Скользкий путь

Армия Милдрит перешла границу новых территорий — Халльланда. Было странно, что на участке дороги, пересекающем границу не было никого из воинов. Обычно хоть несколько человек находились на главном тракте, по которому сейчас следовало войско Ливланда. Отсутствие поста удивляло и настораживало, хотя правительница и предупредила конунга Халльланда заранее, отправив Индриди вперёд несколькими днями ранее. Лидсвальд внимательно всматривался в даль, но ничего не было видно. Местность была равнинная без густого леса вокруг, поэтому обзор был широкий. Вокруг стояла тишина, а в воздухе пахло дождём, мелкие капли которого проливались с низкого неба. Армия спокойно шла до самого вечера, из-за тревоги царившей в душе Лидсвальда, он не мог идти вперёд во весь опор. Милдрит тоже было не по себе, но она не подавала виду, как и подобает конунгу. Роллеф был молчалив и часто осматривался по сторонам, что выдавало его беспокойство. Все были напряжены, и все это чувствовали. Но ничего не происходило. В такой тишине войско расположилось на одной из равнин, когда солнце стало скрываться за горизонтом. Лидсвальд выставил больше часовых чем обычно, и все понимали почему. Но время шло, воины отужинали и ложились спать, всё было в привычном распорядке. На утро напряжение спало, люди стали немного расслабленнее и спокойно продолжили путь. Милдрит в пути беседовала с Роллефом, который стал разговорчивее, и с неутомимым Каппи. В пути до главного города Халльланда оставалось уже не так много, через сутки армия должна была быть у города. Но когда солнце было в зените, Лидсвальд узрел вдалеке фигуру всадника, направляющегося к ним. Это был Индриди, и когда они встретились правительница Ливланда была впереди, рядом с главой войска. — На Лаисвалл напали. Пока что город держит оборону, но его поджигают со всех сторон. Конунг Халльланда просит о помощи, — выпалил запыхавшийся гонец. Лидсвальд и Милдрит одновременно повернули головы друг к другу. Взгляд обоих был красноречив, и не требовал слов, решение было принято мгновенно. Конунг Ливланда развернулась к своему войску. — Мы вступим в бой, воины Ливланда и Видланда, мы покажем этим северным гостям, что гостеприимного приёма на южных землях ждать им не придётся! — воскликнула девушка. По войску пронесся боевой клич, а затем каждый пришпорил своего коня, и армия быстро направилась к городу. Вскоре ландшафт поменялся на гористый и стало сложно идти в прежнем темпе, животные начали уставать и приближался вечер. Милдрит переглянулась с Лидсвальдом, ведь им надо было как можно быстрее добраться до города, а с другой стороны нельзя, чтобы они были там уставшими. Время клонилось к вечеру, и девушка, посмотрев в даль, тяжело вздохнула и кивнула на ближайший удобный для привала участок. Люди быстро расположились и развели костры. Дева почти ничего не стала есть, взволнованная предстоящим боем. К ней подошёл Лидсвальд. — Мы вовремя здесь оказались. Лучше бы, конечно, на пару дней раньше, но и сейчас, я думаю не опоздаем. Если и Халльланд окажется в подчинении у Галена, то у нас не будет никаких шансов, — сказал мужчина, кладя руку ей на плечо. — Да, нам надо выиграть эту битву во чтобы то ни стало, пока не поздно. Через час поднимай всех, зажжём факелы и продолжим путь, нельзя терять целую ночь, — молвила правительница, не отрывая взгляда от огня. Время неумолимо летело, и войско в сумраке ночи продвигалось на помощь союзнику. Танец огней и теней завораживал Милдрит, когда она оборачивалась на армию, следовавшую за ней, но в то же время приводил в трепет её дух. Она не чувствовала сонливости, всё её чувства были обострены до предела. Шли они небыстро, ведь дорога в ночи была коварна, и каждый подозрительный шорох отвлекал на себя внимание. Путь шёл вверх по склону, и когда они достигли перевала, то увидели горящие стены города в низине. У девушки перехватило дыхание, но она понимала, что их заметят очень скоро. Рассвет ещё не начался и гасить факелы было опасно, спускаясь по скалистой тропе, поэтому она подала жест, означающий продолжать путь. Когда дорога стала шире, а спуск более пологим, Лидсвальд отправил Милдрит вместе с Роллефом конец войска, а в защиту им были отданы несколько хороших воинов, одним из которых оказался Каппи. Хотя дева и была против поначалу, собираясь перед битвой сказать напутственную речь, но оказалось, что иногда бой начинается совсем по-другому. Всадники, скача во весь опор, приближались к вражескому войску, которое встречало их перед городом. Через минуту меч Лидсвальда уже был окрашен кровью. Милдрит в окружении своих воинов, видела, как враги рядом падают замертво. Она обнажила меч, но никто не мог к ней подобраться столь близко. Ужас войны развернулся прямо перед её глазами, но девушку это не пугало. Она начала всматриваться в город перед ними. Несмотря на то, что стены были прожжены насквозь войны Халльланда всё ещё упрямо сопротивлялись, и держали город на последнем дыхании. Через некоторое время забрезжил рассвет, а воины Ливланда добрались до Лаисвалля. На улицах города были лишь остатки армии Агиланда, их легко истребляли. Когда Милдрит вошла в город, то путь был уже чист, но впереди и позади неё всё равно следовали всадники, защищающие её. Когда девушка рассматривала город, она лишь сожалела, что ей не пришлось воспользоваться мечом. И когда её мысли целиком захватили её, ехавший впереди неё воин упал замертво, потому что с одной из крыш на него напал затаившийся враг, оказавшийся теперь прямо перед ней. Мужчина выглядел свирепо, а взгляд его был безжалостен, и он без замедлений начал стаскивать конунга с коня. Он был не один, поэтому воины Ливланда не могли помочь правительнице, борясь с другими, а так как засада поджидала на узкой улице, остальные воины не могли подойти. Милдрит обнажила меч и ударила врага, но лишь рассекла ему руку, на что он отреагировал лишь злым рыком. В ответ острая сталь прошлась по её ноге, и она почувствовала резкую боль. Дева попыталась ударить мечом снова и снова, но безумный воин лишь блокировал удары. Это было похоже на забавную игру для него, и он давно бы убил её, но это конунг, и она ему была нужна живая. Однако когда девушка снова попыталась ударить, её за плечо схватила сильная рука и отбросила назад. Она лишь на мгновение увидела, что это был Каппи, но упав, девушка на несколько секунд потеряла сознание. Открыв глаза, она видела, как молодой всадник ранил воина Агиланда, но тот рассвирепев, вонзил кинжал ему в бок по самую рукоять. Каппи упал на колени и получил удар топором по шее. Милдрит резко поднялась и в бессильной ярости бросилась на врага, отрубив ему руку с тем самым топором, а сзади воина Агиланда пронзил меч одного из людей Милдрит, который наконец расправился с другим противником. Девушка кинулась к своему раненному всаднику. Он задыхался, из шеи хлестала кровь, и выглядело это ужасно. По лицу девы потекли слёзы. Каппи посмотрел на неё и попытался что-то сказать, но у него ничего не вышло. Но она и без слов поняла, что он хотел произнести и улыбнулась ему сквозь слёзы. Она на секунду увидела на его губах тень улыбку, после чего его взгляд устремился в небо и застыл навсегда. Милдрит не помнила, как её подняли и довезли до дома конунга Халльланда, как перевязывали ей рану и уложили спать. Перед её глазами было лишь лицо Каппи, воина, который умер за её улыбку.