Mr. Stein

Хорошо быть гением. А еще лучше - злым гением. А вот быть воскресшим злым гением на службе у Ее Величества - нет. Но поиски работы после смерти - это не поход в Диснейленд с шариками и сладкой ватой. Приходится браться за все, что дают. Да и атмосфера в коллективе Kingsman напряженная, скажем честно. Немного не по себе из-за того, что все они когда-то друг друга поубивали. Один Галахад живой да Гвиневра. Да, это не шутка. Нет, изначально шутка, но Ланс не рассчитывал, что Харт серьезно отдаст Уильяму такое кодовое имя. Зато координировать Гвиневру Мерлину нравится. Тот бесится так сильно, что Валентайн почти падает со стула от смеха. А вот когда Эггси с Газелью на заданиях, то это сплошной мат-перемат. - Еще три боеголовки у меня, Мерлин. Везу на базу. Лососни, Газель, я опять тебя опережаю. - Это не соревнование! - говорит в микрофон Ричмнонд. Его маленькая программка исправляет дефект речи, и Галахад с Персивалем слышат его уже чистым. Это помогает, когда на задании нет времени переспрашивать. - Нечего изображать тут Гимли с Леголасом! - Эй, мудачок, - тянет Газель, находящаяся в этом момент на другом краю света. - У меня джекпот. Двенадцать боеголовок, Мерлин. Предупредите инженеров, у них будет много работы. И так, если не каждый день, то очень часто. Что совсем бесит, так то, что Артур им все это позволяет. Валентайн не раз просил поставить их на место, но: "Пока это не мешает работе, пусть делают, что хотят" - вечный ответ. Или даже так: - Когда у вас будет собственная тайная организация, Мерлин, тогда там и покомандуете. - А может, и правда создам себе свою. - Рискните - и я вам глаз вырву. Может, вам и пойдет трагичная черная повязка. Мне не подошла. Да, левый глаз Харта ненастоящий. В нем стоит камера, которая передает изображение так же, как и правый, создавая обычную картинку. Вообще, с этим воскрешением все совсем не просто. Не понятно, что с метаболизмом. Болевой порог взлетел до небес, потребность в пище наоборот стала меньше, сон сократился до трех часов. Даже их клетки притормаживают с делением. Паршиво будет в таком состоянии что-то сломать или поранить. Тогда, с такой скоростью регенерации, выздоровление займет месяцы. Но это еще цветочки. Ланселот, у которого разделение на правое и левое полушарие чересчур буквально, получил раздвоение личности. Газель ассимилировала в свое тело нейротоксин, но целоваться с ней без летального исхода стало невозможно. Валентайн... не изменился особо, только крови бояться перестал. И все, что связывало этих психопатов, - Гарри Харт. Он тоже не вернулся с того света нормальным, стал слишком жестоким. Но у него был блокиратор в виде Гэри Анвина, поэтому никто не смел тронуть парня. Наоборот, его защита была на первом месте, ведь кто знает, какие демоны Харта вырвутся на волю, если они недоглядят. Даже когда Эггси задерживался на заданиях, Гарри начинал нервничать. Но стоило им встретиться, как наступал мир-покой и благоденствие. Разве что лепестки цветов с неба не сыпались, серьезно! Где бы это ни произошло: на вертолетной площадке, на парковке или в ателье - Гарри сгребал парня в объятия и они стояли так несколько минут. А если мимо вдруг проходила Газель или Ланс, то Эггси не глядя слал их на хуй. *** - Интересно, а как они занимаются любовью? - Уил наливает себе еще бренди. Не то, чтобы ему некуда было пойти в пятницу вечером, но есть две причины оставаться в ателье с остальными агентами. Да, две причины - правая и левая. Никто из воскресших не мог нормально разгуливать по Лондону. Газель - зеленая, Джеймс - плохо сшитый, Валентайн - слишком известен. Вот они и проводят дни за телеком, алкоголем и обсуждением начальства. Все как всегда. - Как и все, - отвечает Газель, любуясь черной доской в углу, на которой мелом стояли черточки по количеству обезвреженного ядерного оружия. И у нее их было больше. - Это у меня нет теперь никакой возможности потрахаться. Слабенькие ребята - мрут как мухи. - Можно подумать, что раньше у тебя все было тип-топ с личной жизнью, - Ланс не поднимает глаз от своего смартфона. Он обновляет свой липовый статус в фэйсбуке: "Быть разносторонней личностью совсем не так классно, как рассказывали". - С твоими-то ножками. - И однажды я их развела для тебя, малыш, - парирует Персиваль, покачивая одной ногой, закинутой на другую. - Кстати, а как ты трахаешься? Я раскроила тебе член? - Нет, немного скосила... О, Мерлин, наконец-то, - Валентайн входит в комнату и с размаху падает в кресло. - Я налью вам, а вы призовете вашу псинку к ноге, идет? - Заткнитесь, - Ричмонд трет лицо руками. - Где Артур с Галахадом? Твою мать. Твою. Мать. - Да что случилось-то? - Марк. Бывший Мерлин. Он жив.