Песчаная лилия

— Десять секунд! — крикнул Макото-сенсей, переводя взгляд с карманных часов на своих подопечных. Из-за ужасной усталости, сковывавшей движения, Саюри бежала все медленнее и медленнее. С каждым разом, касаясь земли, ноги слушались ее все хуже и болели настолько, что казалось, будто где-то в районе пяток начался пожар. Девушка видела перед собой Акиро и Изаму — своих товарищей по команде, — бежавших впереди нее, и понимала, что не может подвести их. Макото-сенсей предупредил, что если хоть один из них не пройдет полосу, всем троим придется делать это еще три раза подряд. Несмотря ни на боль, ни на усталость, ни даже на приближавшийся конец дня. — Пять секунд. Оставалось немного — около двадцати метров. Дерево, что являлось обозначением финиша, было уже совсем рядом. Нужно было только найти в себе силы на последний рывок. — Три... Два... Один... Саюри с трудом добежала, завершив забег последней, и остановилась около того самого "финишного" дерева, хватаясь за него обеими руками, чтобы не упасть на землю. Ее руки и ноги дрожали, в боку кололо, а дыхание сбивалось, словно кто-то взял ее легкие и скрутил их. Парни не выглядели такими же уставшими. Разумеется, сам факт того, что они парни, давал им преимущество перед Саюри. Плюс их физическая форма тоже была в лучшем состоянии. Конечно, подобные тренировки давались им обоим намного легче, чем ей. Немного отдышавшись, Саюри отпустила дерево и уперлась руками в колени, продолжая тяжело дышать. Ноги все еще адски болели, но постепенно становилось полегче. Куноичи выпрямила спину и размяла шею, после чего посмотрела на Макото-сенсея, который, казалось, не был удовлетворен результатом команды. — Плохо! — отрезал он, пряча часы в карман и складывая руки на груди. — Вы все двигаетесь слишком медленно. Если бы все это было по-настоящему, вас троих бы уже убили! Изаму вдруг очень заинтересовался землей, на которой стоял, а Акиро — птицами, что пролетали по правой стороне от них. Оба не горели желанием смотреть сенсею в глаза. — Саюри, — продолжил Макото, переводя грозный взгляд на девушку. — Ты тянешь свою команду назад, как балласт. Бежишь медленнее всех, спотыкаешься. Имей в виду, если вам когда-нибудь придется уходить от погони и ты будешь как сегодня спотыкаться или упадешь, твоя команда не будет ждать тебя. Они оставят тебя, Саюри, потому что ты тянешь всех назад. — Но, Макото-сенсей, — вмешался Акиро, — мы бы никогда не оставили Саюри, даже в такой ситуации. Вы ведь сами учили нас, что команда... — ...важнее всего, это правда, — согласился сенсей. — Но если речь идет о жизни и смерти, лучше пожертвовать одним слабым членом, чем погибать всем вместе. Повисла тишина. Саюри почувствовала, как к горлу подступает ком, а руки начинают дрожать с новой силой. Она едва сдержала слезы. Разумеется, она знала, что является слабее своих товарищей, но сейчас, когда сенсей назвал ее ненужным балластом в команде, от которого проще избавиться, чем тащить за собой, ей стало вдвойне обидно. Саюри сделала глубокий вдох, чтобы не разрыдаться при них. Это было бы ужасным завершением и без того до жути неприятного сегодняшнего позора. — Ладно, на сегодня все, — объявил Макото-сенсей. — Идите по домам и отдыхайте. Увидимся с вами завтра в девять. Едва договорив последнее слово, мужчина не стал дожидаться ответного прощания от своих учеников и в один прыжок скрылся из зоны видимости. Макото Хараду всегда был интересной личностью. Высокий, крупный мужчина с бритой налысо головой и шрамом через всю левую часть лица — он был одной из легенд деревни Скрытого Тумана и считался одним из лучших ее джонинов. Только ленивый забывал напомнить Саюри, как ей повезло стать его ученицей. Однако учитывая его характер, девушка не так уж сильно была этому рада. Макото-сенсей всегда говорил правду в лицо, не задумываясь о том, насколько человеку может быть неприятно такое слышать в свой адрес. Он был резок, не стеснялся в выражениях и никогда не делал никому поблажек. В первый же день их знакомства, когда троих генинов — Саюри, Акиро и Изаму — вверили ему на обучение, вместо слов приветствия вроде "привет, ребята, как дела?" или "поздравляю с окончанием академии!", он лишь мрачно произнес "я сделаю из вас шиноби". Своеобразный был человек, ничего не скажешь. — Эм... Саюри, — обратился к девушке Акиро, отвлекая ее от собственных мыслей, и тут же смущенно потупил взгляд. — То, что сказал Макото-сенсей... ну, в общем, мы с братом так не думаем. Никакой ты не балласт. Саюри вымученно улыбнулась, не поднимая на него глаз. — Спасибо вам, ребята, — устало произнесла она, убирая растрепавшиеся волосы с лица. — Да, кстати, — продолжил парень. — Раз уж такое дело... Может, сходим поедим лапши? Ну, знаешь... вместе. Я угощаю. — Спасибо за приглашение, но сегодня меня ждут к ужину, не могу опаздывать, — соврала девушка. — Так что, наверное, в следующий раз. Акиро смущенно почесал затылок. — Да, конечно, в следующий раз... Тогда... хочешь, я провожу тебя? — не сдавался он. — Нет, не надо, — Саюри покачала головой. — В этом нет нужды, да и брат мой это может не так понять... До завтра, Акиро. Она подобрала с земли свой кунай и положила его в сумку, что крепилась к перевязке на ее правой ноге. Застегнула ее, после чего развернулась и зашагала по направлению к своему дому. — До завтра, Саюри... — тихо, почти неслышно произнес Акиро, глядя ей вслед. С наступлением вечера сгустился туман, который был привычным явлением в деревне. Бледное солнце медленно ползло по небу, начиная скрываться за горизонтом, а воздух пропитался еще большей влажностью. Пения птиц не было слышно, людей по близости не было, поэтому воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом листвы. Саюри проследила, пока Акиро отойдет на достаточное расстояние, чтобы тот не видел ее, и вернулась на их тренировочную площадку. Подошла к началу полосы, по которой их команда за сегодняшний день пробегала шесть раз, и приготовилась. Макото-сенсея не было, чтобы дать команду к старту, поэтому ей пришлось сделать это самой. Мысленно досчитав до трех, она рванула вперед с предельной скоростью, на которую только была способна в таком состоянии. Прыжок, еще один, низкие препятствия. Не забыть пригнуться под ветками. Снова прыжок. Саюри вроде бы неплохо справлялась с преодолением этого не очень сложного на первый взгляд задания, но всё же ей не хватало скорости. "Ты тянешь свою команду назад, как балласт," — звучали в ее голове слова сенсея. Нет, она должна была это срочно исправить. Пригнуться под палками, затем перепрыгнуть яму. Быстрее, быстрее! "Твоя команда не будет ждать тебя." Еще прыжок, переворот. Осталось совсем немного. Ноги по-прежнему ныли от боли и усталости, но останавливаться было никак нельзя. Саюри сделала последний рывок и, превозмогая себя, добежала до финиша, после чего, не задерживаясь ни на секунду, пошла на второй круг. Снова прыжок через яму, потом еще один и дальше по списку. Девушка едва чувствовала свои конечности. Но она пообещала себе, что пройдет полосу препятствий два раза подряд и теперь, когда до конца второго забега оставалось меньше половины, спасовать было бы ужасной глупостью с ее стороны. Еще двадцать метров — совсем не много. Прыжок, пригнуться под палкой. Десять метров. Осталась всего лишь пара секунд. Оттолкнуться ногами и сделать переворот. Пять метров. Финальное препятствие — натянутая леска. Надо либо перепрыгнуть, либо подлезть под ней. Саюри выбрала первый вариант и, разбежавшись по стволу стоявшего рядом дерева, перемахнула через нее, но... Усталось все же дала о себе знать, и девушка, не совсем правильно рассчитав траекторию, случайно задела леску ногой. Зацепившись за нее, она рухнула лицом вниз, несколько метров проехалась по земле носом. Едва удерживаясь, чтобы не заплакать — то ли от боли, то ли от осознания собственной никчемности, — Саюри поднялась на руках и, сумев доползти до дерева, являвшегося финишным пунктом, прислонилась к нему спиной, запрокинув голову назад. — Какая же... я... слабая... — прошептала она самой себе и рукавом вытерла грязь с глаз. Стало тяжело дышать, а по лицу полилась теплая жидкость, железный привкус которой она тут же почувствовала на губах. Кровь. Дело плохо. Нос, даже если и не был сломан, скорее всего к утру посинеет и опухнет, что наверняка вызовет вопросы как со стороны семьи, так и у ребят из ее команды и сенсея. Саюри, стерев кровь рукой, запрокинула голову назад и посмотрела на предзакатное вечернее небо, окрасившееся лилово-синеватыми цветами. Кое-где, словно маленькие бусинки, рассыпанные по полотну, уже виднелись крошечные звезды. Все это выглядело очень красиво в дополнение к густому сероватому туману, окутавшему деревню. Только вот Саюри было не до того. Смахнув с лица слезы, что потекли из глаз против ее воли, она сделала над собой усилие, чтобы встать, после чего направилась к трем деревянным столбам из дерева, вбитым в землю, и стала, вспоминая обидные слова сенсея, со злостью бить по ним, отрабатывая тай-дзюцу, до тех пор, пока совсем не стемнело. И лишь когда все костяшки ее рук были разбиты в кровь, а на столбе остались внушительные вмятины, Саюри, наконец, успокоилась. С трудом шевеля конечностями, она поплелась в сторону своего дома. На этот раз по-настоящему. За это время улицы деревни Скрытого Тумана практически опустели. Было очень тихо — даже ветер не трепал шелестящие кроны деревьев. Тускло горели фонари по бокам дороги, освещая девушке путь, и та медленно шла вперед, не глядя на дорогу. Руки и ноги гудели от боли, но она уже не обращала на них внимания. Она должна стать сильнее. Она так решила. В какой-то момент Саюри показалось, что кто-то идет за ней, пытаясь оставаться незамеченным, и она остановилась, замерев на месте. Девушка не на шутку испугалась, напряглась и услышала, как от волнения кровь стучит у нее в висках. Ее рука непроизвольно потянулась за кунаем, хотя девушка осознавала, что в случае нападения он ей вряд ли сильно поможет. Она резко обернулась, посмотрев назад, но там, как можно было ожидать, никого не оказалось. Варианта было два. Либо это было начало проявления паранойи, что, надо сказать, маловероятно. Либо тот, кто следил за ней, все понял и очень быстро скрылся из виду. И почему-то внутренний голос Саюри подсказывал, что именно второй вариант был более возможен. Тень промелькнула слева от нее, что развеяло все сомнения Саюри. Куноичи приготовилась к нападению, но, похоже, как раз-таки нападать на нее никто не собирался. Кем бы ни был этот шиноби, его целью не являлось ее убийство, ведь возможностей для этого у него уже было предостаточно. Особенно учитывая его скорость и ее усталость. Но он не предпринял еще ни одной попытки. Что тогда? Слежка? Когда тень пронеслась мимо, буквально в трех-четырех метрах от нее, во второй раз, Саюри, поборов страх, всё же выхватила кунай и со всей силы, что только у нее оставалась, метнула его в ее сторону. Кунай, пронесшийся в считанных миллиметрах от того ниндзя, вонзился в деревянную стену какого-то уже не работавшего заведения, а тот запрыгнул на крышу жилого дома, после чего в два-три прыжка скрылся из виду. Саюри еще долго вглядывалась в темноту. Ей овладели противоречивые чувства — страх и любопытство, хотя первое явно перевешивало. Она совершенно не понимала, кому вдруг понадобилось следить за ней, и с какой целью. И, к тому же, девушка боялась не столько за себя, сколько за своих отца и брата, ведь вполне возможно, что опасность грозила не только ей. Руки девушки затряслись гораздо сильнее, чем прежде; она нервно сглотнула. Все еще озираясь по сторонам, она подошла к той стене, куда вонзился ее кунай, чтобы забрать его, и заметила, что на лезвии остался кусочек ткани одежды того шиноби. То есть, она все-таки его задела. Если бы Саюри не было так страшно, она, возможно, даже порадовалась бы своей меткости, но только не в этот раз. Достав кунай, она вернула его в сумку, а ткань сжала в кулаке и поспешила домой. Свет не горел уже ни в одной комнате — видимо, все уже спали. Никаких признаков нападения не было, что не могло не радовать. Саюри тихо открыла входную дверь, зашла внутрь и, разувшись, беззвучно поднялась наверх. Она хотела незаметно, чтобы никто не услышал ее, зайти в свою комнату, но у ее двери стоял Кичиро, преграждая ей путь. Очевидно, он ждал ее. — Что-то ты сегодня поздновато, сестренка, — приглушенным голосом произнес он, скептично окинув ее взглядом с ног до головы. — Что с твоим лицом? — Упала, — отмахнулась Саюри, пытаясь обойти брата и зайти к себе, но тот полностью загородил проход. Он был заметно выше и крупнее младшей сестры, поэтому другого варианта как подождать, пока он отойдет сам, у нее не было. — Сильно же ты упала, — с иронией в голосе продолжил Кичиро, указав на ее разбитые руки. — Послушай, я просто тренировалась, — отрезала девушка. — Дай мне пройти. Парень послушно сделал шаг в сторону. — Тренируйся не тренируйся, а сильнее ты всё равно не станешь, — сказал Кичиро, вальяжно направляясь к себе в комнату. — Однажды, моя глупая маленькая сестренка, ты поймешь, что далеко не все могут быть шиноби. Ими становятся сильнейшие, а ты к их числу не относишься. Не став дослушивать монолог брата, Саюри зашла в свою комнату и закрыла дверь. Девушка смыла с лица и рук грязь водой из кувшина, скинула с себя тренировочную одежду и, обессиленная, плюхнулась на кровать. — Я стану шиноби, — прошептала она, до боли сжимая кулаки. — И мне плевать на твое мнение, Кичиро.