Transmissible

POV Yoongi Что происходит вообще? Что за пацан сидит передо мной с такой самодовольной миной на лице? Что значит «Он заражён»? Такого быть не может! Просто не может быть! Не может же, да? Я же знаю, какой Чимин рассеянный, знаю это лучше, чем кто-либо. Я ведь всё время присматривал за ним. Он, конечно же, даже не подозревал о том, что любое его действие не ускользнёт от моего пристального взгляда. Иногда я даже чувствовал себя заботливым отцом, или даже матерью, которая приглядывает за своим чадом. Но ведь я питаю к этому беззаботному парню чувства совсем иного рода. Уж это я прекрасно осознаю. Лучше, чем что-либо. Я видел всё! Всё до последнего! Я видел каждое его движение. Даже почти неразличимые движения, как то, как дрожали его ресницы, когда я был очень близко к нему. Я видел, как он быстрым движением возвращал на место защитные очки; видел, как он по-аристократически отгибал палец, когда надевал маску; видел, как он слегка прихрамывал, когда шёл сюда. Я даже затылком чувствовал, как он на меня смотрел. Наверняка, думал о том, как рано или поздно заставит меня поменяться с ним местами, возможно, даже силой. Но я ведь знаю этого мальчишку. Знаю лучше кого-либо. Он этого не сделает сам. Как бы зол он ни был. Только если я сам предложу или соглашусь. И никак иначе. Он не из тех, кто станет применять силу к любимым людям. И хотя бы за это он достоин уважения. Я ведь всё это видел! Но не видел, как он мог заразиться! Это невозможно! Не-воз-мож-но! Я повернулся к нему, пытался поймать его потерянный взгляд. Он и правда испугался. Не может и слова вымолвить. Такой маленький, ошеломлённый и растерянный, как потерянный щенок. Так и хочется притянуть его к себе, заключить в тёплые объятья, погладить по голове, сказать, что всё хорошо, что он в безопасности, ему не нужно бояться. Но я даже сам не знал, правда ли это так. А что, если он правда заражён, и это моя ошибка, ведь я не доглядел? Как быть? Возможно, этот парень, брат Тэхёна, знает что-то о вирусе? Может, он чем-то поможет? Он ведь так просто понял то, что Чимин заражён. Значит, он что-то знает! Нет… Если учёные этой базы, а теперь и мы не смогли разработать препарат против этого вируса, то мальчишка, пропавший два года назад, тем более не может. У него нет ни теоретических знаний, ни такого оборудования, ни условий для изучения данного вируса. Он вряд ли даже знает, какого он рода. Вероятность того, что этот Чонгук нам чем-то поможет не то, что ничтожно мала, её вообще не существует. По шкале от одного до ста процентов, она составляет примерно -72%. Что мне делать? Как же быть? А что, если Чимин умрёт? Нет! Он не может! Но ведь люди уже умирали от этого вируса… А как же то, что ему так быстро стало лучше? Нет совсем никаких признаков какой-либо болезни! Ах, ремиссия. Как я сразу не подумал? Это была утренняя ремиссия! И какой из меня врач? Господи, что же мне делать? Я не смогу жить без его надутых губ, когда он злится, не смогу жить без длинных ресниц и громкого, высокого, чуть ли не женского голоса. Я не могу представить себе ни дня без его широкой улыбки, без едва заметный покачиваний бёдрами, когда он идёт, без румянца на его щеках. Что я вообще думаю? Я не смогу жить без него! Просто без него. Я умру вместе с ним, хотя моё тело всё же может существовать и дальше. Но не душа. Она связана с Чимином навсегда. И если он уйдёт, то потянет её за собой. Он правда вот так просто умрёт? Мы ведь столько всего ещё не делали вместе. Хех, и почему все влюблённые думают именно об этом? Все думают о то, чего они не сделали, вместо того, чтобы тешить себя воспоминаниями о времени, которое они провели вместе. Глупые люди. Зачем жалеть о том, чего уже никогда не будет? Неужели, это мои пять стадий принятия неизбежного? Чёртова психология. Ужасно быть человеком. Конец POV Yoongi POV Jimin Что за бред несёт этот парень? Как я могу быть заражён? Этого быть не может! Я ведь всегда был в маске, в защитных очках, ничего необычного не ел, в новые места не ходил. Со мной всегда был Юнги! Он тоже заражён? Тогда почему этот мальчишка молчит о нём? Юнги не болен, правильно! Тогда и я тоже! Злость закипает во мне, хочется врезать этому брату Тэхёна, чтобы не молол разной чепухи. Ему позабавиться вдруг захотелось?! Совсем не смешная шутка! Ни разу! Неужели, это злые огоньки замерцали в его глазах? Он и правда издевается? Так хочется врезать, так хочется врезать, но почему-то не могу. А если я и правда болен? Да нет, не может такого быть. А всё же? Может, можно как-то избежать самой плачевной концовки? Может, можно как-то модифицировать вирус, чтобы заболевание протекало в менее тяжёлой форме? Чтобы переболеть, как гриппом, и всё. Можно же, да? Юнги же сможет что-то придумать, ведь правда? ...Вот так вот всё и закончится? Так просто? Как тихо и незаметно для человеческого глаза умирают далёкие звёзды, чей свет затерялся где-то там, в пространстве и времени, умру и я? Просто исчезну? А что я оставлю после себя? Лишь пару разбитых сердец. И одно из них мне дороже чего-либо. Как я прожил свою жизнь? В постоянной погоне за знаниями, только то и делал, что учился, учился и учился. Я так хотел стать полезным, жил этой мечтой, делал всё ради того, чтобы рано или поздно, она стала явью. И вот сейчас, когда у меня появился шанс осуществить её, жизнь отбирает его, пиная меня ногой. У меня было ничтожно мало друзей. Если тех, что были, можно было назвать таковыми. Я ведь «ботаник» и «зубрила». Куда уж мне до их шумных компаний? Редко выходил в город, и то с сестрой и её друзьями, или же сам. Никаких развлечений, никаких отлыниваний. Возможно, если бы мои родители не были такими строгими, я бы ходил гулять с кем-то хоть иногда, но я всё время был занят учёбой. Изначально я не хотел этого, отбивался, сбегал с занятий с репетитором. Но потом влился в это, прочувствовал медицину изнутри и понял, что хочу этим жить. Тогда уже и не хотелось никуда выходить. Я встретил Юнги в университете. Вокруг него была какая-то особенная аура, не такая как у других. Возможно, поэтому на него все ТАК смотрели? Он был особенным, и все это прекрасно осознавали. Если я день и ночь только то и делал, что учил, мог чуть ли не пересказать учебники, то ему всё давалось невероятно просто. Не могу сказать, что это меня не огорчало или даже не откровенно бесило. Это было так. Всем, кто тяжело трудился ради того, чтобы достичь чего-то , всегда тяжело принять тех, у кого дар. А он сидел прямо передо мной, в пол-оборота, облокотившись на мой стол. Юнги записывал что-то совсем изредка, что я слышал по тихому шуршанию карандаша по бумаге. И это меня жутко злило, ведь его почеркушки не шли ни в какое сравнение с моими конспектами, которыми пользовался чуть ли не весь поток. Мне даже в голову не приходило, что его тетради исписаны вдоль и поперёк, что слушая лекции, он вписывал в пустые клеточки то, чего не было в его огромных конспектах. Откуда же я мог это знать, ведь я усердно записывал всё, что слышал от преподавателя, не отрываясь взглядом от желтоватых листков. Я ведь ни разу не посмотрел на то, что записывал Юнги. А мне ведь стоило только немного поднять взгляд. Но я писал и злился, пока однажды мои конспекты не ушли с концом. Студенты передавали их из рук в руки, переписывая, сканируя, фотографируя их, но обратно я свою писанину так и не получил. Юнги заметил новую чистую тетрадь, хотя прошлая ещё была не закончена. На следующий день он принёс мне свои отсканированные конспекты, объясняя своё поведение жалостью. И мне вдруг стало так стыдно, ведь я думал, что этот парень совсем не учится, не старается, что ему всё даётся слишком просто. Мне стало стыдно за то, что я был слишком высокого мнения о себе, и слишком низкого о нём. Стало стыдно за то, что я злился на него. Но я умолчал об этом. Я просто с некой горделивостью сказал «спасибо», на чём наш разговор и закончился. В университете я сначала усердно работал, но вскоре стал понемногу расслабляться. Ко мне подходили симпатичные девушки, с неким стеснением предлагали пойти с ними в кино, и я впервые в жизни пошёл на киносеанс со своей одногруппницей МинА. Правду говорят, что университетская жизнь – лучшая пора в нашей жизни. Тогда я впервые в жизни целовался и занимался сексом, попробовал алкоголь, но начать курить не рискнул. Тогда же я впервые целовался с парнем. Я был пьян в стельку. Мы с компанией решили пойти в бар, расслабиться после окончания зимней сессии. Помню всё немного размыто, но до мельчайших подробностей. Мы с одногруппником, чьего имени я уже даже не помню, о чём-то разговаривали. Я еле мог выговаривать слова правильно, но он, казалось, и не был пьян, хотя выпил не меньше меня. Помню, как он в какой-то миг оказался так рядом, потянул меня за руку на себя и поцеловал. Поцеловал пошло и развязно, будто какую-то элитную шлюху. Я был таким расслабленным, что казалось, что со мной можно делать всё, что душе угодно. В принципе, это и было так, ведь я не мог дать отпор в такой ситуации. Помню, как одногруппник куда-то тащил меня за руку, больно сдавливая её пальцами. Мы ехали в такси, которое он поймал. По дороге его рука скользила от моего колена и по внутренней стороне бедра. Я не особо-то сопротивлялся, ведь не понимал, что происходит, и куда меня везут и затем ведут. Помню, как закрылась дверь в какую-то комнату. Точно! Это была гостиница. Меня толкнули в грудь, из-за чего я попятился и натолкнувшись на что-то твёрдое, упал. Да, это была кровать. Дальше мысли какие-то тяжеловатые. Воспоминания роятся, тяжело рассмотреть детали. Помню уже Юнги, который бил одногруппника и что-то ему кричал. Помню, как тогда подумал, что никогда не видел Мина таким, что он выглядел очень крутым, и что с таким бы я был не против и ночь провести. Кажется, я последнее даже вслух сказал, что заставило его прекратить бить парня и повернуться ко мне. Он был явно ошарашен, но на его лице не было никакого презрения. Я помню, как мне было комфортно сидеть в такси, положив голову на плечо Юнги. Краем глаза я заметил, как красноречиво говорило «сердце» в его штанах о том, что он меня совсем не презирает. Скорее даже, наоборот. Я слегка тогда усмехнулся, но ничего не сказал. Я снова не знал, куда меня везут, но почему-то просто доверился. Возможно, я был в предвкушении чего-то?... Но ничего не было. Именно так. Нет, я всё отлично помню. Юнги привёз меня в тихий район, где и машины то совсем редко проезжали. Это меня немного насторожило. А что, если он маньяк? Тогда пьяные мысли уступали дорогу более трезвым. А как он узнал, где я? Он следил за мной?! Юнги взял меня за запястье и потянул за собой. «Здесь темно, не упади», - совсем тихо проговорил он. Пара лестничных пролётом, на которых я даже не упал, и мы оказались перед дверью в его, как я понял, квартиру. Совсем небольшая двухкомнатная квартирка, в которой и мебели было немного. Меня завели в ванную, дали полотенце и сказали не спешить. Помню, как после душа вышел в одном полотенце, повязанном на бёдрах. Помню, как Юнги сглотнул, как пытался отвлечься, он нашёл какую-то старую широкую кофту и шорты и приказал мне одеться. Тогда я подумал, что он очень милый. Нет, ничего не было. Он просто уложил меня спать, выключил свет и закрыл за собой дверь. Признаюсь, в тот момент я был немного разочарован. Наверное, я всё же чего-то ждал. Так я узнал, каким человеком является Мин Юнги на самом деле. Тёплым, смелым и влюблённым. Он не говорил мне этого, но я понял это сам. После этого случая я стал обращать на него больше внимания и заметил, что на лекциях он сидит в пол-оборота, чтобы краем глаза видеть меня и мои конспекты. Я никогда не обращал внимания на то, что он просил преподавателя повторить что-то и делал вид, что записывает это, именно тогда, когда я не успевал. Теперь я это заметил. Ещё я никогда не покупал ручек, на что я тоже не обращал внимания. Заметил только тогда, когда увидел у него несколько таких же, только совсем новых. Заметил, когда он пытался тихонько подложить мне одну в пенал. Когда я поднял на него взгляд, он неловко улыбнулся, как ребёнок, чьи родители узнали о том, что он готовит им подарок. Я стал замечать всё больше и больше мелочей, которых не видел раньше. И всё это стало вырисовывать в моей голове яркий образ такого же яркого человека. Это всё не могло просто так пройти мимо меня. И постепенно, сам того не осознавая, я влюбился в него. Влюбился так, что не мог даже смотреть на кого-то другого. И мы впервые целовались за просмотром фильма у него дома, и я не верил тому, что такое может быть. Эти воспоминания душили меня, заводя в депрессию. Я не хочу умирать. Не хочу... Время, проведённое с Юнги, было лучшим в моей жизни. А впереди могло быть ещё лучше…