Поцелуи, которых не было

Джеймс сидит в кресле и задумчиво чешет в затылке, глядя на небрежные конспекты. Он никогда не мог понять и не понимает сейчас, зачем нужна нудная теория, если на практике всё получается более чем идеально. Сириус знает это, но ничего путного посоветовать другу не может: сам он умудряется запоминать теорию без повторений, вернее, просто не повторяет, надеясь,что запомнит. А Джеймс учит. Учит, потому что хочет в аврорат ("да нахер там теория?!"). Потому что родителям бы понравилось. Потому что Эванс любит ответственных. Поэтому, к ЖАБА Поттер готовится не в пример прилежнее, чем двумя годами ранее к СОВ. Бродяга не готовится. Он наблюдает. Сидит в соседнем кресле, закинув ноги на подлокотник, и наблюдает. За тем, как Джеймс покусывает кончик пера. Как его пальцы ерошат непослушные волосы. Как чёрные пряди падают на лицо. Как сползают на кончик носа очки. За узкими, чуть приоткрытыми губами и выглядывающим из-за ворота рубашки кадыком, чуть вздрагивающим при периодических сглатываниях. Джеймс берёт стоящую рядом чашку и делает большой глоток. В чашке - Сириус знает точно - крепкий чай. Не пафосный эрл грей, а нормальный, чёрный чай, маггловский, из пакетиков. Ещё в чашке - ровно две ложки сахара, а рядом на блюдце - полплитки шоколада, оставленного сердобольным Лунатиком. Джеймс забывал доставать этот маггловский (Лили-лили-лили...) пакетик, и чай, несмотря на сахар, был, наверное, уже горьким. - Ты идёшь спать, Джей? - М? Нет, ещё кое-что осталось... - Как знаешь... все штаны просидишь! А потом волосы посветлеют, а лицо станет бледным, аки лик луны... и станешь ты вторым Лунатиком, только обращаться будешь не в волка, а в книжного червя. Джеймс усмехается неуклюжей шутке и не глядя кидает в друга скомканным листом бумаги. - Иди к Салазару, Бродяга! - и снова чай пьёт. Сириус плавно встаёт с кресла, потягиваясь всем телом. Подходит и небрежно берёт в руки Джеймсову чашку. Делает один короткий глоток. - Не. Я не к Салазару пойду. Я спать пойду. Не засиживайся, я серьёзно. Джеймс рассеянно кивает. Блэк ставит чашку, качает головой и идёт наверх, точно зная, что уже через пару-тройку минут на лестнице раздастся олений топот Поттера: не усидит он там долго. Наскучит. Губы всё ещё ощущают прикосновение тёплого, гладкого фаянса и горячего чая. И, почему-то, странно думать о том, что того же фаянса касались губы Джеймса. Странно и... А чай у него и правда такой. Горький.