Доппельгангер

      Лухан вышел из больницы, целиком погруженный в нелегкие раздумья. Весь растрепанный и с опущенной головой он больше походил на потерявшегося мальца, отчаявшегося искать дорогу домой.       До репетиции оставалась еще уйма времени, беспорядок в квартире, устроенный вчера, уж никак не манил, да и свежий воздух был необходим, чтоб легче переварить всю кашу, заваривавшуюся прямо сейчас в голове парня, поэтому он решил прогуляться по ближайшему парку.       Всего две фразы, прочитанные Луханом, быть может, уже сотню раз, заедали его мозг изнутри:       «Все, что она говорит — ложь. Избегай ее.»       Нет сомнений, это сообщение связано с тем, что Исин говорил в бреду, и с тем, что произошло с ним. Но вот что такого должно было произойти, чтобы потребовалось избегать девушку? Не армрестлера или человека, занимающегося каким-либо видом единоборства, а обыкновенную девушку. Лухан относился к этому довольно скептически, ведь кого-кого, а хрупкого создания уж точно не стоит опасаться. Но данный момент требовал отбросить весь скепсис и лошадиную долю предрассудков, не то, чтобы у Лухана их было много, но все же слова «остерегаться» и «девушка» никак не могли связаться в словосочетание в его голове. К тому же, Исин хотел, чтобы Лухан покинул страну на неделю, хотя еще только два дня назад уговаривал остаться, ведь концерт должен был состояться в конце этой недели. Что-то ведь должно было поменять мнение друга на этот счет настолько кардинально? Несомненно. Предстояло только узнать, что это?       Второй вопрос, который поставил перед собой Лухан: кого следует остерегаться? Исина настораживала Херин, и причина для этого была немаленькая…       — Лухан, убери это лицо-кирпич, я серьезно. Она очень странная, — Исин смотрел прямо в глаза другу, на его лице не было и тени улыбки.       — Быть может, это ее подруга попросила у нее пожить, вот и заселилась к ним?.. — Лухан не видел в этой истории ничего сверхъестественного и был готов скинуть все на паранойю друга. Но шестеренки в его голове пришли в движение, и он стал припоминать:       — Ох, эта женщина назвала Херин «доченькой»… Но ведь, возможно, просто семья твоей одногруппницы съехала, и в квартиру заселилась Херин со своей матерью.       — Хань, — Исин сделал паузу, потому как не на шутку был взволнован. — Тогда я немного сблизился с ней, мы стали чаще общаться, да ты и сам знаешь… — он смутился. — Но вот неделю назад она изменилась: ходила так незаметно, словно призрак, не вступала в активные дискуссии, как раньше, и на глазах стала будто затухать, понимаешь? — он встревоженно взглянул на Лухана. — Когда я спросил ее, в чем дело, она сказала, что к ним приехала погостить знакомая, а потом они поругались с матерью. И каждый день она становилась все неприметней, никто ее будто не замечал. Она превращалась в собственную тень. А через неделю и вовсе исчезла. В деканате сказали, что она перевелась, но куда — неизвестно. А потом… — он тяжело сглотнул, — ее все будто забыли. Одногруппники, даже подруги, которые всегда щебетали с ней во время окон или перерывов, пожимали плечами при вопросе о ней. Тогда я пошел к ней домой, но ее мать, когда я упомянул ее имя, сказала, что не знает, о ком идет речь, потом и вовсе выставила за дверь, посчитав сумасшедшим. А теперь ты говоришь, что эта женщина называет своей дочерью Херин, а я уверен, что открыла тебе именно она… Но какой бы странной она ни казалась, Исин не называл чьего-либо имени, а значит это могла быть и не Херин. Да еще чтобы кого-то остерегаться, нужно с ним хотя бы изредка видеться, а после той встречи, когда он отдал Херин ее телефон, они больше не пересекались. Это все наталкивало на мысли, что «большой бука» не она. Но кто тогда?       Главный вопрос: что произошло с Исином? Его явно не настигла в подворотне местная шайка, дабы ограбить. А разворошить вещи в квартире могли как до произошедшего, так и после.       Слишком мало! Слишком мало, черт возьми, он знал! О, как бы ему сейчас помог диктофон… Но он потерян, потерян однокурсником Исина, да еще так нелепо… Лухан обхватил голову руками, с яростью стискивая виски, и приложил немало усилий, чтобы не зарычать в голос, дабы не испугать прохожих. Теперь висевшего в самом начале пути огромной тучкой скепсиса как ветром сдуло, и в какой-то определенный момент он даже уловил, что его охватывает паника, но вовремя пришел в себя. Руки будто судорогой сводило, а голова от небывалого нажима гудела, как после бурной пьянки.       С чего все началось? Когда все успело перевернуться вверх тормашками?       Внезапно он понял, понял, где корень всех неприятностей! Догадка, как маяк, осветивший путь мореплавателю, вдруг охватила все его сознание. Она была до безумия реальной и сюрреалистичной одновременно. Казалось бы, такого просто не может быть! Но отчаявшееся сознание и отработанная с годами интуиция кричали в унисон: да, так оно и есть, поверь!       И в этот решающий момент судьба или, быть может, какая-то высшая сила будто решила поиграть, будто не хотела такого быстрого решения загадок. Зазвонил телефон.       Рингтон, визуализировавшись в один огромный молот, которым ударили по стеклу мыслей, разметал все осколки догадок так, что Лухан, даже если бы и напряг все свои извилины, больше не смог бы собрать их воедино. Осталась бы лишь одна сиюминутная шутка, которую герой так и не заметил…       — Д-да? — Лухан все еще бессознательно пытался удержать крупицы воедино, но с каждой секундой это у него получалось все хуже и хуже, и, наконец, все мысли испарились.       — Ты куда пропал? На часы смотрел? Мы с Чанёлем вас двоих уже пол часа ждем! — голос Сехуна впервые был настолько резок, что на мгновение Лухан опешил.       — Да какая к черту репетиция… — выдохнул он. — Чанёль помнит, что я сказал ему вчера?       — Даже если бы постарался, не вспомнил, — хмыкнул Сехун. — Вчера мы еле дотащились домой, хорошо что Киао помогла, вызвала нам такси.       — Вот же идиоты… — сокрушенно пробормотал Лухан, — ждите, скоро буду.       За все те годы, что Лухан провел в Корее, ему ни разу не приходилось так долго и часто бегать, что уж говорить о Китае, где его везде сопровождал личный водитель, подосланный родителями. Задумавшись, он забрел слишком далеко от ближайшей остановки, а потому ему снова пришлось вспомнить школьные рекорды по кроссу. Казалось бы, он мог особо не торопиться, Исин сейчас под наблюдением, никто не сможет ему повредить, а Чанёль не звал его настолько срочно, но что-то внутри Лухана клокотало и подталкивало его вперед; что-то должно было случиться…       Прибыв к нужному дому и забежав в подвал, он, наконец, смог отдышаться. Как только он открыл дверь, на него тут же налетел Пак.       — Где вас носит? Почему нет Исина? — прорычал он, схватив Лухана за плечи.       — Руки убери, — тихо, смотря прямо Чанёлю в глаза, произнес Лухан, и тот, помедлив, все же отпустил прибывшего. — Теперь слушай. Пока вы напивались в хлам, я пытался найти Исина, вас, конечно же, его исчезновение не волновало. А пока вы дрыхли, ко мне позвонили из больницы, и я рванул туда.       — Что?.. — недоумевая, прошептал Чанёль. Сехун, которого не было видно за широкой спиной Пака, подошел ближе.       — Не перебивай, — Лухан сделал секундную паузу и продолжил. — Вы видели какой срач в квартире? А знаете почему? На Исина напали, у него легкое сотрясение мозга, и он еще не очнулся.       — Но как же концерт… — все еще шептал Чанёль, будто его горло сдавили, и он не мог повысить голос.       — Серьезно? Единственное, что тебя сейчас волнует — это концерт? — Лухан гневно посмотрел на барабанщика. Глаза его метали молнии в Пака, еще чуть-чуть и он накинулся бы на своего друга.       — Я слишком много на него поставил! — таким же тоном ответил барабанщик, переменившись в лице.       — Так, хватит! — наконец вмешался Сехун. — До концерта еще четыре дня. Он сможет поправиться, ведь Лухан сказал, что сотрясение легкое.       И будто в подтверждение его словам зазвонил телефон Лухана.       — Да. Он очнулся? Да, хорошо, мы постараемся приехать как можно скорее, — он сбросил вызов и посмотрел на напротив стоящих парней. — Исин пришел в себя, звал вас с Паком.       — Нет, стой. Сперва давай решим одну проблему, — решительно произнес Сехун, и его голос почему-то очень насторожил Лухана.       — Какие к черту дела? Нас ждет Син! — Лухан сдерживался как мог, чтоб не заорать и на младшего.       — Подожди, это ненадолго.       — Ну, говори быстрее, — нетерпеливо переминался с ноги на ногу Лухан.       — Приходила Киао. Ее выгнали из общежития. Позволь ей жить у нас. Ничего не говори, — быстро остановил младший Лухана, который хотел было уже возразить. — Места будет достаточно. Мы с Чанёлем переберемся к моим родителям на первое время, а наша комната достанется ей.       — Ой, да делайте, что хотите. Только шевелитесь, сейчас есть дела поважнее, — уже выталкивая Сехуна из репетиционной, произнес Лухан.       Пока они добирались до больницы, Лухану не давал покоя внутренний голос, который отчаянно бил тревогу. Его насторожили слова доктора, который сказал, что Исин звал именно Чанёля и Сехуна, про Лухана не было и речи. Он понимал, что сейчас не время для обид, но что-то внутри все же скребло…       Перед тем как зайти в больницу, они накупили различных фруктов и питательных батончиков для Исина, потому что все они отлично знали, что на больничную еду посмотрит разве что исхудавшая собака-бродяга — пусть она и была богата необходимыми витаминами, аппетита не вызывала.       И вот, постучав по двери они дружно ввалились в нужную палату и кинулись к постели Исина, который, завидев друзей, тут же улыбнулся. Все закидывали его вопросами, но отвечал он только Сехуну и Чанёлю, отчаянно игнорируя Лухана.       Спрашивали парни в разнобой, отчего мало что можно было различить, но Исин уловил главный вопрос и, недолго обдумывая ответ, произнес:       — Я мало что помню, только как меня ударили вазой.       — Кто? — спросили парни на этот раз в унисон.       — Ты, — шепнул Исин, глядя прямо в глаза Лухану.