному из лучших адвокатов в мире и, определенно, самому дорогому, такое дело оказалось бы не по зубам. Стоит только захотеть... Но Локи не хочет. Он даже думать о работе не хочет, но иначе уже не получается. Как и не называть себя этой идиотской кулуарной кличкой. Ну конечно, – бог обмана. Как еще можно называть адвоката, известного как своей репутацией, так и своей неразборчивость. Локи не защищает обездоленных. Он просто зарабатывает деньги. Кто виноват, что у всевозможных ублюдков всегда есть возможность заплатить, а благородные борцы за правое дело обычно без гроша в кармане? Локи вот точно не виноват. И если бы с недавних пор его клиенты не вымирали как мухи, все было бы вообще отлично. Однако какой-то таинственный мститель будто объявил вендетту... Однако Локи достаточно умен, чтобы не только не иметь к этому отношения, но и не вызывать таких подозрений у окружающих. Да и гонорары свои он получает стабильно и отрабатывает на все сто, а то и двести процентов. Откуда-то прилетает мотылек и с неприятным агонизирующим шелестом бросается на раскаленную лампочку. Локи увлекается зрелищем этого обреченного самоубийства настолько, что перестает замечать, что происходит вокруг. И лишь когда крылатое создание падает на скатерть, больше не подавая признаков жизни, он приходит в себя и тут же чувствует, что за ним наблюдают. Это тоже профессиональное. Чтобы быть хорошим адвокатом, нужно шестое чувство. Нужна интуиция, развитая настолько, чтобы подмечать любые мелочи и делать правильные выводы. И сейчас он чувствует взгляд, а спустя пару мгновений понимает, что источник в дальнем конце зала – темная фигура в затененном алькове. Локи невольно выпрямляется, скрывая интерес за бокалом коктейля, посасывает трубочку, выжидает… И поднимается с места, стоит только заметить ответный взгляд светлых глаз и приглашающее движение головой. Кажется, он так себя не чувствовал с колледжа. Под незнакомым взглядом – как под рентгеном. Будто бы ничего не скроешь, а он, даже сидя напротив, толком черт лица не может разобрать. Но почему-то это не раздражает. Чертова усталость притупляет инстинкт самосохранения, и кажется, что это даже хорошая идея – просто довериться первому встречному. А тот будто чувствует, самую малость наклоняется вперед, опираясь локтем на стол так, чтобы тусклый свет выхватил из тени прямой нос и обрисовал пухлые губы. – Тяжелый день? – голос звучит спокойно и чуть с хрипотцой, будто его обладатель самую малость простужен или же иногда балуется сигаретой. Локи и самому случается покуривать, но он не может допустить, чтобы это отразилось на голосе: еще одна издержка профессии. – Тяжелая неделя. А может уже месяц… – он тоже подается вперед, некстати вспоминая того мотылька; нет, это совершенно излишняя сейчас ассоциация, и он делает большой глоток сладкого алкоголя, который вязко течет по горлу, а потом ударяет в голову так, будто он только что хлебнул «Парламент» прямо из бутылки. – Чем занимаешься? – незнакомец дает просто отличную возможность послать его куда подальше, которую Локи бездарно упускает. – Адвокат. Защищаю людей, – Локи не льстит себе и потому от сказанных слов возникает совершенно детское желание скрестить под столом пальцы, но он – профессионал и умеет держать лицо. – А ты? Повисает молчание, а потом в ответ звучит негромкое: – А я их убиваю. Потом Локи будет думать, что должен был в этот момент встать и уйти. А заодно и вызвать полицию, но тогда он лишь усмехается: – Врач что ли? Губы напротив растягиваются в одобрительной улыбке: – Санитар. Они молчат. В жизни Локи столько пустой болтовни, что сейчас ему чертовски уютно. Его не тяготит молчание, он продолжает потягивать коктейль и бездумно наблюдает за тем, как скользят по бокалу пальцы его нового знакомого, если, конечно, это все можно считать знакомством. – Расскажи, – голос по-прежнему спокоен и негромок, и лишь в самой глубине звучат стальные властные нотки. Локи успевает подумать, что, пожалуй, выполнит любое распоряжение, сказанное таким тоном и таким голосом, и даже успевает ужаснуться этому стремлению, – а потом ловит себя на том, что действительно начинает говорить – о своей одинокой жизни, о семье, о неудачах и ошибках, о работе, выматывающей все силы, о том, насколько он устал от всего этого… Его не перебивают ни разу, но когда Локи сам замолкает, ему в разы спокойнее и легче, и он почему-то абсолютно уверен, что ни одно из его слов не прошло мимо чужих ушей, что его выслушали и все поняли именно так, как надо. – Может быть и ты... «…Расскажешь о себе», – хочет закончить он, но не может. До этого спокойно лежащая на столе рука поднимается в воздух, и чужие пальцы накрывают его губы. Это неожиданно… но, черт побери, как правильно, и он чувствует легкое прикосновение в мельчайших подробностях. Быть может все дело в привычке всегда безукоризненно бриться, но что-то Локи раньше не замечал за собой такой чувствительности. Сейчас же он ощущает тепло, прикосновение шершавых пальцев, едва уловимый запах бензина и то, как самую малость царапает губы область огрубевшей кожи на чужом указательном пальце… – Не сейчас, – звучит очень категорично и самую малость обидно, особенно после предшествующих откровений, но Локи настолько занят тем, что следит за артикуляцией незнакомца, что почти упускает смысл сказанного. Кажется, он даже задерживает дыхание, потому что легкие начинают гореть и приходится втянуть в себя новую порцию кислорода, но в тот же момент прикосновение исчезает. А еще через мгновение он слышит удаляющиеся шаги – крепкий длинноногий мужчина в темной одежде уверенно и быстро направляется к выходу. У Локи уходит еще пара секунд на то, чтобы осознать произошедшее. Когда он вскакивает и бросается следом, то, выбежав на улицу, успевает увидеть только черно-серебряный «Харлей» с ярко алой звездой на хромированном топливном баке. А потом его оглушает и дезориентирует грохот мотора, и воцаряется тишина, в которой он остается на улице один.