Зверь в чаще леса

Эрик настолько привык быть один, что первые дни не мог уснуть, когда рядом тихо посапывал Чарльз. Но вовсе не от того, что не желал видеть его рядом, или от того, что близость человека была ему неприятна, а именно наоборот. Ему было непривычно чувствовать тепло чужого тела рядом, так же, как непривычными были ласковые прикосновения и добрый взгляд. И то, что он сам мог прикасаться к нему, не боясь, что его мышонок отпрянет или перепугается до смерти. Все это было реальным, и к такому хотелось привыкать. Вот только Эрик понимал, что дни бежали неумолимо, и месяц пролетел слишком быстро. Этой ночью он не смог уснуть. Что-то склизкое и тяжелое стянулось в тугой клубок у него в груди и не давало нормально дышать. Он лежал в широкой постели и смотрел на мирно спящего Чарльза, очень бережно и аккуратно поглаживал его по волосам, боясь случайно разбудить. Ох, он бы хотел, чтобы Чарльз не просыпался вовсе. Ведь как только он проснется, то напомнит Эрику о его обещании, соберет вещи и потребует, чтобы Леншерр проводил его до выхода из леса. А Эрик не сможет ему отказать, как бы ни хотел. Держать Чарльза против его воли он больше был не в силах. Острый коготь, едва касаясь, прошелся по щеке спящего юноши. Чарльз тихо фыркнул во сне, но глаз так и не открыл. Эрик невольно улыбнулся и прижался губами к макушке своего человека, бережно притягивая его к себе. Этой ночью он не собирался спать. Если ему суждено остаток жизни провести в одиночестве, то нужно было как можно лучше запомнить этот драгоценный момент, прежде чем его единственным собеседником вновь станет холодное надгробье его давнишней любовницы.

***

Азазель проснулся так резко, словно его окатили холодной водой, и несколько секунд не мог понять, что могло его разбудить, кроме первых лучей утреннего солнца, ползущих по его кровати, и только приподнявшись, понял, что Рейвен не было рядом. — Рейвен, — позвал он девушку, но она не отозвалась. Азазель торопливо выбрался из теплой постели и, надев штаны, направился к выходу, на ходу надевая рубашку. Но волнение его вскоре рассеялось. Стоило ему только выйти на порог, как он застал девушку на террасе. Она опиралась о перила и смотрела на поляну возле леса, присыпанную снегом. — Боже, дорогая, я боялся, что ты… — Ушла? — девушка даже не посмотрела на него и только пожала плечами. — Я уже поняла, что ничего не могу сделать, а в лесу буду мешать людям короля. Но они уже третий день рыщут по лесу и пока его не нашли. Как такое возможно? Он же двухметровое рогатое чудовище, неужели он не оставил следов? Крови или копыт, снега не так уж и много. — Они найдут его, это вопрос времени, — ответил Азазель, и при каждом слове из его рта вырывался белесый пар. Он подошел к девушке, которая куталась в пуховую шаль, и осторожно обнял ее за плечи. — Пойдем в дом, ты же замерзнешь. — Нет. Я хочу дождаться разведчиков. — Они приходят после полудня. — Значит я дождусь полудня. — Да ладно. Давай вернемся в дом. Тем более, через несколько часов придет Хэнк, а за ним и ученики. Хочешь пугать детей своим мрачным видом? — попытался переубедить девушку Азазель, но она оставалась все такой же решительной, не ответила и не сдвинулась с места. Тогда мужчина, тихо вздохнув, бережно положил ладонь на пока еще плоский живот Рейвен. — Не думаю, что тебе стоит мерзнуть. Это может навредить ему… Только теперь девушка вздрогнула и накрыла его руку своей, обернулась. — Ладно. Ты прав. Но я хочу быть первой, кто узнает, что этого Монстра убили. Я хочу знать, что Чарльз отомщен. — Узнаешь. Я встречу разведчиков, — пообещал Азазель и поцеловал Рейвен в щеку, но взгляд его был прикован к темному лесу. На душе у него все было окутано ледяной пеленой. Он осознал, что наделал, лишь покинув замок Шоу, когда выехал через парадные ворота во главе целого отряда из трех десятков королевских воинов. Против них Эрик не устоит, в этом Азазель не сомневался, и если в дороге он еще старался убедить себя, что поступает верно, что его давний друг окончательно обратился Зверем, то приведя их в деревню, он почувствовал, как что-то сломалось внутри него. Это он, неверно направляя воинов, давал им ложную информацию и путал следы, и даже наставления Логана не помогали. Но даже со всей этой ложью он не сомневался, что опытные королевские люди все равно найдут и выпотрошат Эрика так, словно он очередной хищник на особо жестокой охоте, где ставки выше. — Идем в дом, — снова попросил Азазель и повел Рейвен за собой, стараясь не думать о том, что сделают с Эриком люди Шоу.

***

Чарльз лениво потягивался и не спешил открывать глаза. Он и вовсе не хотел выбираться из мягкой кровати, и, когда Эрик прижался губами к его виску, а затем игриво прикусил ухо, юноша еще сильнее убедился в том, что покидать постель было бы ошибкой. — Проснулся, проснулся, — сиплым ото сна голосом пробормотал Чарльз и начал ворочаться, чтобы повернуться к Эрику и улыбнуться ему. — Как себя чувствуешь? — сразу же спросил Чарльз и провел ладонью по забинтованному животу Зверя. Тот нахмурился и недовольно прижал уши, а Чарльз только рассмеялся. — Я в порядке. Ты же знаешь. — Мне так не казалось, когда швы разошлись. — Но сейчас они уже практически полностью зажили. — Да. И все благодаря моим стараниям, — улыбнулся Ксавьер, и в глазах Эрика появился игривый и опасный блеск. — Да неужели? Ты просто необходим мне для выживания, — с легким привкусом сарказма произнес он, но тут же поцеловал своего хрупкого человека, развеивая привкус своих же слов. Когтистая рука бережно скользнула по полуобнаженному телу человека, но стоило Эрику только коснуться живота Чарльза, как он замер и отстранился, внимательно глядя на лицо своего мышонка, пытаясь как можно лучше его запомнить. — Что такое? — непонимающе спросил Чарльз, заметив, как взгляд Леншерра стал задумчивым и пустым. — Ты в порядке? — юноша обеспокоенно начал проверять повязки на теле Зверя, но ни одна из них не кровоточила. — Все хорошо. Не беспокойся, — заверил его Эрик и даже улыбнулся. Его всегда забавляло то, как суетился Чарльз, когда переживал или волновался. — Тогда что это сейчас было? — Чарльз прищурился и указал на лицо Эрика, ждал ответа с легкой строгостью на лице. Ему очень шло это выражение, и только сейчас Леншерр вспомнил, что его человек был учителем. Наверное, точно так же он смотрел на какого-нибудь ребенка, который не выучил урок и пытался придумать глупое оправдание. И скоро он вновь будет учить в своей школе. А Эрику разве что останется возможность наблюдать за его домиком на окраине из леса, надеясь увидеть фигуру Ксавьера на поляне возле дома… — Вот опять, — заметил Чарльз и приподнялся сначала на локтях, а затем и вовсе сел в постели. — Что с тобой? — Сегодня, — напомнил ему Эрик и не поверил, что Чарльз сам не помнит. — Да. Сегодня, — кивнул Чарльз, мысленно перебирая планы на день. — Помнишь, ты доставал яйца тех странных птичек? Они у нас еще остались, я бы мог приготовить яичницу, зелень еще есть. Жаль только, сдоба уже закончилась. Потом можно будет прогуляться по лесу, не думаю, что в охоте сейчас есть необходимость, погреб заполнен. О! И я читал ту пьесу, ну, про древние войны, с драконом и ведьмами. Мне очень понравилось, я бы поискал другие работы этого автора, кажется, видел что-то у тебя в библиотеке, а еще я намерен отыграться за прошлый проигрыш в шахматах, — озвучил Чарльз свои планы на день, и Эрик удивленно хмыкнул, сам не зная, зачем говорит это, вместо того чтобы насладиться забывчивостью Чарльза. — Сегодня истек месяц, который я давал тебе. Ты можешь взять с собой все, что пожелаешь. Я помогу донести вещи. — Сегодня? — искренне удивился Чарльз, и, к удивлению Эрика, в глазах его появились проблески паники. — Но... но ты же еще не пришел в себя, а если ты снова будешь плохо себя чувствовать? Я ни за что не прощу себе, если окажется, что раны зажили неправильно и ты умрешь в муках от кровотечения. Эрик не выдержал и рассмеялся. Но прозвучало это до того грустно и печально, что Чарльз нервно сглотнул и испуганно смотрел на Эрика. — Ох, мой маленький добрый мышонок, — с благодарностью и теплотой проговорил Эрик, а затем склонился, прижался лицом к груди Чарльза и крепко зажмурился, глубоко вдохнул запах его бледной нежной кожи. Юноша крепко обхватил его руками, прижимая к себе, и почему-то чувствовал себя так, будто его только что столкнули с обрыва, и он разобьется насмерть, если только не будет крепко держаться за Эрика. — Ты… — осторожно начал Чарльз и провел рукой по огромным рогам. — Прогоняешь меня? — Я держу свое слово так же, как ты держал свое, когда обещал остаться, — приглушенно ответил Эрик, не отстраняясь от юноши, щекоча дыханием его плоскую грудь. — А… — Чарльз нервно вздохнул. Он уже хотел сказать, что не хочет уходить, но вместо этого на него волной нахлынули воспоминания о доме, о родной школе и детях, о его дорогой Рейвен, которую он всем сердцем желал увидеть и утешить. Так долго он жил лишь этим желанием, а теперь, когда он получает свободу, она ему просто не нужна. Они бы так и замерли в напряженном молчании, но Чарльза, словно молнией, поразила идея. Говорить он начал осторожно, при этом бережно массируя тонкое нежное ухо Эрика, точно зная, что это его расслабит. И вправду, через несколько секунд такой ласки Зверь издал тихий стон удовольствия и совсем завалился на Чарльза, подталкивая его обратно в постель, уронил человека на мягкие подушки, а сам так и прижался к его груди, слушая взволнованное сердцебиение Чарльза и млея от его прикосновений. — Я бы хотел вернуться в деревню. Вновь побыть с сестрой и возобновить занятия. — Я знаю, — тихо сказал Эрик и кивнул, попытался отстраниться, но Чарльз крепко вцепился свободной рукой в его рог и удержал на месте. — Но после… Я бы хотел вернуться к тебе. На этот раз Эрик поднял голову так решительно, что у Чарльза просто не хватило сил его удержать, а от недоверчивого удивления в глазах Монстра, юноше стало не по себе. — Ты… вернешься? — Если ты встретишь меня, да. И прихвачу с собой ватрушек из нашей пекарни и еще чего-нибудь к столу. Может, несколько учебников. Я бы мог готовить школьную программу, а потом передавать ее Рейвен и Хэнку, пока провожу время здесь… Чарльз все продолжал рассуждать о возможностях, а Эрик только грустно улыбался. Он очень хотел верить словам Чарльза, но понимал, что, стоит ему только покинуть холодный склеп и мрачный лес, как все закончится. Рассыплется та иллюзия, в которой уже привык жить Чарльз, и, оказавшись в своей прежней жизни, он сам не захочет возвращаться, даже если сейчас он считал иначе. — …если бы ты позволил мне взять несколько книг, они бы могли пополнить нашу школьную библиотеку. Это очень помогло бы. — Ты можешь взять с собой все, что пожелаешь, — легко разрешил Эрик. Словно в этом саркофаге было хоть что-то важное, кроме самого Ксавьера. А его Эрик и так скоро лишится, так что отдать ему хоть что-то из вещей было бы меньшим из того, что он мог сделать, чтобы загладить свою вину перед ним. — Почему ты так на меня смотришь? — Чарльз немного грустно взглянул на Эрика, словно читая его мысли. — Я пойму, если ты не захочешь возвращаться. — Но я вернусь, — Чарльз тепло улыбнулся и обхватил лицо Эрика руками, а затем наклонился и коротко поцеловал его, стараясь, чтобы его ликование от возможности вернуться домой не было до неприличия очевидным. — Я всего на день. А ночью встретишь меня у леса, — пообещал Чарльз, взволнованно выбираясь из постели, поправил свои легкие штаны и покосился на Эрика, смущенно улыбнувшись. Он, и правда, потерял счет дням, ведь все последнее время он проводил с Эриком и даже спал теперь только в его постели. И, пусть ласки и заканчивались лишь на легких прикосновениях и поцелуях, не переходя границ, Чарльз таял и сходил с ума и от этого. Достаточно было просто лежать полуобнаженным рядом с нагим Эриком и медленно целовать его, поглаживать шерсть на его бедрах, млеть от его прикосновений. Большего Чарльз не позволял ни себе, ни Эрику, каждый раз, с опаской глядя на бинты, боясь, что если Зверь напряжется, то лишится чувств, а раны его снова откроются. Чарльз не хотел, чтобы по его вине Эрик истек кровью до полусмерти… Опять. Юноша принялся собираться, чувствуя, как взволнованно бьется его сердце. Все из-за Эрика? Он правда забыл? Как же так? Как он мог забыть об этом? Когда он перестал считать дни до своей заветной свободы? Ведь с первого дня своего заточения это было единственным, что помогало ему жить. А теперь… Ох, он знал, что изменилось. Чарльз крутанулся на месте, застегивая чистую белоснежную рубашку, и снова поправил штаны, лучезарно улыбнулся Эрику, который, словно грациозный олень, лежал в их огромной кровати, слегка приподнявшись, чтобы наблюдать за своим человеком. Его рога сейчас казались меньше, чем в день их первой встречи, но теперь Чарльз видел в них не угрозу, а странный символ силы и гарантию того, что рядом с Эриком он был полностью защищен. Его не пугали и вытянутые животные ноги, покрытые рыжеватой шерстью, которая тянулась до самого пояса, а затем растворялась, врезаясь в обнаженное человеческое тело. Ксавьер скользнул взглядом по рельефному сильному животу Эрика, наполовину скрытому перевязкой, и прикусил губу, борясь с желанием провести по нему рукой, потому что знал, что у него еще будет время, чтобы это сделать. — И я принесу чая. Совсем другие сорта, тебе обязательно понравится. А лучше вина. Ох, думаю, тебе придется помочь мне, потому что я подготовлю целую телегу того, что нам может понадобиться. И захвачу вещи из своего дома. А Рейвен! Ох, Эрик, я бы так хотел тебя с ней познакомить. Но боюсь, она не сразу будет к этому готова, но со временем… — Ты не должен никого приводить сюда, — строго приказал Эрик, и все его печальное настроение словно рукой сняло. Чарльз даже вздрогнул, да так, что едва не упал, пока натягивал повседневные штаны. — Но… Ей так будет проще, если она узнает тебя… — Ты никого не приведешь сюда! — повторил Эрик и вскочил с кровати, в одно мгновение оказался возле Чарльза, заслонив его своим огромным телом от света огня в камине, накрывая его серой рогатой тенью. Юноша испуганно сглотнул и нервно кивнул, и это словно успокоило Зверя. — Я не желаю видеть или говорить с кем-то, кроме тебя, — уже мягче произнес Зверь и провел тыльной стороной когтистой руки по мягкой щеке своего человека. Это помогло, хотя Чарльз все еще чувствовал инстинктивное напряжение от вспышки страха. А ведь он только начал забываться рядом с Эриком… — Если ты вернешься в деревню, то не сможешь так просто вернуться ко мне. Ты уважаемый человек там. Увидев тебя спустя столько времени, они тебя не отпустят, да и сам ты не захочешь возвращаться, — Эрик тихо вздохнул и ласково провел пальцем по мягкой нижней губе Чарльза, борясь с желанием снова его поцеловать. — И оставить тебя здесь снова одного? — Чарльз улыбнулся, и в глазах его появился игривый блеск, хотя исчез он так быстро, что Эрик решил, что ему это только показалось. — Я возьму тот темный плащ, проберусь домой и не стану показываться на глаза остальным. Они не так важны, — Чарльз внезапно покраснел и отвел взгляд. Он никогда не чувствовал подобного и сам не понимал, как страх и ненависть вперемешку с болью могли превратиться в столь теплое и нежное чувство. Но в руках Эрика он чувствовал силу, которая могла как уничтожить его, так и защитить от всего мира, а в его глазах виднелось то же болезненное одиночество, что испытывал сам Чарльз, боясь признаться самому себе в своих желаниях. Но эти чувства и запреты были в его старом мире. А в логове Эрика, под покровом изогнутых ветвей и холодного камня, он мог быть собой. Он мог смотреть на мужчину, который сочетал в себе животную силу (в самом что ни на есть прямом смысле) вместе с умом и властностью. Он боялся оказаться в его немилости, но знал, что и сам может управлять им, стоило лишь прикоснуться… Это была не игра. Слишком опасно и нереально. Чарльз определенно не был готов лишиться этого странного, похожего на сон мира, где были и кошмары, и самые страстные фантазии разом.

***

Чарльз собирался долго и неспешно, хотя Эрику и казалось, что юноша специально скрывал свое ликование, чтобы не задеть его чувства, и от этого на душе становилось одновременно теплее и тяжелее. Хотелось найти любой предлог, чтобы задержать Чарльза, но Эрик не позволял себе этого и просто следовал за своим человеком, помогая ему. Хотя с трудом можно было сказать, что Чарльз собирался. За час он лишь полностью оделся и собрал небольшую сумку, да и то для того, чтобы легче было нести покупки обратно в логово, а не выносить что-то из него. И до чего же ему шел темно-синий плащ. Пусть он и был немного великоват, а капюшон был настолько глубоким, что полностью скрывал лицо Чарльза, все равно придавал его образу какую-то изящную сказочность. Ксавьер стоял, уже готовый направиться к выходу и странно улыбался, глядя на Эрика, который тоже неохотно накинул плащ. — Мне он не нужен, — фыркнул Зверь, прижимая уши, пока юноша завязывал застежки у его горла и поправлял края теплой накидки. — Там снег идет уже неделю, а ты не полностью поправился, — не согласился Ксавьер и отошел, с удовлетворением глядя на свою работу. — Этот холод страшен лишь людям, для меня он не страшнее ветра. — А стрелы тебе словно занозы. А охотничьи ножи не страшнее бумажных порезов, — с игривой язвительностью произнес Чарльз, и глаза его весело заблестели синевой. — Нарываешься, мышонок, — тихо прорычал Эрик, но это совсем не напугало Чарльза. Он замер, внимательно и задумчиво глядя на Монстра, и очень тихо произнес: — Я могу остаться, — Чарльз дернулся, словно сам испугался собственных слов и торопливо добавил, — если хочешь. Помогу тебе… — Ты же хочешь повидать сестру, — знал бы он, как тяжело дались Леншерру эти слова. Он все еще хотел запереть Чарльза здесь, оставить его только для себя одного и каждый день проводить с ним. Разговаривая и препираясь. Просыпаясь по утрам и чувствуя его рядом. Да просто знать бы, что он есть и никуда не денется. И он хотел верить, что Чарльз вернется… Ох, он всей душой старался в это верить. «Останься. Я приказываю!» — эти слова раздирали его горло, но он не говорил их. — Сентиментальный мышонок, мне не нужна твоя помощь, я здоров, — снова прорычал Эрик, и опять его слова и тон не напугали Чарльза. — Но ты же умрешь со скуки, если не дать тебе какое-нибудь дело, — огрызнулся Зверь. Ксавьер тихо хихикнул и вновь шагнул к Эрику, приподнялся на цыпочки и осторожно коснулся губами его щеки. — Тогда проводи меня до деревни. И жди с заходом солнца. Я принесу нам что-нибудь к чаю. Эрик строго нахмурился и фыркнул, прижав уши, направился к выходу. До главных ворот они шли в тишине, и лишь стук копыт Эрика отдавался от высоких стен. Но это молчание не было таким мучительным, каким его представлял себе Леншерр, хотя и чувствовалось, что в воздухе застыли сотни невысказанных фраз. Солнечный свет ослепительным всполохом ударил по глазам, отражаясь от густого снега, он играл и искрился, затапливая собой все вокруг. От него резало в глазах, и все вокруг покрывали огоньки, плавающие перед взором. Эрик так и замер на пороге, не желая выходить в это ослепительно белое море после приятной и уютной темноты своего дома, но, взглянув на Чарльза, он едва ли мог об этом думать. Лицо юноши озарила счастливая улыбка, а от яркого света на его ясных глазах проступили слезы. Эрик грустно прижал уши и тихо вздохнул, слабо улыбнулся и уже хотел было привычно отступить в темноту, как Чарльз схватил его под руку и с сияющим видом потащил Эрика за собой, вытягивая его на чистый нетронутый снег, оставляя первые следы человеческих ног и звериных копыт. — Ха-ха! Ты только посмотри! А вчера казалось, что снег совсем грязный и серый, — восторженно сказал Ксавьер и с восхищением заозирался. — Просто за ночь выпал новый снег, — хмуро фыркнул Эрик, глядя на руки Чарльза, обвившиеся вокруг его локтя. — Словно весь мир решил начать заново и избавился от всех прежних цветов! — воскликнул Чарльз, но, видимо, сам понял, насколько слащавая фраза у него вышла, и смущенно покраснел, чуть крепче ухватился за Эрика. — Мы можем не спешить, — предложил он, видимо, все еще считая, что любая нагрузка вредна для его Монстра. — Ты же так хотел увидеть сестру. Нехорошо заставлять ее ждать, — не согласился Эрик и повел Чарльза по лесу. И все же он ступал неспешно, пытаясь подстроиться под шаг своего человека, чтобы тому не пришлось за ним бежать или виснуть на локте Леншерра. Со стороны это могло бы походить на простую милую прогулку… Если не обращать внимания на то, как сильно Эрик возвышался над Чарльзом, как ступал по снегу широкими копытами и как скользило солнце по его витым рогам. Это могло бы напугать любого человека. Всегда пугало. Но не Чарльза. Эрик то и дело посматривал на него, но лицо юноши было спокойным и задумчивым, он смотрел то на снег под своими ногами, то на заснеженный лес, но не встречался взглядом со Зверем, думал о чем-то своем. И Эрик не должен был спрашивать, но мысли ядовитыми змеями роились в его голове, и он уже чувствовал, как начинает злиться на Чарльза за то, что тот еще не успел сделать. — Я… — «не отпущу тебя!» — буду ждать тебя с заходом солнца, — заставил себя выговорить Эрик, не желая срываться на Чарльза в их последние несколько минут. — Где я смогу тебя найти? — он наконец-то посмотрел на Зверя и крепче обхватил его руку, насколько это позволял бодрый темп, с которым они шли по поскрипывающему снегу. — Я видел твой дом, он близок к чаще. Просто иди на поляну к деревьям. Я встречу тебя, — он говорил это, но не верил собственным словам. — Тебе бы стоило вернуться домой и отдохнуть днем. Меня будет мучить совесть, если я буду знать, что ты проведешь весь день на одном месте. — Не беспокойся обо мне, — сипло произнес Эрик и, немного подумав, решил сделать небольшой круг и чуть дольше, чем следовало бы, поводить Чарльза по лесу. Небольшая уловка, но он ведь об этом даже не узнает. — Ты злишься на меня? — с сомнением спросил Ксавьер и слегка изогнул бровь. — С чего бы? — под его копытом хрустнула ветка, и Эрик недовольно прижал уши, тяжело выдохнул облачко холодного пара. — Я не уверен, — теперь Чарльз пристально разглядывал его лицо и только каким-то чудом умудрялся не спотыкаться. — Ты неразговорчив и все время рычишь. — Вовсе нет! — прорычал Эрик, не осознавая, что сам только что подтвердил слова Ксавьера, а, заметив торжествующую улыбку юноши, снова тихо зарычал и схватил его за капюшон, сильнее натягивая его на лицо Чарльза. — Молчи, мышонок, пока я не передумал тебя отпускать. — Но я же вернусь. — Вернешься… — с сомнением произнес Эрик, но тут его внимание привлек тихий звук. Он не сразу понял, в чем дело и почему сердце забилось быстрее, а мышцы напряглись. Зверь распрямился и принюхался. — Я никогда не наруш… — широкая когтистая рука закрыла рот юноши, не позволяя ему закончить. Эрик отчетливо уловил нотки дыма в свежем лесном воздухе. Это не был костер или пожар. Нет, то был едва уловимый запах. Табак? Зверь навострил уши, пытаясь определить, как много чужаков в его лесу. Будь это любой другой день, он бы был в предвкушении схватки, способной дать ему ощутить себя живым, но сейчас… Эрик посмотрел на замершего Чарльза, который даже побледнел от испуга, и постарался ему улыбнуться, успокаивающе погладил юношу по щеке, больше не зажимая ему рот. — Ты шагаешь медленно, — упрекнул он своего человека, наклонившись к нему ближе, чтобы можно было говорить тише. — И быстро замерзаешь. Я отнесу тебя. — Я в порядке, — тихонько попытался не согласиться Чарльз, но, встретившись взглядом с Эриком, понял, что лучше не спорить. Тогда Зверь подхватил его так легко, словно Чарльз ничего не весил, и смог удерживать его всего лишь одной рукой, усадив на сгиб локтя. Чарльз крепко обхватил его шею и взволнованно пискнул, когда Эрик с грацией, достойной благородного оленя, тихо и бесшумно ринулся в лес с такой прытью, какую Чарльз совсем не ожидал от него, зная, в каком состоянии находились его раны. Он знал, что в лесу, должно быть, кто-то был, понимал, что Эрик намеренно относит его подальше ради безопасности, но не мог унять волнение. Даже если прежде Эрик всегда легко расправлялся с охотниками, сейчас все могло пойти иначе… Они однажды уже едва не убили его, а теперь могут довести дело до конца. Чарльз крепче прижался к Эрику, пряча лицо от ветра. Это была еще одна причина вернуться в деревню. Пусть сам Чарльз пока не знал, как это провернуть, чтобы все сработало, хоть и думал часто обо всех вариантах. Он должен убедить всех, а главное, Рейвен, что Эрик не опасен. Что нет нужды искать его и пытаться убить. Если он только найдет способ это сделать, то обезопасит их будущее и ему больше никогда не придется зашивать кровоточащие раны Эрика. Вот только знать бы, как убедить целую деревню в том, что Монстр, которым всех их пугали так долго, который так часто ранил и убивал охотников, напал на людей ночью — не так уж и опасен. По крайней мере, если Чарльз рядом. Они остановились, и юноша не сразу понял, что Эрик донес его до окраины леса, и с удивлением стал всматриваться, пытаясь разглядеть между стволами деревьев вид на поляну, за которой стоял его дом. Все мысли словно вышибло из головы, а сердце застучало, словно безумное. Ксавьер медленно слез с руки Зверя, который услужливо опустился, чтобы человек случайно не рухнул прямо в неровный снег, под которым скрывались камни и корни деревьев, пробивающие землю. — Иди, — буркнул Эрик и слегка подтолкнул Чарльза вперед, но тот только развернулся к Зверю и взволнованно на него посмотрел. — Я не знаю, кто были те люди в лесу. Но… Если ты хочешь, я останусь, я не… — Просто охотники, я не хотел с ними пересечься. Нечего тревожиться, — с ухмылкой пояснил Эрик, но все еще прислушивался, и на его душе было неспокойно, но он не мог понять причину. Чарльз еще какое-то время стоял в нерешительности, а затем протянул свою руку к когтистой руке Эрика и потянул его на себя, заставляя наклониться, а сам поднялся на цыпочки и коротко поцеловал Монстра. — Я вернусь с заходом солнца. Обещаю. — Иди уже, мышонок, — фыркнул Эрик, впервые за долгое время чувствуя что-то, отдаленно похожее на смущение, и снова натянул капюшон на лицо Чарльза. — Чтобы с закатом был на месте, иначе я заберу тебя силой, — уже строже прорычал Зверь, когда его человек скрылся за деревьями и почти вышел на поляну. Он стоял на месте, чувствуя, как ветер вздымает снежинки с сугробов и треплет край его накидки, которую Чарльз вынудил его надеть, а сердце словно кто-то сжал стальной хваткой, желая выжать из него всю кровь по капле, осушить его без остатка. Нужно было как-то занять себя до заката, но Эрик не желал сходить с места и все еще смотрел сквозь черные стволы деревьев на белую заснеженную поляну, на которой Чарльз казался маленькой фигуркой, стремящейся к своему настоящему дому. — Прощай, мышонок, — сипло произнес Эрик и тяжело вздохнул, с трудом заставил себя сделать шаг, чтобы вернуться в лес.

***

Чарльз не был дома уже больше трех месяцев, если, конечно, он не сбился со счета, но погрешность могла быть всего лишь в несколько дней, которые он провел в подвалах, не зная, когда день, а когда ночь. И все же ему казалось, что он не выходил из логова Эрика несколько лет, если вообще когда-то был где-то, кроме холодного склепа и теплой постели Зверя. Его сердце ликовало и стучало в груди, отбивая радостный торопливый ритм. Снег скрипел под ногами и проминался с каждым шагом, заставляя Ксавьера проваливаться по самую щиколотку. Он прошел мимо загона, над которым была сооружена небольшая крыша, где с недовольным видом стояли овцы, и юноша с трудом узнал рыженького Шона, который теперь походил на настоящего барана, а никак не на ягненка, и все еще живая старенькая Мойра, с отстраненным видом жующая сено, глядя куда-то вдаль. Чарльз улыбнулся этим рогатым питомцам, как старым друзьям и, не удержавшись, подошел к загону, протянул руку и потрепал Мойру за ухом. — Привет, старушка, — почему-то шепотом произнес Ксавьер и улыбнулся шире, а затем с удивлением осознал, насколько мягче шерсть Эрика и насколько его уши тоньше и нежнее, чем у козы. Удивительно, что при всей его схожести с бараном или козлом, Чарльз до этого момента ни разу об этом и не думал, и, задумчиво проведя рукой по рогу козы, смущенно отдернул ее, едва заметно покраснев. Это было странно, но он так привык к Эрику, что от одного ощущения твердого шершавого рога под его рукой он почувствовал легкое возбуждение. — Ох, даже отец Хэнк не смог бы отмолить все мои грехи, — пробормотал Чарльз и торопливо направился к дому. Он не стал заходить с главного входа, сразу направился к заднему двору и без труда нашел ключ на косяке двери, тихо отпер ее и вместе с порывом холодного ветра просочился в темный, но такой родной дом. Тишина. Он, конечно, знал, что пришел слишком рано, но надеялся застать Рейвен дома. Но стоило ему только сделать шаг, как его словно пробило насквозь ужасной догадкой. А что, если дом пуст? Если Рейвен не живет здесь. Если она сделала что-то ужасное с собой, после его пропажи. — Рейвен! — Чарльз с ужасом бросился к лестнице, ведущей на второй этаж, где были всего две спальни и гостевая комнатка, и, стоило ему только вбежать по лестнице, как одна из дверей распахнулась. Рейвен держала в руках короткий кинжал и явно хотела пустить его в ход, стояла в дверном проеме растрепанная, в одном белом ночном платье ниже колен и серой шали, накинутой на плечи. Она уже собиралась напасть на внезапного вторженца, но так и замерла, распахнув свои золотые глаза, глядя на Чарльза со смесью таких эмоций, которые невозможно было передать. Кинжал с грохотом рухнул на деревянный пол, руки девушки безвольно опустились, она глубоко вздохнула и попыталась отступить обратно в комнату, но так и не сделала шага. — Чарльз?.. — ее глаза заблестели от влаги, но она не сдвинулась с места. — Тише, — мягко произнес юноша и улыбнулся, торопливо снял капюшон, чтобы дать Рейвен себя как следует рассмотреть. — Это я. И я вернулся. Все хорошо… — Чарльз! — она бросилась на него и обняла так крепко, что едва не повалила на пол. — Боже мой! Боже, да, я знала, я знала, что ты жив! Я верила в тебя. Ты просто не мог погибнуть, Чарльз! — она не выдержала и тихо зарыдала на его плече, все еще сжимая его в объятиях, и Ксавьер нежно обнял сестру, принялся поглаживать ее по волосам, чувствуя, как его сердце переполняет счастье и теплота, и вот уже его собственные глаза начали резать слезы. — Где же ты был? Что произошло? Как тебе удалось выжить? — слегка отстранившись, торопливо спросила девушка, глядя на своего брата как на настоящее чудо. — Я все тебе расскажу. Только ты должна успокоиться. Это… Удивительная история, — Чарльз усмехнулся и вытер ее слезы, еще раз обнял сестру. — Давай заварим чай, я не хочу, чтобы ты нервничала, — юноша сам ощущал дрожь от волнения, но старался вести себя спокойно, и девушка неохотно выпустила его из объятий, провела рукой по длинному темно-синему дорогому плащу. — Откуда вся эта одежда? Ты выглядишь так, словно ограбил какого-то герцога, — она тихо хихикнула, а затем впилась в руку Чарльза. Было заметно, что держит она себя в руках только потому, что он попросил, будь ее воля, она бы вовсе не выпускала его из рук, и сейчас бы все еще плакала и не сводила с него взгляда. — Мне все говорили, что ты пропал в лесу, что ты наткнулся на того ужасного Монстра и нет смысла даже искать твое тело. А я повторяла, что это не так, и даже когда соглашалась, все еще хотела верить, что ты смог выйти из леса и просто пропал, но все еще жив, и вот теперь ты здесь. Я знала, я всегда в тебя верила, Чарльз. Что бы они ни говорили… — у нее начался новый приступ, она тихо всхлипнула, и Чарльз вновь ее обнял. — Тише, тише, моя хорошая, все уже в порядке. — Да, — она кивнула и нервно усмехнулась. — Ты выглядишь мужественнее без своего хвостика. Когда ты обрезал волосы? — Давно. Пришлось. Так было удобнее. — Но ты же его так любил! — Ох, ничего, я обрезал его для удобства, — ответил Чарльз на самый безобидный из вопросов Рейвен, но она не унималась. — Но как же ты выбрался из леса? — А я там и не был. Я жил… Там был дом и весьма грубый, но по-своему гостеприимный хозяин. — Почему ты не вернулся? — Я не мог… — Не мог? Я думала, что ты погиб! — Тише, я не мог, правда, — Чарльз подхватил сестру, которая хотела было наброситься на него с кулаками, но едва коснувшись, вновь крепко обняла. — Я вернулся. Все хорошо, — шептал Чарльз, поглаживая ее по волосам. — Я думала, ты умер. Думала, Монстр разорвал тебя на части! — Ох, он пытался, — совсем тихо с усмешкой сказал Чарльз, понимая, что он сам уже не мог злиться на Эрика. И все же ему потребовалось время, чтобы довести сестру до кухни, все время подбадривая и успокаивая ее, он приготовил чай и наконец-то снял плащ, остался в дорогом камзоле, который Рейвен рассматривала с таким видом, будто на ее брате была не дорогая одежда, а ядовитая змея. — Ты должна меня выслушать, — наконец-то начал Чарльз, когда Рейвен немного успокоилась. — Я, правда, был в том лесу. И встретил… Зверя. — И как же ты выжил? — Он сохранил мне жизнь. В обмен на это я остался у него слугой. — Он же животное? Что за ерунду ты говоришь? — Он не животное! Он все равно, что человек. Он не говорил мне подробно, но кажется, его внешний вид — результат алхимии или какого-то проклятья. Но он был человеком. — Но сейчас он Монстр, из-за которого погибло двадцать человек на площади, не говоря уже обо всех, кого он убил в лесах. Он зверь. Опасный зверь. И как же я рада, что сейчас ты не в лесу, — она с облегчением выдохнула и улыбнулась, а Чарльз напротив, насторожился. — Там безопасно. В чаще только звери и Эрик. — Эрик? — Так его зовут. Мы смогли поладить, — Чарльз невольно улыбнулся, вспоминая последний месяц, проведенный с раненым Эриком. То, как согревало его горячее тело, как бережно он целовал Чарльза по утрам, осторожно касаясь его своими когтистыми руками… — Он не такой, каким его считают. Он просто.… Слишком долго был один. — Что за бред ты несешь, Чарльз? — в глазах Рейвен появился странный решительный блеск. — Это чудовище уничтожит нас всех! Он держал тебя в плену, убивал наших охотников и напал на людей посреди ночи! Но теперь все хорошо, — она схватила Чарльза за руку, а Ксавьер ощутил, как холодная волна страха сковала его мышцы. — Ты запутался. Пережил такое, но больше не стоит бояться. — Я не боюсь его! Ох, тебе нужно просто с ним познакомиться. — С Монстром? — девушка посмотрела на него, как на больного. — Не надо называть его так. Он… — юноша запнулся, понимая, что начал все говорить слишком быстро, а все его варианты того, как следовало бы рассказать сестре, просто вылетели из головы. — Я уверен, как только ты с ним познакомишься, то поймешь, о чем я. — Чарльз… — Рейвен даже поднялась с места и с ужасом посмотрела на брата. — Он что, идет сюда?! — Нет. Нет-нет-нет! — торопливо произнес юноша и тоже поднялся, подошел ближе к девушке. — Но он ждет меня, и я обещал ему вернуться, и поэтому… — Ты был у него в плену и сумел сбежать… О, Господи, он придет за тобой. Он снова придет в город… — Да нет же! Но тут их спор был прерван скрипом двери и воем ветра, Чарльз резко обернулся и увидел незнакомца со шрамом на лице. — А ты еще кто такой? — Рейвен, кто это? — Тише, Аз! Это Чарльз, он сбежал от Монстра. — Кто он, черт его дери? Ты что, умудрилась закрутить роман с приезжим, пока меня не было? Ох, я так и знал, что только я и сдерживал тебя от того, чтобы ты не набросилась на первого заезжего мужчину! — Чарльз, сам не знал, почему так разозлился, готов был наброситься на незнакомца, а на душе появилось острое жжение. Его не было с Рейвен, чтобы защитить ее. Он не знал, что было с ней все это время, и теперь его легкомысленная сестра спуталась с каким-то проходимцем! — Стой, Чарльз, — девушка схватила его за руку и потянула подальше от Азазеля, который стоял прямо и не проявлял агрессии, только рассматривал Ксавьера со странной задумчивостью в глазах. — Как ты смог сбежать от него? — не обращая внимания на все остальное, спросил мужчина. — Кто ты? — Я Азазель, — он посмотрел на Рейвен, словно ища ее одобрения, прежде чем продолжить, — я помогаю твоей сестре и не желаю ей зла, но это неважно. Где сейчас Зверь? — В лесу, где же ему еще быть! — выкрикнула девушка, и Чарльз непонимающе на нее посмотрел. — Что происходит? — он повернулся к сестре, она все еще крепко держала его, но смотрела на Азазеля. — Аз, он сказал, что эта тварь придет за ним. — Нужно предупредить остальных, — сказал Азазель. — Отряд уже направлен в лес, прочесывают оставшуюся часть. Но, если твой брат знает?.. — Чарльз, ты знаешь, где он? — Что? Нет! — Он смог сбежать оттуда, значит, помнит дорогу. — Или Зверь придет за ним! — Он не станет за мной приходить! — Чарльз даже вспыхнул от гнева и хотел толкнуть Азазеля, чтобы он перестал говорить с его сестрой так, словно его здесь вовсе нет. — Тогда он в опасности! — Нет, если мы защитим его, — повисла странная пауза, не дольше пары секунд, пока Рейвен смотрела в глаза Азазеля, а затем решительно выдохнула и, повернувшись к Чарльзу, произнесла: — Прости, Чарльз.

***

Его мышонок, должно быть, уже успел встретиться с сестрой. Просто обязан был, он же первым делом пошел домой. А затем, как и говорил, направился на площадь за покупками. Эрику хотелось бы в это верить, и было до странного приятно представлять, как его человек, пряча лицо под капюшоном, ходит от лавки к лавке, покупая всякие мелочи. Эрик так и не вернулся в логово, не желал вновь бродить по пустым комнатам, в которых все еще отчетливо чувствовалось присутствие и запах Чарльза. Он бы хотел вернуться туда с ним… или не возвращаться вовсе. Почему-то сейчас эта мысль даже не пугала и не вызывала никакого внутреннего протеста, словно камень упал с души. Мог ли он надеяться, что после своего проклятья встретит кого-то, кто сможет так глубоко запасть ему в душу? Кого-то, кто станет так важен? Он и будучи человеком не встречал никого похожего и не думал, что, обратившись Зверем, встретит. Может, он жил ради этого месяца, когда он утратил свою физическую силу, но обрел кого-то куда более близкого, чем просто друга. День казался бесконечным и мучительным и состоял из солнечного света и заснеженного леса. Эрик просто бродил, не разбирая дороги, и ждал, когда наконец-то сядет солнце, чтобы он мог встретить Чарльза. А если его мышонок не придет… Эрик уже решил для себя, что подождет его пару дней, и если он так и не появится, то не станет возвращаться в логово. Хватит. С него довольно этой каменной тюрьмы и хвойной чащи. Он просто выйдет из леса и пусть цепи проклятья натянутся до предела, выпьют из него все силы до капли. Он давно думал об этом, но ему не хватало смелости, и он все еще надеялся, что справится с проклятьем. Но впервые в жизни это его больше не заботило. Он вновь вернулся к окраине леса и со вздохом посмотрел на дом Чарльза. От глубокого вздоха его бок пронзила острая боль, и ноги, ослабев, подкосились. Эрик тихо зарычал и оперся о ствол дерева, оставляя на стволе следы когтей. Боль медленно отступила, но дышать стало сложнее, Эрик тихо фыркнул и горько усмехнулся. Он невольно вспомнил, как его Чарльз старался не хромать при нем и держаться прямо, даже когда сам готов был кричать от боли в ноге. И вот теперь сам Эрик столько времени пытался убедить своего человека в том, что его раны заживали хорошо и он практически в норме, когда самому казалось, что его органы разрывались на части, а дышать то и дело становилось все труднее. Он не знал, сколько времени у него было, но надеялся, что сможет увидеть своего мышонка хотя бы еще разок.

***

— Выпустите меня отсюда! — Чарльз что есть сил бил в закрытую прочную деревянную дверь. — Чарльз, мы делаем это для твоего же блага! Мы не позволим тебе снова оказаться там. — Рейвен! Открой дверь! Вы просто не понимаете, — Чарльз едва не надорвал горло, он уже несколько часов бился в проклятую дверь. Он даже думал выпрыгнуть в окно, но его охраняли местные охотники. — Как ты можешь так поступать со мной! — Прошу тебя, успокойся. Я не представляю, какой ужас ты пережил, но все позади. И, когда этого Монстра не станет, ты снова сможешь быть самим собой. — Вы не можете убить его! — Не могли прежде, — Чарльз с ужасом узнал голос Логана. — Но теперь зверюга идет за нашим сахарным учителем, и сам придет к нам в руки. Это куда быстрее, чем дальше прочесывать лес куст за кустом, плутая в сотнях следов на снегу. — Он не монстр! — Мне очень жаль, Рей. Когда ты сказала, что он тронулся умом, я сначала не поверил… — Я в порядке! А вы… Р-р-р! Выпустите меня отсюда! — Я приглашу Хэнка. Может, он сможет помочь. Азазель идет с нами? — словно не слыша Чарльза, спросил Логан. За дверью послышались шаги, и Чарльз еще раз обреченно ударил проклятую преграду, чувствуя, как его начинает трясти от волнения за Эрика. — Чарльз, — тихо позвала его сестра. — Вы не можете убить его. Он вовсе не такой… — Тебе, должно быть, было очень тяжело. Я не знаю, что он с тобой сделал, но мы поможем тебе. И избавимся от этого кошмара. — Он не монстр! — Спаси Господь твою душу. Это все ради тебя. — Тогда выпусти меня! — Чарльз всем телом ударился о прочную дверь, но ответа не последовало, и он понял, что и сестра ушла от него. Он тяжело дышал и чувствовал, словно вокруг него снова сгущается та непроглядная темнота, которая была в подвалах логова Эрика, дыхание сбилось, а страх холодным змеем свернулся в груди. — Я должен его предупредить. Должен…

***

Лучи заходящего солнца обжигали горизонт багрянцем и оставляли на поверхности густого снега легкие отблески. Эрик не чувствовал холода, да и слишком долго стоял на одном месте, чтобы обращать на него внимание, но чувствовал вялость и сонливость. Очень сильно хотелось просто рухнуть на снег и не двигаться. Он бы мог так сделать, ведь это не помешало бы ему ждать Чарльза. Или можно пойти в город и поискать его... Но еще рано. Может, его мышонок просто загулялся со своей сестрой и теперь не знал, как объяснить ей, что он должен уйти. Тем более, у его дома почему-то собралось слишком много народу. Поначалу Эрик решил, что это из-за того что, Чарльз жил в школе, и, должно быть, там все еще проходили занятия, а, значит, ничего удивительного в том, что к нему приходило столько людей, не было. Но уже темнело, а люди все еще стояли на своих местах. И он даже не знал, дома ли Чарльз. Тревога не покидала его, и он настороженно принюхался, но дом был слишком далеко, чтобы унюхать Ксавьера. Его не было слишком долго. Эрик хрипло выдохнул и сдвинулся с места. Он просто проверит... Подойдет поближе, чтобы убедиться, что все в порядке.

***

— Нет-нет-нет, — Чарльз смотрел в окно на лесную чащу и больше всего боялся увидеть там Эрика. Он мог только глупо надеяться, что Зверь почувствует его предостережения. Раздался стук, от которого Чарльз едва не лишился чувств. — Чарльз. Это я, Хэнк. — О, слава Богу! — Ксавьер снова бросился к двери. — Открой! — Я не могу, Рейвен попросила меня поговорить с тобой и успокоить. Мы все счастливы, что ты жив. Но я понял, что ты пережил ужасные муки в плену этого демона. — Он не демон, а проклятый человек, и вы не должны его убивать. — Порой демоны искушают нас разными способами, они врут и играют с сознанием людей. Боюсь, ты стал его жертвой. Но мы сможем помочь. — Да не врал он мне! — И не причинял вреда? Чарльз замер и выдохнул. Он не хотел врать Хэнку, но и не мог рассказать ему о том, как начиналась его жизнь в лесу. Как он до изнеможения и боли во всем теле работал, боясь взглянуть на Эрика, как спал за решеткой в склепе. Как разозлил Эрика и чуть не умер в его подземелье... Сейчас все это было словно страшным сном. Чарльз знал, что это было реальным, но почти не ощущал, что это происходило с ним. Вместо этого был грустный и преданный взгляд Эрика и то, как сильно он боялся, что Чарльз сбежит от него, оставив одного в лесу. Он просто не знал, что сделать и как его удержать, и Ксавьер не верил, что Леншерр, который провожал его из леса, — тот самый Зверь, который засыпал с ним рядом, хотя когда-то хотел ему навредить, просто чтобы причинить боль и страдания. Ведь даже тогда Эрик проявлял какую-то странную неуклюжую и грубую заботу. Он просто совсем забыл, каково это, не быть одному… — Он был ласков со мной. — Он довел тебя до греха? — А? Что? Н-нет, — торопливо ответил Чарльз и поежился, радуясь тому, что Хэнк не видит его покрасневших щек. — Он просто был так… С улицы послышался шум, и Чарльз не договорил, сорвался с места и бросился к окну, распахнул его, готовясь выпрыгнуть, и замер, высунувшись наполовину. Ветер ударил в лицо, холодя кожу, и он впился пальцами в подоконник, с ужасом различив фигуру в сумерках. — Эрик, нет! — Сидите смирно, учитель, — заметил один из охотников снизу, — и не вздумайте прыгать, еще не хватало, чтобы Вы себе ногу сломали. Но Чарльз не слышал его, все звуки куда-то пропали, когда он увидел, как рухнула огромная фигура Зверя, а люди вокруг сбились в кучу, обступая Эрика.

***

— И это тот самый Монстр, о котором нам говорили? Я ожидал большего. — Да нам даже загонять его не пришлось, сам рухнул. А разговоров-то было. — Так я не понял, а какого черта мы его не добили? Разве мы из столицы не ради этого ехали? Азазель подошел к королевским рыцарям, закованным в доспехи. Они стояли возле крепкой клетки, в которой темным силуэтом лежал пойманный Зверь. Он смотрел на того, кто когда-то был его другом и командиром, и впервые не испытывал перед ним страха, лишь сожаление и чувство вины. Он даже не думал, что местным жителям удалось так сильно ранить Зверя, а теперь понимал, что Эрик, должно быть, был в сознании только благодаря силе проклятья, которая питала его в лесу, но за пределами своих владений силы покинули его слишком быстро. Он подошел к клетке, освещенной светом факелов, не обращая внимания на болтовню рыцарей, которые все еще не могли поверить, что самая опасная охота на магическую тварь оказалась для них настолько простой и безопасной. — А он похож на человека. Черт, ну и тварь. Я слышал, что в столичных подвалах алхимики проводят свои странные опыты, но чтобы они могли так изуродовать человека… Жуть. Азазель наблюдал за ними лишь краем глаза, напряженно рассуждая о том, что делать дальше. Он обещал Рейвен, что избавит их город от Монстра, и был уверен в том, что поступает верно, но сейчас, глядя на бессильного Эрика и помня крик брата Рейвен, который убеждал их всех без устали, что Эрика нельзя убивать, что он не тот Монстр, каким его считают.… Ох, этот крик, доносившийся через дверь, он не шел из головы Азазеля, и он словно чувствовал на себе укоризненный взгляд своего капитана… — Он там не подох? — парень с золотистыми волосами просунул руку между прутьев и толкнул Эрика в рог. Ночь пронзил оглушительный вопль и звериный рык, отдающийся эхом от каменных стен зданий. Казалось, что все вокруг замерло и испуганно замолкло, а рык все еще вибрировал вокруг. Азазель сорвался с места и понял, что Эрик пришел в себя и схватил стражника за руку, раздробив ее вместе с доспехом, впечатал в железные прутья решетки. Охрана с криками схватилась за оружие, подняли копья и бросились на Зверя, пытаясь заколоть его прямо в клетке, а Азазель, словно оглушенный рыком Эрика, смотрел на стражника, который осмелился просунуть руку в его клетку. Зверь так впечатал его в решетку, что раскроил лицо, непокрытое шлемом, о прутья, разбив череп, и теперь по холодному металлу стекала густая темная кровь, а безжизненное тело рухнуло на примятый снег. — Стойте! — Азазель бросился к охране, пытающейся заколоть Эрика, который каким-то чудом смог подняться на ноги, места в клетке было достаточно, чтобы он сумел уклоняться и даже перехватить одно из копий, притягивая к себе перепуганного стражника, который не сразу сообразил отпустить свое оружие. Но Азазеля никто не слушал, а один из охранников изловчился и смог пронзить Эрика копьем, пусть острие и прошло по коже, разрывая ее, а не пробило тело. Азазель схватился за злосчастное копье и оттолкнул его, не позволяя сделать рану Эрика глубже. — Ты с ума сошел?! Эта тварь сейчас вырвется! — Нет! Спокойно, не трогайте его, мы должны доставить его живым! — с самым серьезным и грозным видом, на какой он только был способен, произнес Азазель и для убедительности добавил: — Это приказ короля, или ты собираешься лично ему докладывать, почему новый питомец его зверинца погиб в пути? Эрик схватился за новую рану и издал протяжный хриплый вздох, почти рухнул на пол своей клетки и гневно посмотрел на Азазеля, но не произнес ни слова. — Мы же должны были его поймать и… — Отвезти в замок, — закончил за стражника Азазель и выдохнул облачко холодного пара. Порыв ветра принес с собой пушистые снежинки. — Подготовьтесь, выезжаем с восходом. И тварь должна быть жива, все понятно?! — Так точно! Азазель еще какое-то время смотрел, как стражники отводят раненых и убирают труп, и, только когда понял, что стало безопасно, подошел к истекающему кровью Эрику. — Не благодари. — А я и не собирался, — прорычал он, и его глаза хищно сверкнули в полумраке. — Ты, чертов предатель, после того, через что мы прошли, уж лучше бы убил меня, чем вез к Шоу. Ты прекрасно знаешь, что я не переживу столько дней вне леса… — Зато тебя не убили прямо сейчас. Мог бы поблагодарить меня за эти пару дней. — Я убью тебя, — прорычал Эрик и тыльной стороной ладони вытер кровь с порезанной щеки. — Тише, — Азазель ловко отскочил от прутьев, прежде чем Эрик сумел бы его схватить. — Я… сделаю все, что смогу. — Уже сделал. Проваливай, — Эрик тихо зарычал и крепче зажал рану, а затем опустился на пол клетки. Азазель отошел подальше, но все же задержался, чтобы еще раз на него взглянуть, и его сердце сжалось от боли. Эрик с трудом дышал и в свете факелов казался смертельно бледным. Азазель знал, что Эрик не может жить вне леса, но раньше его капитан мог бы продержаться с неделю. Сейчас же Аз сомневался, что Эрик продержится хотя бы еще ночь.

***

Чарльз сидел, прислонившись спиной к двери, и смотрел в мутное заснеженное окно. Поначалу снег падал неохотно и тихо, сейчас же ветер ревел и намеревался запорошить белым все вокруг, а метель только набирала силу. Чарльз даже понадеялся, что его окно перестанут охранять, но стражники все еще были на своих постах. — Его поймали. Тебе больше не о чем волноваться, — пытался успокоить Чарльза Хэнк, все еще стоя у двери. — Я не волновался! — Чарльз уже выбился из сил, пока бился о запертую дверь. — Что они с ним сделают? — Убьют. И все мы вздохнем с облегчением, когда освободимся от этого демона. Сейчас его держат в клетке. Он под стражей и не опасен. — Как он? — Чарльз вздрогнул от голоса Рейвен и поднялся на ноги, почувствовав прилив надежды. — Его разум все еще слаб. Он устал. Но я думаю, со временем он придет в себя. — Рейвен! — Чарльз постучал в дверь. — Прошу, хоть ты выпусти меня. Ты же знаешь, я не наделаю глупостей. — Прости, Чарльз, ты так долго был с этим Зверем, я думаю, для твоего же блага будет лучше, чтобы ты оставался здесь, пока он еще в городе. — Я хочу поговорить с ним. — Звери не умеют говорить. — Он не животное! — Ох, бедняжка, — с сочувствием вздохнула Рейвен. — В городе хотели устроить праздник, но из-за метели на улицу с трудом можно выйти. — Вы оставили его на улице? — Чарльз с ужасом уставился на дверь. — Он же ранен! — Он животное, Чарльз, и никто из нас не возьмет его под крышу. Тебе ли не знать… — Вы не понимаете! — Вот, он снова его защищает. Я не знаю, как Демон это сделал, но он поглотил его сердце. После того, как все закончится, я бы советовал Чарльзу податься в церковь. Это единственное, что может помочь. — Я в полном порядке. — Мы хотим помочь тебе, прошу, делай все, как скажет Хэнк. Чарльз тихо застонал и что есть силы ударил кулаком в дверь.

***

Азазель чувствовал себя просто отвратительно. Казалось, чувство вины готово было сжечь его изнутри, и, когда началась метель, он воспринял это как знак. Тихий, завывающий шепот, говоривший ему, что он все еще может поступить правильно. Хотя бы попытаться. Но все же ему потребовалось несколько часов, чтобы все подготовить. Когда он вернулся в дом к Рейвен, девушка уже измученно металась по кровати в их спальне, а Хэнк сидел на кухне возле единственной горящей свечи. — Вас долго не было, — сказал он Азазелю, смахивающему снег со своих плеч и плаща. — Проверял Зверя, — коротко и быстро солгал тот. — Эта семья пережила так много. Мне с трудом удалось успокоить Рейвен, а бедный Чарльз… я не знаю, как скоро смогу помочь ему. Это… это просто ужасно. Что бы он ни пережил, он полностью на стороне этого Демона. И даже молитвы ему не помогают. Азазель посмотрел на усталое лицо священника и только кивнул. — Мы все благодарны Вам за Вашу помощь. И я знаю, Вы сможете помочь… Чарльзу. А сейчас, — он подошел к столу и постарался говорить самым доверительным тоном, на который был способен, — я бы хотел, чтобы Вы помолились за него и Рейвен. Вы бы не могли… — Конечно. Я буду рад сделать все, что в моих силах. — Спасибо, Хэнк, — только и сказал Азазель, направившись на второй этаж, к спальням, надеясь, что молитвы у Хэнка займут достаточно много времени, чтобы задержать его и не дать заметить то, что охраны на улице больше нет. Он тихо добрался до двери спальни, в которой был заперт Чарльз, стараясь не издавать лишнего шума, чтобы случайно не разбудить Рейвен, отпер дверь и проскользнул внутрь. Свист рассекаемого воздуха и Азазель едва успел увернуться, тяжелый брус попал не в голову, а в плечо. — Черт… — он зашипел от боли и вытянул перед собой руку, пока Ксавьер не бросился на него снова. — Я пришел помочь тебе и Эрику, положи, положи ты чертово бревно на место! — Помочь, как же! — Тихо, — Азазель бросился на Чарльза и прижал его к стене, крепко зажав ему рот, стоически выдержав на удивление сильные удары, которые обрушил на него извивающийся юноша. — Я знаю об Эрике. Знаю его и о его проклятии, он и ночи вне леса не протянет. Поэтому я пришел к тебе, — Чарльз удивленно распахнул глаза, однако вырываться перестал. — Ты знаешь дом Ньюмана, который стоит у леса севернее? Должен знать. Я помогу вам с Эриком сбежать, идите прямо туда и не высовывайтесь где-то сутки. За это время мы начнем поиски, и я смогу убедить стражу, что Эрик сбежал. В городе его никто искать не будет, а в тот дом никто не сунется в такую метель. Потом Эрик пусть вернется в лес и больше не высовывается, а ты возвращайся в город. — Я не брошу его. — Хочешь, чтобы тебя снова искали и вышли на Эрика? Чарльз ответил не сразу, но подумав, мотнул готовой. — Тогда выведи его в лес и забудь о нем. А я… позабочусь об остальном, — он отпустил Чарльза и, не сказав больше ни слова, направился к двери, добавив лишь, чтобы Чарльз выходил через черный ход и не шумел.

***

Эрик был словно в бреду. Холодный ветер пронизывал до костей, рана зудела от боли, и все, о чем мог думать Леншерр, это о своей благодарности Чарльзу за то, что тот заставил его накинуть этот дурацкий плащ, что хоть как-то помогал спастись от ветра и снега. Он слышал какой-то шум снаружи, но не знал, реален он или нет. Каждый вздох давался с все большим трудом, а цепи проклятья вытягивали из него последние силы. Эрик уже не был уверен, что, если вернуться в лес, это поможет. Он не чувствовал даже желания бороться. Он никогда не считал, что встретит собственную смерть без борьбы, но сил просто не осталось, а окутанное темнотой сознание было пропитано приятным теплым запахом Чарльза и прикосновением его маленьких аккуратных рук. Самое лучшее, что только могло ему подкинуть увядающее сознание. — Эрик, — раздался голос его мышонка через вой ветра. — Эрик, прошу тебя, очнись, у нас мало времени, — теплые ладони скользнули по его щекам и шее, и Леншерр неохотно приоткрыл влажные глаза. Среди дрожащего света и пелены снега он увидел Чарльза. Бледный и обеспокоенный, как, впрочем, и всегда. От этого видения Эрик невольно улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Что… что с ним сделали? — Я без понятия, подведи лошадь ближе. «Чарльз» — Эрик не знал, смог ли произнести это вслух, но хотел, чтобы видение его голубоглазого юноши вновь вернулось, а не пряталось за снежной пеленой. Ксавьер подвел коня-тяжеловоза, который, на удивление, вовсе не боялся Эрика и только подозрительно покосился на тушу Зверя, которую Азазель и Чарльз водрузили в телегу позади коня. — Он… — Азазель замер, рассматривая лицо и тело Эрика в свете факелов. — Он же был другим. — О чем ты? — Чарльз тоже залез в телегу и принялся осматривать Эрика, постаравшись получше укутать его в плащ, потерев его холодные когтистые руки в маленьких ладонях. — Нужно увезти его отсюда. — Да, — кивнул Азазель, — ты поезжай, я возьму на себя все остальное. Выжди время, прежде чем вернуть Эрика в лес. И я не думаю, что он сможет вернуться в логово. — Просто отведи их как можно дальше, — прорычал Чарльз и схватился за вожжи, направив коня сквозь вьюгу к нужному дому, надеясь, что в такой темноте и при метели он сможет остаться незамеченным.

***

Чарльз плотно закрыл за ними дверь, слыша глухое завывание ветра. Сердце гулко билось, а ноги все еще дрожали от страха и волнения. Одному донести Эрика до кровати было тяжело, но он справился, а близость леса и тяжелые хвойные лапы елей, что касались окна, одним своим видом придавали Эрику сил. Зверь приходил в себя медленно, все еще чувствуя Чарльза рядом. А когда зрение прояснилось, он увидел, как старательно тот разводил огонь, чтобы прогреть холодный дом. — Ты не должен… — сипло произнес Эрик, с нежностью глядя на Чарльза. — Я не брошу тебя! Если они настигнут тебя, то убьют, — решительно и воинственно воскликнул юноша, не оборачиваясь. — Азазель обещал довести их до логова, и все равно в эту метель они не пойдут за нами, у нас будет немного времени. Нам нужно только переждать. А лучше вовсе не слушать этого чертового рыцаря! Выйдем через пару часов, сможем добраться до соседнего… — Нет, — тихо выдохнул Эрик и посмотрел на своего человека с грустной благодарностью. — Я не могу покинуть этот лес, — почему-то сказать это оказалось куда тяжелее, чем он думал, и не от осознания того, что его время истекает, а от того, как это воспринял Чарльз. — Но ты же говорил, что все в порядке. Я сам следил за тобой, ухаживал и видел, что раны заживают… — Дело не только в них, — Эрик посмотрел в глаза Чарльза, сидящего на корточках возле горящего в камине костра. — Я слишком долго пробыл вне леса в таком состоянии… я… — он попытался улыбнуться, а Чарльз поднялся на ноги и сел на кровать рядом с ним, протянул руку и вытер капли крови с вспоротой, колючей от щетины щеки Леншерра. Эрик не мог, просто не мог сказать ему «я умираю». Не мог сказать, что теперь и в чертогах леса он ощущает, как проклятье вытягивает из него силы, а время, проведенное в городе, совершенно его вымотало. Всего лишь ночь. Несколько часов, которые его почти прикончили. Он не хотел расстраивать Чарльза еще сильнее. — У нас же есть еще немного времени на отдых. — Нам не стоит задерживаться. Мы должны уходить. — Снаружи метель. Мы все равно не сможем далеко уйти, так же, как и королевские охотники, — Эрик погладил Чарльза по волосам. И пусть тому и не нравилось его спокойствие, он был вынужден согласиться. Но наутро он намеревался отвести Эрика так далеко, как это возможно, и скрываться с ним хоть всю жизнь, если потребуется. — Всего на пару часов, не больше, — строго сказал Чарльз, глядя на бледное лицо Эрика. Такое человеческое, что Чарльз не понимал, как его хоть кто-то мог принять за Монстра. — Давай просто побудем здесь. А как стихнет метель, возвращайся назад. Мне не нужно, чтобы у тебя были проблемы. Я уйду после сам, — распорядился Эрик, глядя на костер. — Я иду с тобой. — Глупый человек, — Эрик тяжело приподнялся и скинул с себя теплую накидку, а Чарльз уставился на его бледное тело. И пусть новых ран на нем не было, но, казалось, что-то в нем изменилось до неузнаваемости. Он чувствовал это. Не во внешнем виде, но в каждом вздохе и движении Эрика. — Я счастлив, что успел встретить тебя, мышонок, — тихо произнес Эрик и коснулся подбородка Чарльза, нежно ему улыбнулся, а затем потянулся и коснулся губами его лба. — Я причинил тебе достаточно боли и не желаю, чтобы ты оказался в королевской тюрьме из-за меня. — Что происходит? Почему мы не можем просто бежать? — не сдавался Чарльз. — Я не могу жить вне этого леса. Это часть проклятья. И я уже потерял слишком много сил. Так позволь мне просто отдохнуть. Чарльз с ужасом смотрел на то, как Эрик устало рухнул на кровать, и сердце его сжалось от боли. Пусть он и не говорил этого вслух, но Чарльз понял, что Леншерр прощается с ним. Навсегда. Он чувствовал себя загнанным в угол и не знал, что делать, а от осознания того, что, стоит стихнуть метели, и он больше никогда не увидит Эрика ни живым, ни мертвым, холодело все тело. Он нервно прикусил губу и моргнул, сдерживая предательскую влагу, горящую на глазах, а затем решительно выдохнул и расстегнул свой плащ. — Эрик, — тихо позвал он Зверя, боясь, что если он уснет, то может не проснуться. — Эрик, — снова позвал он его и коснулся лица Зверя, наклонился к нему и бережно поцеловал. — Я не хочу с тобой прощаться. Не так. Леншерр удивленно посмотрел на него и снова приподнялся на локтях, а Чарльз бережно коснулся новой раны на теле своего Зверя. Когда они с Азазелем доставали Эрика из клетки, рана медленно кровоточила; теперь, когда они оказались в лесу, кровотечение остановилось, но Чарльз все равно волновался, что излишняя нагрузка навредит Эрику. — Мне лучше. Я намного крепче, чем кажусь, — пояснил Леншерр и накрыл своей рукой ладонь Чарльза, не сразу поняв, что его пальцы и ладонь выглядят так… по-человечески. — Если это последний день, когда мы будем вместе… — тихо произнес Чарльз и сжал руку Эрика, порывисто наклонился и поцеловал его, слыша лишь стук своего взволнованного сердца и готовый остановиться, если только тот его попросит. Дыхание сбилось, а от порывистого и настойчивого поцелуя Чарльза Эрик на мгновение растерялся, а затем потянул своего мышонка к себе ближе, и тот послушно оседлал его бедра, отчего все мышцы внизу живота стянулись в тугой комок. Кровь пульсировала в венах, загоралась под кожей, и Эрик вцепился в Чарльза, сжимая в кулаке его обрезанные волосы. Ветер за окном протяжно завыл, и Чарльзу почудилось, словно в нем послышались чьи-то отдаленные голоса. Он встрепенулся и покосился на окно. — Там никого нет. Я бы услышал, — успокоил его Эрик и провел ладонью по тонкой шее юноши. Совсем недавно он не верил, что Чарльз вновь вернется к нему, а теперь не понимал, как он мог ему не доверять. — Да. Ты прав, — кивнул юноша, но Эрик чувствовал его напряжение, и отчего-то захотелось встать перед ним, заградить ото всего мира, защитить от его же собственных страхов и волнения. Чарльз посмотрел на него с легким смущением, и на этот раз Эрик сам потянулся к нему, чтобы поцеловать. В последний раз. Но он и не мечтал об этом. Еще раз побыть с ним, насладиться его близостью. Еще один раз заснуть рядом, прежде чем отпустить навсегда. Чарльз поерзал на его бедрах, устраиваясь поудобнее, чувствуя, как тепло растекается по всему телу, а грубая щетина трется о его кожу, потянул руку и ухватился за витой рог Эрика, чувствуя, как от одного только этого ощущения тело наполняет возбуждение, от которого хотелось стонать в голос. Но он все еще был тих и старался ни о чем не думать, и, когда Эрик начал вылизывать его шею и впился сильными пальцами в его округлый зад, Чарльз только подался ему навстречу, чувствуя, как все тверже становится его собственный член и как восхитительно упирается в него Эрик, распаляясь все сильнее с каждым прикосновением. Они делали подобное прежде. Чарльз наслаждался, когда Эрик вот так же вылизывал и ласкал его, но затем обязательно следовал новый приступ боли, и юноша боялся продолжать. Вот и сейчас он гладил шею и плечи Эрика одной рукой, а второй до дрожи в пальцах впился в рог и ждал, когда Леншерр вновь почувствует боль, но ничего подобного не происходило. Вместо этого Зверь поднял на него вопросительный потемневший взгляд и начал осторожно расстегивать рубашку Ксавьера, все время словно ожидая, когда юноша его остановит. Но вместо этого Чарльз прогнулся в спине, прижимаясь ближе к полуобнаженному телу лесного Зверя, и сам начал поспешно избавляться от одежды, не глядя, отбросил ее на кровать, а Эрик только усмехнулся. — Ты забавный, когда суетишься, — произнес он хрипло, и Чарльз уже хотел возмутиться, но Эрик прижался губами к его обнаженному, усыпанному веснушками плечу и, слегка царапая кожу короткими когтями, провел рукой от груди до напряженного живота, нервно вздохнул, уткнувшись в шею Чарльза. Юноша вздрогнул, ощутив, как в его зад упирается огромный твердый член. Тело взволнованно напряглось, и Чарльз нервно сглотнул, окончательно принимая для себя это решение, а затем прижался губами к растрепанным волосам Эрика. — Я хочу этого… — прошептал юноша, надеясь, что вой ветра не заглушит его слова. — Если это последний раз, когда мы вместе… Эрик хмыкнул, вновь ощутив, как юноша тянет его за рога, заставляя поднять голову, и чувствовал себя словно в бреду. Только разгоряченное слабеющее тело и приятная тяжесть Чарльза давали ему уверенность в том, что он все еще не лишился чувств. Он было приоткрыл рот, желая что-то сказать, но юноша перебил его новым поцелуем. Чарльз плавно на нем покачивался, тихо вздыхал, когда Эрик поглаживал его спину, пока стягивал остатки одежды и, казалось, даже дышал с ним в унисон. А от осознания того, на что согласился Ксавьер, все тело пронизывало сладостное предвкушение, и Эрик лишь надеялся, что ему хватит на это сил. Всего один раз, один единственный раз быть с тем, кто дорог ему настолько, что он готов был отдать за него свою жизнь. Ведь он единственный во всем мире этого стоил. Эрик справился со штанами Чарльза, пока тот скидывал с себя сапоги, и при этом он улыбался так, что его хотелось еще сильнее — до боли, до дрожи в усталых ногах, Эрик замер, просто наблюдая за ним, желая запомнить каждую тень, ласкающую прекрасное обнаженное тело растрепанного юноши. Чарльз снова прильнул к нему и тихо пискнул, когда Эрик крепко схватил его за волосы и жадно поцеловал, потянул на себя, вновь заставляя оказаться сверху, ощущать друг друга кожа к коже. Чарльз закрыл глаза и просто хотел все это почувствовать. Вновь касаться Эрика и быть на этот раз с ним полностью и без остатка. И его тело откликалось на каждое прикосновение, он чувствовал, как то обжигает, то дрожит тело Эрика. Он оседлал его бедра, на этот раз отчетливо ощущая мягкость его вьющейся шерсти, и начал тереться об Эрика, пока боясь сделать что-то еще. Но даже когда рука Зверя скользнула по его обнаженной спине ниже, когда он начал мягко поглаживать его упругий зад, пока не проникая в него, а словно спрашивая разрешения. Одного этого хватило, чтобы Чарльз с наслаждением застонал ему прямо в губы и увидел, что Эрик счастливо по-звериному ухмыляется. Ксавьер густо покраснел и, словно в отместку, укусил Эрика за плечо, но именно в этот момент ощутил, как острый коготь до боли царапнул чувствительную кожу, и дернулся. Эрик тут же замер и с ужасом посмотрел на Чарльза, казалось, уже хотел извиниться, но юноша вновь поцеловал его, а затем, вновь краснея, хотел было облизать собственные пальцы, но Эрик перехватил его руку и, глядя ему в глаза, обхватил его пальцы губами, медленно начал ласкать их языком, чувствуя, как по телу его человека прошлась взволнованная дрожь, и только затем отпустил его влажные пальцы и не сводил с него жаркого взгляда, когда Чарльз запустив руку за спину, осторожно коснулся себя и под внимательным взглядом Эрика медленно протолкнул в себя один палец, крепко вцепившись в плечо Зверя свободной рукой. Легкая боль прошлась по телу и сменилась плавными, словно волны, движениями, от которых внутри все дрожало и сжималось. Чарльз начал медленно тереться вставшим членом о живот Эрика и ощущал его возбужденный член у своего бедра. Он скользил плавно, мазал по телу влажной головкой и обжигал кожу. Горячий язык прошелся по щеке Чарльза, а затем он почувствовал, что оказался в кольце сильных рук Эрика, которые плавно скользили по его телу, пока Зверь оголодало целовал лицо и плечи Чарльза. Юноша тихо застонал и протолкнул в себя еще один палец, чувствуя, как вход становится более упругим и гладким, все проще принимая в себя пальцы. Но огромный член Эрика, который скользил по бедру и животу Чарльза, точно не смог бы сейчас в него войти, и юноша глубоко задышав, добавил еще один палец, прогнулся и запрокинул голову, открывая Эрику свою шею, и Зверь тут же впился в нее губами, прикусывая и посасывая нежную кожу, ни на минуту не прекращая ласкать горячее и уже чуть влажное от пота тело юноши. Четвертый палец вошел туго, и Чарльз до боли стиснул зубы. — Если ты не можешь… — выдохнул Эрик, глядя на него практически черными от возбуждения глазами, которые, казалось, сверкали на фоне его бледного лица. — Я хочу, — выдохнул Чарльз, чувствуя, как капли пота скользят по изгибу его спины. Казалось, они покачивались в этом гипнотическом медленном ритме целую прекрасную вечность в объятиях воя ветра и собственных вздохов, а затем Чарльз, тихо постанывая от поцелуев и легких укусов Эрика, наконец-то решил, что готов достаточно. Он обхватил член Эрика рукой, приподнялся и начал медленно на него насаживаться, шипя от боли и жара, не сводя взгляда со смертельно бледного лица Эрика. Зверь дернулся под ним и грациозно сел, обхватив Чарльза за талию, тяжело дыша и издал тихий рык, пока Чарльз насаживался на него медленно, сантиметр за сантиметром, боясь, что еще немного, и он просто не выдержит. И, казалось, Эрик ждал этого. В любое мгновение ждал, что Чарльз просто прекратит это, и потому сам не подавался навстречу, боясь причинить боль, но мягко сжал его ягодицы, раздвигая их, и жадно смотрел на своего человека, готовый выть от наслаждения, чувствуя, как тело Чарльза плотно и узко сжимается вокруг его пульсирующего члена. — Тише, не спеши, — хрипло прошептал Эрик и обхватил одной рукой лицо Чарльза, заставляя его смотреть только на себя, а второй уперся в кровать. Он медленно провел языком по приоткрытым губам Ксавьера и застонал, так и не отстранившись от него, когда юноша с тихим вскриком опустился до самого конца и обхватил Эрика руками, крепко прижимаясь к нему. Леншерр чувствовал его дрожь и боль и хотел забрать ее всю до капли, готов был замереть так навеки, лишь бы не причинять боли, целовал, ласкал и вылизывал Чарльза, пока тот наконец-то сам не потянулся к нему за поцелуем и не начал двигаться. Но стоило ему только приподняться, как Эрик впился тонкими пальцами в его бедра, удерживая его в таком положении, наполовину соскользнувшим с его члена, и дальше стал двигаться сам. Плавно и аккуратно, не проникая в Чарльза на всю длину, боясь, что юноша просто не выдержит. Он и так дрожал в его руках, а его глаза были полны боли и наслаждения. От напряжения заныли раны, и Эрик ощутил, как по его телу вновь потекла кровь. Чарльз тоже заметил это и испуганно посмотрел на новую рану Зверя, но тот только фыркнул и крепко поцеловал своего человека, не собираясь останавливаться. Эрик слегка изменил угол движения и почувствовал, как Чарльз вздрогнул, а его стон зазвенел в чутких ушах Зверя, и он не выдержал, прижался к обнаженному горлу Чарльза, стал двигаться только так, снова и снова задевая чувствительную точку, ощущая, как с новой волной наслаждения Чарльз все легче принимал его и начал двигаться глубже, не слыша, что и из его груди вырываются хриплые стоны. — Я выдержу, — простонал Чарльз, царапая ногтями спину Эрика, и едва не ударился лицом о его рог, а спустя мгновение, Эрик бросил на него неуверенный взгляд, но увидел только возбужденное на грани оргазма лицо юноши. Эрик подхватил его под ягодицы и приподнял, чтобы Чарльз смог выпрямить ноги, уперся пятками в кровать позади Зверя, чувствуя напряжение в мышцах, но Эрик крепко держал его. Одним резким движением он насадил Чарльза на свой член до самого основания, прижимаясь так плотно, что Чарльз ощутил, как член упирается в его живот изнутри, а к ягодицам липнет влажная шерсть Зверя. Эрик резко опускал и поднимал его, полностью управляя каждым движением, заполняя Чарльза целиком с каждым рывком, который отдавался влажным хлюпаньем, и хватило всего пары минут, чтобы Чарльза накрыло волной оргазма, он застонал и вцепился в Эрика, выгибаясь в его руках, чувствуя, как тот все еще двигается в нем, а затем изнутри его обдало влажным теплом, и Эрик зарычал, сжимая Чарльза в объятиях, рухнул с ним в постель, перекатил юношу на спину, укрывая его собой, но не придавливая своим весом. Чарльз не мог отдышаться, ноги дрожали от перенапряжения, и он, ощутив как медленно выскальзывает из него огромный член Эрика, тихо охнул. Зад пульсировал, но боль не была острой, а после оргазма тело разомлело до того, что Чарльзу казалось, будто он просто потеряет сознание, но вместо этого с восхищением смотрел в зеленые глаза Эрика, пытаясь передать все, что кипело у него на душе. Зверь только улыбнулся, и издал странный звук, отдаленно похожий на мурчание, и припал к губам Чарльза, нежно целуя его, а затем прошептал ему на ухо: — Отдохни, мышонок. И, словно его голос обладал какой-то волшебной силой, Чарльз закрыл глаза и, прижавшись к Эрику, провалился в сон, забыв о погоне и гневной толпе жителей, слыша только дыхание Эрика и стук его огромного сердца.

***

Азазель стоял возле логова Эрика, будучи единственным, кто так и не зашел внутрь. Он предпочитал стоять на ветру, задыхаясь от снега, бьющего в лицо, чем смотреть на то, как разносят дом того, кто когда-то был его другом. Он надеялся только на то, что Эрик успеет прийти в себя и скрыться в лесу… но даже если ему удастся избежать смерти, что с ним будет дальше? Возвращаться сюда — слишком опасно, покинуть леса не получится, а Азазель не сможет вечно водить за нос королевских охотников, которых сам же сюда и привел. Это буквально убивало его, и он бы отдал все, чтобы этого не делать. Убеждал себя в том, что хотя бы на тот момент считал, что поступает верно. Ради Рейвен. Чтобы успокоить ее страхи. Ведь он и сам верил, что Эрик истязал ее брата и напал на город. Лишь увидев Зверя, Азазель понял, что тот изменился… но помогать ему уже было слишком поздно.

***

Чарльз спал очень тихо, дыша так кротко, что в какой-то момент Эрик испугался, что тот вовсе перестал дышать и резко приподнялся на локте. От его движения Чарльз повернулся во сне, и у Эрика отлегло от сердца. Он выдохнул и погладил Чарльза по волосам, склонившись над ним, чтобы поцеловать в лоб, еще только смутно ощущая, что что-то не так. Все ощущения казались такими легкими и воздушными, словно Эрик больше ничего не весил, а нервы не были натянуты, словно струны. Он коснулся пальцами щеки Чарльза и так и замер, глядя на собственную руку… На ней больше не было черных когтей, а пальцы стали обычными, человеческими. Леншерр резко сел в кровати, случайно задев локтем что-то твердое, и с ужасом понял, что на кровати лежал огромный окровавленный рог, который, казалось, с мясом вырвали из головы живого существа. Он потянул руки к своей голове и коснулся воздуха. Медленно, неуверенно попытался найти свои рога и уши, но их не было. — Чарльз, — он встряхнул юношу, не узнавая собственного голоса, больше не рокотавшего в горле. Тот сонно повел рукой и облизнул губы, лениво приоткрыв голубые глаза. — Доброе утро… Эрик. — Проснись! — он сильнее сжал его плечо. На этот раз Чарльз полностью открыл глаза и громко вскрикнул, отползая на другой конец кровати, едва не рухнув с нее. — Кто ты?! — Тише, тише, это я. Просто скажи, ты тоже это видишь? — Эрик указал на оторванный рог, но Чарльз смотрел только на того, кто был его Зверем. — Что с тобой?.. — Чарльз нервно сглотнул, очень осторожно и боязливо разглядывая мужчину перед собой. У него было лицо Эрика, но без рогов оно, казалось, уменьшилось, а взгляд был таким растерянным, что не верилось, будто это может быть его Эрик с бархатными ушками. Мужчина в его постели не двигался, но плащ, которым они укрывались этой ночью, соскользнул с его тела, обнажая кожу на бедрах и ногах. Сильных, длинных и совершенно человеческих ногах. Чарльз снова облизнул губы и с сомнением посмотрел на человека, а когда тот протянул к нему руку, пугливо отстранился, все еще не зная, верить ему или нет. — Это я, Чарльз, — Леншерр улыбнулся, хрипло рассмеявшись, не веря в случившееся. Ему захотелось броситься на Ксавьера, сжать его в объятьях, но он боялся его спугнуть. — Правда, Эрик? — с сомнением спросил тот и очень осторожно протянул руку к голове Эрика, провел по влажным темным с рыжиной волосам. Склизкая влага чувствовалась там, где должны были начинаться рога. Чарльз отдернул руку и увидел кровь на своих пальцах, однако не заметил у Эрика никаких ран. — Мне не больно. Я… я прекрасно себя чувствую, Чарльз, — его глаза так и сверкали от радости. Видеть это было так странно. — Мышонок, — мужчина перед ним хищно усмехнулся; его глаза заблестели от влаги. Чарльз тихо выдохнул и, не выдержав, широко улыбнулся, уже точно зная, что перед ним его Эрик, когда мужчина набросился на него, глубоко целуя, счастливо поглаживая его лицо. И только сейчас Чарльз понял, что вся кровать была покрыта шерстью.

***

Метель успела затихнуть ближе к вечеру, и Азазель нашел предлог отделиться от поисковой группы, которая в целом уже потеряла азарт к поискам после того, как успела поживиться в богато обставленной пещере Зверя, и направился прямиком к дому, в котором должны были быть Чарльз и Эрик. Он не знал, что именно собирался делать, но надеялся, что Эрик поможет. У его командира было прекрасное стратегическое мышление, и уже если сам Эрик не поймет, как скрыться от Шоу, то никто не сможет. Но стоило подойти к дому, как Азазель сразу понял, что что-то не так. Первым в глаза бросилось то, что у дома не стояла повозка с конем, и поначалу Аз даже обрадовался, решив, что Эрик и Чарльз куда-то уехали, но затем мысленно выругался, понимая, что Эрик просто физически не мог покинуть лес. Он трижды постучал и громко назвался, боясь, что Чарльз снова может попытаться на него напасть. Или, что хуже, намного хуже — напасть решит Эрик. Но ответа так и не последовало. Более того, дом оставался безмолвным и казался совершенно пустым, вот только Азазель не хотел так легко поддаваться этому впечатлению и потому очень осторожно открыл дверь. — Эрик, это я! — предупредил он еще раз и вошел внутрь. Смятая постель и потухший камин. Пустая комната, которую явно оставили уже много часов назад. Азазель осмотрелся и прошелся по комнате, словно она могла рассказать ему о том, что здесь происходило. Следы на грязном полу, почерневшие поленья, плоская подушка на полу, завитки шерсти… Аз пораженно замер и моргнул, сначала не поверив своим глазам, а затем бросился к постели и дернул покрывало. От резкого движения в воздух полетела шерсть, которая, казалось, плотно покрывала всю кровать, но это было не самое страшное. Азазель смотрел на следы крови, а потом заметил у изголовья кровати, словно вырванные, рога Эрика. Первый приступ страха сбил дыхание, а затем Азазель взял себя в руки и осмотрелся, даже вышел на улицу, сам не зная, что он искал, но вскоре вернулся, хотя самого тела Эрика так и не нашел. Он нервно сглотнул, чувствуя, как страх стягивает его легкие. Он не знал, что произойдет с Эриком, если он умрет в проклятом виде, всегда надеялся, что от него останется хоть что-то. Но чтобы только кровь и шерсть с рогами… Это было слишком. Он нервно вздохнул и взял себя в руки, решительно подошел к кровати и поднял один из рогов. В его сознании уже мелькнула мысль о том, что ему наконец-то стоит похоронить своего капитана, и она казалась правильной, но затем какая-то часть его, которая все еще чувствовала реальность, начала нашептывать о Шоу. Азазелю показалось, что он целую вечность пытался принять это решение, и он надеялся, что Эрик простит его, когда забрал с собой его рога, решив, что этого будет достаточно, чтобы убедить Шоу в смерти Эрика. А затем он вернется к Рейвен и забудет обо всем, что произошло.

***

Чарльз проскользнул в дом и крепко закрыл за собой дверь, тяжело дыша от волнения и странного возбуждения. Ему все еще казалось, что их преследуют, что вот-вот войдут люди короля и… — Где камин? — хрипло спросил Эрик, кутаясь в плащ, который теперь был ему слишком велик. Чарльз виновато посмотрел на Монстра… На того, кто когда-то был Монстром. И едва не рассмеялся при виде высокого жилистого Эрика с всклокоченными волосами, на которых уже успела засохнуть кровь, и порезанным лицом. Он кутался, пытаясь согреться и, скорее всего, почти не чувствовал своих ног. Чарльз виновато посмотрел на его длинные босые ступни, которые приобрели синеватый оттенок от холода, тихо извинился, вцепился в край плаща и повел Эрика за собой в гостиную, надеясь, что камин там все еще горит, иначе его непобедимый Монстр мог бы просто слечь с самой страшной простудой. Но он сам отказался брать одежду Чарльза, и юноша смог уговорить его взять только плащ, а штаны теперь были Леншерру слишком велики, и то и дело норовили свалиться с его острых бедер. Чарльз пропустил Эрика вперед, чтобы получше его рассмотреть. Он стал меньше, хоть и не слишком, но уже ростом был с рослого мужчину, а не Зверя. И теперь его явно заботили холод и усталость, и за ним тянулся мокрый след от растаявшего снега, а на полу оставались следы обычных человеческих ног. Камин еле тлел, но Эрик едва ли не рухнул на пол перед ним, казалось, намерен был схватить угли, Чарльз даже испуганно потянулся к нему и хотел крикнуть «стой!», но Эрик так и не донес руки до углей. — Что уставился, мышонок? — это прозвучало бы агрессивно, да вот только Чарльз так привык к тому, как Эрик рычит, что обычный человеческий голос его уже не мог напугать, да и когда бывший лесной Монстр посмотрел на него, то в глазах его не было злобы, скорее растерянность и непонимание. — Добро пожаловать в мое логово, — не удержавшись, произнес Чарльз. — Я подготовлю тебе комнату в погребе. Эрик нахмурился, видимо не уверенный в том, шутит Чарльз или нет, и, должно быть, так бы и не определился бы, вот только Ксавьер не мог спокойно смотреть на то, как лихорадочно соображает его Зверь, и звонко рассмеялся, но быстро зажал рот рукой. На лестнице послышались шаги, и, обернувшись, Чарльз увидел растрепанную Рейвен. — Чарльз! — она уже бросилась к брату, но застыла, едва заметив оборванца в их гостиной, и Эрик неуверенно улыбнулся девушке, но его оскал только напугал ее сильнее. — Боже, Чарльз, кто это?! — Оу, — юноша пригладил волосы и попытался улыбнуться сестре так, как положено, чтобы успокоить, а не напугать. — Это… Это Эрик. Он… Я нашел его в лесу. Он… Слишком долго там блуждал в одиночестве. И я могу это понять… В общем, я предложил ему остаться у нас. — Сейчас? Когда… — Рейвен подошла ближе к Чарльзу, стараясь отстраниться от незнакомца в гостиной. — Сейчас опасно, Монстра еще не поймали… — Не волнуйся. Я уверен, что он больше не появится, — Чарльз с нежностью посмотрел на Эрика, и тот, почувствовав его взгляд, обернулся и посмотрел на него с такой теплотой, что Чарльз не мог не улыбнуться. — А теперь позволь, мне нужно развести огонь, пока он окончательно не замерз. Он понимал, что еще очень многое придется объяснить сестре, так много спросить у нее, и устроить взбучку этому мужику со шрамом, хотя бы ради приличия на правах старшего брата. Разобраться с охотниками, которым теперь ни за что не найти Зверя в чаще леса. Но все это потом. Чарльз подошел к дрожащему Эрику, который все еще казался несколько растерянным, опустился на колени рядом с ним, потянулся к кочерге и начал будить засыпающий огонь. Эрик посмотрел на Чарльза, и казалось, он хотел спросить «и что же дальше?», но не мог заставить себя этого сделать. Юноша улыбнулся ему и слегка наклонился, тихо прошептав: — Добро пожаловать в твой новый дом.