Женские архетипы в манге "Берсерк".

      Каска, главная героиня манги, выпадает из системы, как её рассудок выпал из реальности. К миру людей она, как и Гаттс, уже точно не принадлежит: клейменные живут между измерениями живых и духов.       Нельзя назвать её и «владеющей магией»: она не обрела хотя бы неосознаваемых способностей тех же Гаттса или Сони. Более того, она хрупка, уязвима, нуждается в постоянной опеке остальных спутников. Однако, в разделе «Жёны Соколов» я уже писала, что роль Каски очень важна: желание Гаттса исцелить любимую ведёт героев вперед по пути, на котором они познают себя, меняются, а главное – ищут и собирают силы, как таковые, или людей, способные низвергнуть Руку.       Кто же Каска? На данный момент повествования она – «куколка» персонажа. Нервная воительница, похожая на дикую пантеру в клетке, исчезла, подобно гусенице, замотавшей себя коконом. «Кокон» Каски – её безумие. Её мысли, чувства скрыты от нас, как тело гусеницы – покровом. Каска закрылась от мира, где её растерзал ужас, и разум её бродит по неведомым тропам. Но под «опустевшей» оболочкой, я уверена, происходит таинственное превращение. Скоро команда Гаттса доплывет до эльфийского острова, где король Ханафабуку должен Клейменную исцелить.       Когда куколка вскрывается, от гусеницы не остается ни следа. Кем же станет Каска? Здесь я перехожу на стезю предположений, чисто субъективных, но постараюсь их обосновать.       И сначала хотелось бы отойти чуть в сторону и поговорить об образе Матери в «Берсерке». Без этого обсуждать образ Каски, на мой взгляд, нельзя, ведь она – мать двуликого Дитя Луны – Дитя-Демона, чьё появление и поступки кажутся сверхъестественными и поразительными даже для уйму всего повидавших, много кем битых и кого бивших героев «Берсерка». Но сначала расскажу немного обо всех матерях в «Берсерке». Из героинь родивших/воспитавших младенца особо выделяются, кроме Каски: 1. Сис, приемная мать Гаттса. 2. Леди Вандимион, мать Фарнезы. 3. Русалка, мать Измы.       Образы матерей-простолюдинок и матерей-аристократок у Миуры реалистичны, даже историчны: крестьянки (мать той же Каски) озабочены выживанием и беззащитны. Они продают детей дворянам, чтобы как-то прокормить, и бессильны перед произволом и жестокостью (мать Серпико, матери Розины и Джилл). Аристократки Мидланда путешествуют по островам и блистают на балах, пока их дочери воспитываются в монастырях, а сыновья – учатся воевать и править. Мать Фарнезы не зла и умна, но далека от своей дочери, жена и мать Ганишки – типичные гаремные интриганки-отравительницы.       На этом невесёлом фоне автор выделяет Сис, подругу наемника Гамбино, подобравшую Гаттса. Временно тронувшаяся умом от горя (никого не напоминает?) после потери своего ребенка, она бросается к висящим на дереве трупам, чтобы подобрать полумертвого младенца, не боясь ни гнева Гамбино, ни суеверий. Её жажда материнства вытащила Гаттса с того света. Я вижу здесь прямую параллель с Каской и её Дитя: Клейменная отбила новорожденного у разъяренного Гаттса, выкормила своей кровью, а позже именно ей впервые является Лунное дитя. Отдельные кадры с Сис и Каской с их малышами на руках нарисованы Миурой как портреты Мадонн. Автор любуется их уцелевшей среди смертей нежностью.       На фоне этих драматических историй Изма и её мать выглядят простовато и нарочито сказочно. Но и их появление символично. Мать Измы, русалка, родила от симпатичного рыбака дочь-полукровку и отдала отцу на воспитание, уйдя обратно в море. Девочка росла отверженной, но не знала тех ужасов, что многие другие дети «Берсерка», слушала легенды, плавала в море… А когда на её остров нахлынули создания Тьмы, она одна уцелела, не превратившись в монстра. Заметьте, снова мотив уцелевшего в бойне ребенка.       Позже Изма раскрывает в себе русалочьи гены, превращаясь в морскую деву. Произошло это после встречи девочки с русалкой-матерью, которая рада встрече, нарекает её тайным именем, и тут же вместе с дочерью помогает Гаттсу одолеть Морского бога, страшное чудовище из бездны.       Эта семья, будучи чисто сказочной, показывает, каким типом матери восхищается автор, какие матери – самые могучие: те, что способны перешагнуть границу между мирами и спасти своё дитя от опасности. Русалке было проще всего: она сама – существо из иного плана Бытия, фантазийного, и ей нужно было лишь даровать дочери наследие.       Человеческие же женщины Каска и Сис, вопреки злому року, вопреки (а может, и благодаря) помутившемуся рассудку выхватили своих сыновей из лап смерти. И оба раза ребенок наделялся необычными свойствами. Сис вырастила, как родного, Гаттса, и его спасение из-под Древа повешенных стало первым из череды его нечеловеческих превозмоганий, положив начало Гаттсовой живучести. Но это не всё. Безусловная любовь Сис в первые три года жизни Гаттса, имхо, заложила в нем тот фундамент человечности, которые впоследствии не дал ему стать ни маньяком-социопатом, ни бессовестным разбойником, ни любимым головорезом одного оборзевшего Наполеона с Пол Потовскими замашками. Иллюстрацией можно добавить трогательную главу «Весеннее цветение одного дня», о юности Гаттса и его первой встрече со светлым цветочным духом, в которой герой как раз размышляет о доброте и детскости в своей душе.       Судьба и роль сына Каски ещё неясна, но его появление и участие в событиях демонстрирует его необычную природу и мощь: 1. Ещё до рождения-выкидыша беременную Каску не смели тронуть духи. 2. Изгнанный из мира людей, Дитя защищал Гаттса в странствиях, а свою мать – во время Ложного Затмения. 3. В основу тела нео-Гриффита должен был быть принесен только Зародыш Нового мира, но… А вот здесь давайте уделим чуть больше внимания истории самого Дитя.       Сын Гаттса и Каски, зачатый незадолго до спасения Гриффита из тюрьмы, был изувечен в утробе матери во время Затмения и, родившись намного раньше срока, должен был погибнуть. И знаете, уже это преступление начисто перечеркивает все попытки Гриффита корчить из себя Сокола Света. Но из-за клейма родителей Дитя смог перейти в мир духов, получив страшное «демоническое» тело и разум не по возрасту. И в этом я вижу Промысел Свыше: сила, пытавшаяся уничтожить его родителей, сама же произвела существо, спутавшее планы.       Второй раз Дитя мог легко погибнуть в Альбионе, во время Ложного Затмения. Но его пожалел Зародыш Нового мира, такое же несчастное, уродливое, отринутое дитя, чье желание Рука выполнила лишь для того, чтобы отдать тело Зародыша Фемто, дабы тот вернулся мир людей. Маленькое тельце Дитя, лежащее в руинах Башни, растрогало Зародыша, и он поглотил его в себя, своеобразно защитив.       И это явно не входило в планы Руки. Возрожденный Гриффит на Холме Мечей спокойно смотрит на Зодда, бьющегося с Гаттсом, на безумную Каску, мечущуюся у скал. Пока что-то внутри не вынуждает его уберечь женщину от камнепада. Что-то, что стучит в его новом сердце. И, поджав хвост, Гриффит сматывается, поняв, что душа Зародыша – стёрлась или вытеснена, а вот ДРУГАЯ – нет. Тело Гриффита не полностью ему подчиняется, у него есть ахиллесова пята.       Через какое-то время герои встречают Лунное дитя, прелестного мальчика с недетскими и нечеловечески огромными глазами, очень похожего на Гаттса и Каску. Дважды явившись во время полнолуний, он спасает отряд Гаттса от кушанских магов, самого Гаттса – от безумия берсерка, а позже – от гибели в утробе Морского бога. Ничего вышеописанного не было, если бы несчастная истерзанная сумасшедшая женщина не спасла и не выкормила изуродованного ребенка-полудемона.       У отряда появился ангел-хранитель, а нео-Гриффита – слабое место. И я надеюсь, что самое мерзкое его преступление сильнее всего ему и аукнется. И ещё можно тут увидеть проекцию всех его деяний. Темный властелин создавать не может, а может только уродовать. Но теперь время вернуться к Каске.       Итак, Каска – мать, проходящая сквозь миры. Она родила ребенка, чьи силы таинственны, но не злы, а возможная роль – огромна, само появление его – промысел. Сама она, повторюсь, побывала на всех планах Бытия: из обычного мира людей она, в самом прямом смысле, попала в ад, где прошла через ужасные муки. Но, спасенная, она стоит меж мирами, притягивая своё светлое дитя, на помощь. Да, её разум всё ещё сломан, но, как сказано выше, она в «коконе», который скоро развернется. И вот возвращаемся к вопросу, кем же Каска станет?       Исходя из разобранного выше материала, прежней она уже не будет. Гаттс и Гриффит, по своему пройдя подобный путь, стали иными существами. С Гриффитом всё ясно – Антихрист, Гаттс из мрачного мстителя постепенно эволюционирует в воина Света, бойца против лезущих тварей Тьмы. Как там глаголила истина устами «младенца» Исидро? «Чёрный мечник уже не чёрный, а немножко белый». А его женщина?       В первую очередь, Каска уже – мать сверхъестественного. Примечательны, на мой взгляд, символы, которые её окружают: мы видим Каску с сыном на берегу моря, ночью, в полнолуние. До этого она с радостной улыбкой, первой за долгое время, плескалась в прибое, а когда Рыцарь-Череп говорит об исцелении, Каска изображена изящной высокой фигурой в летящих одеждах, глядящей в звездное небо. А в ночь рождения ребенка она опять-таки стоит, окутанная ночью и звездным светом, и духи не смеют коснуться её. Море, ночь, Луна, переходы из мира мертвых в мир живых, особое материнство – древние атрибуты древних богинь: критской Бритоматрис, греческой Афродиты. Конечно, это метафоры, но в нашу культуру они плотно впаяны. Луна, ночь и море – женщина, Солнце, день и небо – мужчина.       Когда я писала эти строки, в мыслях у меня неожиданно проявилась египетская богиня Мут, жена Амона-Ра. Её имя так и означает «мать». И была она женой солнечного бога, сама же – олицетворением звездного неба и воплощением первородного океана Нуна. А её сыном был… божество-младенец Хонсу, целитель и … бог ЛУНЫ.       Во-вторых, более прозаичных, Каска не потеряла навыков бойца (см. эпизод с разбойниками в снежном лесу). А в руинах дома Флоры хранится волшебное оружие – секира Земли, от которой отказался Гаттс, не изменив своему Драконобою. А что, если секира предназначена была и не ему, а его возлюбленной? Мнение, кстати, популярное в фандоме.       В-третьих, что могут означать слова Рыцаря-Черепа о том, что «исцеленная Каска не будет хотеть того же, что и Гаттс»? Не думаю, что сие означает желание Каски «всё простить» Гриффиту и сбежать к нему. В конце концов, она и до Затмения решилась уйти с Гаттсом (колебалась – да, но Мечник её бы уговорил). А вот чего она точно не допустит, так это убийства Гриффита вместе с её сыном, раз они оказались спаяны телами. И будет искать обходной путь. А может, в поисках этого пути она не даст и Гаттсу раствориться в сжигающей жажде мести, ведь «ну всё, теперь точно остается только снести ему башку, гори всё огнем»?       …Флора ушла из мира. На светлой стороне из женщин остались юные Шилке и Изма и тоже молодая Фарнеза, слабый воин и только начинающий маг, против них же – телепатка и королева в авангарде армии демонов и официальной армии людей, за спинами которых – древняя чудовищная демоница. А что если на сторону Света придёт могучая Жена и Мать, не страшащаяся никаких ужасов, потому что прошла через них, и не лесная целительница, а Воительница с Секирой Земной стихии? Вырвавшись из ада вместе с мужем, полная решимости вернуть тело их сыну. И их любовь будет в противовес слепоте и фанатизму окружения Сокола Тьмы.       Когда Каска исцелится, то её будущее – стать Сверх-женщиной Светлой стороны. Вместе с Соколом Света в мир придет и светлое женское естество. Анима. Душа.