Перевозбуждение непохожих персон

Том проснулся среди ночи и понял, что больше не заснет. То ли это была очередная апатия, то ли просто вошло в привычку не спать, не работать и не заниматься ничем серьезным. Хотя о какой апатии могла идти речь, когда в дни отпуска он погрузился в почти нереальный водоворот событий? Том привычно дернулся врубить Макинтош, погонять монстров или почитать, что пишут в сети, как увидел мигающий индикатор на телефоне, оповещающий о принятом сообщении. Том засунул голову под подушку. Что-то было неправильно. Под словом «что-то» предполагалась далеко не апатия. И явно не она являлась причиной его бессонницы. Нет, всё было гораздо серьёзнее. Как-то неправильно появилась в его жизни эта девчонка. Неправильно заставила думать о себе – а она ведь чувствовала, он прекрасно понял. Но самым неправильным было то, что он не переставал вспоминать о ней. Особенно её круглые глаза обиженного ребенка, который не понимал, за что его наказали. Этот взгляд был таким трогательным и искренним. Ради него можно было бы пойти на многое. Последнее только сейчас ошарашило Тома. Он порылся в памяти, припоминая, когда в последний раз с ним случалось что-то похожее, и не нашел. Эта рыжая чертовка появилась в его жизни так нагло и так естественно – и при этом безо всякого намека на роман. Попытки разложить по полочкам их отношения вскоре измотали совсем. А вчерашнее предложение Марши и этот поцелуй совершенно выбили Тома из колеи. Её осторожные – постепенно превратившиеся в уверенные – движения губами заводили. Хотелось прижаться пахом к её бедру и потереться об него. Хотелось прямо там уложить её на траву и тр*хнуть, да так, чтобы она почувствовала себя такой же беспомощной, каким он себя чувствовал в тот момент. Том так и не понял, заснул в ту ночь или нет. Наверное, да. По крайней мере, утром ему пришлось с трудом разлепить глаза. Сквозь противное марево Том почувствовал, что над его головой кто-то кружит и напевает, со свистом проносясь туда-сюда. И почему Билл выбирал такие изощрённые методы пробуждения? Пришлось вставать и собираться, пора было ехать к Марше. − У тебя тут здорово. Том заглянул в спальню Марши и осмотрелся. Косые лучи солнца, попадавшие в комнату через полуоткрытые окна, ложились горячими яркими полосами на чистый пол. Высокий потолок, бежевого цвета стены, гардины, кровать, массивные кожаные кресла и деревянный стеллаж, на котором аккуратно выстроились книги, горшки с цветами и журналы. Том любил, когда у девушек был порядок во всём, хотя сам им часто пренебрегал. Он стоял в дверном проеме и молча наблюдал за Маршей, которая осторожно раскладывала бижутерию по шкатулкам на трюмо. Удивительно, у неё было полно украшений и косметики, но он ни разу не видел, чтобы она ими пользовалась. Марша казалась очень естественной, и Том от этого сходил с ума ещё больше. Неужели это так действовало на него? Или это из-за поцелуя, мягкости её губ, осторожных, несмелых движений её языка. Том провёл ладонью по голове, желая избавиться от очередного наваждения. − Итак, − с улыбкой обратилась к нему Марша и подошла ближе. − Сестра целый день на съемках, поэтому можно спокойно обсудить недавний разговор. Ты подумал над моим предложением? − Знаешь, − сипло начал Том, думая, как бы лучше озвучить свои мысли. − Что? − спросила Марша с непостижимо странным взглядом. − Что-то случилось? Кстати, извини за ночное сообщение, но я всего лишь напомнила тебе о... − Нет, просто я пришёл сказать, − он замолчал и сдержанно улыбнулся, − что принял решение. − Кстати, послушай, − Марша растерянно нахмурилась. − Я тоже приняла решение. − И какое? − пожал плечами Том. − Я полумала, чтобы... Всё была ближе и ближе. Опасно близко. Они едва не соприкоснулись лбами. Их взгляды встретились. − Чтобы что? − Я хотела... то есть, думала... Ещё ближе. Они не могли отвести глаз друг от друга. Слишком близко, слишком... Горячая тяжесть запульсировала внизу живота Тома, а джинсы стали предательски узкими. Черт бы побрал эту рыжую! Что она вытворяет с ним! − Я придумала, чем мы займёмся, если... – Марша немного отстранилась, но не посмотрела ему в глаза, а остановилась взглядом на его губах. Том схватил её за запястья, крепко стиснув пальцами, но вовремя одумался, на мгновение зажмурился, сдерживаясь из последних сил. Марша осторожно попыталась высвободиться, но он только крепче сжал пальцы и неспешно поднес её руки к губам, принимаясь целовать их. Он ощущал, как неровно бьётся его сердце, как кровь стучит в висках, заглушая разум. −Том-Том, − Марше с трудом, но удалось вывернуться. − Подожди... всё не так, нужно... − Плевать, − Том привлёк её обратно к себе, тяжело дыша и стараясь губами поймать её подбородок, но ей удавалось уворачиваться. Всё было настолько сильно, что он не представлял, как можно остановиться. Он ужасно хотел её, тело настойчиво и требовательно подталкивало к действиям, а эта вертихвостка крутилась, извивалась, как уж, в его руках. − Да послушай меня... − беспомощно простонала Марша. – Отвлечемся на минуту... − С чего бы? − шепнул он, прижимаясь носом ей к шее и вдыхая запах её тела. – Я хочу тебя, ты меня. − Это слишком... слишком, этим мы ничего не добьёмся. Ничего не даст... Нужно немного по-другому. Условия слишком неравны. − Мы их уравняем, - нашёлся Том. – Всё исправим. Прямо сейчас, только помолчи... − Сейчас мы теряем самообладание... − Марша будто бы в отчаянии схватилась за его плечи. Да когда же она замолчит и перестанет сопротивляться?! На первый взгляд и не сказать, что в ней столько силы для хрупкой девушки. − Мы теряем самообладание, и поэтому всё кончится быстро... – в очередной раз предприняла попытку Марша, в то время как Том легко заламывал ей руки за спиной. Но не сильно – просто чтобы хоть как-то ее обездвижить и дать себя поцеловать. − Прекрати нести весь этот бред... − Ты не веришь в эту теорию? − её голос сорвался на стон. − Понимаешь, это не только плотская утеха, это большее... − Да помолчи ты! Том в едва сдерживаемом порыве провёл руками по её телу, сходя с ума от её запаха. Он больше не мог терпеть этот трёп и бессмысленные игры. Её платье начало раздражать. И Том нетерпеливо приспустил лиф на талию, наконец-то взял в руку её грудь с пирсингом. Провёл большим пальцем по соску. Кожа, покрывшаяся мурашками под его прикосновениями, была мягкой, гладкой и нежной, как лепесток. Он припал губами к соску, ласкал языком и играл с пирсингом, покусывал, всасывал. Он едва мог связно думать, тело больше не слышалось его. Ладони остановились на ее ягодицах, чуть сжав их. − Давай, обними меня ногами, - шепнул ей в губы. Марша тут же выполнила его просьбу и поцеловала. Том, не разрывая поцелуй, сделал неловкий шаг, обо что-то споткнувшись, и они оба опрокинулись на пол. Прижав своей тяжестью Маршу к полу, он руками спустил джинсы и забрался под трусы. То ли Том совсем «оголодал», то ли всё дело было в Марше. Всё, что рисовало ему воображение вчерашней ночью, было теперь перед глазами, подслащённое ароматами и нежностью, чувствами. Он исследовал языком её тело, самые желанные места, а Марша, упираясь пятками в пол, приподнимала бедра, подставляясь ему еще больше. Её ласка, губы с размазанной алой помадой заставляли протяжно стонать и тонуть в диких ощущениях. Оказалось, Марша была из тех, кто с удовольствием дарил своё тело. Она шептала ему всякую ерунду, в то время как Том пытался сорвать с её губ поцелуи, ловил языком капельки пота с висков. Том предельно подавался назад и, выходя наполовину, вновь подавался вперед. Проникал глубже, инстинктивно усиливал движения, делая их всё мощнее, всё быстрее, всё чаще и заставляя Маршу кричать в голос, чувствовал, как она то сильно сжимала мышцы, то расслабляла их. С неудержимой силой он погружался в неё вновь и вновь, ощущал, как они оба балансируют на грани разрядки. И блаженство после оргазма не заставило себя долго ждать.