Чёрный.

***

      Здравствуй, мой любезный друг. Присаживайся, не бойся. Мои вид не должен пугать твой взор. Ты знаешь, как часто внешность бывает обманчива. Что уж там — ты проповедуешь эту истину везде, где тебя готовы слушать, сладко вливаешь яд своего миссионерства в уши глухим и заблудшим, со временем забывая, ради чего все это. Стоит добавить, что это правило не распространяется на тех, кто тебе омерзителен. Людей, у коих даже совсем мАлая доля греха, ты готов яростно втаптывать в землю, казнить и унижать… Уничтожать. Ну, а после, руками, погрязшими по локоть в крови, снова принять бразды правления сердцами неверных. Не смей отрицать это, сидя передо мной. Я живу в этом мире не одну тысячу лет и знаю все людские пороки и слабости. Мне известны лютая ненависть, неутолимое чревоугодие, сладострастная похоть. Я видел вашу праздную леность и черную зависть. Все это мелькало перед моими очами, как страницы книги. Мне приходилось все это поглощать, впитывать, упиваться этим…       Я вижу, друг мой, ты озадачен… Все верно, ведь ты и должен быть удивлен и заинтригован, таков мой замысел. Устраивайся поудобнее, мой слушатель, обожги свою глотку вкуснейшим элем, а я пока начну свое повествование. Et di salvabo cernes reflectitur.* И пусть уберегут тебя боги увидеть в нем свое отражение.*