Подарки

Вопреки прогнозам досрочно похоронивших его врачей, кайзер выздоравливал. Мучительно медленно, постепенно, будто болезнь шаг за шагом отступала, покидая ранее захваченные позиции в том же темпе, в котором продвигалась вперед, – но все же силы возвращались к нему, как и ясный ум, и твердая память. Объяснить это чудо не брался никто. Те специалисты, которых расспрашивали принцесса и императрица, лишь растерянно молчали или выдвигали фантастические теории, не имевшие ничего общего с реальностью. В конце концов, на протяжении последних дней Райнхарду вообще не давали никаких лекарств, которые могли бы произвести такой разительный эффект. Подобных волшебных таблеток, к слову, попросту не существовало в природе. Не говоря уж о том, что по всем законам медицинской науки настолько измученное болезнью тело восстановиться физически не могло. Все резервы были исчерпаны. Даже о замене или удалении органов следовало говорить намного раньше, да вот только окончательный диагноз поставили слишком поздно. А чудеса обычно не случаются... Чудо. Да, иного слова и не подобрать. Ее бедный брат, которого она едва не потеряла навсегда, вновь может вставать с постели, вновь улыбается – ей, жене и сыну, а не собственным полусонным видениям. В его глазах снова горит живой огонек, а не потусторонний мягкий свет. Пусть Райни все еще нельзя назвать полностью здоровым, но он способен обращать внимание на то, что происходит вокруг, и не только в государстве, но и в собственной семье. –И все-таки – почему Биттенфельд? – внезапно спрашивает он, отвлекшись от игры с котенком, который тут же выхватывает из пальцев кусочек вареного мяса и ускользает с добычей под стол. Рыжего шалуна принес тот самый человек, о котором говорит Райнхард. – Только не говори, что никто больше из моих холостых адмиралов не обнаглел до такой степени. –Я бы не назвала его наглым, – Аннерозе невольно улыбается, вспомнив вежливые, пусть и напористые ухаживания Фрица, а затем – их последний, серьезный разговор. Все началось с букетов разномастных цветов, которые вызывали горьковатые, но приятные чувства, с набора для вышивки, который пока дожидается своего часа, с разговоров – скорее о Райнхарде, чем о ней, – и да, с забавного котенка. Фриц сначала расспросил, нет ли у нее или у кайзера аллергии, затем рассказал, что коты обладают лечебными свойствами, а потом притащил-таки лукошко с озорным мурлыкой. Малыш Лео действительно немного ускорил выздоровление Райни, как ей казалось. Брат впервые встал на ноги без посторонней помощи, чтобы отобрать у котенка притащенную в дом пичугу и выпустить в окно. Правда, потом позвал Эмиля, чтобы вернуться обратно в кресло, но начало было положено. А еще кот ответственно помогал Райнхарду засыпать, мурлыкая на ухо колыбельные, и покидал кровать только после того, как приходила Хильда. По словам императрицы, Лео еще и укоризненно смотрел на нее, не понимая, почему она иногда возвращается домой так поздно. К Алеку котенок разумно не лез, но интерес у принца уже вызывал. Аннерозе предчувствовала, что вскоре эти двое поставят дом вверх дном. И ни в коем случае не хотела это предотвратить, переехав в отдельную резиденцию вместе с котом. Только не снова. Райнхарда нельзя оставлять одного, даже если он окончательно выздоровеет. –А каким? – брат отвлекает ее от воспоминаний, заставив задуматься. –Надежным, – это слово почему-то просится на язык первым. Она знает, что Райнхард сейчас рассмеется. Биттенфельд среди его адмиралов слывет самым безбашенным и отважным до безумия, но она видела его оборотную сторону. – Добрым. Понимающим. Она замолкает, отводя глаза в сторону, затем продолжает, немного тише: –Знаешь, я присмотрелась к нему после того, как он тогда... предложил побыть с тобой. Все верные ему люди тогда горевали. Все не были готовы, хотя приговор врачей уже прозвучал, все хотели бы, чтобы чудо произошло... но только в глазах Фрица она рассмотрела не умирающую надежду, а твердую, как обшивка корабля, веру. И когда он сказал, что Райнхард еще жив и хочет видеть их утром... она не выдержала. Кинулась в комнату брата, чтобы увидеть его – полусонного, но живого, а не умирающего! Аннерозе даже хотела вернуть ему медальон, но передумала. Вместо этого осталась до утра сама, вслушиваясь в ритм дыхания и понимая, что оно больше не слабеет. А утром Райнхард смог проглотить пару ложек бульона и какой-то витаминный напиток. И чуть позже до всех дошло, что смерть кайзера не просто откладывается – ее кто-то решительно отменил и наложил вето. Глубоко внутри себя Аннерозе была почти уверена, что это сделал Фриц. Что он каким-то образом уговорил прилетевших за Райни валькирий подождать еще несколько десятилетий. Она даже спросила его об этом, и услышала лишь полушутливое «Я молил всех богов, но откликнулся только Локи». Во всяком случае, он явно хотел бы, чтобы она воспринимала это как шутку, и она улыбнулась, что-то пошутила в ответ – кажется, сказала, что в таком случае готова молиться ему тоже. Больше они эту тему не поднимали. Хильда, которой она пересказала ответ, почему-то не смеялась, но Аннерозе готова была ее понять. Подруге было труднее, чем ей, приходилось разгребать столько бумаг, переделывать уже готовые решения с учетом новых изменений, и одновременно разгадывать загадку болезни мужа. Она не могла позволить себе просто выдохнуть и успокоиться, не будучи уверенной, что это в самом деле не злая шутка мироздания, что Райни поправляется, а не снова, как уже бывало, лишь временно пришел в себя. –Я тогда тоже удивился, – котенок тем временем снова взобрался по пижамным брюкам на колени кайзера и клянчит еду. – Но, наверное, это и должен был оказаться именно он. Биттенфельд всегда был мне верен... даже слишком, мне доложили, как его бесило то, что я страдаю. Он едва не устроил драку с другими адмиралами. –И все равно – я не возьму свои слова назад, – Аннерозе продолжает улыбаться. – Пусть его называют несдержанным, но я вижу лишь человека, который никогда не потребует у меня большего, чем я смогу ему дать. Который ради меня и тебя будет готов на все. Который никогда не попрекнет меня моим прошлым и не скажет дурного слова о памяти Зига. «И если он на самом деле как-то вернул тебя от последнего порога, я хочу, чтобы такой человек был рядом». –Я думаю, никто не осмелился бы дурно говорить о Кирхайсе, – чуть мрачнеет Райнхард, но тут же снова отвлекается на котенка. – Или о тебе. Но я понял твою позицию. Я хотел, чтобы всех шестерых повысили... потом, – он не произносит «после моей смерти», как и она не говорит вслух то, что думает на самом деле. – Но двое должны получить повышение уже сейчас. Он делает паузу, покачивая перед носом Лео кусочком мяса, затем роняет еду на пол, заставляя кота сбежать по штанине вниз. «Это совсем не обязательно», – хочет сказать Аннерозе. Она вспоминает разумные слова Фрица, сказанные в ответ на ее подозрение, что он не испытывает к ней никаких чувств. «Я ведь предлагаю вам не роман и не интрижку, Ваше Высочество, а союз. Поверьте, я испытываю к вам глубокое уважение, я вижу перед собой прекрасную сильную женщину, и видят боги – я не нашел бы невесты лучше, даже перерыв из конца в конец всю Империю». –Мюллер и Биттенфельд, так тому и быть, – наконец произносит Райнхард. – И не спорь, сестра, твой избранник заслужил. –Я и не собиралась спорить, – она встает и решительно забирает у брата тарелку с недоеденным супом. – Раз ты играешь с едой, как ребенок, то я лучше принесу второе. И пока не съешь, никакой работы с документами. –Анхен! – притворно возмущается император, но затем усмехается и подмигивает котенку. – Ладно, я все равно хотел обсудить это с Хильдой. И повышения, и твою свадьбу. О боги, у меня же еще сегодня Минц после обеда... По мнению Аннерозе, мятежников давно стоило отправить в выторгованную ими «автономию», но советов по управлению государством она брату давать не собирается. Если Райнхард считает, что с юным сыном Яна надо поговорить напоследок, то так тому и быть. Кайзер уже достаточно окреп для аудиенций, а мальчик заслужил его внимание хотя бы за то, как повел себя во время нападения терраистов.