Мое место рядом с Вами, господин.

Этой ночью Зейн спал беспокойно. Первый раз он проснулся посреди ночи, задыхаясь и хмурясь. Малик поднялся с кровати, скидывая одеяло и подушки на пол и открывая окно нараспашку, после чего прикрыл его плотными шторами. Парень улегся на пол, одну подушку засовывая между ног и расстегивая свою мокрую от пота рубашку. Через некоторое время он снова заснул, с трудом находя удобную позу. В следующий раз он проснулся уже под утро. Парня трясло от прохладного воздуха, который бесстыже гулял по коже, вызывая противные мурашки. Нехотя темноволосый поднялся с пола, первым делом закрывая окно, которое пускало в комнату ветер. Затем Малик заправил кровать, залезая под одеяло с головой и пытаясь вернуть тепло в свое тело. Он так и не понял, когда его глаза вдруг закрылись, а мозг провалился в сон. В третий раз он проснулся около одиннадцати утра, когда ему снова было жутко жарко. Рубашка Лиама, которая была надета на студенте, взмокла и неприятно прилипла к телу парня. Недолго думая, Зейн поднялся с кровати, накидывая на кровать покрывало. Студент поднялся на второй этаж, осматриваясь. На носочках идя по довольно широкому коридору, он толкнул дверь в первую попавшуюся комнату, которая оказалась заперта. Малик лишь нахмурился, думая спросить у Лиама об этом месте чуть позже, а затем зашел в следующую комнату, в которой он все-таки обнаружил профессора Пейна. Парень снял мокрую рубашку, оставляя ее на полу возле кровати, а сам забрался в постель, устраиваясь удобнее на пустой половине кровати. Полежав около минуты в таком положении, Малик тихо вздохнул, поворачиваясь спиной к Пейну и прижимаясь к нему. Шатен недовольно засопел, откидывая одеяло и приоткрывая глаза. — Вот черт, мистер Пейн… — Пробубнил мальчишка, натягивая одеяло до плеч. — Зейн… Что ты тут делаешь? — Прохрипел Лиам, приподнимаясь на локтях и стараясь разглядеть время на электронных часах, которые стояли на тумбочке. — Боже, уже одиннадцать утра… — Пейн тяжело вздохнул, ложась на спину и смотря в потолок. — Я просто… Я так плохо спал и поэтому утром решил подняться к вам. — Ладно. Я же не распускал свои руки? — Лиам тихо засмеялся, поворачивая голову к парню и разглядывая его сонные глаза. — Нет, мистер Пейн. — Зейн также засмеялся, кутаясь в одеяло. — Обычно по утрам я занимаюсь физическими упражнениями, а раз уж ты сейчас в моей постели, то ты тоже будешь это делать. Поднимайся. — Профессор встал, натягивая свои домашние штаны, которые были аккуратно сложены в кресле недалеко от кровати. — Мистер Пейн, можно мне одежду? — Малик кивнул на рубашку, валяющуюся у кровати, и на свои голые ноги. Лиам вытащил из своего шкафа треники, кидая их Зейну и пожимая плечами, как бы говоря, что меньше размера нет. Малик поднялся, тут же натягивая вещь и смотря на старшего. — Так, спускайся в гостиную, там больше места. Я буду через пару минут. Студент кивнул, обходя мужчину и спускаясь по лестнице вниз. Он был не уверен, что ему можно сесть, так как тон Лиама был слишком твердым и властным. Этот тон напоминал того мистера Пейна, который обычно командовал во время сессий. И еще он говорил точно также, когда спрашивал студентов на лекциях. Теперь Зейну становилось понятно, почему абсолютно все студенты не могут не подчиняться. Разумеется, также понятно, почему Пейна выбрали на место декана. — Двадцать приседаний, двадцать отжиманий, затем пресс… Думаю, двадцать тоже хватит. — Лиам улыбнулся, посматривая на младшего и выполняя свой обычный «курс» упражнений. *** После тренировки профессор отправился в душ, наказывая Малику ждать его в гостевой комнате. Зейн, конечно же, не послушался. Он разделся, оставляя потную одежду около ванной комнаты, решив, что, когда наступит его очередь душа, он и отнесет ее в корзину для грязного белья. А сам пошел по дому, разглядывая и считая комнаты. Заглянул в подвал и на чердак, отмечая, что двери туда закрыты на ключ, после чего вернулся обратно, садясь на пол напротив двери в ванную. — О, наконец-то, — Зейн облегченно выдохнул, улыбнувшись и поднявшись, когда дверь в ванну наконец-то распахнулась. — Ну, ладно. Я приготовлю поесть, — Пейн фыркнул, обходя парня и спускаясь вниз на кухню. Через полчаса Зейн спустился на кухню, одетый в одни боксеры. По дороге он прихватил свой телефон, садясь за стол и проверяя звонки. Оказывается, ему дважды звонил Гарри, но Малик решил, что перезвонит чуть позже. Лиам поставил на стол тарелку с бутербродами и две кружки с чаем, а затем сел напротив студента. — У тебя завтра пары, тебе нужно что-то готовить к ним? — Нет, если честно. Точнее только… Сделать анализ стихотворения Томаса Харди к вашей лекции. — Отлично, тогда завтракай и пойдем в гостевую комнату. Надеюсь, ты провел в душе полчаса не просто так. — Пейн усмехнулся, делая несколько глотков из кружки с горячим чаем. Краснея, Зейн поступил также, откусывая половину от бутерброда, а затем запивая его чаем. Стараясь избегать зрительного контакта с мужчиной, Малик закончил свой завтрак. Поднимаясь, он взял грязную посуду и убрал ее в раковину, что-то невнятно бормоча и уходя в сторону нужной комнаты. Профессор последовал за парнем почти сразу. В комнате был полнейший беспорядок, когда Пейн зашел туда, а Зейн стоял посреди помещения и виновато смотрел на старшего. — Хорошо заправь кровать, Зейн. Затем раздевайся и ложись на спину. Зейн послушно закивал, тут же подбегая к постели и принимаясь за работу. Уже через пять минут он скинул со своего тела штаны Лиама, которые постоянно спускались и оголяли его тазобедренные косточки, отчего студенту постоянно приходилось подтягивать их. Сказать, что он почувствовал облегчение от того, что наконец избавился от этой тряпки — ничего не сказать. Темноволосый забрался на кровать удобнее укладываясь на спину и широко раздвигая ноги. Он взглянул на дверь, за которой скрылся профессор, а его рука опустилась вниз по груди, оглаживая свои бока и затем бедра. Не желая мучить себя, пакистанец обхватил свой член, поглаживая большим пальцем головку, другой рукой закрывая себе рот, чтобы не выпустить стоны наружу. Малик переместил руку между ног, раздвигая ягодицы и поглаживая двумя пальцами свой анус. Парень продолжил бы ласкать себя, довольно постанывая и прикрывая глаза, но дверь в комнату предательски скрипнула, заставляя мальчишку пискнуть и одернуть руки. Темноволосый с ужасом уставился на профессора, открывая рот и пытаясь возразить. — Мистер Пейн… — Я планировал, что сегодня я позволю тебе кончить, но ты похоже не хочешь этого так сильно. — Мистер Пейн, я… — Заткнись. — Лиам выставил руку вперед, закатывая глаза и больше не давая Зейну говорить. — Лежи смирно, если не хочешь сделать еще хуже. Сказав это, Пейн вышел из комнаты. Он вернулся назад через пару минут, складывая все принесенное в кресло у кровати. Малик приподнялся на локтях, чуть хмурясь и пытаясь разглядеть все вещицы, но все было бесполезно. Старший без предупреждения шлепнул студента по оголенному бедру, отчего второй тихо всхлипнул, откидываясь обратно на подушки. — Подними руки, — скомандовал Лиам, взяв крепкую веревку. Пакистанец послушно выполнил приказ, скрещивая запястья и тяжело дыша. Профессор мастерски связал запястья между собой, а свободные концы привязал к изголовью кровати, лишая парня возможности двигать руками. Следующим был кляп. Упругий шарик, который Зейн послушно взял в рот, лишил его возможности говорить. Из-за этого парень запаниковал — он не мог говорить, значит и стоп-слова тоже не работают. Парень забился, дергая руками и хмурясь, что-то мыча. — Эй, тише, парень, тише. — Лиам погладил мальчика по щеке, качая головой. — Ты мне доверяешь? Кивок. — Тогда расслабься, я не причиню тебе вреда. Вместо стоп-слов сегодня мы будем использовать жесты. — Шатен убрал с лица младшего волосы, успокаивающе поглаживая его щеку. — Если ты посчитаешь, что это все слишком, просто сложи руки в замок, ладно? Старайся не сделать этого неосознанно. Парень снова закивал, вздыхая и прикрывая глаза, пытаясь успокоиться. Лиам довольно улыбнулся, нежно похлопывая младшего по бедру. Зейн снова судорожно вздохнул, открывая глаза и ожидая следующих действий. — Веди себя хорошо, может быть, я буду немного добрее. — Профессор подмигнул младшему, стараясь успокоить парня, поглаживая его торс раскрытой ладонью. Неожиданно он ударил мальчишку по груди, оставляя красный след от ладони. Малик сдавленно вскрикнул, прикрывая глаза и кусая резиновый шарик. Парень зажмурился, сжимая руки в кулаки и отчаянно пытаясь дышать ровно. Пейн тут же убрал руку с тела студента, отчего второй почувствовал неприятную прохладу на своей коже, но это длилось лишь секунду. Моментом позже Зейн прогнулся в спине, стараясь уйти от боли, которая сдавила его сосок. Это было настолько неожиданно для пакистанца, что он вскрикнул, однако звук заглушил кляп и в итоге до ушей Лиама донеслось лишь какое-то непонятное завывание. Профессор с тревогой оглядел мальчишку, но тут же успокоился, когда понял, что послужило причиной этих стонов. — Это зажимы, не бойся, — пояснил старший. Мужчина прицепил зажим ко второму соску, наслаждаясь тихими стонами. Цепочка, которая соединяла два зажима, была немного натянута, поэтому Малик ощущал постоянный дискомфорт, а когда выгибался, надеясь скрыться от этих ощущений, все становилось еще хуже. С каждым его шевелением, с каждым вздохом, он чувствовал словно его соски пронзает огромное количество тонких игл. Он не мог сказать, что это неприятно, потому что сначала он чувствовал боль, а уже в следующую секунду все это отдавалась где-то в паху. В животе давно завязался узел, а член ныл от того, насколько все это было больно, но приятно. С тяжелым вздохом, Зейн открыл глаза и перестал ерзать на простынях. Он замер, балансируя между ощущениями. Увидев это, Лиам улыбнулся, кивая и отходя в сторону. Младший же последовал взглядом в сторону, за профессором, стараясь разглядеть его действия, но все напрасно: Пейн встал спиной, и из-за его широких плеч и мускулистой спины студент не мог ничего увидеть. Глаза парня тут же метнулись к многочисленным татуировкам на руках взрослого. Ему захотелось выспросить историю каждого рисунка, узнать, почему Лиам прячет их ото всех. Но в его рту кляп, а ситуация не позволяет переходить на личные темы. Малик снова прикрыл глаза, расслабляясь и отдаваясь ощущениям. Он услышал шаги взрослого, а затем грозный и приятный голос профессора, который призывал его раздвинуть ноги как можно шире. Немного помедлив, младший выполнил приказ, двигая конечностями так аккуратно, чтобы не потревожить свои истерзанные соски. Горячая и большая рука мистера Пейна легла мальчику на бедро, осторожно поглаживая и поднимаясь выше к паху. В следующую секунду другая рука, точнее два пальца, обильно смазанные, коснулись ануса Зейна, заставляя его дернуться и взвыть от болезненных ощущений в области груди, а следом эти пальцы протолкнулись в его нутро, еще сильнее распаляя все чувства парня. Непроизвольно, от всего вместе, из глаз студента покатились слезы, а следом послышались всхлипы. Лиам ожидал такой реакции, но на всякий случай не сводил взгляда с рук своего подопечного, в любой момент ожидая стоп-жеста. Однако темноволосый оказался сильнее ожиданий Профессора; он выгнулся в спине, еще шире раздвигая ноги и принимая все, что ему давал Пейн. Зейн громко застонал, вздрагивая и ощущая в себе уже три пальца. Парень не был уверен, можно ли ему кончить, а спросить напрямую ему мешал резиновый шарик во рту, так что он решил, что будет сдерживаться, сколько сможет. И это оказалось труднее, чем ему представлялось ранее. Теперь старший двигал тремя пальцами внутри него, беспощадно растягивая Малика и постоянно надавливая на нужную точку, заставляя мальчишку вздрагивать, дергаться и чуть ли не визжать от переизбытка ощущений. Но через несколько минут сладких мучений все прекратилось. Зейн не был уверен, рад ли он тому, что Лиам перестал трогать его везде, ведь это было приятно и неприятно одновременно, хотя больше первое. Малик приоткрыл глаза, которые все еще застилала пелена слез, стараясь проморгаться, чтобы разглядеть расплывчатую фигуру Профессора на кровати между его ног. Младший застонал, дергая руки, как бы показывая, что хочет освободиться, но мистер Пейн даже не обратил на это внимания. Мужчина расстегнул ширинку своих узких джинс, немного спуская их. Студент удивился, что на старшем не было нижнего белья; он впервые увидел Лиама таким обнаженным и открытым, и, если бы он мог, он обязательно бы насладился моментом: потрогал каждый участок обнаженной кожи, поцеловал мышцы пресса и, конечно же, облизал восхитительную головку потрясающего члена. Шатен выдавил немного смазки себе в ладонь, растирая ее по всей длине своего возбужденного органа, и подвинулся ближе к младшему. Смотря точно глаза в глаза, Лиам принялся быстро двигать рукой, подводя себя ближе к оргазму. Пейн нависал над парнишкой, еле сдерживая стоны. Не выдержав, Профессор прижался губами к подбородку мальчика, кончая ему на живот и жмурясь. Он изо всех сил старался не навалиться на Малика, чтобы не причинить ему дискомфорт. Старший приподнялся, кусая свои губы и избегая зрительного контакта. Он снял зажимы сразу с обоих сосков, отчего Зейн застонал, прогибаясь в спине, как бы следуя за руками мужчины, которые только что поглаживали его грудь. Более того, он чувствовал, как ему в живот упирается член Профессора и вместе с ощущениями, оставшимися после зажимов, этого было достаточно, чтобы его тело перестало слушаться и сдерживаться. Темноволосый закачал головой, жмурясь и словно пытаясь прогнать неконтролируемые действия, кончил, пачкая свою грудь и грудь Профессора Пейна. — Я не разрешал тебе кончать, но с этим мы разберемся позже. — Лиам тихо засмеялся, пока Зейн приходил в себя. Он отвязал руки Малика, отбрасывая веревку и зажимы в сторону на пол рядом с кроватью. Следом полетел кляп, и пакистанец почувствовал, что его челюсть свело от постоянного нахождения в одном положении. Его руки были свободны, так что он потер свои соски, которые неприятно жгло. Парень заметил, что, скинув все лишнее с постели, Пейн лег рядом с ним, застегивая свою ширинку и восстанавливая дыхание. Зейн подвинулся ближе, залезая в объятия Профессора, положив голову на его плечо, а большую руку шатена укладывая себе на грудь. — Если вы немного погладите мои соски и полежите так со мной, то мне станет легче. — Глупый, Зейн. — Засмеялся Лиам, поглаживая грудь парня одной рукой, а другой собирая сперму мальчишки со своей груди двумя пальцами и отправляя их в рот. Между ними повисла неловкое молчание. — Поверить не могу, что вы сделали это только что. — Наконец пробормотал Малик, не в силах больше терпеть тишину. — Ты, между прочим, вкусный. — Ответил Лиам в защиту. — Я не об этом, — вздохнул парень, нехотя отрываясь от мужчины и приподнимаясь. Он уставился ему в глаза. — Я имею в виду, вы… Ты кончил мне на живот пару минут назад. Я ждал этого так долго и, между всем прочим, у вас очень мягкие губы. Профессор нахмурился, смотря в ответ прямо в глаза Зейна. Он покачал головой, потирая свои глаза и поднимаясь с кровати. Старший собрал все вещи, которые остались после сессии, а затем скрылся за дверью комнаты. В смятении студент уставился на дверь, обдумывая свои слова и причину реакции взрослого. Прошло около пяти минут с этого момента, когда Пейн вновь заглянул в комнату, принеся с собой большое махровое полотенце и личные вещи Малика, которые тот оставил в спальне мужчины. — Тебе нужно собираться домой, у меня планы на вечер. Ты можешь сходить в душ, у тебя есть где-то полчаса. *** Через час после того разговора Зейн оказался дома. Ему как никогда повезло с поездом, и поэтому сегодняшний вечер он проводил за чашкой чая, закутанный в одеяло на своей кровати. Так как это было воскресенье, в их квартире не было никого. Каждый любил отдыхать в этот день с друзьями и близкими, кто-то считал это день идеальным для тусовки, а Малику сегодня было не до этого. Ближе к вечеру в квартиру ворвался Стайлс, сшибая все на своем пути и громко ругаясь. Пакистанец сразу не понял, что происходит, поднимаясь и выглядывая в прихожую, чтобы удостовериться, что слух его не подвел и это действительно Гарри. — В чем дело? — Поинтересовался темноволосый, сильнее заворачиваясь в одеяло. — Этот козел… Я не знаю, как он мог? Господи, я думал, что у нас все получится, что мы сможем быть вместе и устраивать сессии, потому что оба любим это, но он… Как всегда, все портит. Какой же этот Томлинсон козел. — Разъяренно бормотал кудрявый, меряя шагами крохотный коридор и все время норовя что-нибудь ударить. Зейн не осознал, как все произошло, но в следующий миг Гарри забился в истерике, пиная стену и разбивая кулаки в кровь о бетон. Слезы катились по его щекам, а всхлипы предательски вырывались наружу. Все, что мог сделать Малик — это откинуть одеяло и обнять друга, пытаясь успокоить. С трудом Стайлс успокоился и занял вторую половину кровати пакистанца, прижимаясь к нему, ища чуточку тепла и понимания. В руках он сжимал кружку чая, который, как пообещал Зейн, должен успокоить его. — Рассказывай, тебе придется это сделать. — Наконец спросил темноволосый, успокаивающе перебирая кудри парня, чья голова покоилась на его плече. — Какая-то шлюшка… Я был у Луи, и мы сегодня заговорили о нас, понимаешь? Зря я допустил это, как я мог просто игнорировать эти появляющиеся к нему чувства? — Спокойнее, Гарри. Расскажи все от начала и до конца, я ничего не могу понять. — Я ночевал у него, как всегда, впрочем. Ночью мы разговаривали о возможном будущем, и я признался, что я чувствую себя потрясающе в его руках, просто рядом с ним. Мне показалось странным, что он проигнорировал мои слова, но было уже поздно, и я просто уснул. — Гарри всхлипнул, вытирая глаза. Он выдержал небольшую паузу, подбирая нужные слова. — А сегодня, после нашего обеденного секса, к нему в дом заявилась какая-то беременная дамочка. Я видел всех сестер Луи, и это не была кто-то из них, это не его мать… Я подумал, что, наверняка, это секретарша, которая приехала по неотложным делам. Я не хотел подслушивать, я был голый, когда она заявилась, я буквально только слез с члена Лу, поэтому единственным выходом было спрятаться в ванной, и я просто случайно услышал все. — Стайлс снова всхлипнул, громче прежнего, поворачиваясь лицом к Малику. — Ну? Ты можешь хоть раз рассказать все нормально? — Зейн, эта шлюшка беременна от него. Она требует от него денег, требует свадьбы. Она где-то на пятом месяце. Самое ужасное, что он скрывал это от меня все это время. Господи, как я буду жить дальше, Зейн? — Подожди, Луи не мог переспать с какой-то непонятной девушкой, да еще и не предохраняться. Он бы не сделал этого. Как он все объяснил тебе? — Никак, я просто собрал вещи и ушел. Я просто не хочу видеть его. Черт, не влюбись в Пейна, умоляю. А то он потом притащит в дом беременную стерву, и я не настолько хороший друг, чтобы обнимать тебя, когда твое сердце разорвется. — Засмеялся кудрявый, убирая кружку на тумбу рядом с кроватью. — Я поговорю с Томмо, обещаю, я все выясню. Зейн слабо улыбнулся парню, который разлегся на второй половине кровати, продолжая вытирать редкие слезинки с щек. Малик лег рядом, прикрыв глаза и стараясь разобраться в прошедшем дне. Почему Лиам смотрел на него так? Что такого он сказал? А с Луи все еще не лучше. Пусть он немного младше, чем Томлинсон, но они знакомы уже пять лет, Зейн был уверен, что знает Луи. Он не мог сделать этого. И разбираться во всем придется ему одному, потому что импульсивный Гарри не позволит Томмо ничего объяснить, он будет изводить себя, но не вернется обратно. А вот Профессор Пейн ни за что не расскажет, что же произошло. И пусть за окном все еще было светло, солнечные лучи щекотали кожу, а теплый воздух пробирался в полупустую комнату, эти два парня были слишком вымотаны днем. Знаете это чувство, когда неожиданно наплывает грусть, тяжесть всех событий наваливается, словно камень, который тянет ко дну реки? В первый раз за долгое время Малик почувствовал это на душе. Ему просто нужно хорошенько отдохнуть перед новым днем.