Еще

Попытка забыть о моем поцелуе с Йегером была самым доблестным подвигом, который я совершал за всю свою долгую жизнь. Но это была всего-лишь попытка, не обвенчавшаяся успехом. И хоть губы горели огнем на протяжении нескольких часов, а уши все слышали его тихий стон, я оставался сравнительно беспристрастен на протяжении всей миссии. Даже когда мы вернулись обратно в штаб, я доблестно пожертвовал своими желаниями и не сразу же набросился на парня. Все-таки во мне оставалось немного здравого смысла. Немного. Этих крох хватило, чтобы дождаться ночи и бесшумно прокрасться в подземелье, где меня уже ждал Йегер. Мне казалось, что я потеряю сознание, так долго мы целовались. Я был похож на голодного волка, еще немного, и я бы съел парня. Йегер тоже не отставал, в этот раз он был более уверенным в себе и успел своими пальцами Мону Лизу у меня на спине нарисовать. А его тихие стоны, то и дело слетавшие с покрасневших губ, отдавались гулким эхом у меня в голове. - Капрал… - выдохнул он, цепляясь ладонями за мое лицо. - Отдышись, Эрен, а то у тебя сейчас сердце остановится. Я провел большим пальцем по его нижней губе. Неожиданно мне открылась истина: любить гораздо проще, если вы вместе. Я никогда еще раньше не чувствовал себя на столько свободно и удовлетворенно, а ведь заметьте, я был в холодном и темном подвале, в котором уровень чистоты был очень относительным и явно жили другие более противные существа, кроме запыхавшегося Эрена. - Я тут подумал о кое-чем. - наши взгляды столкнулись, Йегер напрягся, явно чувствуя, что я хочу сказать что-то важное. - Эрен, мы с тобой находимся посреди войны. Никогда еще человечество не было так близко к победе над гигантами. Думаю, ты понимаешь, что наши с тобой отношения не должны были иметь место в этой борьбе. Парень опустил глаза и прикусил губу, молча соглашаясь с моими рассуждениями. Я напрягся, старательно подбирая слова, которые хочу сказать следом, именно такие, которые в точности передадут то, что я чувствую, в чем сомневаюсь, а в чем уверен. - Однако. - пальцы Эрена на моих плечах сжались. - Я знаю, каково это, терять тех, кто тебе по-настоящему дорог. Знаю, каково это, жалеть, что не высказал все, что думаешь. Мы с тобой находимся на войне, и каждый из нас двоих может умереть в любой момент. Поэтому я не хочу сожалеть из-за того, что не сказал тебе хотя бы часть того, что я чувствую. – я наморщил лоб, напряженно раздумывая над тем, как объяснить свою позицию. – Я предупреждаю заранее, что я могу быть грубым и не умею любить. Но из-за тебя, Эрен, я могу попробовать научиться. Эрен слушал внимательно, впившись взглядом в мои глаза, словно пытаясь прочитать в них мои мысли. Прямо сейчас он выглядел невероятно спокойным и уверенным, словно слушал не признание в любви, а объяснение тактики на вылазке. - Вы хотите сказать «ради тебя»? – он неожиданно улыбнулся и сжал мои ладони. - Да, наверно. – я вздохнул и прикрыл глаза веками, концентрируясь на том, что чувствую и пытаясь перенести эти эмоции в слова. Оказалось, это совсем не просто, ведь в голову шли совсем не романтичные признания, как «Ты мне не очень противен и я не считаю тебя дерьмом» и «Давай трахаться до тех пор, пока мы вместе не умрем от счастья». Я сжал ладони в кулаки и напряг спину, пытаясь вспомнить, что я говорил Эрену в своих снах, только ни одно связанное предложение не лезло на язык. - Вы пытаетесь признаться мне в любви? – внезапно прервал мои размышления Йегер. Я открыл глаза и встретился с его проницательным зеленым взглядом. Эрен, совсем молодой и неопытный, переставший быть ребенком совсем недавно, видел меня отчетливее, чем я сам. - Я не хочу сказать, что разбираюсь в этом, но мне кажется, я знаю, как это делается. – он улыбнулся, поглаживая мои руки. – Вы должны сказать мне три слова, довольно просто. «Я люблю тебя». И все. Наверное, я смотрел на него несколько часов. Его чистые, похожие на свежую листву глаза, довольно большие, смотрящие с прямотой и бесконечной искренностью. Густые темные брови и длинные ресницы. Небольшой нос и все еще немного влажные губы. Он не обладал какой-нибудь особенной внешностью, скорее всего, если бы я просто мельком увидел его на улице, даже не обратил бы внимания. Да и чего это мне обращать внимание на каких-то прохожих? Что же я так сильно любил в этом совсем юном парне, простом, словно ромашка на поле? Он не был самым сильным воином, не отличался талантом в стратегии, я бы даже сказал, что иногда он откровенно тупил и не понимал даже самого простого. Да, возможно, внешне он был самым обычным подростком. Да, он был не сильнейшим воином человечества и точно не метил в мои приемники. Но я чувствовал, что он знает вкус потерь и цену жизни. Цену того, чтобы бороться, того, чтобы не сдаваться, биться об стены с новой и новой силой. А его упорство действительно очень впечатляло. Казалось, никакой проигрыш или утрата не заставят его отступиться. А сколько искренности в каждом слове, казалось, что этот парень вообще не умеет лгать. Именно такие, как он, пробивали стены своим упорством. И сейчас, когда он так уверено смотрел мне прямо в глаза, не испытывая ни страха, ни неуверенности, я окончательно понял, что действительно люблю его. Меня не пугали эти чувства, хоть они не были тем, что я просил от жизни. Я не заработал их своим трудом, они не пришли с практикой, они просто были. И я их признал, как то, что является частью меня. - Я люблю тебя, Эрен. - он улыбнулся шире, зеленые глаза засияли ярче. - Я обещаю, что научусь говорить о своих чувствах. Обещаю, что я скажу тебе то же самое, когда война закончиться и мы сможем не волноваться за жизни друг друга. Он кивнул, продолжая сжимать мои руки. Его тепло согревало меня, придавало уверенности. Как же сильно я хотел продолжать вот так держатся за руки, быть опорой друг для друга, объединить тепло наших ладоней. - Я и так не волнуюсь за свою жизнь, капрал. Я же знаю, что если что, вы всегда меня защитите. - он закрыл глаза и засмеялся, облегченно и спокойно, словно хотел сказать эти слова очень долго. Я не выдержал и обнял его. Мои пальцы дрожали, впервые, за очень долгое время. Мне хотелось чувствовать биение его сердца. Это биение было прямым доказательством того, что он жив, что он рядом, что он все еще достаточно силен, чтобы держать мою руку. - Я тоже люблю вас, капрал. Я так счастлив. Тепло Эрена, казалось, разливалось у меня по венам, а наши сердца бились в такт. И хоть я этого не сказал, я тоже был очень счастлив.