Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.

3.16. YES! (Да)       Рой видел, что Энди расстроен, расстроен настолько, что уже не может этого скрыть. - Что опять? – Маккена хотел обнять парня, но тот одернул плечо. - Не могу. - Энди… - Оставь, Рой. Не говори ничего. Забудь.       Вот дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! И еще раз, дерьмо! Маккена сходил с ума от бессилия. С парнем творилась беда. Он словно потерялся в этом мире, и единственная дверь, через которую можно вернуться – это шест, но он не мог себя заставить. Он не мог к нему подойти, не мог прикоснуться, не мог выползти из тяжелых переживаний. - Давай я сниму его, - по сотому кругу предлагал Маккена. – Не хочу, чтобы ты его видел. Это почти бермудский треугольник, в котором тонет твоя жизнь. - Нет, - отвечал Энди и больше ни о чем не хотел говорить.       Рой уже люто ненавидел эту палку, торчащую на подиуме в студии, но Энди упорно не позволял от нее избавиться. Ольга тоже переживала, замечая, как парень часами стоит около шеста, ничего не делает и ничего не говорит. Стив в свою очередь пытался обсудить это с Энди, но тот только отвечал: «Я смогу. Я должен», но он не мог. Он не мог, а вместе с ним не могли и все остальные. Не могли смотреть, не могли понять, не могли помочь. Стив высказывал предположения, но Рой упорно не хотел его слушать. Временами в порыве накатившей ярости, он пинал пилон ногой, вымещая всю свою злость, но шест продолжал торчать на том же месте, и ничего не менялось. Счастье, видимо, весьма дозированная вещь, которая поступает порциями в серьезных обертках, чтобы, только сняв их, можно было постичь его смысл. Наконец Рой не выдержал и отправился к психоаналитику. Психоаналитик выслушал внимательно, задал сотню вопросов и сделал малоутешительный вывод. Именно шест, по всей вероятности, являлся причиной какого-то очень сильного потрясения человека, и именно шест является тем ключом, который Энди боится повернуть, чтобы столкнуться лицом к лицу с кошмаром, который пережил. Это его тайна, и она разрушает его. Рекомендации выглядели еще страшнее. Забрать у него эту тайну. Отнять, отгрызть, высосать, что угодно, только забрать. То, что парень не позволяет убрать шест, только усугубляет проблему. Он словно наказывает себя за что-то, и этот кусок трубы в обмотке - лишь рычаг, позволяющий продолжать самобичевание. Слишком долгое унижение постепенно разрушало в Энди целостность личности, а какое-то событие, связанное с шестом, окончательно разорвало ее. Оттаять таких людей бывает очень трудно, и если окружающие сдадутся, наступит неминуемый крах. Рой испытал шок, шок от безысходного отчаяния.       Он вернулся домой раздавленный и мрачный. - Что с тобой? – заволновался Энди, вставая навстречу из-за стола. - Все нормально, просто болит голова.       Голова у Маккены действительно болела, но он понял это только сейчас. - Жаль, - признался парень. – Я приготовил тут кое-что. Думал, мы… - Обязательно, - Рой заставил себя улыбнуться. – Я даже смерть попрошу подождать, если в этот момент ты предложишь мне что-то. - Правда? - Ага.       После разговора со Стивом Бернарда долго думала. Никогда раньше она не встречала человека, который так четко понимал, что делает, который оценивал бы ситуацию не со своей прочувствованной позиции, а с позиции тех, о ком говорил. Обычно люди, даже, если они оценивают действия других людей, накладывают на проблему свою личную проекцию, что искажает истинное положение дел. Говоря о Рое и Энди, Стив словно самоустранялся, оценивая их действия с их собственных сторон. Глубокий жизненный опыт позволял ему видеть суть, предпосылки и последствия. Он никогда не корил людей за их недостатки, а скорее старался найти им оправдание. Роя он тоже не судил и, наверное, не позволил бы кому-то еще делать это. У него была удивительная способность видеть ядро сквозь все оболочки и покровы. Бернарда ловила себя на мысли, что любуется им. Все-таки это был необыкновенно красивый человек. Красота внешняя и внутренняя светились друг в друге, образуя редкостный сплав привлекательности. - Каждый человек по природе своей одинок, - объяснял Шон, - только бывает два вида одиночества: внутреннее и внешнее. Если выбирать из этих понятий, то внутреннее одиночество убийственно. Например, как женщины с неустроенной личной жизнью бывают только двух видов: одинокие и свободные. Одни из них жалеют себя и обижаются на внешние факторы. Другие любят себя и отметают эти самые факторы. Есть так же огромное количество людей-половинок. Бесполезно выбирать для них категорию именно потому, что в изоляции любое существование для них будет только половинным. Это люди, которые не могут существовать одиночно. Я не могу сказать, заложено ли это по природе или нарабатывается за жизненный отрезок и, если говорить о Рое и Энди, то они и есть половинки. Это люди с общим энергообменом и кровотоком. Если человек любил и любил по-настоящему, он никогда не сможет разлюбить до конца и, если это не так, то он ошибался, думая, что любит. Что бы ни произошло в жизни, такие люди будут стремиться в прошлое, где и осталась эта любовь. Они будут плакать на ее могиле, нежно лелея в воспоминаниях, но никогда не бросят последнюю горсть земли на этот холм.       Стив помолчал, а после взглянул на Бернарду и спросил: - Энди, наверное, говорил тебе о Каплях Дождя? - Он говорил столько, что мне иногда кажется, что я знала его лично. - Хоть Капли Дождя и был шаманом, дремучим и полуграмотным с точки зрения цивилизованного общества, он обладал уникальным знанием. Его теория о кольцах – это суть понимания человеческой природы. - Не знаю, как я собираюсь все это объяснять во второй книге. - Во второй книге? – удивился Стив. - Ты думаешь, я не смогу? - Я думаю, что только ты и сможешь, - а потом помолчал и добавил, - если разберешься с кольцами.       И он улыбнулся. - А ты разобрался? - Задолго до Капель Дождя. У меня была только одна проблема. Я не знал, как это назвать, но я всегда знал, что у этих двоих что-то не то с этими самыми кольцами. - А ты? Как же ты? Что с твоим кольцом? - Я? Это уже совсем другая история.       Цепочка жизни. Колечки, переплетенные между собой. Она гибкая и эластичная до тех пор, пока что-то, случайно или нет, не перегнет ее. Звенья переворачиваются, плотно застревая друг в друге. Расцепить их бывает трудно, а иногда просто невозможно, не исказив и не разорвав. Откуда Капли Дождя мог знать это? Кто дал ему столь точное понимание жизни? Ответа на вопрос уже не найти, но только он, повинуясь чему-то нам недоступному, смог заменить своим кольцом кольцо Энди, чтобы цепочка его жизни не разорвалась и не повисла изуродованными концами. Это была одновременно физическая и душевная хирургия, проведенная на высочайшем мистическом уровне.       Бернарда думала. Много думала, но каждый раз поражалась все больше и больше. Она была благодарна судьбе, что в ее жизни появился Энди и Стив, Рой и Тиа, Капли Дождя и Мартин, Дженнифер, Ольга… Целый огромный мир. Страшно думать, что… Слова Энди на первом интервью, когда он сказал, что все начинается с кофе определили ее жизнь. Эта чашечка… Она улыбнулась… Чашечка порно-кофе замкнула ее кольцо и кольцо Галлилея. Но об этом потом, а сейчас она смотрела на Стива, помешивая в айриш-бокале некофе с крутой пенкой, и слушала, что он говорил. - Многие после романа и фильма будут считать Роя подлецом, учитывая…       Бернарда запнулась, подбирая слова. - Они ошибутся, и ошибутся именно потому, что посмотрят на все со своей, а не с его стороны…       Он говорил, и Лави′на соглашалась. Неуравновешенный, неординарный, творческий человек со смещенным неустойчивым центром тяжести. Человек, всю жизнь скрывавший миллионы внутренних глобальных противоречий и достигший в этом верха совершенства. Человек, склонный отдаваться любви всецело, и не понимающий, как может быть по-другому. Человек, самым страшным преступлением считающий предательство, но редкий человек, способный на глубинное раскаяние. Рой – жертва самого себя. Да, Стив так и сказал, и Бернарда поняла – он мог бы не объяснять больше ничего.       Рою бы утонуть в алкоголе, но… Энди. Спит там наверху, а у него поперек пересохшего горла слова психоаналитика. «Его надо очень любить, чтобы он вновь поверил». Как любить? Маккена не мог представить себе это чисто технически. Он уже выскреб себя изнутри, вывернул все закоулки души, вытряхнул последние клетки сердца. Проклятый шест! Рой бы насадил себя на него, как на кол, но толку-то? А еще смерть старика. Два снаряда в одну воронку. Дерьмо! Засыпать бы, так кратер такой, что дна не видать. - Что ж он так мается? – сетовала Ольга. – На нем лица нет. Я не узнаю его. Чтобы Рой так переживал. Все думает. Наверное, уже не раз переварил сам себя.       Стив улыбнулся. - Что вы улыбаетесь, Шон? Честное слово, уж лучше бы он выпивал иногда. Так его – где оставил, там и возьмешь. Боже, что я говорю?! - Вот видите, в жизни нет правды. Может быть, я скажу сейчас жестокую вещь, но несчастья Энди идут Рою на пользу. Он поймет наконец, что такое заботиться о ком-то и переживать. Теперь он сможет пропустить через себя то, что делал для него Энди. Это должно помочь. Просто нужно время. - Должно помочь? Кому? - Им обоим. Они смогут наконец понять, насколько нужны друг другу. - Откуда в вас столько терпения? Вы говорите так спокойно? - Должен же хоть кто-то не терять здравого рассудка. Поймите, Ольга, самое лучшее, что мы можем сделать – просто ждать. Они должны пройти это вместе, как бы трудно им ни пришлось. - И все же я уверена, нужно что-то делать. - И я даже подскажу вам, что именно.       Ольга удивленно приподняла брови, готовясь выслушать Стива. - Я сделаю все, что вы скажете. - Вот и отлично. Тогда пирожки со шпинатом. - Что-о-о? - Ваши пирожки – чудодейственное средство. Думаю, коллективное осознание того, что у каждого в желудке по кусочку, должно вновь всех сблизить. - Ох, Шон! Я серьезно, а вы уходите от ответа. - Мы не можем им помочь. Мы можем им не помешать, - став совершенно серьезным, ответил Стив.       Энди совсем потерялся. Вернее, потерял себя. Он застрял между мирами, как между встречными зеркалами. Оба мира вытолкнули его, и теперь он боялся вновь войти хотя бы в один из них. Здоровье его тоже дало трещину, правда, какую-то внутреннюю. Ничего конкретного, но парень не мог найти в себе силы. Он напоминал лошадь, которая неслась в адреналиновом напряжении к финишу, достигла и упала. Зрение восстанавливалось плохо, но он упорно об этом молчал. Рой исходил почти материнской нежностью, но Энди оттаивал медленно. Маккена был ласков и осторожен, он напрочь забыл про секс и, если Энди все же занимался с ним этим, то вел себя, как четырнадцатилетний мальчишка, который от силы третий раз пробует это с одноклассницей в подвале. Зато Стиву доставалось не по-детски, и он подчас даже пугался таких взрывов Маккены. - Ебучие ро′ги! Дай мне виски или перережь вены, - потребовал Рой, - пока я не сошел с ума! - Ты проехал «пока» уже километров пятьсот назад. Там же стоял указатель. Ладно, в чем дело? - Я сегодня сказал, что осталось чуть больше месяца до его дня рождения и спросил, как бы он хотел его отметить. Ты не представляешь, что он мне ответил! - Что это вообще не праздник, и в гробу он его видел.       Рой в запале открыл рот, чтобы что-то возразить, но вдруг закрыл и уставился на Стива. - А ты откуда знаешь? - Я знаю тебя, и это чу′дное выражение «ебучие ро′ги» в комплексе с интонацией полностью охарактеризовало мне проблему, которая и последовала за этим. - И? - Лучше я дам тебе виски.       Шон налил виски в два стакана и один протянул Рою. Каждый сделал по глотку, так ничего и не сказав. - У меня есть кое-какие мысли, - спустя минут пять начал Стив. – Я тут нашел одно помещение. Двухэтажное. Хотел предложить тебе посмотреть. - Ты хочешь переехать? Только не говори «да». - Тогда скажу «нет». - Уже хорошо. - Так вот. Я подумал, оно достаточно просторное и в приличном состоянии. Первый этаж мог бы вполне подойти под галерею, а второй под хореографический зал. - Стой! – Рой схватил его за руку. – Ты хочешь, что бы… - Да. Представь: белоснежный зал с зеркалами, пара-тройка шестов и аппаратура. Ну, подсветка там и все такое. Присадки разные, прибабахи…       Маккена ничего не отвечал и лишь, часто моргая и не отрываясь, смотрел на Шона. Стив видел по его лицу, как в голове тасуется колода мыслей, разыгрываются ходы, выбрасываются масти. Он ждал тот единственный козырь, который выкинет Рой. - Стой, - еще раз произнес Маккена и завис. - Да стою я, стою. - Поедем в Литл Рок. Всего лишь на день. Ну, максимум на полтора. - Рой, помещение здесь недалеко. Мне кажется, через Литл Рок проходит не самая короткая дорога. - Стив… - Шучу. Если это то, о чем я думаю, то едем.       Энди вновь и вновь подходил к шесту. Вновь и вновь касался его рукой, гладил, а после отворачивался и уходил. Не могу. Парень терзался черными мыслями. Он уже чувствовал, что в тягость самому себе, но сделать ничего не мог. Не могу. И он вновь подходил к шесту. - Рой, сними его, - попросил как-то вечером Энди. - Я сниму, но это не выход. Так ты ничего не изменишь. - Не изменить уже ничего и никак! – в сердцах воскликнул парень. - И это говоришь мне ты?! Ты, который выживал всегда?! Ты, который знает, как выживать?! В тот момент, пока я упивался в хлам и обдалбливался до беспамятства в теплом доме с полным холодильником, ты умел это. Энди, я терял тебя столько раз! Столько раз проклинал себя за слабость и трусость! Я не могу потерять тебя еще раз. Не могу, Энди! Что бы с тобой ни случилось, чтобы ты ни испытал – это в прошлом. Понимаешь?! В прошлом! Перешагни! Ты можешь… - Не могу, Рой, - отворачиваясь, прошептал парень. – Не могу. - Энди, прошу, скажи мне, что тебя держит? Что так сильно сжимает тебе горло, что ты почти не дышишь? - Отпусти меня, Рой. Ничего не получится. Я не тот, кого ты искал… - Не отпущу! Никогда! Ты – тот, кого я искал и ждал всю жизнь! Каким бы ты ни был, я счастлив! Понимаешь, первый раз в жизни я так счастлив! Дай мне руку. Пойдем. - Куда? - Пойдем.       Маккена потянул Энди на подиум. - Смотри. Это всего лишь палка. Палка! Кусок металлической трубы! Это не твое прошлое, Энди! Неужели же вот эта тупая идиотская жердь может быть сильнее тебя?! У нее нет ни памяти, ни прошлого, ни будущего! У нее нет ничего, кроме способности здесь торчать! Почему, Энди?! Он говорил импульсивно, даже брызжа слюной. Размахивал руками и со злостью бил пилон кулаком. В его словах разрывались слезы, сыпалось отчаяние, но с каждым словом он все больше затихал, оседал и исчезал. - Бесполезно, - Маккена махнул рукой, словно зачитал сам себе приговор и отвернулся, чтобы успеть подхватить языком покатившиеся слезы. - Я был абсолютно голым… в том подвале. Там было так холодно, что я завидовал крысам, которые все время лазали через меня туда-обратно. Иногда мне удавалось задремать, и сквозь сон я чувствовал их теплые шкурки, проскальзывающие по моей коже. А потом… приходили те двое. Поднимали… меня, приковывали наручниками к трубе и начинали издеваться. Они издевались часами… Хохотали и требовали, чтобы я показал стриптиз на шесте. Какой стриптиз, когда у меня не было сил даже стоять, и я повисал на цепи от бессилия, а они… они плевали мне в лицо и тыкали дубинками под ребра… Я просил воды, а они… Рой, они ссали мне в лицо, продолжая хохотать и дразнить бутылкой с водой! Они кричали, что лишат меня девственности, насадив на эту бутылку, и что, когда я сдохну, никто не узнает, потому что все будет так… словно я убит при попытке к бегству… Они приносили еду, усыпанную дохлыми тараканами и пытались заставить есть или испражнялись в тарелку, а после тыкали мне в губы испачканным концом дубинки…       Слезы катились по его лицу, губы дрожали, а руки шарили по телу в поисках убежища. - Они боялись тебя, - вдруг очень спокойно и жестко произнес Рой. - Они ссались от своей трусости, потому что знали, что ты сильнее их! Даже в наручниках ты был недосягаем для них! Дав платил им деньги, а они боялись и его! Энди, посмотри на меня! Я виноват перед тобой, и я приму от тебя все, но… но неужели ты позволишь им победить?! Неужели они добились того, за что было заплачено?! Пойми, если смотреть на жизнь со стороны, она пройдет мимо. Я… Я не имею права говорить тебе ни одного слова, потому что не имею права даже произносить твое имя, но… Хочешь, я буду вылизывать языком твои ноги, чтобы ты просто услышал меня?       Энди смотрел в глаза Рою, и тот видел слабую тень надежды. Даже не тень, прозрачную туманную полоску, едва различимую в глазах. В глубине парень просил помощи, но глубокий пустой колодец в душе хоронил в себе слова.       Рой не спал. Он лежал, обняв Энди, и думал. Слова мальчишки рвались внутри него, и он почти задыхался. Он бы сбросился в бездну, на краю которой стоял, но только… разве что-то изменилось бы? Завтра у парня день рождения, а он опять выкопал себе могилу и слег в нее. Рой почти осязал, как сыплется земля с ее краев, но не мог вытащить Энди, не мог помочь. Маккена чувствовал, что у него затекла рука под головой парня, но боялся шевельнуться. Пусть он спит. Сегодня был страшный день, и Энди вновь пришлось пройти через жернова судьбы. Пусть он спит, Рой не шевельнется.       С утра принесся Стив. За ним пришла Ольга, но Маккена не спускался. Шон осторожно поднялся в студию. Т-ш-ш… Рой приподнял голову и жестом остановил его. Т-ш-ш. Не буди. Не буди его. Он осторожно высвободился из-под Энди и встал с кровати. Ольга варила кофе, и аромат воровато просачивался наверх. Маккена был мрачнее тучи. Ему даже пересказать то, что говорил Энди, было страшно, не то, что думать, как парень проходил через такое. На лице Стива разлилась мраморная бледность. Ольга едва не разрыдалась, но сдержалась, отмерив Рою тяжелый многозначительный взгляд. Они втроем молчат, и каждый думает, как заставить Энди стать на миллиграмм счастливее. Трудно. Очень трудно. Каждый боится. То, что они придумали в подарок парню, не сможет хоть что-то изменить.       Минут через сорок в гостиную спустился Энди. Обычное утро. Такое же, как вчера и позавчера. Парень был даже рад. Кажется, про его день рождения забыли, оно и к лучшему. Ему не до этого. Меньше всего на свете ему хочется сейчас оказаться в центре внимания. - Так мы едем? - наконец выдавил Стив. - А что, есть выбор? – как-то не совсем радостно ответил Рой. - Нам надо сегодня-завтра либо вносить предоплату, либо отказываться. - Я как-то не совсем уверен, что это то, что нужно. - Но лучше еще раз посмотреть. Может, ты и прав. - Вы о чем? – ничего не понимая, спросил Энди - Да нам тут одно помещение предлагают под галерею, только есть сомнения. Не можем определиться. Кучи «за», но такие же кучи «против». - А что за помещение? Дорого? - Да вот мы и не определимся никак, - скептически ответил Шон. - Не хочешь съездить с нами? Две головы – хорошо, а три – совсем хорошо. - Не знаю. Я ничего в этом не понимаю, - начал оправдываться Энди. - Можно подумать, мы сильно понимаем. Давай съездим. Тут недалеко. - Ну, ладно, - согласился Энди.       Они поднялись по лестнице и оказались в кромешной темноте. - Черт! – выругался Рой. – Здесь темно, как у негра в заднице! - Есть, с чем сравнивать? – поддел его Стив. – Не отвечай. Поверю тебе на слово. - Если я переломаю ноги, я убью тебя! – не унимался Маккена. - Ты уж как-нибудь не убейся, а то и помещение будет без надобности. - Легко сказать. Где свет? - Потерпи. Где-то тут был выключатель. Сейчас найду. А! Вот и он! Включаю!       Лампы вспыхнули с грохотом и осыпались фейерверком серпантина и конфетти. От неожиданности Энди отпрыгнул, наскочив на Роя. - Сюрприиииз! – грохнуло со всех сторон, и парень даже вскрикнул.       Глаза и рассудок подводили его, и он не верил. Перед ним… Прямо вот так вот… Здесь… Сейчас… Этого не может быть! Этого не может быть, потому что это невозможно! Невозможно, потому что… Он всматривался в лица друзей, и они улыбались. Обвешенные разноцветными лентами серпантина, в бумажных разноцветных колпачках, счастливые, улыбающиеся. Как это? Не может быть. Энди не верил. Не мог поверить. Тиа и Мартин, Дженни и Лаура, Чарли и Том, Ольга и Пол, Дик и Каррель, не крошечные крошки Стива, знакомые, знакомые и знакомые. Они смеялись, поднимая бокалы, и выкрикивали что-то, но Энди не слышал. Он не мог разобрать слов и уже не пытался сдержать слезы. Он нелепо повернулся к Рою, но тот только пожал плечами. - С днем рождения, Энди. - С днем рождения, детка, - навстречу улыбнулся Стив.       Бывает и такая категория счастья, когда потерянный мир внезапно и шумно выплескивается на тебя. А если два? Двойное счастье? Пожалуй. Энди огляделся. Черно-белый зал с огромными зеркалами, как черно-белое ню. Светильники, словно рассыпавшиеся по ночному небу звезды, отражаются на темном глянце пола. Белоснежные стены дают безграничную перспективу. Тяжелые портьеры плотно закрывают окна. - Не ревнуешь? – спросил Стив, наблюдая за тем, как Рой смотрит на Тиу и Энди.       Парень обнимал ее, и в глазах его волнами плескалось лучезарное счастье. - Пытаюсь, - признался Маккена. - И как? - Пока не очень. Она милая. На его месте я бы увлекся. - Слава богу, что на его месте не ты, а он сам. Он считает ее сестрой, не стыдно тебе? - Ну, насколько я разбираюсь в древней магии, у них одно заражение крови на двоих. Если это можно считать родством, то - пожалуй. Хочется верить, что шаман понимал, что делал, хотя хирург из него не очень… - Замолчи, Рой. И он, и Тиа исправили то, что наворотил ты. Думаю, что дело не в том, что у них одна кровь на двоих. Дело в том, что у них на двоих была одна беда. Знаешь, иногда ты такое городишь, что мне хочется тебя убить. Сколько еще раз он должен пострадать, сколько раз уйти, чтобы ты, наконец, окончательно понял, что он значит для тебя? - Ни одного, потому что даже ты не знаешь, что он значит для меня. Даже он не знает. - Дай бог. Дай бог.       Уже после, чуть отвлекшись от гостей, Энди принялся рассматривать зал. Он почти не дышал и не моргал, совершенно позабыв об этом от восторга. - Классно, да? – Рой тихонько обнял его со спины. - Наверное, здорово танцевать в таком зале? - Думаю, да, - как-то спокойно согласился Маккена. – Тебе виднее. А ты бы хотел? - Еще бы… - Хотя, зачем? Ты же все равно не танцуешь.       Рой почувствовал, как Энди сразу сник. - Или? - Перестань, Рой. Так и есть, я не танцую. - Минуточку внимания! – все услышали веселый голос Пола. Сияя пайетками на великолепном бальном платье, он выступил из толпы вперед. – На правах ведущего этого праздника, я хочу объявить всем вам дальнейший план мероприятия. Регламент строго определен, поэтому прошу ничего не нарушать. Итак. Сейчас, а именно после того, как я, наконец, заткнусь, поздравления, восхваления, лобызания, пожелания, восхищения и… Не знаю, что я еще забыл. После - концертная программа, аплодисменты, слезы умиления, снисхождения и радости! После этого группирование, выхождение, следование, посещение, поедание, выпивание, опять поздравления и вручение подарков! После этого открывание дверей, запускание толп, мое второе многоуважаемое выступление в «Терра Инкогнита» и танцы до упада! Что-то приблизительно так. Я – девушка весьма ветреная и забывчивая, так что мог что-то и призабыть, но по ходу мероприятия, думаю, я смогу как-нибудь из этого вырулить.       Энди смотрел на Лауру и понимал, что смертельно соскучился. Она танцевала восхитительный экспромт на стуле, и парень чувствовал, как его сердце тихонечко отделяется и сбегает от него. Он пытался его ловить, но оно просочилось сквозь пальцы и все равно улизнуло. Оно тянулось к девушке, или она призывала его, но каждая клетка его тела начала тихонько всхлипывать. В конце ее выступления появился Чарли, и танец приобрел уже иной сексуальности смысл. Браун легко поднял Лауру на пилон, и она заструилась по нему, оставив где-то костное наполнение тела. После Чарли танцевал один, и Энди понимал каждое слово его танца. Стив – это отдельное, родное. Парень подумал, что до сих пор никто никогда не делал и не будет делать это лучше, чем Стив. Танец тела, которое до сих пор вызывало в нем дрожь, тела, которое до сих пор оставалось для Энди безупречным, не просто тела – души в этом теле. Непонятная ностальгия поднималась и расправлялась в груди парня. Ширилась, разрасталась.       Все эти люди… Они здесь из-за него и для него. Все миры, все галактики, как бы далеки они ни были друг от друга, сошлись сейчас здесь. Они не столкнулись, не взорвались, не разрушили друг друга. Они слились и вращались сейчас вокруг него. Энди почти растворился в ощущении легкой пуховой нежности, когда Пол вновь вышел на середину, оголил коленку в сетчатом чулке и возвестил: - А сейчас вы будете присутствовать при событии, которое по своей невообразимости и опасности затмевает все, что существовало в этом мире до этого момента. Это чистый иррациональный абсурд. То, что вы увидите, существует в единственном экземпляре и смело может быть занесено в книгу многочисленных рекордов господина Роя Гейла Маккены.       Энди еще не успел понять, о чем он, но зато успел разволноваться. Он успел даже испугаться, потому что понял, что тысячу лет не испытывал подобных чувств. Он чувствовал. Он чувствовал! Чувствовал! Неясно и еще не глубоко, но … Он чувствовал! А дальше… Дальше произошло то, что действительно существовало в единственном экземпляре. Рой подошел к шесту и взялся за него рукой. - Не надо! – успел крикнуть парень и осекся, словно что-то с огромной скоростью просвистело через голову, разорвало голосовые связки, разметало внутренности и вылетело вон.       Прошли считанные доли секунды, и Маккена оказался на шесте. Он с огромным трудом и очень грязно выполнил несколько простейших поз, после чего соскочил или почти сорвался с пилона. Энди не понял. Он стоял, прислушиваясь, словно оббежал время и теперь ждет, что оно вот-вот нагонит, раздастся треск, и Рой рассыплется. Но крах не наступал, и Маккена улыбался. - Рой, нет, - запоздало взмолился парень. – Только не это. Стив, как ты мог? - В отличие от тебя, - начал оправдываться Шон, - он не спрашивал. Он просто пришел месяц назад и заявил, что плевать ему на все мои аргументы и доводы. Его не интересует, как я собираюсь это делать, но он требует, чтобы я заставил его влезть на эту хреновину. Так и сказал. Он угрожал меня убить, и я вынужден был испугаться. А еще он сказал, раз те, кто рожден для этого, отказываются, у него нет выхода, и он будет сам по ней лазать. - Рой, так нельзя! Это опасно... - Не опаснее, чем прыгать за тем, кто тонет, с моста. Если думать о последствиях, человека вряд ли удастся спасти.       Энди оглянулся на опустевший зал и улыбнулся. Гости спустились и теперь хохочут на улице. Сказка про Золушку еще не закончилась, но парень почувствовал легкую грусть. Сейчас он сбежит по лестнице, потеряет туфельку и будет только вспоминать о прекрасном зале, в котором был его настоящий бал. Может, карета и не станет тыквой, а принц нашел его до бала, смешав в сказке страницы… - О чем ты думаешь? – спросил Рой, удерживая Энди за локоть. - Спасибо. Спасибо вам. Это было так приятно. Я не ожидал. - Но праздник ведь еще не закончился, - улыбнулся Стив, - и мы не успели сделать тебе подарок. - Вы уже сделали мне подарок. Я очень счастлив. Все эти люди… В этом зале… Разве я мог хотя бы мечтать об этом? - А теперь, когда ты знаешь, будешь мечтать? – спросил Стив, доставая какие-то бумаги в конверте. – Это тебе от нас с Роем. - Что это? - Посмотри.       Энди достал бумаги и начал читать, но Рой выхватил их и заявил: - Эта нуднятина на полчаса чтения. Ненавижу бюрократию. Я ускорю процесс. Здесь написано, что ты сможешь владеть этим залом в течение последующих тридцати лет и одного дня с момента подписания договора…       Энди запутался сам в себе. Словно вошел, споткнулся и забыл дорогу назад. Что-то липло, что-то съезжало, что-то откуда-то опрокидывалось. Парень совсем заблудился. Чувства наезжали на мысли, те застревали в ощущениях, последние тянули за собой эмоции, а эти выворачивали наизнанку слова, и все превратилось в разброд и шатание. - Мы подождем на улице, - сладко сказал Стив, выпихивая Маккену из зала.       Рой наблюдал за Энди в дверную щель, позабыв, что неплохо бы хоть иногда дышать. Не надо часто, хотя бы через раз. Парень нерешительно подошел к шесту, огляделся и коснулся рукой. Погладил. Потом обошел несколько кругов и взялся второй рукой. Издалека можно было подумать, он проверяет пилон на прочность. Сейчас тряхнет в ожидании дождя из спелых груш. Энди еще раз обошел его по кругу. Потом еще. Обхватил шест ногой и обернулся. Отошел, окинув взглядом сверху донизу, и… Маккена закрыл глаза, запрокинул голову, сцепив замком пальцы. Благодарю тебя, Господи!       Стив вошел в гостиную. Ольга хлопотала возле плиты и что-то напевала. У нее хорошее настроение, и Шон улыбнулся. - Доброе утро. Вижу, вы в добром расположении духа? - Здравствуйте, Шон. Неужели и в этот дом, наконец, заглянуло солнце? За столом опять бывает столько народу. Кофе? - Да, пожалуй. А Рой с Энди?       Выражение на лице женщины мгновенно трансформировалось в юношески-хулиганское. - У них… это, - и она загадочно повела бровями. - У них это? – чуть склонив голову и искоса глядя на нее, переспросил Стив. – Что, это? - Ну… это, - уточнила Ольга. - Ну, раз это, понимаю, - подтрунивал над ней Шон. – И давно у них это? - Часа два. Я пришла, а они уже… - Это? – перебил Стив. – А до этого? - До этого, не знаю. Я же сказала, я пришла два часа назад. - Это нарушать нельзя. Что ж, раз у них это, выпью кофе.       Шон посидел, поговорил с Ольгой и через полчаса решил подняться в студию. Не прошло и пары минут, как он вновь спустился. - Оба спят, - доложил он, а потом добавил, - после этого. Ладно, я съезжу по делам и вернусь через пару часов. Вы еще будете здесь? - Да. Я тут затеяла кое-какую уборку. Не думаю, что освобожусь раньше. - ОК. Тогда не прощаюсь.       Стив вернулся через три с половиной часа. Ольга все еще возилась по хозяйству, но ни Роя, ни Энди в гостиной не было. - Ну? Как там дела? – поинтересовался он. - Продолжается. - Что продолжается? Это? - Да ну вас, - отмахнулась женщина. – Я уже беспокоюсь. Они там живы? - Напрасно. От этого не умирают. Уж вы мне поверьте. - Ох, господин Стив. Видно, Рой опять взялся за свое. - И слава богу! Хуже, если б он взялся за чужое. А, кроме того, не думаю, что для них это худший вариант. - Неужели в этот склеп вновь вернется смех и веселье? Мальчик был вчера так счастлив. И хотя Рой выглядел на шесте весьма неграциозно, вы же видели, как Энди на него смотрел? Надо отдать господину Маккене должное. -Боюсь даже думать. Не знаю, как мы пережили эти годы. Если Рой и сидел на месте, то детку мотало, как лист по волнам. Я уже думал, это никогда не кончится. - Как вам удалось собрать столько народу? - Это оказалось проще, чем то, как я вам сейчас это рассказываю. Надо же, но столько людей любят его. Хотя… Это совсем не удивительно. И, к тому же, разве у них был иной выбор? - Ну, у Роя же был. - Я много думал над этим и, знаете, что я понял? Он был не готов. Он сопротивлялся, но понимал, что проигрывает и боялся этого больше всего на свете. Отсюда такая жестокость. - Нужно было просто послушать себя. - Я думаю, они оба были не готовы, и хоть я сейчас скажу нечто шокирующее, но то, что произошло, спасло их. Не будь всего этого, Рой задавил бы его, а теперь… Теперь мальчик сильнее. И хоть Рой никогда не признается в этом, да и смысла нет, но ему действительно нужен был тот, кто будет его вести. Наконец-то, и я смогу выдыхать через раз. Если я хоть чуть-чуть разбираюсь в людях, думаю, теперь их невозможно растащить. Кстати, все хотел вас спросить, но как-то не решался, а вы-то почему не сбежали?       Ольга задумалась. Странный вопрос. Она никогда раньше даже не пыталась думать в этом направлении. - Не знаю. - Вот видите. Значит, есть что-то, что держит всех.       Ольга не стала отвечать. Стив был прав, и она даже не думала оспорить. - А этот Чарлз - какой молодец, - женщина перевела разговор на другую тему. Еще немножко, и ей пришлось бы признаться, что и она привязана к Рою. - Вы видели, как засветился Энди, когда он подарил ему танцевальный контракт? Мальчику ведь осталось только подписать? Теперь он, наверняка, сможет стать знаменитым, и мы будем им гордиться. - Мы всегда им гордились, просто никогда не говорили об этом. Как вовремя подоспел зал. Разве, что хромой не начнет там танцевать. За три месяца детка восстановит форму. Начало проекта ведь только в середине июня. - Мне кажется, в таком зале даже я смогу стать мисс мира. - Так в чем же дело? – улыбнулся Стив. – Пилоны и бесплатный тренер в вашем распоряжении. - Шон, - вдруг спохватилась женщина. – Может, вы поднимитесь в судию? Я, конечно, все понимаю, но они не вылезают оттуда почти весь день. Ничего не ели, не пили. Так и помереть с голоду недолго. - Не помрут. Уж вы поверьте, но даже, если и так, я точно буду знать, что им досталась счастливая смерть.       Маккена стоял в фойе и смотрел на Энди, вспыхивающего и исчезающего между спинами снующих зрительниц. Парень не замечал его, увлеченный раздачей автографов, и Рой наслаждался. Это хорошо. Ему удастся справиться с волнением. Хотя, вряд ли. Волны нездорового возбуждения обрушивались шквалами, и Маккене никак не удавалось справиться с этой турбулентностью. Он на секунду отвлекся, а когда повернулся, увидел, что Энди тоже смотрит на него. Вспышки пространства срезались снующими спинами, но оба чувствовали, что видят друг друга даже сквозь них. Рой медленно направился к Энди. Невзирая на шум, он почти слышал грохот каждого своего шага. - Рой? - Энди. - Что с тобой? На тебе лица нет. Что-нибудь случилось? - Случилось, - ответил Маккена, чувствуя, что пересохшие губы вот-вот лопнут. – Случилось. Мне надо срочно поговорить с тобой. - Хорошо.       Парень наклонился к Бернарде, что-то сказал ей на ухо, она кивнула, и Энди… Этот круг, по которому он шел, показался Рою длиною в несколько километров. - С тобой все нормально? – начал волноваться парень, когда они отошли в сторону. - Нет. Ты ведь знаешь меня? Ответь. - Да что случилось? Конечно, я тебя знаю. - Я - капризный, избалованный, эгоистичный хрен. Так? Чокнутый фотограф, подверженный параноидальным состояниям. Суицидник – неудачник. Помешанный на сексе стареющий идиот. Ревнивый, неуравновешенный неврастеник. Засранец, алкоголик и наркоман… - Рой, ты нормальный? С чего это тебя так расперло на самокритику? - Скажи мне, все так, как я сказал? - Зачем? - Скажи! - Да. - Почему ты живешь со мной? - Ну, наверное, потому, что… Думаю, мне просто больше негде жить. - Я не знаю, что ты делаешь, но я до сих пор влюблен, как последний пятнадцатилетний идиот… - Ничего особенного. Просто каждый вечер занимаюсь колдовством, приворотами, магическими пассами… Что там еще? Менструальная кровь? А, нет. Это из другого. Что еще забыл? А! Отвары, присадки, примочки… Надо бы заглянуть в мою поваренную книгу заклинаний… - Энди, я серьезно. - И я серьезно. Рой, что происходит? - Я могу предложить тебе только это. - Этого достаточно. Не помню, чтобы я спрашивал большего… - Не перебивай меня. Я могу предложить тебе только это и еще…это.       Маккена разжал ладонь. Энди, не отрываясь, не моргая и не двигаясь, смотрел в течение нескольких минут, а потом поднял на Роя вопросительный взгляд. - Что это? – спросил он настолько неуверенно, словно никогда раньше не видел ничего подобного. - Моя жизнь. Я готов предложить ее тебе.       Энди вновь опустил взгляд на ладонь Роя. Какова бывает жизнь? По цвету, по запаху, по форме? Как она звучит и движется? Что вмещает в себя? Жизнь Роя лежала сейчас на ладони, поблескивая золотым кругом. Обычным, нешироким, гладким. Там, внутри нанесена гравировка, только Рой еще не сказал об этом. Я люблю тебя, Энди. - Что это? – еще раз спрашивает парень. - Я люблю тебя, Энди. - Мы живем вместе больше десяти лет. Полчаса - не срок… - Я не могу больше ждать!       Парень ничего не чувствовал, кроме сердца, которое беспрестанно носилось от головы к ступням и обратно. Мысли куда-то испарились, прихватив с собой и все остальные рефлексы. Внутри парня произошел ядерный взрыв, и он почти видел, как разлетаются в стороны его обломки. Черт с ними, с обломками, потому что… потому что… потому что на ладони Роя лежит кольцо. - Забери мою жизнь… все, что у меня есть, вместе с этим.       Энди не спешил отвечать, переводя взгляд с ладони на лицо Роя. - Надеюсь, она не будет мне жать, - как-то глупо произнес парень, медленно поднимая руку. - Ты не сказал «да», - Маккена заглянул в глаза Энди.       Парень никогда не видел такого взгляда. Он словно выискивал в его глазах хоть что-то, что можно считать ответом. Казалось, он в нетерпении обшаривал взглядом его черепную коробку, судорожно метался по ней в поисках потерянного сокровища. - Пока нет, но… Наверное, нелепее этого я еще никогда ничего не делал! Но… Черт возьми! Оно того стоит! ДА!       PS – Короче, с ними всеми еще много, чего было, НО… Рой, правда, спустя какое-то (нет, весьма продолжительное) время все же обратился к сексопатологу с жалобой на то, что он не может больше двух раз. Сексопатолог улыбнулся и ответил, что для человека его возраста пара раз в неделю - очень хороший результат, на что Рой поднял брови, возмутился и уточнил: "Двух раз за ночь". Так они и жили долго и счастливо и умерли тогда, когда сочли это уместным…       Примечание: В книге использованы, честно собранные по всем мыслимым и немыслимым ресурсам интернета, выдержки из интервью Г. М. Харольда, а так же материалы из книги «Queer as folk – the book» Пола Рудитиса. 27,05,2015. Если Вы прочитали эту часть, и она Вам понравилась, не забудьте порадовать автора оценкой "нравится". Спасибо.-- Видеоверсию романа вы сможете посмотреть на моей странице на Фейсбуке. То, что я включила туда, вполне отвечает моему представлению о том, какими могли бы быть герои, выставки Роя и картины Мендеса. Надеюсь этот клип доставит вам удовольствие. https://www.facebook.com/100007948539357/videos/vb.100007948539357/1609920332616236/?type=2&theater