Герой - 2

...Он находился здесь целый день, возвращаясь домой только ночью. Была бы его воля, вообще бы жить сюда переехал, но доктора были неумолимы. Впрочем, он их понимал. Они и так пошли на огромную уступку, позволив ему проводить в палате куда больше отпущенных для визита часов. Не задавая лишних вопросов, не заставляя его просить и унижаться. Вошли в положение. Вот только насчет ночи встали насмерть. Правда, он и не рассчитывал на такое снисхождение. Но попытаться же надо было... Он не мог толком ответить на вопрос, почему ему было так важно находиться здесь. Он просто знал, что так нужно. Так правильно. Он должен быть первым, кого Стив увидит, когда наконец-то откроет глаза. Вернее нет, не так. Нельзя допустить, чтобы Стив был один, когда очнется. Сэм поставил себя на его место, и понял, что сам бы жутко разочаровался, если бы после того, как посмотрел смерти в глаза, пришел бы в себя в гордом одиночестве. Но он – другое дело, он бы один точно не остался, одни только парни из части бы палату заполнили, не говоря уже о ветеранах... У Стива же никого, кроме него, не было. Поэтому он сидел в палате, поставив диск Марвина Гэя (интересно, Роджерс успел уже послушать его альбом?) и читая книжку. Изредка поглядывал на друга и пытался понять, какого же черта он... Сэм не имел ни малейших сомнений в личности того, кто так изукрасил Капитану морду. Его там не было, он не знал, что произошло на последнем хэлликарьере, но следы на лице Стива не оставляли и тени сомнений – его избивали, избивали жестоко и безжалостно, не встречая отпора. И Стив мог позволить это только одному человеку. Сэм не забыл того взгляда, который появлялся у Капитана всякий раз, когда он заговаривал о своем бывшем друге... Доктора приходили утром и вечером, медсестра несколько раз заглядывала в течении суток. За два дня Сэм успел перезнакомиться со всем медицинским персоналом, обслуживающим палату Стива, благо, их было совсем немного. Нет, сама больница была огромной, но главврач внимательно отнесся к просьбе, больше смахивающей на приказ, не предавать огласке личность своего знаменитого пациента. Вовсе ни к чему Америке знать, что ее символ нации был на волосок от смерти. Пусть лучше думают, что Капитан Америка залег на дно после развала ЩИТа, как поступили другие агенты. Да и самому Стиву в его состояние совершенно ни к чему осаждающие палату журналисты. Так что посвященных в тайну пациента сорок седьмой палаты можно было пересчитать по пальцам. Роджерс пришел в себя на второй день, это не считая еще суток в реанимации, куда Сэма, естественно, не пускали. Сокол старался не слишком сильно волноваться и доверять врачам, которые уверяли его, что Стив непременно выкарабкается. Мозги на место ему поставила доктор Джоан, яркая женщина лет сорока, которая резко заявила на очередной его вопрос в первый же день: «Нам вообще повезло, что его живым успели довезти». Но все же он с немалым трудом сдержал вздох облегчения, заслышав вдруг слабое «Слева от тебя». Хорошенькая медсестра (кажется, ее зовут Лили), привычно заглянувшая посреди дня узнать, нет ли изменений в состоянии больного (и не хочет ли мистер Уилсон кофе, а то она как раз домашнее печенье принесла, такое вкусное!), испуганно ойкнула и исчезла, забыв про кофе. Сэм не успел удивиться этой, прямо скажем, не совсем обычной реакции, как появилась доктор Джоан и не терпящим возражений голосом предложила ему сходить прогуляться. Сэм прогулялся до ближайшего Dunkin’ donuts и решил заглянуть. Он вообще старался не злоупотреблять этими пончиками, но можно же купить их для Лили, которая уже три дня угощала его кофе с домашней (кстати, действительно вкусной!) выпечкой. В знак благодарности, так сказать. Стив эту гадость наверняка не ест; он вообще выглядит поборником здорового образа жизни, и питание у него, наверняка, соответственное. Только на кассе он спохватился, что набрал полную коробку пончиков, но мило улыбающаяся девушка уже провела его карточку и передумывать было поздно. Да ладно, отдаст все Лили, а она уже поделится с другими врачами – те тоже женщины и наверняка любят сладкое. Для Стива он выбрал гроздь ярко-желтых бананов и несколько золотистых персиков. Подумал, и добавил еще парочку апельсинов, которые выглядели так аппетитно что мимо них просто невозможно было пройти. В конце концов, гулять так гулять! К тому же, апельсины полезные, да и он сам их очень любит... Когда он вернулся в палату, доктор Джоан уже ушла а Роджерс снова погрузился в объятия Морфея. Сэм сложил покупки на столик возле колонок, некоторое время задумчиво смотрел на друга, а потом тихонько выскользнул из палаты, прошел несколько метров по коридору и решительно постучал в дверь комнаты отдыха медперсонала. - Мистер Уилсон! – Открывшая дверь Лили кокетливо улыбнулась и поправила волосы. – Добрый день. - Добрый, - улыбнулся Сэм. – Послушай, я хотел тебя спросить... Девушка неожиданно вздрогнула и вскинула виноватые глаза, глядя куда-то за плечо Сокола. Впрочем, он и сам почувствовал, что за его спиной кто-то стоит. - Лили, зайди пожалуйста в сорок пятую палату, - ледяным голосом произнесла доктор Джоан. Медсестра быстро кивнула, виновато глянула на Сэма и убежала. Сокол глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду, и повернулся. По лицу доктора ничего нельзя было прочитать. Но в умело накрашенных глазах он неожиданно увидел сочувствие и понимание. - Я так и подумала, что вы захотите поговорить со мной после осмотра, - спокойно сказала она. – Можете не беспокоиться, с вашим другом все будет хорошо. Он идет на поправку семимильными шагами. Все показатели в норме. И, мистер Уилсон, должна заметить, что если вы и дальше будете отвлекать от работы моих медсестер мне придется лишить вас вашего особого статуса. Она неожиданно улыбнулась, лукаво и озорно, и прошла мимо онемевшего Сэма в комнату отдыха, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сэм вдруг сообразил, что коробка с пирожными так и осталась в палате.