Ангел Смерти

Мышцы напряжены до предела. Ты бежишь, не разбирая дороги. Дыхание сбилось. Кожа на локтях содрана, одетый не по погоде лёгкий, переставший быть светлым, плащ, рваными лоскутами спадает с твоих хрупких плеч. Сумка давно осталась в грязных кварталах чуждого тебе города. Ты слышишь мои шаги. Ты слышишь моё ровное дыхание. Ты чувствуешь меня. Пытаешься ускориться, но твоих сил хватает только на эту мысль. Ноги вот-вот подкосятся и ты упадешь в безлюдном переулке, в который привёл нас твой страх, но ты продолжаешь бег. Из последних сил. Быстрее. Я рядом. Ещё быстрее. Ты всеми силами цепляешься за свою жалкую и ничтожную жизнь. Я хватаю тебя и разворачиваю к себе. В твоих глазах застыл немой ужас. Это только распаляет меня. Я облизнул пересохшие губы в предвкушении. Ты всё ещё трепыхаешься. Но в твоих изумрудных глазах больше нет надежды. Только обречённость. Я хищник. Ты жертва. И ты смирилась с этим. Я опускаю взгляд на твою бьющуюся жилку. Она манит меня. Зовет. В ней струится жизнь ароматной алой жидкостью. Но это не надолго. Я не в силах больше терпеть. Жажда становится невыносимой. И я вот-вот её утолю. Сейчас. Мои острые клыки впиваются в твою тонкую шею. В меня проникает твоя ароматная кровь, что жжет язык и горло отвратной горечью. Я тут же отстраняюсь и выплевываю противную алую жижу. Ты безжизненно падаешь на землю и больше не двигаешься. В воздухе стоит дурманящий аромат твоей крови. Жажда туманит разум. Во рту всё ещё горит. Я снова спюнул. Не желая оставаться рядом с тобой, твоими манящими ранами и восхитительным запахом крови, я расправляю крылья и взмываю в небо. Почему? Приземлившись на крышу небольшого дома, я втянул воздух в легкие и попытался успокоить сильную Жажду. Жажду, которую я испытываю уже 10 лет. Жажду, которую я не в силах утолить. Единственное, что способно хоть немного приглушить её — это небо. Меня всегда тянуло к нему. Я помню, когда я был в клане, мы все днём закрывались в гробах, прячась от солнечного света. Но мне всегда было любопытно. Отец называл меня больным, говоря о том, что солнечный свет убьёт меня. Однажды днём я всё-таки выбрался из своего гроба, чтобы посмотреть на обжигающее солнце. Оно манило. Оно было по истине прекрасно. Не задумываясь о последствиях, я протянул к нему свои руки. Я ощутил его приятную ласку. Так я понял, что солнечный свет неопасен для меня. Когда выяснилось, что я не могу пить кровь, но при этом испытываю сильную Жажду, отец начал искать причины. Он пропадал ночами в древних архивах, бывал в соседних городах. Мне стало безумно жаль его. Он стал выглядеть так, словно сам испытывает ту нестерпимую Жажду, которой я полон. И я открылся ему. Я признался, что солнце не опасно для меня, что небо днями зовет меня, что только в нём я нахожу свое спокойствие и временно забываю о Жажде. Тогда он привёл меня в приют. И вот я уже несколько месяцев нахожусь в нём. О моём секрете знают только двое: Сакура и Сратоби-сенсей. Они изо всех сил стараются найти решение моей проблемы. И не только моей. Здесь много детей, нуждающихся в помощи. И Сарутоби, и Сакура делаю все возможное и невозможное, чтобы помочь им. Солнце начало склоняться к закату. Посреди безлюдной улице возник Он. Черные, словно смоль, глаза. Бледная, прекрасная кожа. И этот удивительный взгляд. Я не мог оторвать взгляда. Отчего-то захотелось впиться в его шею клыками. Незнаю, сколько мы так смотрели друг на друга, но его прекрасное лицо исказила гримаса боли. Но, не обращая на это никакого внимания, он продолжал топить меня в своем взгляде. Сделав глубокий выдох, я расправил свои мокрые, от вечернего моросящего дождя, крылья и взмыл в высь. Полёт дарил мне чуство свободы. Но мне безумно хотелось ещё раз взглянуть в эти прекрасные глаза. Я приземлился на крыше нашего скромного приюта. — Гаара? Ты летал? Тебе уже лучше? — заботливый голос Сакуры успокаивал меня, отгоняя навязчивые мысли о незнакомом прекрасном брюнете. — Пойдем, Сарутоби-сенсей хочет взят твою кровь на анализы, — она ласково приобняла меня за плечи и повела в строну лестницы.