Еще

Сначала я был уверен, что испытываю к нему ненависть. Этот мальчишка, слишком молодой, совсем не обладающий никакими особенными качествами или талантом, но мало того, что упертый, словно осел, так еще и туповатый. И хоть лично мне он ничего плохого не сделал, что-то очень сильное сдавливало мою грудь, стоило нашим взглядам пересечься. Да, он человек-гигант, не исключено, что предатель, но никаких доказательств у нас не было, да и сам парень был удивлен не меньше развед-отряда, когда узнал, что может становиться гигантом. И тогда я задумался: почему большие, совсем по-детски чистые глаза Йегера так влияют на меня, почему мое сердце пропустило удар, когда я почти физически ощутил ненависть в его голосе и взгляде, когда парень говорил про гигантов? Почему меня не раздражает его манера говорить долгими, громкими словами, словно он не обычный мальчишка, а опытный убийца, обладающий силой, неведомой никому? Ненависть и любовь – противоположности, стоящие слишком близко. Чувства, порожденные страстью, влечением, кипением крови в жилах. Нас притягивает не только к любимым, но и к врагам тоже. Это словно два лепестка одной розы. Или словно шипы и бутон, только вот не всегда сразу поймешь, где прикосновение к цветку будет приятным, а где уколит. Когда я списывал свои чувства на ненависть, быть рядом с Эреном было гораздо проще. Но стоило мне осознать, что я влюблен в него, как дела приобрели ужасающий поворот. Интересно то, что я испытывал отвращение к тому, что я позволил себе слабость, потерял бдительность над собственными чувствами, но при этом Эрен не вызывал у меня отрицательных чувств. Я не мог винить его в том, что сам испытывал к нему чувства, в том, что его горячие речи и зеленые глаза пробили хоть и маленькую, но все же существенную трещину во льду, годами покрывавшему мое сердце. А тем более я не мог винить его в том, что он отвечал на мои чувства. Впервые я это заметил, когда Эрен принес мне документы на рассмотрение от Эрвина. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, взгляды встретились. Зеленая листва в его глазах мерцала, словно освещаемая теплым летним солнцем, ресницы чуть дрожали. Он приоткрыл рот, словно намереваясь что-то сказать, но слова так и не слетели с его языка, безмолвно растворившись в обжигающем воздухе между нами. Говорят, что если двое по-настоящему влюблены, им не нужны даже слова, чтобы признаться в этом. Когда я это понял, я разозлился на нас обоих, за то, что чувства накрыли именно в этом месте, именно в этой реальности, именно в это время и именно нас двоих. Мне было тяжело спать, потому что каждую ночь я видел его пухлые губы, широко распахнутые зеленые глаза и короткие, щекочущие лоб волосы. Я видел его тихо стонущим в моих руках, изгибающим спину под моими быстрыми и напористыми толчками, чувствовал жар его молодого тела и мягкость кожи. Даже если бы я попробовал, я не смог бы сосчитать, сколько раз я признавался ему в любви и слышал его признания. Самое забавное, что я никогда в жизни сам не смог бы и строчки из этих пылких речей произнести в слух даже в одиночестве, не то что Эрену. Мне казалось, что у меня вырастет вагина, таким чувствительным я был в тот период. Эрен тоже страдал, и я это отчетливо видел. Когда он проводил меня взглядом в столовой, зная, что не может сесть рядом, не может просто так подойти и заговорить. Когда я отчитывал его на тренировке, сам при этом стараясь не встречаться взглядами. Я вообще старался не смотреть ему в лицо прямо, потому что был уверен, стоит мне увидеть эту зеленую листву в его взгляде, такую же, что и в моих невероятно ярких снах, я мгновенно сорвусь и сделаю с ним все, что мне успело присниться. Во всех позах. Со стороны это выглядело так, словно мы испытывали друг к другу взаимною неприязнь, и эта прозрачная стена между нами была мне только на руку. Пускай все думают, что капрал Леви отворачивает лицо от новичка из ненависти к нему, а не потому что боится, что может потерять контроль и наброситься на него прямо во время тренировки и оттрахать до потери пульса. Я бы так и умер внутри, отчаянно и болезненно, от чувств, что я никогда не смогу произнести. Сгорел бы в огне собственного отчаянья и обиды. Даже с титанами сражаться было легче, чем держать себя в руках и штанах. Но влюбленность устроена совсем не так. Если двое настолько нерешительны и глупы, что просто избегают друг друга и молча дрочат по ночам, то она сама толкает их, стирая все условные барьеры между ними. Это произошло прямо перед вылазкой за стену, очень опасной и обещающей принести невероятный урон нашим войскам. С самого утра я испытывал довольно спорное чувство – с одной стороны я был полностью уверен, что Эрен сможет постоять за себя, а я смогу его защитить, но с другой я боялся, что я неверно расставлю приоритеты, поддавшись собственным чувствам. Что, если я, решив, что Эрену угрожает опасность, брошусь в бой не подумав, и этим поставлю под удар весь отряд? До появления мальчишки я всегда руководствовался интуицией и логикой, но это совсем другое дело, когда замешаны мои чувства. Да еще такие глубокие, что мне иногда больно дышать. - Эрен, ты готов? Мы отправляемся через пять минут. Парень явно переживал, хотя, возможно, его бил озноб из-за прохлады подземелья. Светлая футболка слишком откровенно облегала его молодое, сильное тело, а ремешки прибора пространственного маневрирования словно кричали "Сними нас своими зубами! Сними нас своими зубами!" Это однозначно слишком. Я с бездушностью осмотрел каменные стены, стараясь не смотреть на него, и про себя обрадовался, что он живет в темнице, где никак не может попасться мне на глаза ночью. Надо сматываться отсюда, а то кровать слишком близко. Я развернулся, чтобы выйти, но его звонкий голос остановил меня. - Капрал, можете меня подождать секунду? Я почти готов. Он затянул ремешки на бедрах и поспешно подошел ко мне неуверенным шагом, словно боялся, что я ударю его за то, что он слишком сексуальный. Я остановился, смеривая его тяжелым взглядом, и было пошел дальше, как вдруг парень неожиданно споткнулся об выступающий на полу камень и резко потерял равновесие. Его тонкие пальцы рефлекторно вцепились в край моей куртки, а я сам, отбросив любые мысли, ухватил его за талию. Наши взгляды встретились. Ох, лучше бы я заперся сегодня в комнате и наотрез отказался выйти. Не в состоянии ни о чем думать, я накрыл свои губы его, крепче сжимая его крепкое, молодое тело в грубых пальцах. Эрен мгновенно ответил, открывая рот и позволяя нашим языкам встретиться. Я слегка приподнял его и с силой прижал к холодной каменной стенке, с рвением проникая в его влажный рот. Тонкие пальцы неловко сжали мои волосы, он тяжело дышал. Всего одно мгновение сблизило нас запредельно близко, словно не было той пропасти, что мы усердно рыли все это время. Я так усердно вылизывал его губы, словно он был самой желанной сладостью на свете. Мои руки уверенно обследовали изгибы его плоского живота под тонкой рубашкой, наверстывая бесконечность, что я провел, не чувствуя жар этой кожи. Мне нужно больше, больше. Парень тихо застонал, от чего по всей моей коже пробежал ток. Вот он, тот звук, который мне был так нужен. Я хочу услышать еще. Я так сильно вдавливал его в стенку, что казалось, что еще немного, и мы вдвоем ее проломим. Пальцы Эрена слабо дрожали, то ли от волнение, то ли от перевозбуждения. Я чувствовал его стояк под тканью светлых брюк, упирающийся в мой собственный. Парень нахально терся своим пахом о мой. Ох, как хорошо, что я зашел за ним. Должно быть, мы с ним так целовались пару часов, потому что мое сердце успело сделать несколько тысяч ударов. Наконец, почувствовав, что еще немного, и я совсем утрачу рассудок, я разорвал наш поцелуй. Тяжело дыша, я впился взглядом в красного от недостатка кислорода Эрена. - Нам… пора идти… - облизывая губы, прошептал я и, напоследок быстро поцеловав его припухшие губы, ринулся наверх, ухватит дрожащего Йегера за ворот и утягивая за собой. Да, все же хорошо, что я за ним зашел.