Made in Heaven

Голуби – самые отвратительные создания из живущих в городе. Наверное, есть еще крысы, но их обычно не видно, а эти пернатые твари – толстые, наглые и совершенно невыносимые – попадаются на каждом шагу. Они сидят на крышах, гадят на балконы и карнизы, вырывают еду из рук зазевавшихся прохожих и сотрясают воздух противными голосами. Будь голуби людьми – они были бы адвокатами. Водись среди голубей дистрофики – Локи был бы именно таким. Осознание этого неожиданно повергает его в еще большее уныние, хотя казалось бы дальше уже некуда, и он сам не знает причины, но последние пару недель – это его обычное состояние. Все началось с той встречи в баре. Локи потом возвращался туда каждый день на протяжении недели – все надеялся на что-то, хоть и называл себя по нескольку раз в день идиотом, особенно, когда смотрелся в зеркало. Потом была командировка, потом предварительные слушанья по сложному делу, потом попытка развлечься на стороне… В общем не помогло ничего – если только не считать то, что он перестал ходить в приснопамятный бар, прогрессом. Что его так зацепило в парне, даже лица которого он толком не видел, Локи объяснить не мог. Возможно, та уютная тишина. Возможно, то что его выслушали и не осудили. Возможно, краткая ласка, что потом являлась к нему во снах, где неизменно переходила в гораздо более тесный контакт… В общем, так или иначе, забыть не получалось. И потому он сейчас и сидел в свой обеденный перерыв на скамейке в совершенно обычном парке, где единственным развлечением были попытки попасть кусочками купленной по пути булки в головы настырным голубям. Крылатые исчадия ада неизменно уворачивались, а особенно наглые и вовсе открывали клювы и ловили «снаряды» на лету. И Локи было совершенно наплевать и на то, что он совсем недавно сдал в окружной суд пакет документов и теперь защита очередного клиента превращалась в пустую формальность, а дело со спокойной совестью можно было считать досрочно выигранным, и на то, что в утренних новостях сообщили о том, что очередной его клиент выбросился из окна своего пентхауза – неудача с голубями расстраивала его сейчас на порядок сильнее. Он даже не обратил внимания на какое-то движение справа – только поморщился от нежеланного соседства. А вот раздавшийся голос заставил замереть: – Снайпер из тебя не очень. На мгновение Локи даже показалось, что он уснул. Просто задремал на свежем воздухе, и усталый разум выдал желаемое за действительное. Но стоило повернуть голову, как стало понятно, что это не сон – серые глаза, обаятельная улыбка, притягательный подбородок никак не могли присниться. Локи часто жалел, что толком не рассмотрел своего визави в полумраке бара – сейчас ему, наконец, представилась отличная возможность. Прошло, наверное, пара минут, прежде чем он сообразил, что такое внимание невежливо и поспешно отвернулся, вызвав тем самым новую улыбку. Кем бы ни был незнакомец, рядом с ним Локи было и уютно, и в то же время совершенно не по себе. – Не люблю голубей. Так бы и поубивал, – шутка вышла неуклюжей, и Локи потупился, рассеяно катая в пальцах очередной хлебный шарик. Видимо поэтому он и пропустил чужое движение. Только воздух колыхнулся, и резкий росчерк заставил вздрогнуть, а через мгновение сероглазый незнакомец уже стоял около скамейки, прижимая рукой к асфальту одного из голубей. Локи растеряно обвел взглядом взметнувшиеся в воздух перья: – Ты что делаешь? Незнакомец – все еще незнакомец – перехватил пойманную птицу второй рукой, вернулся на скамейку и протянул добычу. Повисло неловкое молчание. Наконец, Локи не выдержал и поднял растерянный взгляд: – Что... мне с ним делать? – Убивай. – Что?.. – Ты же сказал, что хочешь. – Я... – Локи еще более растеряно перевел взгляд на голубя, совершенно бессмысленно глядящего перед собой круглыми темными глазками и явно не осознающего своего положения, а потом побежденно отвернулся. – Отпусти его. Суматошное хлопание крыльев возвестило о том, что его просьба исполнена, но на душе почему-то стало паршиво. – У тебя всегда все так просто? – тускло спросил он, спустя несколько минут. – Смотря, что именно. – Распоряжаться чужими жизнями, – почему Локи сказал именно это, он не знал; просто вспомнились те бессмысленные походы в бар и как-то само вырвалось. – Появляться… Исчезать… Появляться вновь. – Не всегда и не просто, – ответ прозвучал настолько серьезно, что Локи моментально забыл о собственных тревогах: – Тогда зачем ты так делаешь? – Так надо. Локи, кажется, только чудом удержался от того, чтобы не закатить глаза или даже не закрыть лицо ладонью. Он связался с сумасшедшим – совершенно точно. Избавляться от него нужно было как можно скорее, а потом возвращаться к работе, но… Вот это самое «но» не просто мешало, оно лежало на душе неподъемным грузом, сильнее гравитации тянуло к этим непонятным глазам стального цвета. – Ты не хочешь, чтобы я исчезал? – вопрос прозвучал неожиданно, и Локи не нашел в себе сил ответить. Лишь медленно кивнул. – Тогда я не буду. Но и всегда быть рядом не могу обещать. – Это я уж как-то понял, – Локи даже, кажется, усмехнулся, хотя поводов для веселья было не так уж и много. – Может быть хоть познакомимся? Меня зовут... Чужая рука легла на губы уже почти знакомым жестом. Локи чуть было не задохнулся – уж слишком часто он вспоминал эти ощущения, но вот слова вновь заставили нахмуриться: – Не надо имен. Я буду называть тебя Локи, – рука исчезла, давая возможность ответить. – Рабочей кличкой? Зачем? – Она тебе идет. И так надо. Пусть это будет нашей договоренностью. – Договоренностью? Но это подразумевает двусторонние условия, – пожалуй, впервые в жизни в Локи вовремя проснулся адвокат. – Что я получу от этой сделки? Серые глаза напротив вдруг осветились улыбкой: – Я буду появляться и постараюсь не исчезать. Больше всего на свете Локи не нравилось признавать свои поражения. Было бы это связано с работой, то означало бы сильный удар по имени и репутации, но сейчас могла пострадать разве что гордость. Однако она страдать не хотела. Так что ничто не помешало ему кивнуть, чувствуя и облегчение, и странное щемящее чувство в груди, как будто он мимоходом принял какое-то очень важное – быть может даже слишком важное – решение: – Тогда я буду называть тебя Призраком.