Зверь в чаще леса

Под ногами чувствовался неровный каменистый пол, а внутри было слишком темно, и юноша невольно стал двигаться медленнее, боясь врезаться во что-нибудь, но хозяин этой пещеры явно не испытывал неудобств из-за темноты, и то, как кралась его новая добыча, только раздражало Зверя. Он издал низкий рык и схватил Чарльза за шиворот, словно котенка, не обращая внимания на сдавленный вскрик, одним рывком поднял человека над землей и поволок куда-то вглубь пещеры. Ворот рубашки впился в горло, и Чарльз вцепился в ткань, пытаясь ослабить давление, но дышать уже было нечем. И именно в это мгновение в темноте послышался металлический скрип, а затем чудовище толкнуло Ксавьера вперед, давая ему нормально вздохнуть. От силы толчка Чарльз не устоял на ногах, рухнул на четвереньки и зашелся хриплым кашлем, вцепился холодными пальцами в горло, растирая его, и все еще чувствовал, как ткань сдавливает кожу, перекрывая доступ живительному воздуху. Чарльза трясло, и в этой темноте, с трудом различая силуэты стен и самого Зверя, он видел, как хозяин этого места прошелся по небольшому помещению и направился назад. — Стойте… — просипел Чарльз, чувствуя новый прилив паники, а чернота вокруг словно стала живой, сгущалась и пыталась зажать его в тиски. — Сиди, — рык, словно гром, эхом отдался от стен, а вслед за ним послышался новый скрип металла, и, прежде чем Чарльз понял, что его издает, его пальцы наткнулись на ледяную решетку, а слух пронзил щелчок замка. — Нет, прошу, что Вы… Горячее дыхание обдало лицо Чарльза. Морда Зверя оказалась так близко, что они почти соприкасались. — Уже передумал? — его голос звучал ломано и хрипло, словно он уже очень давно не говорил и теперь к каждому слову нужно было привыкать вновь, пробовать его на языке и прочищать им глотку. — Я… нет… нет, — Чарльз вцепился в холодные прутья, сел на землю, придвигаясь к самой решетке, и старался смотреть только на отблеск глаз Монстра перед собой. Он даровал хоть какую-то осознаваемую форму темноте, и это помогало дышать, хотя все инстинкты заставляли тело дрожать от страха перед хищником рядом. А вот темнота позади… Такая густая и неосязаемая. Она подступала и обнимала своими дымчатыми лапами, сдавливала грудь, и Ксавьер уже готов был молиться хоть о лучике лунного света. Его бы хватило, хоть немного. Хотя бы свеча. Хоть капля света, пока эта темнота не подмяла его под себя и не уничтожила в своих чернильных оковах. — Тогда молчи. — Свет, — выдохнул Ксавьер, когда чудовище уже поднялось во весь свой могучий рост. — Прошу Вас, оставьте мне хоть немного света. — Ты что же, — голос существа стал более вкрадчивым, и в нем послышалась ухмылка, от которой стало не по себе, — словно дитя, боишься тьмы? — Такой густой, как эта… — шепотом ответил Чарльз, до боли сжимая пальцами металл решетки, словно боясь, что без этой опоры он непременно рухнет сквозь пол, погрязнет во мраке, как в хлипкой трясине. — Да. — Но отправился в лес за мальчишкой? — чудовище явно не спешило выполнять просьбу Чарльза, но его взгляд стал более заинтересованным и изучающим. Юноша чувствовал, как он скользит по его телу и задерживается на лице, словно в поисках подвоха. — Он твой сын? — Нет, — на одном выдохе, и тот дался с трудом. Мрак густел, он, словно живой туман, как невидимая толща воды, затапливала его со всех сторон. — Он мой ученик. — Так ты местный ученый муж? — неспешно проговорил Зверь и задумчиво умолк ненадолго, вслушиваясь в неровное дыхание своего пленника. — И ты уверен, что хочешь видеть место, в котором оказался? Другие бы сочли темноту спасением. — Прошу! Чудовище смерило пленника долгим взглядом и издало хриплый задумчивый рык, а затем тихой поступью скрылось в глубине пещеры. А без его взгляда и голоса оставалась лишь решетка, не дававшая страху полностью поглотить Чарльза. Ох, почему пещера? Почему такая чернильная мгла? Почему не лес, где всегда есть хоть какой-то свет? Луна и звезды, где зрение так быстро ловило их отблески, что можно было дышать. Можно было сосредоточиться. Но здесь… Так темно. Словно сама пустота рухнула на него с небес, впитывая в свое пористое тело… Вспышка. Она ярким пламенем ударила по глазам, заставляя сердце в безумстве забиться, и Чарльз тут же приковал к ней взор, несмотря на резь во влажных глазах. Огонь задрожал в темноте, вспарывая ее и рассеивая, а вместе с темнотой отступал и липкий неконтролируемый страх. Зверь поставил большой чугунный фонарь на каменный пол у самой решетки и ушел от света, вот только Чарльз и не старался разглядеть своего пленителя лучше, сейчас нужно было выровнять дыхание и успокоить сердцебиение, отойти от припадка страха, который почти полностью накрыл его своей ледяной волной, и только после, сознание сможет думать обо всем остальном. — Пугливый мышонок, — похожим на шелест листьев голосом проговорил Зверь, прежде чем оставить Чарльза в его темнице. Он еще какое-то время сидел неподвижно, всматриваясь в дрожащий свет фонаря, и, только когда сердце замедлило свой истерический ритм, юноша медленно выдохнул и перестал смотреть в одну точку, чтобы наконец осмотреться. Он ожидал увидеть каменный грот с грубыми камерами темницы, обглоданные кости погибших охотников и лесников, а может и просто зверей. Он со страхом, леденящим душу, был готов увидеть следы крови на полу и стенах и оплакивать собственную судьбу. Но дрожащий свет выхватывал из мрака совершенно другую картину. Да, он был в глубокой пещере, но она вовсе не была дикой, а наоборот, казалась рукотворной, до того точными и гладкими были ее стены, и, если присмотреться, то можно было разглядеть резьбу и тонкие колонны. Да и решетка, которая отделяла Чарльза от свободы, вовсе не была старой и ржавой, наоборот, казалась слишком новой и прочной, умело вставленная в дверной проем на манер створок. И на тюремную она не походила. Слишком изысканные заостренные грани на окончаниях прутьев и витой стальной плющ, украшающий дверь по краям. Подобным образом оформляли ворота богатых домов, а никак не решетки камер пыток или тюремных бараков. Ксавьер медленно обернулся, все еще держась за изысканные прутья, ожидая теперь увидеть что угодно в своей камере, но снова был удивлен. Позади него ничего не было. Совершенно ничего. Пустая аккуратная небольшая комната без окон, высеченная в цельном камне, с арочными неглубокими нишами в стенах, которые никто никогда, видимо, и не думал заполнять. Ксавьер непонимающе нахмурился. Он и понятия не имел о том, что в чаще леса есть подобное место, и никогда не слышал, чтобы здесь что-то строили, или хотя бы о том, что могло быть здесь прежде. Это место словно возникло само по себе, минуя известную людям историю. И теперь Чарльз попал в него. И заперт в нем. Один на грани плотного мрака, от которого его отделял лишь неровный круг теплого света. Юноша с трудом разжал пальцы, отпуская нагретый его теплом металл, и медленно отполз к углу своей камеры, поджал ноги к груди и обхватил их руками, пытаясь согреться от внезапно накатившего озноба. Он сосредоточился на танце теней, пляшущих вокруг теплого света, и старался ни о чем не думать. Вот только мысли сами роились в его голове, жужжали, словно разгневанный улей шершней, и больно жалили сознание, особенно мрачными мыслями. «И что? Пусть здесь нет крови и останков, не значит, что их нет и в остальной пещере. Что он будет с тобой делать? Держать как питомца в клетке и потешаться? Или он питается человеческой плотью?» «Монстр… Один из тех самых монстров, которыми пугают детей перед сном, один из тех, о которых ты читал в книгах из королевской библиотеки. А может, и новый, более хищный и опасный вид». «Или он все же человек? Ты же слышал о проклятиях. Все может быть… И тогда ему нужна твоя кровь…» Нет-нет-нет! Гнать. Как можно дальше гнать подобное из своей головы! Не позволять отраве парализовать сознание. Чарльз уткнулся лицом в колени и обхватил голову руками, зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна, похожие на отблески солнца в чистой речной воде. И этого образа хватило, чтобы он разросся: и вот уже есть не только река, но и изумрудный луг рядом, пасущиеся овечки (и старенькая Мойра) и Рейвен, которая развалилась в тени дерева и лениво приглядывала за животиной, в сотый раз перечитывая один и тот же любовный роман. Рейвен. Плечи Чарльза вздрогнули, и по тихой камере эхом разнесся едва уловимый всхлип, но Чарльз смог сдержаться и быстро затих, вцепившись в собственные волосы, только теперь понимая, что с ним произошло, и на что он обрек не только себя, но и близких ему людей, когда добровольно остался в плену чудовища… Он даже не успел подумать об этом. О том, что следует передать весточку Рейвен. Милой, доброй, озорной Рейвен, которая с ума сойдет, когда решит, что ее непутевый братец сгинул в лесу… — Ох, Боже, — сдавленно выдохнул Чарльз и с трудом смог вздохнуть, чувствуя, как от боли сдавило легкие. Но вместе с ней пришла решимость и некое подобие цели. Этот Зверь говорил, что он понимает людей. Если удастся его упросить… Письмо, всего одно письмо, чтобы успокоить сестру. Всего лишь шанс попрощаться со всем, что ему дорого и осталось по ту сторону солнечного луга.

***

Он отнес мальчишку на самую окраину леса, к границам его владений, и положил на влажную от росы траву хрупкого ребенка, который так и не пришел в себя. Эрик смерил его внимательным взглядом, но так и не понял, что в этом создании было такого особенного, что вокруг него развелось столько шума. Еще по пути сюда он слышал охотников. Они были далеко от его логова, но снова встречаться с ними в лесу не хотелось. Он слишком устал, чтобы видеть еще хоть кого-то. Разве что своего пленника. Да. Он сможет поразвлечься. Милый храбрый мышонок, отдавший ему свою жизнь за чужого ребенка. Странное голубоглазое создание. Но это будет что-то новое после стольких лет одиночества, которое развеивали лишь короткие визиты Азазеля, хотя тот и приезжал только чтобы передать припасов и новых книг. А теперь у него будет с кем поговорить. Вслух. Как оказалось, Эрик уже начал забывать, как это делать, и собственный голос казался ему незнакомым и диким. И до чего же он пугал парнишку. Он неслышно пробрался через знакомый лес, обошел охотников, которые даже не заподозрили о его присутствии, и смог спокойно добраться до своего логова, предвкушая хоть какое-то разнообразие, а, возможно, и веселье в своей покрытой шерстью и паутиной жизни. Увидеть что-то новое не на страницах книг, а в своем собственном замкнутом мире… Возможно, давно стоило подумать о том, чтобы похитить кого-то из деревни. Вот только прежде он видел лишь охотников наперевес с оружием и даже не подозревал, что в этом городке найдется что-то интересное. Он все той же хищной тихой поступью вошел в пещеру, стараясь ступать осторожно, чтобы копыта не стучали о каменный пол, и направился к своему пленнику, но замер, так и не дойдя до нужного поворота, ведущего в нижние залы. Эрик задумчиво вздохнул, вспоминая расширенные от ужаса глаза мышонка, и то, как его била крупная дрожь. И отчего-то Эрику было это приятно. Следовало именно так встретить этого человечка и сразу показать ему его место. Стук копыт эхом отдавался от стен, оповещая о возвращении хозяина этого странного места, и, едва заслышав его, Чарльз встрепенулся и резко поднял голову, больше не пряча лицо, и с замиранием сердца посмотрел в хищную враждебную темноту, уже в состоянии разглядеть черный силуэт Монстра в ней. Он приближался так неспешно, что Чарльзу начало казаться, что во всем мире остался лишь стук копыт, биение его сердца, шумное дыхание и свист воздуха, скользящего в его теле с каждым вздохом. — Как Скотт? — едва слышно спросил Чарльз, решив быть первым, кто нарушит это марево звуков. Боясь, что тишину вначале разрежет рык Монстра. — Жив, — все так же хрипло и коротко ответило чудовище и без страха вошло в круг света, подставляя его дрожащим лучам свое тело, позволяя Чарльзу лучше рассмотреть себя. Но он и в первый раз все прекрасно увидел. И никогда теперь не забудет это сильное мужское тело, словно сплетенное со зверем воедино, понимая, что человеческого в нем совсем немного. И, когда Зверь подошел ближе и посмотрел на Чарльза, тот лишь замер, в ожидании своей судьбы, пытаясь выудить из застывшего от страха сознания нужные слова. Он ведь готовился! Прощание с Рейвен. Просто попроси… моли об этом… Замок со скрежетом открылся, и решетка распахнулась, а Чарльз смотрел на нее, и в первую секунду его словно молнией пронзила мысль о бегстве! Так сильно и резко, что он даже подскочил было на ноги, почувствовал, как напряглись до дрожи все его мускулы, но затем здравый смысл смог удержать его на месте, напоминая, что нет шансов проскользнуть мимо Зверя, и юноша безвольно опустился обратно. А злить того, кто разрывает на части вооруженных охотников… — Встань, — тихий голос будто вибрировал в воздухе, наполнял сознание подобно липкому, тягучему, черному маслу. И, точно к суставам Чарльза были привязаны прочные нити, которые потянули его вверх, юноша, не понимая самого себя, словно наблюдая со стороны за всем, что происходит в холодной камере, поднялся и нервно встал на негнущихся ногах, уставился невидящим взглядом в освещенный фонарем пол, но видел только мощные копыта Зверя, который придвинулся ближе. Его прикосновение было грубым и собственническим, он сжал подбородок Чарльза и заставил его посмотреть на себя, рассматривая лицо юноши, пока Ксавьер сфокусировался на рыжей бородке Зверя, которую в прошлый раз и не заметил из-за огромных тяжелых черных рогов, притягивающих к себе взгляд. И почему-то сейчас страха не было. Словно за эту ночь Чарльз испытал так много чувств, что их запас просто закончился, и он остался опустошенной оболочкой перед хищным Монстром, который осторожно его обнюхивал и осматривал. «А в нем нет трех метров» — отстранено подумал Чарльз. Да, Зверь определено был высок, он возвышался над Ксавьером и был бы выше любого в деревне, но все же не столь огромен, как о нем говорили. Чуть больше двух метров. Юноша стоял неподвижно, позволяя Зверю прикасаться к своим плечам и спине, изучать себя, словно выставочного ягненка, и старался не думать о том, зачем он это делает. — Слишком нежный, — хрипло констатировал Зверь и усмехнулся, глядя на замершего человека. — Не привык работать? — Нет. Я могу делать все, что нужно, — тут же ответил Чарльз, и в это мгновение вернулся страх. Казалось, что если он промолчит или ответит недостаточно быстро, то Зверь сочтет его бесполезным и просто убьет. — Все? — с сомнением и насмешкой спросил Зверь и провел когтистым пальцем по щеке Чарльза, заставляя того вздрогнуть, и на этот раз он почти рассмеялся. — Это мы узнаем, — Зверь отошел на пару шагов, давая пленнику немного расслабиться, и осмотрел пустую камеру. — Это будет твое место. Но я разрешу тебе ходить по остальному дому. Не везде, а только там, где я позволю. Ясно? — Да, — торопливо кивнул Чарльз, заламывая холодные руки. — Если ослушаешься, запру здесь. — Понятно. — Не разочаруй меня. Мне бы не хотелось так скоро заливать эти полы кровью. — Я не разочарую Вас, — торопливо заверил его Чарльз, снова ощущая холодную руку страха, сжимающую его сердце, трепещущее за клеткой ребер. — Еще бы, — все так же ответил Зверь, плавно обходя Чарльза по кругу, при каждом шаге издавая тихое цоканье копыт, и внимательно осматривал юношу. — Как тебя зовут? — Чарльз… Чарльз, — язык как будто стал костяным на мгновение, но Ксавьер смог взять себя в руки практически в буквальном смысле — до боли сжал пальцами собственное запястье. — Чарльз, — словно проверяя это имя, повторил его Монстр и замер на месте, задумчиво прищурился и едва заметно дернул ушами, а Ксавьер так сфокусировался на этой мелочи жуткого Монстра, что на мгновение забыл о своем положении. Потому что эти уши были тонкие и определенно животные настолько, что Ксавьер почти мог ощутить мягкость их короткой шерсти. — Будешь спать здесь, Чарльз. И не выходи, пока я не позову. — Хорошо, — кивнул юноша и проследил за Зверем, который направился к двери. — Постойте! Я… не могу спать на камне. — Ты себя недооцениваешь, — усмехнулся Монстр, встав в дверном проеме. — Если я простужусь, то не смогу быть Вам полезен, — нашелся Ксавьер и состроил самый невинный вид, на который только был способен, но, судя по холодному взгляду зеленых глаз Монстра, это его ничуть не обмануло. — Ты прав. Мне стоит позаботиться о моем новом питомце, — кивнул он своей рогатой головой, и длинные волосы, похожие на гриву, слегка покачнулись. — Жди, — коротко приказал он и вышел из камеры, даже не закрыв решетку. Вот только Чарльз не собирался бежать. У него медленно, но все же созревал план. Пусть не о том, как вернуть свободу, но о том, как успокоить сестру. Этого будет достаточно. По крайней мере, Чарльз хотел себя в этом убедить. И, когда Монстр вернулся, то одобрительно хмыкнул, найдя пленника все на том же месте. — Умница, — с насмешкой похвалил он и нагнулся к самому лицу Чарльза, обдавая кожу жарким дыханием. На удивление свежим для такого чудища, что поразило Ксавьера. Но подумать об этом он не успел, ему прямо в руки толкнули смятый сверток с мягким плащом и подушкой. — Устраивайся. Завтра долгий день, — Монстр хищно улыбнулся и, хлопнув Чарльза по плечу, направился к выходу, вот только юноша снова его окликнул. — Как мне называть Вас? — Имя? — почему-то Монстр очень удивился вопросу Чарльза и вновь замер, явно решая, стоит ли его называть. Но все же ответил. — Эрик. Ты можешь звать меня Эрик.

***

Проснувшись утром, Азазель сразу понял, что в городе что-то произошло. Иначе почему таверна была практически пуста? Даже мужичка на розливе не оказалось на своем месте, когда Азазель спустился из своей небольшой комнатки на первый этаж таверны и по практически пустому залу (если не считать паренька, протирающего столы) понял, что завтрак ему не светит. — Эй, парень, а куда все делись? — спросил мужчина, оглядывая пустое пространство в надежде, что сейчас все же покажется та очаровательная блондинка с подносом в руках. — Там охотники вернулись. Они нашли пропавшего паренька, — с недовольным видом пояснил парнишка, явно расстроенный тем, что его заставили остаться и убирать, однако, исправно выполнял свою работу. — Пропавшего? — Ну да, вчера ночью в лес какой-то ребенок ушел и не вернулся. Вы разве не слышали об этом? — Нет, как-то мимо меня прошло, — пожал плечами Азазель, поблагодарил паренька и направился к выходу. Заблудился в лесу, значит. Совершенно неподходящее место для ребенка. Даже самому Азазелю было не по себе каждый раз, когда он пробирался в эту чащу и добирался до владений Эрика, а он знал, что старый друг, если это слово еще можно было применять к его бывшему командиру, для него неопасен… Ну, не так опасен, как для всех остальных. Широкой поступью мужчина направился по главной площади, надеясь найти кого-нибудь, у кого можно было бы поподробней все разузнать. И все же паренек соврал, далеко не все люди были так озабочены пропавшим ребенком, многие просто жили и работали, а рыночная площадь так и вовсе была полна людей настолько, что пришлось проталкиваться между жителями, чтобы добраться до школы, возле которой собралась небольшая группа людей. — Как ты мог! — Успокойся. — Это все твоя вина! Ты безмозглый идиот, чертов ублюдок! — Тише. — Нет! Ты же знал!.. — Он сам вызвался. — А ты ему позволил! — Он взрослый мужчина. — Да он даже на опушке заблудиться может, а ты поволок его в самую чащу! Это все твоя вина! Это все ты!.. Азазель не сразу, но все же узнал надломанный от крика девичий голос, и начал продираться через плотную толпу людей, чтобы понять, что же происходит, и вскоре увидел низкорослого коренастого охотника, удерживающего за плечи ту самую белокурую девушку из таверны, которая словно в припадке билась в его руках и со всей силой ударяла своими маленькими кулачками в широкую грудь мужчины, который смотрел на нее с болью и сочувствием. Терпеливо ждал, пока она хоть немного успокоится или обессилит от крика. — Бедняжка Рейвен, — тихо произнесла одна из женщин в толпе, и кто-то печально кивнул. — Что случилось? — спросил Азазель, все еще глядя на то, как девушка пытается не рыдать, и из-за этого стоны больше походили на рык, полный боли. — Ее брат вчера отправился искать Скотта и сам пропал в лесу. В самой его чаще. Охотники искали его, но так и не нашли. А мы все знаем, что если кто зайдет так далеко, то его уже можно отпевать. — Ты вернешь его! — Рейни… — Он жив! Не спорь со мной, даже не думай! Чарльз просто не мог… — девушка сдавленно всхлипнула, и выдержка ее все же рассыпалась тысячью звонкими осколками, и она рухнула на плечо охотника, сотрясаясь от рыданий. — Он пропал в лесу? — Азазель подошел к охотнику, пока местные жители понемногу начали расходиться, понимая, что все уже решено и кончено. — Не лезь, мужик, — хрипло посоветовал диковатый на вид охотник, приобнимая девушку, но она, услышав голос Азазеля, резко отстранилась от него и обернулась. — Да, он пропал там, но он еще жив, прошу, поверьте мне хотя бы Вы… — взмолилась Рейвен и бросилась к Азазелю, глядя на него своими пронзительными золотыми глазами. — Я верю тебе, — искренне произнес мужчина и, словно это могло подтвердить его слова, бережно коснулся руки девушки. — Спасибо, — на выдохе с облегчением произнесла она. Казалось, ей было достаточно того, что в ее слова поверит еще кто-то, кроме нее, чтобы сделать их реальностью. — Рейвен! Азазель обернулся и увидел, как со стороны узкой улочки к ним бежит местный юный священник, и неохотно отпустил руку девушки. — Если тебе понадобится помощь, ты знаешь, где я остановился, — с улыбкой произнес Азазель и отошел, позволяя священнику подбежать к девушке с новыми словами утешения и поддержки, в которых сам Азазель не был мастером. — Эй, подь сюда, — рыкнул охотник, когда Азазель уже направился обратно к таверне. — Что? Я просто хочу помочь девушке. — Ты в гроб ее сгонишь. И себя заодно. — С чего это? — Чарльз в лесу пропал. В самой его чаще. Там даже мои ребята не ходят, знаем, что слишком опасно. Тварь там водится. Непростая. Словно сбежавший монстр из королевского зоопарка. А с магической нечистью ни одному человеку не совладать. А этот Зверь всегда жаждет крови. — И что же, вы бросаете ее брата там? — А ты предлагаешь рискнуть жизнями еще нескольких человек, чтобы вынести из леса его труп? Или то, что от него осталось? По мне, так это дрянной план. Пусть девка отревется да успокоится. Теперь вся школа на ней, коли ее брат в лесах сгинул. — Вы не знаете, мертв ли он наверняка. — Знаю. Мертв. Там никто не выживает. — Ребенок же выжил. Или вы принесли его труп? — Скотт, да он был на самой окраине, небось, в чащу и не совался. А мы с перепугу о худшем подумали. Если не ходить в лес далеко, то там безопасно. Главное, не попасть на его территорию, и можно охотиться. А ее брата мы искали. И бросили это дело, только когда его след оборвался в чаще. Там его только одна судьба и ждет. Хочешь помочь Рейвен? Так иди к Хэнку и организуй с ним похороны. И то больше помощи будет. — Он жив! — по-животному прорычала Рейвен, которая как раз направлялась к охотнику и Азазелю. — И тебе, Логан, не убедить меня в обратном из-за пары следов в чаще леса. — Мы найдем твоего брата, — пообещал Азазель со стойкой уверенностью. — Даже если придется искать его самим, без помощи, — он многозначительно посмотрел на Логана, но тот только пожал широкими плечами и достал сигару, давая понять, что не намерен тратить время и рисковать жизнью ради ложных надежд убитой горем сестры Ксавьера, и неспешно направился по улочке обратно в город.

***

Несмотря на смертельную усталость, Чарльз так и не смог толком уснуть. Он лежал, укутавшись в старый, огромный, некогда красный походный плащ, и смотрел на дрожь огня, запертого в своей темнице-фонарике, и хотел бы ни о чем не думать и просто заснуть. Но не мог. Порой он проклинал свое сознание за вечный гул мыслей, которые наполняли его голову. Будь он проще, вроде тех же охотников, то и жизнь бы казалась легче, возможно, даже в такой ситуации. А теперь он, сжавшись в комок, трепал грубую, но теплую ткань, и думал-думал-думал. Обо всем и сразу. И от этого болела голова. Эрик. Так звали его нового господина. Успокоившись немного, Ксавьер попытался понять, насколько опасен этот Зверь и можно ли с ним договориться. Ведь он определенно разумен. Ох, он разумнее многих людей, которых встречал Чарльз. Это можно было заметить по речи Монстра, которая лишь походила на рычание, но говорил он слишком складно для простого превращенного в монстра дикого зверя. А если он был человеком, то есть шанс наладить контакт. Он же уже смог выпросить себе свет и плащ. Если подумать, это не составило особого труда, а значит, этот Эрик не хочет, чтобы Чарльз погиб. Ну, или, по крайней мере, не хочет этого так скоро. Так он и пролежал до самого рассвета. Ну, по крайней мере, Чарльз решил, что уже настал день, когда в коридоре послышался стук копыт. — Вставай, мышонок, — не входя в камеру, распорядился Эрик и усмехнулся, глядя на сжавшегося человека. «Вот и началось» — обреченно подумал Чарльз, но вместе с этим на душе стало немного легче. Принять свою участь оказалось не таким мучительным в сравнении с неподвижным бездействием в ее ожидании. Он поднялся на ноги и поежился от холода, двигался с трудом, только теперь осознав, как сильно затекло его тело после ночи на неровном каменном полу, пусть даже подстилкой ему служил теплый плащ, этого было далеко не достаточно. Зверь слегка нахмурился, глядя на то, как двигается его пленник, который еще ночью выглядел здоровым, но ничего не сказал, повел его по коридору, который на этот раз оказался освещенным сразу несколькими фонарями, установленными в небольших нишах. И их свет полностью освещал их путь. Чарльз осторожно осматривался и снова удивлялся. Это место не походило на катакомбы какого-нибудь подземелья, а стены были куда ровнее пола, такие же, как в его камере. Подобных комнат с искусными решетками оказалось больше дюжины, а, судя по ответвлениям коридоров, где света не было, то их могло быть намного-намного больше. Кроме того, теперь Чарльз увидел, что через каждые десять шагов ему попадаются скульптуры и статуи мужчин и женщин в богатых одеждах, но все как один с ровными лицами или с наметками очертаний глаз или рта, а у некоторых решеток так вовсе колонны украшали оскалившиеся морды хищных мраморных горгулий, в чьих пастях на крючках висели фонари с трепещущим огнем. Ксавьер прибавил шагу, чтобы не отставать от хозяина этого места, и осторожно покосился на широкую спину Монстра, по которой ползали тени от фонарей, и невольно задался вопросом, когда же Эрик успел зажечь столько света в пещере, которая совсем недавно была поглощена таким густым мраком? Один ли он здесь живет или у него есть… слуги или рабы? До этого Чарльз слышал о пропавших в лесах людях и не удивился, если бы встретил кого-то из них в этом жутком месте, изможденными и лишенными разума от тех ужасов, которые им пришлось пережить. Эрик повел его по широкой каменной винтообразной лестнице, где света уже было куда меньше — пропали громоздкие фонари и на их месте появились дорогие, потемневшие от времени серебряные канделябры, и, глядя на них, Ксавьер вовсе стал сомневаться в том, что находится в пещере где-то в чаще леса, а не в замке. — Не отставай, — рыкнул на него Эрик, и Чарльз подскочил на месте, прибавил ходу, перепрыгивая сразу через две ступеньки, чтобы нагнать хозяина этого места, который уже добрался до массивных дверей и приоткрыл одну из них, вышел из подземелий первым. А вот Чарльз помешкал, бросил взгляд на лестницу, изрезанную линиями света, и непонимающе нахмурился: когда он только попал сюда, ему казалось, что Эрик приволок его в камеру всего за пару минут, а теперь путь до выхода казался слишком долгим, даже если измерять его с той скоростью, с какой мог передвигаться лесной Монстр. С этой мыслью Чарльз проскользнул в приоткрытую дверь и тихо охнул от удивления, оказавшись в просторном зале с огромным высоким потолком, под которым были самые настоящие, пусть и узкие окна, вырезанные в толстом метровом камне и пропускающие холодный утренний свет. Со своего места Чарльз даже не мог понять, есть ли там стекло, или эти прорези-окна идут сквозь толщу скалы подобно туннелям. Сам же зал уже мало походил на логово или пещеру, хотя стены его все так же были обработаны, но в нескольких местах камень закрывали длинные огромные гобелены с изображением каких-то боевых сцен прошлого. И мебели здесь хватало с избытком, вот только трудно было сказать, расставлена она или просто свалена где попало, хотя из-за размеров зала вовсе не создавалось впечатления захламленности и тесноты. Хотя все же паутина и пыль с грязью, покрывающие это место, придавали всему этому помещению облик некоего заброшенного чердака в невероятно огромном дворце. Да и, несмотря на окна, света здесь было мало, и он рассеивался, растворяясь с тенями, отчего все помещение казалось серо-синего цвета, и только к потолку сияло лимонно-желтым. Видимо, в этом месте Эрик не озаботился о фонарях и канделябрах, решив зажечь свет лишь в подземной части своего странного жилища. — Что замер? — фыркнул Эрик у Чарльза за спиной, и юноша почувствовал, как вереница мурашек пробежала вдоль его позвоночника. — Простите, я просто не ожидал увидеть здесь подобное место, — честно признался Ксавьер и обернулся к хозяину. — Нравится? — чуть понизив голос, спросил Эрик, а Чарльз изо всех сил старался не смотреть на его громоздкие рога. — Это место очень необычно, — кивнул Ксавьер, боясь и одновременно радуясь, что Эрик все же с ним разговаривает, что, должно быть, значит, что следующей остановкой небольшого пути для Ксавьера не станет разделочная доска на кухне чудовища. — Прекрасно, — Зверь хищно оскалился, и от этого Чарльзу стало не по себе, он нервно вцепился в край своей рубашки, чтобы унять вновь появившуюся дрожь в руках. — Здесь несколько залов. Тебе дозволено ходить здесь и в подвалах. Дальше по коридору… — Эрик указал куда-то в затемненную часть зала, и его когтистая рука попала в один из блеклых солнечных лучей. От его резкого взмаха можно было различить, как заметались в воздухе едва заметные пылинки, но Чарльз почему-то остановил взгляд на выпуклых голубых венах, отчетливо видных на сильной бледной руке Эрика. Они, подобно толстым нитям, оплетали его руку от запястья и тянулись к локтям, и почему-то их вид немного успокаивал, словно давая Ксавьеру понять: в жилах этого существа течет такая же кровь, как и у него. Он не несокрушимое чудовище. Он тоже живое существо. — …проход к кухне и еще двум залам и парочке пустых комнат. Туда ты можешь ходить свободно. А вот к восточному проходу, — Эрик уже давно опустил руку, но Чарльз продолжал видеть ее в своем сознании и потому не сразу почувствовал на себе предостерегающий взгляд Эрика, которому явно не понравилось, что его пленник пялился в одну точку. — Восточный проход, — повторил Чарльз, чтобы показать, что он внимательно слушает. — Запрещен, — коротко объяснил Эрик, и его глаза, казалось, сверкнули в полумраке, и Чарльз определено точно услышал тихое утробное рычание, какое издает хищник, готовясь напасть на свою жертву. — Я понял, — кивнул Ксавьер, собираясь всем своим видом показать, что он все понимает и будет вести себя хорошо, хотя в его душе уже заворочалось колкое любопытство, и он невольно бросил взгляд в мрачный угол, в котором должен был скрываться запретный проход. — Что ж, тогда ты можешь приступать к работе, — вновь хмыкнул Эрик и направился куда-то по залу, и Чарльзу не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним, и по дороге он заметил, что стены, и даже некоторые шкафы, и тумбы были оплетены дикими лозами, тянувшимися к свету, под ногами Чарльз даже почувствовал край ковра, который не был виден под слоем грязи, а пыль вздымалась прозрачными облачками и вилась в воздухе при каждом их шаге. — Какой работе? — осмелился спросить Ксавьер. — Я уже давно не жил в этой части этого проклятого места, — Эрик заозирался, что-то ища, и направился к одному из мебельных завалов, который был скрыт под посеревшим от времени гобеленом, а может, и ковром, Чарльзу было трудно понять в этом полумраке, — но я давно думал о нем. А теперь, раз уж ты сам вызвался быть моим слугой вместо того шумного мальчишки, — Эрик рывком сорвал тяжелую ткань, и в воздух взмылась целая туча пыли, режущей глаза и нос, Чарльз тут же закашлялся и закрыл глаза, попытался отогнать пыль от себя подальше и даже услышал недовольное фырканье Эрика, — ты должен здесь все привести в порядок, — усмехнулся Эрик, а Чарльз с трудом смог открыть глаза и увидев старые щетки и ведра, сброшенные в кучу, чуть не застонал от обреченности, осознавая масштаб предстоящей работы. Но вместо этого только прикусил губу и бросил на Зверя несчастный взгляд. — Что? Полы мыть не умеешь? — с какой-то беззлобной, даже игривой насмешкой спросил Монстр. — Умею, — торопливо сказал Чарльз. Наверное, уж слишком торопливо, потому что Зверь снова прищурился, не доверяя словам юного преподавателя, но только усмехнулся и достал из ведра тряпку, кинул ее Чарльзу. — На кухне есть бочка с водой. Дверь туда не заперта, так что справишься, — вот и все распоряжения, которые дал хозяин каменного замка, прежде чем направиться к подземельям, откуда он только что вывел Чарльза. — А ты… Вы куда пойдете? — голос прозвучал чуть выше, чем хотелось бы, но стоило Эрику отойти дальше в густую тень, как Чарльз почувствовал липкий страх, растекающийся в груди. И пусть тут было вовсе не так темно, как в его камере, но мысль о том, что пока он будет приводить зал в порядок, Эрик отправится в лес или вовсе нападет на деревню, ужасала не хуже мрака. — Обо мне не беспокойся, — с все той же холодной насмешкой произнес Монстр. — Я добуду еды. А то тебя и так еле ноги держат. Какой мне толк от немощного слуги? Одна морока, — скорее с угрозой и предупреждением, чем с тенью заботы произнес Эрик и, постукивая копытами, скрылся за высокой дверью, оставив Чарльза одного в огромном зале.

***

Азазель сидел за широким дубовым столом и держал в руках чашку с уже остывшим чаем, чувствуя, что все должно быть несколько иначе. Когда он вновь встретил Рейвен (не удержался, решил проведать девушку), то был готов утешать ее, а вместо этого она пригласила его к себе, угостила чаем и держалась так, словно несколько часов назад она вовсе не билась в истерике. Хотя, с тех пор все же произошло существенное изменение — девушка обрела цель. А вера в то, что ее брат все еще жив, стала железной. Ведь принять его смерть она явно была не готова. — Я хотела пойти в лес, но Логан меня остановил. Одну не пускает, и сам не помогает! — ее голос вибрировал от злости, но стоило ей посмотреть на гостя, как ее тон сразу же смягчился. — Я так благодарна Вам, что Вы решили мне помочь. — Я не мог бросить девушку в такой ситуации, — Азазель улыбнулся, стараясь как можно незаметнее любоваться белокурой красавицей. Он бы помог ей, даже если бы ее проблемой был недокрашенный забор, ну, а сейчас такой повод. Пусть даже сам Азазель понимал, что если горе-братец Рейвен забрел в лес к Эрику, то искать его нет смысла. Но отнимать надежду у девушки он не хотел. Нужно время, чтобы она смогла принять мысль о потере брата. И нужен кто-то, кто помог бы ей с этим справиться. А Азазель уже заметил, что на место духовной поддержки метит худосочный священник, и это вызывало в душе какую-то хищную ревность. Достаточно сильную, чтобы забыть о всех своих планах и задержаться в деревеньке. Пожалуй, подобные мысли поселились в его сознании с первой минуты, как Рейвен принесла ему ужин и бодро подмигнула, с восхищением посмотрела на приставленный у свободного стула меч. Да, наверное, уже тогда Азазель понял, что не видел девушки прекраснее, чем эта бойкая девица, и с ее появлением городок, возле которого томился в чаще леса одичавший Эрик, заиграл новыми красками. Удивительным было, что во время своих прежних визитов в деревеньку Азазель не замечал ее. — Тебе не стоит ходить в лес. Ни одной, ни с охотниками. — И как же тогда искать Чарльза? — развела руками девушка и враждебно прищурилась. — Я сказал, что тебе не стоит туда ходить. Но это не означает, что мы не будем его там искать, — пояснил Азазель, не сводя взгляда с Рейвен. — Ну уж нет. Если ты туда пойдешь, то и я тоже! — А кто присмотрит за школой? — попытался вразумить ее рыцарь и поднялся с места, медленно двинулся к девушке, чтобы вновь ее успокоить. — Хэнк. Он священник, привык читать молитвы и проповеди. Теперь почитает детям вслух книги Чарльза, — тут же нашлась, что ответить Рейвен, но в глазах ее словно заискрилась боль от одного имени брата, и Азазель бережно взял ее за плечи, и, глядя в ее золотые глаза, он знал, что в глубине души она знает, что уже не увидит брата. — Я помогу тебе его найти. Обещаю.

***

От воды пыль лишь превращалась в грязь, и с каждым новым движением швабры, Чарльз только сильнее размазывал ее по полу. Да кроме того, от каждого резкого движения в воздух поднималась оставшаяся пыль, которая еще не успела напиться влаги, и едким облаком кружилась в воздухе, резала глаза и нос. Первые полчаса Ксавьер еще как-то терпел, то и дело вытирая глаза и чихая чуть ли не каждую минуту, а затем раздобыл себе кусочек ткани (благо мебель была накрыта некогда белой, а теперь посеревшей тряпицей) и перевязал себе половину лица, чтобы дышать было легче. Это помогло, но не сильно. Глаза ужасно резало, и через час Ксавьеру уже казалось, что вся его одежда и кожа пропитались вековой пылью, а грязь въелась в поры, и ее уже ничем не оттереть. А это он только сумел отмыть (если, конечно, это можно так назвать) один небольшой угол огромного зала. Зато он с удивлением обнаружил, что пол вовсе не каменный, а мощеный какой-то плиткой, на которой даже были черно-белые узоры. Возможно, если отмыть весь пол, то можно будет увидеть замысел архитектора и художника, но пока это были лишь разводы причудливой формы. И все же это место было странным. И откуда здесь только взялась вся эта мебель? Она определенно не была древней, хотя и новой ее не назовешь, но дорогие качественные вещи, подобно этим, спокойно могут пережить испытание временем. Чарльз, прислушавшись к тишине его нового пристанища и убедившись, что стука копыт не слышно, решил сделать небольшой перерыв, хотя все же засунул в карман одну из самодельных тряпок, чтобы в случае чего, резко начать протирать пыль, а сам принялся осматриваться вокруг. Он нашел еще несколько ламп и старых канделябров и зажег их от уже горящего фонаря, расставил все так, чтобы зал был теплее и… Уютным он все же стать не мог. Определенно не в таком состоянии, но, если хорошо поработать, то этот зал не уступит графским дворцовым залам. По крайней мере, Чарльзу так казалось. Он уже успел мельком увидеть кухню, когда ходил наполнять деревянный таз водой, и оценил масштабы этого огромного места. Да и сама кухня ему приглянулась, пусть состояние там было такое же заброшенное, отчего Ксавьер невольно подумал, что Эрик питается сырым мясом да травой. Хотя бочка в кухне была наполнена чистой прохладной питьевой водой, такой даже пол мыть было стыдно, и Чарльз вдоволь напился и даже умылся ею, прежде чем приступить к уборке. Но уже не осталось и следа от той мнимой утренней свежести. Чарльз осмотрел шкафы и комоды и обнаружил, что во многих лежит дорогая одежда, пусть от времени ткань и провоняла затхлостью. Юноша осторожно выдвигал ящики, рассматривал камзолы и брюки, тонкие легкие рубашки из нежной ткани и поражался, зачем Монстру могло подобное понадобиться? Или это у него такое странное хобби? Ксавьер было рассмеялся собственным мыслям, но улыбка пропала с его лица, стоило ему приоткрыть один из массивных сундуков и увидеть, как дрожащий свет от лампы скользнул по сверкающему лезвию меча, на котором виднелись почерневшие от времени засохшие следы крови. Если это все, что осталось от тех, кто посягал на чащу леса, то Ксавьер не хотел прикасаться к подобным вещам, ровно как и знать подробности их истории. Чарльз очень осторожно закрыл сундук и неохотно вернулся к швабре, с ужасом понимая, что с ним может произойти, если он будет плохо выполнять свою работу. В конце концов, он ведь не знает, сколько прислуги здесь было до него, а слухи о пропавших в лесу людях Чарльз слышал с самого детства еще задолго до того, как охотники впервые увидели Монстра в самой его чаще.

***

Брызги воды искрились в лучах заходящего солнца, с тихим шорохом касались поверхности реки, по которой бежала легкая рябь. Эрик отряхнулся и тяжелым шагом направился к берегу, легко преодолевая неспешное течение реки, да и вода доставала ему всего лишь до пояса и не доставляла неудобств. Копыта слегка проваливались в илистый склизкий берег, но вскоре под ногами уже была твердая земля. На низкой прочной ветке огромного дерева, отбрасывающего густую прохладную тень, висела связка свежей пойманной рыбы, и ее серебристая чешуя переливалась, подобно драгоценным камням. Улов в этот раз вышел даже больше, чем рассчитывал Эрик, но он все равно не был уверен, что этого хватит. Слишком долго он жил один и с трудом мог представить себе, сколько нужно воды и еды, чтобы его новый подопечный зверек не помер с голоду. Он казался слишком хрупким и слабым… Может, все люди такие? А может, этот юноша — исключение. Из кроны деревьев раздалось оглушительное карканье, и с верхней ветки взмыла ввысь тяжелая черная ворона. Эрик настороженно дернул чуткими ушами и проводил пернатую тварь долгим взглядом, словно пытаясь прочесть какое-то предупреждение в ее неровном движении. Этот юноша… Зверь закинул тяжелую связку рыбы на плечо, надеясь, что этого хватит для Чарльза на достаточно долгое время. Хотя обычно Эрик вовсе не был против охоты или рыбалки, это было сродни развлечению. Но теперь у него было, чем себя занять. Завести питомца? Странно, что эта мысль никогда не посещала его. Но животные всегда были глупы, а люди, заходившие так далеко в лес, лишь нападали, и Эрик не видел в них ничего, кроме враждебности. А теперь смог увидеть их слабую сторону, и это заставило что-то давно забытое заворочаться в душе. Еще не зайдя в арочный проход, выбитый в пещере, Эрик прислушался, пытаясь определить, держит ли паренек слово или уже попытался сбежать? И, к своему удивлению, услышал, как он шебуршится в доме. — Какой честный, — усмехнулся Эрик и поправил связку рыбы на плече. Он-то уже был готов к долгой прогулке по лесу. Не то чтобы ему составило труда найти потерявшегося человека. Вовсе нет. Люди шумные, и у них резкий запах, он бы без труда его нашел. Но хотел бы поводить его кругами по лесу и понаблюдать за тем, как человек все сильнее начинает бояться знакомых деревьев, прежде чем вновь взять мышонка за шкирку и вернуть на место. От одной этой мысли захотелось улыбнуться, и в крови взыграло странное игривое веселье. Вот только его человек вовсе не пытался сбежать. А жаль. Эрик специально постарался ступать тише, и слышал, как сопел его новый помощник, как терлась щетка о грязный пол, и то и дело плескалась вода в тазу. И все равно, стоило ему приблизиться к приоткрытой двери, как человек затих и насторожился. Монстр замер у приоткрытой двери, скрытый густой тенью, и стал наблюдать за светлой, даже слишком из-за ламп и свечей, просторной комнатой, где только по краям еще прятался хищный мрак. И он словно боялся подступать к юноше в центре зала. Вокруг него больше не было грязи и пыли, неровный круг чистоты, который по краям размывался, но медленно побеждал затхлость и заброшенность этого места. В самом центре вычищенного круга на коленях стоял Чарльз и, пыхтя, скреб щеткой пол, медленно приближаясь к границе чистого и начиная сражение с грязью. Он казался старательным в своем занятии, и Эрик одобрительно хмыкнул. Давно он хотел вернуться в эту часть своего логова, но места и без того было достаточно, так что это крыло прозябало в забвении. Не то чтобы вернуться в эти залы было бы частью какого-то веселья. Напротив. Но Эрик хотел разнообразить свою жизнь, раз уж представилась такая возможность. И вид ползающего на коленях человека, убирающего эти залы, казался лишь приятным предвкушением от грядущих перемен. Все лучше, чем жить здесь одному, начиная осознавать, что еще немного, и он окажется за той гранью, за которой будет говорить с собой и воображать себе собеседников, будь то выдуманные люди, о которых он читал в книгах, или его старые сослуживцы и подчиненные. Девушки, если повезет, и его сознание сможет восстановить полноценный образ женщины со всеми чертами, а не лишь запомнившиеся округлые формы тех милых созданий, которые вереницей проходили по его прошлой жизни… Пока не разрушили ее. И, словно издеваясь над ним, сознание Эрика подкинуло одно из тех воспоминаний, о котором он предпочел бы забыть. Запах персиков от ее кожи, вьющиеся пряди ее волос. Улыбка и смех. Прикосновения и поцелуи… Эрик сам не заметил, как крепче сжал веревку с рыбой и утробно враждебно зарычал на собственное воспоминание, затмившее его сознание, словно оно могло бы физически навредить ему, уничтожить и заставить стать глупым сном, а не проклятой частью жизни. — Эрик? — испуганным дрогнувшим голосом спросил Чарльз, резко поднимаясь с колен, однако, не выпустил щетку из рук. Он заозирался по сторонам, пытаясь найти владельца этого дома, а Эрик почувствовал, как от его человека повеяло тонким запахом страха, пропитавшим его кожу. Ох, он, видимо, услышал его рычание и воспринял на свой счет. Почему-то испуг Ксавьера смягчил Эрика и даже позабавил, а образ проклятой ведьмы вновь погрузился в сумрак воспоминаний и больше не тревожил. Монстр успокоился и с ухмылкой посмотрел на Чарльза. — У тебя неплохо получается, — тихим голосом заметил Эрик, не спеша выходить из мягкого мрака, но теперь юноша смог различить блеск его глаз и смотрел только на него, замерев, словно испуганный кролик перед мордой хищника. — Д-да. Простите, этот зал очень большой, я просто не успел бы отмыть все к Вашему возвращению, так что… — Ничего. У тебя есть время, и тут достаточно комнат, которые нужно будет привести в порядок. Юноша вздрогнул и почему-то покосился куда-то назад, слегка нахмурился, и теперь Эрик понял, что вернулся он вовсе не через ту же дверь, через которую уходил. — Здесь множество переходов. Не зная их, легко можно заблудиться, — сказал он, чтобы еще раз дать понять — мысли о бегстве бесполезны. Юноша кивнул и обхватил себя одной рукой, напряженно притих, пока Эрик его разглядывал. — За мной, — рыкнул на перепуганного человека Эрик, пройдя совсем близко, видя, как Чарльз смотрит на него расширенными от испуга голубыми глазами. Не задавая вопросов, он последовал за хозяином этого места, хотя каждое его движение было неловким и напряженным, будто каждый шаг давался ему с боем. — Надеюсь, готовить ты умеешь. — Эм, ну… Да! Немного, но я могу… Я учусь быстро, — залепетал Ксавьер, явно боясь, что если у него будет недостаточно навыков, то он сам станет обедом. — Справишься, — не оборачиваясь, распорядился Эрик, прошел вместе с Чарльзом в кухню, и был приятно удивлен, заметив, что юноша явно и здесь пытался прибраться. Осмотревшись, Эрик бесцеремонно свалил со стола какую-то старую посуду, и она с грохотом полетела на пол, а от шума зазвенело в голове. Чарльз напряженно смотрел на то, как Эрик подготовил стол и сбросил на него целую охапку свежей рыбы, которую сам Чарльз до этого и не замечал, хотя и смутно чуял запах, но после целого дня в пыли и грязи ему уже казалось, что он утратил обоняние. — Держи, — в руке Эрика словно из ниоткуда появился изогнутый кинжал, и, только приглядевшись, Чарльз заметил, что у него правда на бедре висели небольшие ножны, и с удивлением взял нож. — Если думаешь напасть на меня, то не советую. Не хотелось бы убивать тебя в первый же день, — с насмешкой предупредил Монстр, но Чарльз посмотрел на него таким… невинным и покорным взглядом, что трудно было представить, что в сознании этого человека правда может родиться мысль об убийстве. — Что мне делать? — осторожно спросил юноша. — Разделай и приготовь рыбу. — Всю? — Сколько тебе нужно. Тут есть погреб, не думай, что я буду охотиться каждый день, чтобы ты не помер с голоду, — последнюю фразу Эрик практически прорычал, и Ксавьер только торопливо кивнул и поправил грязные волосы. Эрик смерил его оценивающим взглядом, а затем, поддавшись странному порыву, потянул за край его грязной тряпицы, стягивая ее с запыленного лица, и наклонился, чтобы вдохнуть запах своего человека, который сам словно появился из грязи, впитал всю ее в себя, оставив на своем месте светлое чистое пятно в огромном, местами поросшим мхом, зале. Эрик недовольно фыркнул, чем только сильнее напугал человека. — Ты словно кабаненок, вывалявшийся в грязи, — упрекнул он Чарльза, и тот едва не возмутился. Эрик видел, как протест загорелся в его глазах, но здравый смысл посоветовал человеку молчать. — Потом, — Эрик легко выхватил нож из слабых рук Чарльза и положил его на стол рядом с рыбой, подтолкнул Ксавьера вперед и до самой двери, которую Чарльз изначально принял за кладовую или шкаф, но сам не смог ее отпереть, она оказалась на удивление тяжелой или просто перекосилась настолько, что ее уже невозможно было открыть. Ну, так думал Чарльз, пока Эрик мощным движением руки не отпер ее с гулким грохотом и скрипом. Ксавьер зажмурился от солнечного света, ударившего ему по глазам, после полумрака пещеры даже заходящее солнце казалось слишком ярким, а запах листвы и шум воды слишком насыщенными. — Здесь выход? — удивился Ксавьер, на мгновение забыв о страхе, но вскоре понял, что это совсем не короткий путь к свободе. Он оказался в небольшом саду, усыпанном дикими алыми розами, рядом с которым протекала довольно бурная река, но именно близ этого места, у нее был небольшой изгиб, где вода успокаивалась, но стоило только зайти слишком далеко, и течение тотчас бы унесло незадачливого пловца. Ксавьер посмотрел на заросли роз и, приглядевшись, увидел, что дальше кусты переходят в сплетения чертополоха, который примыкал к неровной каменной поверхности холма. Хотя, при желании он бы смог пробраться отсюда в лес, а затем… Что затем? Блуждать изнуренным по чаще среди хищников, зная, что этот поступок разгневает Эрика? От одной мысли об этом по спине побежали мурашки, и вот Чарльз уже не знал, что бы испугало его больше, решись он на побег, то, что его настигнет стая голодных волков или то, что раньше них его найдет Эрик. — Полезай, — приказал Монстр и так подтолкнул Чарльза к реке, что тот едва не рухнул на землю. — Что? — От тебя воняет. — Уж позвольте! — возмутился Чарльз, немного осмелев от колкой обиды. — Не моя вина, что мне приш… лось… Да, простите, — резко сбавив тон, улыбнулся юноша, когда солнечный свет мягко коснулся тяжелых рогов Эрика. — Раздевайся. — Ам, да… Но, можно… Кхм, — откашлялся Чарльз, стыдливо чувствуя, как покраснели его щеки. — Я могу сделать это один. — Нет, — казалось, это доставляло Зверю удовольствие, и Чарльз пронзил его обжигающим взглядом. — Тогда… Одежде вода не повредит. Стойте! Нет! — Чарльз попытался отбиваться, но до чего же Зверь оказался сильным! Он легко схватил его за руки и стянул грязную рубашку, а затем уперся рогами в нежную спину Чарльза, подталкивая сопротивляющегося юношу к воде. — Нет-нет-нет! — запротестовал Ксавьер, соскальзывая с берега, и под давлением Эрика, почти мгновенно зашел в реку, так глубоко, что вода достала ему до ребер, впиваясь холодными иглами в тело. — Вот так, — хрипловатым тихим и очень довольным голосом произнес Эрик, положив руки на плечи Чарльза, и почти прижимаясь к его спине своим сильным телом. — Это было не так уж и страшно, верно, Чарльз? — Я сам бы мог… — Конечно, — спокойно кивнул Эрик и так резко надавил на плечи юноши, что тот не устоял на ногах и лишь каким-то чудом успел задержать дыхание, прежде чем уйти под воду. Кровь вскипела от холодной паники, а страх полностью затопил сознание Ксавьера. Он вцепился в руки Монстра и весь начал извиваться, пытаясь выплыть из-под воды, вдохнуть хоть немного воздуха, а сердце уже билось как обезумевшее, предчувствуя скорую… Вдох! Чарльз жадно хватал ртом воздух, отфыркивался и тряс головой, попытался отойти подальше от хрипло посмеивающегося Зверя, но то и дело оскальзывался на илистом дне и снова падал в воду. — Тише-тише, здесь совсем не глубоко, не торопись, — хищно улыбаясь произнес Эрик и сделал пару шагов к отплывающему от него перепуганному бледному Чарльзу. — Не подходи! — Ох, да ладно, не будь таким неженкой, — казалось, для Монстра и правда все это было простой шуткой, но Чарльз уже пытался добраться до берега, чувствуя, как дрожали его ноги, а сердце все еще пульсировало где-то у самого горла. — Не подходи! — снова крикнул он, наконец-то добравшись до земли, а Монстр только разочарованно фыркнул, и Чарльз, повалившись на берег, даже не заметил обеспокоенного взгляда, которым его окинул Эрик. — Я чуть не умер… — прошептал Ксавьер, все еще тяжело дыша. Его мокрые длинные волосы, перевязанные запачканной синей лентой, свисали влажными прядями, придавая юноше сходство с мокрым котом. Чарльз вздрогнул, услышав, как Зверь выходит из воды. — Не умер бы, — отряхиваясь, безразлично сказал Эрик и тяжелым шагом подошел к мокрому юноше, бросив на него оценивающий взгляд, и одним легким движением, словно Чарльз ничего не весил, усадил его на месте, а тот посмотрел на него так, словно ждал от любого прикосновения лишь боли, и от этого взгляда Эрику стало не по себе. Он сжимал предплечье Чарльза, а тот не решался пошевелиться, зная, что сил вырваться не хватит, и, наверное, гадая, что ждет его дальше. Мокрый и напряженный. И вода смывала грязь с его тела, темными каплями струилась, очищая светлую нежную кожу. Чарльз так перепугался, словно Эрик и вправду хотел его убить, но он вовсе этого не желал. Нет, зачем бы ему избавляться от своего покладистого питомца? Он лишь хотел с ним поиграть. Оказавшись в воде с забавно упирающимся человеком, Эрик вспомнил, как когда-то давно, когда сам он еще был ребенком, вот так же купался в речке вместе с другими деревенскими детьми, и как весело было окунать в воду таких же робких, боящихся плавать детей. Эти воспоминания ассоциировались у него только с теплым смехом и весельем, даже когда он стал мужчиной, они не изменились. Вот только Чарльз не смеялся и даже не разразился гневным криком, который бы мог сделать его еще забавнее. Он побледнел, как полотно, и смотрел своими огромными синими глазами, полными страха, боясь, что Эрик вновь потащит его к воде и на этот раз точно утопит. Пусть Монстр и не знал, какие именно мысли роились в перепуганном сознании мокрого паренька, но был почти уверен в этом. Эрик оценивающе посмотрел на Чарльза, чувствуя, как бешено бьется его сердце, отдаваясь пульсацией в вене на сгибе локтя под его пальцами, ощущая едва уловимую дрожь. Такой Чарльз уже не казался ему забавным, и интерес, который пробудился к юноше, немного погас. Хотелось, чтобы Чарльз снова мог забавно верещать, сопротивляясь или возмущаясь, а не замирал, словно живая статуя, скованный страхом в ожидании смерти, которая, должно быть, ему казалась неминуемой. — Приведи себя в порядок, — наконец произнес Эрик, отпустив руку Чарльза, и заметил, что на ней остались следы его пальцев. — Поешь и отдохни. Завтра у тебя много работы, — хриплым холодным тоном произнес Эрик, прежде чем направиться к двери, ведущей в кухню, и скрылся за ней, оставив Чарльза одного на небольшом берегу реки.