Настойчивый ученик

Прохожу в свою комнату и указываю Андрею на кровать, как бы приглашая сесть. Парень послушно садится, внимательно и с ожиданием смотрит. Достаю из глубин ящика стола три фотографии. Сажусь рядом, молча протягиваю одну. На ней Темка молодой, веселый и счастливый. — Это Артем, мой друг, — тихо произношу и просто жду, пока Смирнов рассмотрит человека на фотографии. — Симпатичный юноша, — отвечает так же негромко, — но пока не понимаю. — Это Тема и Дима, — отдаю ему в руки другую фотку. Там парни просто приобнимают друг друга за плечи, — они встречались, — все так же еле слышимо с трудом выдавливаю из себя слова. — Подожди, — всматривается в фотку. — Дима — это с которым ты сейчас дружишь? — в ответ лишь киваю. — А почему я Артема не… — не задает вопрос и замирает с фотографиями в руках. Испуганно смотрит на меня, и я вижу — он все понял. Он же умный парень. Молча протягиваю последнюю фотографию — последний снимок Темы, а на обороте просто пару строк. Дата рождения и… дата смерти. Опускаю голову и не замечаю, как медленно начинаю сжиматься. Воспоминания о Теме накатили слишком быстро, и я начал прокручивать этот день поминутно… Вот я с утра веселый тащусь на работу, улыбаюсь новым посетителям, приветственно киваю постоянным клиентам, во время перерыва говорим с Вадиком о какой-то посторонней фигне. Ближе к концу обеда Вадику кто-то звонит, и к концу разговора он абсолютно меняется в лице и бледнеет. — Саш… — произносит, смотря в одну точку. Никогда до того момента не видел Вадика таким. — Саш, — повторяет, — мне Дима звонил… — И? — с волнением. — Артем, — коротко. — Что «Артем»? — трясу парня за плечо, пытаясь вытянуть информацию. — Его… избили до смерти. — Что?! — не веря, вскрикиваю чуть ли не на все кафе. — То есть… его? — Да. Убили, — удивляюсь, как Вадик может сохранять хоть каплю самообладания. — Я пойду Валику скажу, — безэмоционально роняет и идет к руководству. А я стою на месте, не могу ни слова сказать, не пошевелиться, только чувствую, как слезы текут по щекам. — Сашка! — трясет меня за плечи, и я понимаю, что слезы не только в воспоминаниях. Фокусирую взгляд на парне, даже не пытаясь успокоиться, а он без слов прижимает меня к себе и гладит по спине, успокаивая. Спустя около получаса я, наконец, смог опять говорить и, периодически запинаясь, иногда с трудом сдерживаясь от накатывающих слез, рассказал о Теме и обо всем, что произошло. — Поэтому, — говорю, уткнувшись заплаканным лицом ему в грудь, — не стоит так шутить. И я, правда, боюсь, что с тобой что-то случится. — Не случится, — уверено произносит Андрей, крепче меня сжимая, — я и тебя защищу, если надо будет. Мне хватит сил. — Дима тоже так думал… — шепчу, осознавая, что сижу в объятиях своего ученика и, возможно, слишком резко отшатываюсь. А Андрей, ничего не говоря, просто молча притягивает меня обратно. — Я не он… Я понимаю, что все возможно, но давай будем верить, что у нас все будет хорошо. — Нас? — поднимаю голову. — А мы встречаемся? — Ну, если это главная причина, почему ты не хочешь быть со мной, то да, встречаемся, — он снова проводит рукой по спине, и я чувствую, как вместе с его прикосновениями приходит спокойствие. Хочу сказать, что это далеко не единственная причина невозможности наших отношений, но не могу произнести ни слова. Просто сильнее прижимаюсь. Я не имею ни малейшего понятия, как потом буду доказывать ему, что мы все же не можем быть вместе, как буду объяснять, что у нас по-любому будут проблемы. Но сейчас я чувствую его объятия, как он обнимает меня, возможно, пытаясь защитить именно в этот момент, и решаю сегодня забыть о том, что он мой ученик. А завтра я опять скажу ему «Нет».