Крысы в лабиринте

      Эрза сидела на том же стуле в лазарете, что и час назад, и испытывала стойкое чувство дежавю. Она периодически косилась на дверь, словно ожидая, что та вот-вот распахнётся, и на пороге появится очередной кошмар в копилку жутких снов. Но предусмотрительно запертая на замок, та оставалась недвижимой, надёжно скрывая за собой коридор гостиницы со всеми ужасами. Эрза хотела бы тоже оставить за той свои тревожные мысли и мрачные воспоминания. Волшебным образом вытряхнуть те из головы, избавившись, если не навсегда, то хотя бы ненадолго.       — Помоги перебинтовать, — негромко позвал Изая.       На колени приземлилась упаковка с бинтом. Эрза вздрогнула и подняла глаза. Пока она пребывала в раздумьях, Изая самостоятельно обработал рану и теперь сидел, прижав пальцами медленно пропитывающуюся кровью сложенную в несколько слоёв марлю, и устало смотрел на неё. Эрза спешно надорвала упаковку и приложила широкую полосу бинта, аккуратно придерживая кончиками пальцев.       — Туже. Она послушно потянула бинт на себя, глядя на свою слегка потрёпанную уже повязку.       — Так сойдёт, — вновь нарушил тишину тот.       Она наблюдала, как скользит под пальцами бинт, укрывая разрастающееся багровое пятно. Слой за слоем. Непрекращающееся ощущение дежавю душило ожиданием непредвиденной опасности. Она устала и хотела бы отдохнуть, расслабиться хоть ненадолго. Изая тоже наверняка устал, гораздо больше неё, и пострадал гораздо больше.       Эрза против воли погружалась в мрачные размышления, неотвратимо ведущие к чердаку, где на полу, наверное, ещё лежало остывшее тело. Холодное и твёрдое. Бледное лицо в ореоле красных волос, спутанных и вымокших в крови.       — Эрза, довольно. Она вздрогнула и подняла глаза, испуганно и растерянно глядя на Изаю.       — Достаточно, — чуть мягче добавил тот, забрав бинт. — Спасибо.       — Да, — потерянно отозвалась она, неотрывно глядя на повязку. Белую, без единого следа крови. Ей мерещилось, что та вот-вот пропитает бинт и хлынет наружу, так же, как и страх из глубины сознания: — Пожалуйста.       Изая оборвал бинт и, завязав, накинул на плечо куртку. Повязка скрылась за разорванным рукавом — месивом торчащих ниток и обрывков ткани. Эрза зажмурилась, мотнула головой, отгоняя возникшую перед глазами картину: месиво внутренностей и изорванной ткани некогда светлого сарафана. Красное и белое. «Танго с темнотой! — пронеслось в голове. — Красное и черное».       — Эрза.       Она, в который уже раз, подняла глаза и встретилась взглядом с Изаей. На миг тот показался ей предельно измотанным и уставшим. «Тебе бы отдохнуть… — подумала она, но промолчала. — Отдохни! Приди в себя. Не будь таким! Не выгляди таким. Таким… слабым».       Изая протянул руку и едва ощутимо коснулся её щеки. Его пальцы показались ей слишком холодными. Эрза испуганно вздрогнула, ярко представив себе, как сейчас тот покачнётся и упадёт на пол, потеряв сознание.       — Это не реальность, а сны имеют тенденцию забываться довольно быстро. «Такой сон трудно будет забыть», — подумала Эрза.       Телефон в кармане ожил, слабо вибрируя. Она достала тот и прочла пришедшее сообщение:       — Это Джерард.       — Было бы странно, если это был бы не он.       — Он пишет, что будет ждать меня на закате у здания библиотеки, похоже, точка перехода активировалась.       — Хорошо, — произнёс Изая и, опустившись на одну из кушеток, поправил подушку. — Разбуди меня ближе к вечеру.       Она кивнула, рассматривая обрывки марли и комки ваты, покрытые пятнами крови. Изая довольно быстро уснул. Она прислушалась к тишине, вздохнула и присела на соседнюю койку. Его размеренное дыхание было едва различимо. Она неотрывно наблюдала за тем, как приподнимается и опускается в такт дыханию его грудь. Когда глаза заслезились, она на секунду прикрыла их и привалилась к жёсткой подушке.       — Поднимайся.       Голос звучал глухо и доносился издалека. Эрза поморщилась и уткнулась носом в подушку. Кто-то несильно толкнул её в плечо. Она неохотно разлепила веки. Серость за окном сменилась густым сумраком.       — Который час? — спохватилась она, поднявшись с кушетки.       — Ближе к десяти вечера. Думаю, пора выходить.       — И давно ты проснулся? — поинтересовалась Эрза, подавив зевоту. Голова гудела. Она совсем не отдохнула. Изая же наоборот выглядел лучше, по крайней мере, перестало казаться, что тот вот-вот рухнет в обморок.       — Около часа назад, — сказал тот, вручив ей пару таблеток обезболивающего и стакан воды.       Затем он отпер дверь и вышел в коридор. Эрза проглотила таблетки и, оставив опустевший стакан на столе, поспешила его нагнать. Они спустились по лестнице, миновали пустой коридор и вышли из гостиницы в тишине.       Холодный ветер норовил забраться под куртку. В сизом сумраке стелился над асфальтом негустой туман. Откуда-то тянуло гнилью и прелой листвой. Ветер принёс запах дождя. Игнорируя неприятный холодок озноба, Эрза старалась держаться ближе к Изае. Тот остался в куртке, плачевное состояние которой его, похоже, ничуть не заботило. Звук их шагов гулко отдавался эхом, блуждая в переулках, и исчезал в темноте, затихая.       К тому времени, когда они добрались до библиотеки, окончательно стемнело. Лунный свет наполнял улицы нездоровой бледностью. Сквозь прорехи в пологе облаков местами отблёскивали звёзды. У входа в здание библиотеки горел фонарь. Джерард стоял рядом в пятне жёлтого света, вероятно, не считая нужным скрываться. Его длинная чёрная тень вытянулась на асфальте, словно пёс, прилёгший погреться у ног.       — Спасибо, что проводил мою подопечную, Орихара Изая, — холодно произнёс тот. — Полагаю, дальше нам не по пути.       — Занятно, — усмехнулся в ответ Изая. — У меня совершенно противоположное мнение на этот счёт.       — Мне бы не хотелось усложнять, — сказал Джерард, медленно опустив ладонь на рукоять пистолета, виднеющегося из поясной кобуры.       — Так и не усложнял бы. Позволь, я расставлю для тебя приоритеты.       Он ухватил Эрзу за руку и подтянул к себе. Прежде чем дуло выхваченного пистолета поднялось на уровень его головы, Изая достал нож и приставил лезвие к её горлу. Она невольно сглотнула, лезвие не касалось кожи.       — Даже если выстрелишь, я успею перерезать сонную артерию. Она истечёт кровью и умрёт за считанные секунды. Даже если ты сможешь пережать артерию и остановить кровотечение, то не успеешь довести её до крыши, ведь лифт не работает, да? — спокойно произнёс Изая, словно рассуждал о ценах на продукты, а не о чьей-то жизни. — Проваленное задание, выговор, испытательный срок. Бумажки, бумажки, бумажки. Твоему начальству плевать на людей и их жизни, им важнее бумажки и текст на тех. Так что, Фернандес? Мы поднимаемся наверх и покидаем этап или устроим здесь сцену из дешёвого боевика?       — Мы поднимаемся наверх, — глухо произнёс тот и, опустив, убирал в кобуру пистолет.       — Славно. Шагай за ним, — Изая подтолкнул её вперёд.       Джерард повернулся к ним спиной и направился к соседнему зданию. Эрза последовала за ним. Изая легко подстроился под её шаг, нож он всё так же держал у горла. Он удерживал её за запястье, вывернув руку за спину. Хватка была слабой, его пальцы едва ощутимо подрагивали: наверняка давала о себе знать потревоженная рана. Джерард не знал о ранении, в отличие от Эрзы. При желании она вполне могла бы попытаться освободиться, вот только не была уже уверена, что это не закончится плачевно.       Джерард открыл дверь, ведущую в подъезд, и первым стал подниматься по теряющимся в полумраке ступеням. Сквозь окна с выбитыми стёклами местами на те падал лунный свет, освещая сколы и щербины. Эрза медленно подняла ногу и, зажмурившись, поднялась на первую ступеньку, ожидая, что лезвие коснётся кожи, но этого не произошло. Уже на площадке восьмого этажа, она почувствовала, что выдыхается. Рука затекла, и кончики пальцев онемели. Кисть Изаи на запястье дрожала от напряжения. У Эрзы разболелась голова, и ныли ноги. Ей хотелось, чтобы этот подъём на крышу скорее закончился.       Наконец, впереди показался светлый прямоугольник распахнутой двери. Джерард на миг обернулся и, дождавшись кивка Изаи, шагнул на крышу. Впереди на каменных плитах недалеко от шахты лифта слабо отсвечивали неясные символы, формируя ровный круг. Джерард медленно направился к кирпичной кладке, провёл рукой по клокам грязной монтажной пены, словно нащупывая что-то. Резко развернувшись, он метнул невесть откуда взявшийся нож в Изаю.       Лезвие скользнуло поверх её плеча и вонзилось тому в руку, пропоров ткань и плоть. Нож глухо стукнулся о плиты. Изая запоздало отшатнулся, шагнул назад и запнулся о невысокий бортик крыши. Он выпустил её руку и, упёршись ладонью в спину, оттолкнул от края. Сделав пару шагов вперёд и едва устояв на ногах, Эрза резко обернулась, как раз в тот момент, когда тот беззвучно сорвался вниз. Она бросилась обратно, опёрлась руками о бортик, но в сгустившейся темноте ничего уже не смогла рассмотреть.       — Идём, — позвал Джерард, голос его звучал до отвращения буднично.       — Он… — начала было Эрза.       — Он мёртв, — закончил за неё тот, — а нам пора. Она зажмурилась и сжала пальцы здоровой руки в кулак, втянула влажный ночной воздух и затаила дыхание. «Это не реальность…»       Эрза вновь открыла глаза. Само собой, ничего не изменилось: она по-прежнему стояла у края крыши на усиливающемся ветру, рискуя сорваться вниз следом. Она резко выдохнула, заметив тускло поблёскивающий нож. Эрза подняла тот и коснулась пальцем лезвия. Оно было слишком тупым: нож едва ли сгодился бы даже для нарезки масла.       Вероятно, устав стоять на ветру на крыше, Джерард ухватил её за руку и затащил в мерцающий круг. Символы вспыхнули, оторвались от каменных плит. Дымными призраками поднявшись в воздух, те заскользили по кругу, быстро набирая скорость. Вскоре они слились в одно мерцающее кольцо. Резко взмыв вверх, то образовало мерцающий коридор. Ночной город пошёл рябью и рассыпался со звоном битого стекла.       Эрза перестала ощущать пальцы Джерарда на своём запястье и обернулась. Того рядом уже не было. Вокруг разливалась непроглядная темень ночного неба, и вились, мерцая, звёзды. Те словно бились в агонии, оставляя за собой яркие зигзагообразные линии из слепящих всполохов. Эрза зажмурилась, стараясь унять резь в глазах, а когда открыла их вновь, обнаружила, что лежит на жёстком матрасе в комнате, чем-то напоминающей медицинскую палату.       Рядом размеренно жужжали аппараты. На мониторах скользили разноцветные линии. Прежде чем Эрза успела осмотреться, раздался негромкий хлопок закрываемой двери, и в поле зрения показался высокий мужчина средних лет в медицинском халате. Наклонившись, тот достал из ячейки на спинке кровати медицинскую карту, пробежал глазами и перевёл взгляд на неё.       — Сейчас я задам вам несколько вопросов, — отчётливо проговаривая каждое слово, произнёс он. Эрза кивнула, дав понять, что до неё дошёл смысл его слов.       — Вы можете говорить?       — Да, — хрипло ответила она, собственный голос показался ей чужим.       — Сможете сесть?       — Думаю, да, — она приподнялась и опёрлась спиной о спинку кровати. Врач тем временем протянул ей стакан воды и терпеливо дождался, пока она прочистит горло.       — Помните, как вас зовут?       — Эрза Скарлетт.       — Что последнее вы помните?       — Я была ночью на крыше... — Эрза осеклась. — Я принимала участие в исследовательской программе.       — Где вы находились до того, как приняли участие в сеансе?       — В тюрьме, полагаю, — пожала она плечами.       — Как вы оказались в тюрьме? — поинтересовался врач, делая пометки в карте.       — Меня осудили, — Эрза запнулась, тот поднял на неё внимательный взгляд. — За убийство отчима, — добавила она, как ни странно произнести это вслух оказалось не трудно.       — Хорошо. Благодарю вас. Он подошёл к аппаратам и, записав данные, отключил те. Наступила глухая тишина.       — Рад сообщить вам хорошую новость, — вновь обратился он к ней. — Сегодня был ваш последний сеанс. С завтрашнего дня вы приступаете к реабилитационным процедурам. Они продлятся ровно месяц, после чего, будут оформлены документы на досрочное освобождение. Программа реабилитации включает в себя обязательные посещения психолога и медицинский осмотр. Как только ваш психолог и терапевт придут к заключению, что вы здоровы, будет проведён заключительный этап реабилитации — изъятие из памяти воспоминаний о программе.       — Мне сотрут память?       — Эта процедура безболезненна и никоим образом не повлияет на ваше психологическое здоровье. Вы забудете лишь те события, что происходили во время подключения. Оно ведь и к лучшему.       — Мне придётся вернуться в камеру?       — Нет. Весь период реабилитации вы проведёте в специальном центре. Вам отведут отдельную комнату. В вашем распоряжении будут книги и сводки новостей.       — Я ничего не помню о своём тюремном заключении, — призналась Эрза. — Последнее, что осталось в памяти, зал суда. Это нормально?       — Вполне. Память будет возвращаться постепенно. Психолог поможет вам со всем разобраться. Сейчас я отойду ненадолго, оформлю выписку из палаты. Будьте так любезны, переоденьтесь пока, мисс Скарлетт. Одежду найдёте в шкафу, — он указал на небольшой шкафчик в углу комнаты и скрылся за дверью.       Психолога звали Риана Эттен. То была степенная пожилая женщина, лицо которой напоминало источенный ветром утёс. Черты его, казалось, сглаживались с годами. Чётко выделялись лишь подведённые карандашом ярко накрашенные губы и кажущиеся слишком большими глаза, внимательно вглядывающиеся поверх стёкол очков.       Миссис Эттен настаивала на том, чтобы Эрза вела дневник сновидений и подробно записывала приснившиеся ей кошмары. Каждый сеанс начинался с разбора часто несвязных снов из набора образов. Та уверяла, что терапия поможет справиться с беспричинными страхами. Эрзе же это казалось бесцеремонным копанием в её душе с целью составления исследовательского отчёта, лишь названное терапией.       Ежедневно она отвечала на десятки вопросов, кажущихся ей бессмысленными или двусмысленными. Она проводила часы в комнате аудиотерапии, вслушиваясь в шум дождя, шелест листьев, шорох морского прибоя. Раскладывала цветные карточки, складывала мозаики, выписывала в блокнот отдельные фразы из книг или газет, что привлекали внимание.       В воздухе разливалась ночная прохлада. Ветер забирался под куртку, холодя кожу. Пахло дождём, дорожной пылью, мокрым цементом и отчего-то гнилью. Эрза едва ощущала онемевшую руку за спиной. Впереди в сумраке маячила фигура с размытыми очертаниями. Со свистом рассекая воздух, мимо пролетел нож с небольшой чёрной рукоятью. Тускло блеснуло лезвие в бледном лунном свете, прежде чем войти в плоть.       Эрза рывком развернулась, протянула руку в тщетной, она словно знала об этом наперёд, попытке удержать Изаю от падения. Ногти царапнули его ладонь, онемевшие пальцы соскользнули, сжав в кулаке воздух. Она бросилась к краю, навалилась на бортик. Ветер толкал в спину и трепал волосы. Изая падал мучительно медленно. Казалось, она ещё могла бы дотянуться до его ладони.       Мир внезапно пришёл в движение, и время ускорилось. Лицо Изаи стало неразличимым смазанным бледным пятном, глаза — чёрными провалами. Минута, и его фигура исчезла в водовороте белоснежных бабочек, гигантской спиралью взвившихся вверх. Бабочек с зубами. Появившись из ниоткуда, те сгинули в никуда, растворившись в беззвёздно-чёрном небе.       Эрза опустила взгляд на свои мокрые от крови руки. Красные нити опутывали ладони и стягивали пальцы, врезаясь в кожу. Она подхватила с каменных плит небольшой нож, но слишком тупое лезвие не могло разрезать длинных волос.       — Это не реальность...       Эрза рывком села на кровати.        — Это не реальность, — улыбнулась темнота. — Ты только не включай свет. Она протянула дрожащую руку к прикроватной тумбочке, нащупывая выключатель.       — Это не реальность... — доносилось отовсюду и ниоткуда. — Это не реальность... это не... это... — Эрза нащупала выключатель. — Не включай свет! — взвизгнул детский голос над ухом.       Она щёлкнула выключателем и осталась одна в комнате. Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов рядом с настольной лампой. Эрза поднесла к лицу подрагивающую правую кисть. Согнула и разогнула пальцы, чтобы убедиться в их целостности. «Основной проблемой моих пациентов первое время является периодически проявляющаяся неуверенность в реальности происходящего, — вспомнила она один из первых сеансов с миссис Эттен. — Вам нужен своего рода тотем, якорь, если хотите. Вы упоминали, что некто сломал вам пальцы. Сейчас ваша рука цела и функционирует. Подобного быстрого излечения не могло произойти. Всякий раз, когда усомнитесь в реальности происходящего, посмотрите на свою кисть и напомните себе, где находитесь».       Отведённый на реабилитацию месяц подходил к концу, и Эрза испытывала крайне смешанные чувства. С одной стороны, её ждало досрочное освобождение, с другой — корректировка памяти. Однако сколь долго бы ни длилось пребывания в реабилитационном центре, тому суждено было закончиться.       Эрзу привели в кабинет, стены и потолок которого были выкрашены в белый. Оттого комната казалась большой и пустынной. Ей велели лечь на кушетку. Аппарат, производящий корректировку, напоминал закрытую капсулу аппарата магнитно-резонансной томографии.       — Пожалуйста, постарайтесь не двигаться, — произнесла медсестра, закрепив её голову мягкими валиками. — Процедура недолгая и безболезненная. Вы можете услышать щелчки, стук, скрежет или шорох. Это нормально. Начинаем, — сообщила она ассистенту и покинула комнату.       Аппарат негромко зажужжал. Кушетка пришла в движение и вкатилась в капсулу. Эрзе на миг показалось, что она оказалась в гробу. Узкое нутро капсулы не давало пошевелиться. Сероватая гладкая поверхность полукругом замкнулась практически у самого лица. Нарушал эту серость лишь маленький чёрный треугольник на уровне глаз. Аппарат тихонько завибрировал, раздались громкие щелчки, Эрза инстинктивно дёрнулась. Звук затих так же внезапно, как и возник.       Эрза лежала в гудящем аппарате. Она ничего не ощущала, кроме того, как медленно затекают и немеют конечности. Вскоре ей стало казаться, что о ней забыли. Нарастающая паника выстукивала учащённым сердцебиением. В голове рождались пугающие сценарии, доходящие до абсурдного несвязного бреда.       Внезапно послышались голоса. Звучали те неразборчиво, но явно приближались.       — А здесь? — раздался незнакомый мужской голос вслед за звуком открывающейся двери.       — Эрза Скарлетт.       — Почему она ещё здесь? — возмутился мужчина. — Бумаги ушли на подпись позавчера. Вчера её уже ждали на рабочем месте! Ваша некомпетентность ставит под сомнение вашу же квалификацию! Оформляйте её немедленно! Отчёт мне на стол к концу дня. Я ясно выражаюсь?       — Да, сэр.       Хлопнула дверь, и вновь воцарилась тишина. Не прошло и пары минут, как медсестра вернулась. Кушетка вновь пришла в движение, освободив Эрзу от тесных объятий капсулы аппарата.       — Пройдите туда и переоденьтесь, пожалуйста, — попросила та и, выведя её за дверь, указала на зашторенную кабинку.       Внутри Эрза обнаружила комплект нижнего белья, джинсы, блузку и туфли на невысоком каблуке. Одежда пришлась впору, словно сшита была по меркам. Когда она переоделась, её проводили в другой кабинет, где у стола дожидался грузный мужчина в форме.       — Морган, — пробасил он, протянув большую мягкую ладонь.       — Скарлетт, — представилась Эрза.       — Итак, мисс Скарлетт, я уполномочен выдать вам стандартный набор, — с этими словами тот вытащил на стол спортивную сумку. — Здесь три комплекта одежды, две пары обуви и несколько смен белья. Также некоторые гигиенические средства, что вам понадобятся. Этого хватит на первое время. Ваш паспорт, бумажник, кредитная карта, пакет документов для оформления на новом месте работы. Людям с судимостью трудно подыскать работу, поэтому согласно одной из новых социальных программ, вам предоставляется рабочее место. Здесь вы найдёте рекомендации, документы на оформление, адрес и карту проезда, — он выложил на стол тонкую папку. — Проверьте, пожалуйста, всё выданное и распишитесь здесь и здесь в получении, — он протянул ей ручку и подвинул отпечатанный акт, предварительно поставив галочки в местах, где требовалась подпись.       Эрза расстегнула спортивную сумку, окинула взглядом содержимое, пробежала глазами текст документа, расписалась и забрала со стола папку, бумажник и свой паспорт.       — Снаружи вас ждёт машина. Водитель доставит вас по любому адресу в черте города. Всего хорошего, мисс Скарлетт. Не ждём вас больше, — сказал Морган, вероятно, свою коронную шутку.       — Спасибо, — слабо улыбнулась Эрза и, толкнув дверь, вышла на залитый ярким солнцем двор, огороженный высоким забором.       Она направилась к воротам, спеша покинуть реабилитационный центр. Ладони вспотели от волнения, она крепко сжимала ручку спортивной сумки и гладкую папку с документами. Раздался негромкий гудок, ворота разъехались в стороны. Эрза нерешительно подошла к машине с эмблемой организации и открыла дверцу. Устроившись на заднем сидении, она назвала адрес. Водитель завёл мотор, машина вздрогнула и тронулась с места, увозя её к дому матери.       — Благодарю вас, — проронила Эрза, когда они притормозили у небольшого частного дома.       После тёплого салона прохладный весенний ветерок вызвал лёгкий озноб. Машина уехала, оставив её наедине с пустой улицей. Дом матери был прежним: тот же неухоженный сад, потрёпанные кроны деревьев, давно не стриженные кусты. Та же чуть покосившаяся калитка, высокие ступени, перила с облупившейся местами краской.       Эрза словно проснулась от долго сна, вновь оказавшись на крыльце родного дома. До боли знакомого, но отчего-то кажущегося чужим. Словно она ушла долгие годы назад, и теперь была лишь гостем, случайно забредшим в знакомые когда-то места.       Она нерешительно замерла на пороге у знакомой и в то же время чужой двери. Эрза мельком взглянула на свою правую кисть, разжала пальцы и сильнее стиснула ремень спортивной сумки. Сглотнув, вдохнув и выдохнув, она протянула руку и коснулась звонка. Мелодия пронеслась по дому, блуждая по комнатам, и стихла.       Несколько минут ничего не происходило, затем раздались негромкие шаги. На миг Эрза испугалась: вдруг мать переехала, и сейчас на порог выйдет незнакомая женщина или, быть может, мужчина. Щёлкнул замок, она вздрогнула, подавив желание убежать. Дверь приоткрылась, сквозь узкий проём, ограниченный натянутой цепочкой, на неё смотрела мать.       Лицо той пугающе сильно изменилось за прошедшие неполные два года. Из привлекательной и ухоженной женщины она превратилась в старуху. Кое-как собранные волосы были тронуты сединой. Отдельные пряди торчали в стороны, падая на лоб. На лице прибавилось морщин, грубыми складками залёгших вокруг рта и между бровей. Она нахмурилась, и те показались Эрзе безобразными шрамами на коже. Прищуренные глаза смотрели с настороженностью, поджатые губы искривились.       — Мама, — выдохнула Эрза, делая шаг вперёд. — Я вернулась. Тонкие губы той дрогнули, рот приоткрылся.       — Пошла вон, — прошипела она с отвращением.       — Мама, я не понимаю...       — Пошла вон, проклятая душегубка! — внезапно закричала та на всю улицу. — Вон из моего дома! Вон с моего крыльца! Паршивое отродье! Вон! Вон! Вон! — она внезапно осеклась и зашлась в кашле.       — Мама, это же я, — оторопело пролепетала Эрза. — Ты не узнаёшь меня? Не узнаёшь свою дочь?       — Дочь? — та плюнула ей под ноги. — Нет у меня никакой дочери! Убирайся, глаза бы мои тебя не видели. Разве ты не должна сидеть за решёткой? Ты, убийца, разве ты не должна гнить в клетке? — она вновь разразилась криками, потрясая сухим кулаком. — Сбежала и пришла ко мне? Пришла искать моей милости? Психопатка! Тронутая!       — Прекрати, — Эрза попятилась, зажимая уши. — Прекрати... Не смей меня так называть, перестань!       — Убирайся отсюда, и чтоб духу твоего здесь не было! — не унималась та. — Я сейчас позвоню куда нужно, и тебя заберут туда, где тебе самое место. Пошла вон, пошла вон, убийца!       Эрза развернулась и бросилась прочь, как можно дальше от чужого дома и обезумевшей женщины, так похожей на её мать. Она бежала, ёжась от взглядов случайных прохожих. Слёзы слепили глаза.       — Неправда, неправда. Это неправда. Это не реальность, — лихорадочно шептала она, озвучивая собственные мысли. — Это сон. Точно сон. Проснись, очнись, давай. Ну же, давай! — выдохнула она, ударив себя ладонями по лицу. Щёки горели, кожу жгло от слёз, но мир вокруг не желал подёрнуться и раствориться утренним туманом, сгинув, как дурной сон.       Несколько часов Эрза просидела на скамейке в глубине парка, где никто не обращал на неё внимания. Она пыталась свыкнуться с мыслью, что осталась одна. Одна во всём мире. Ей некуда было идти, не у кого просить помощи, не с кем поделиться тревогами, опасениями и страхами. Перекошенное злобой и отвращением морщинистое лицо матери маячило перед глазами, а вслед за ним явилось и другое, моложе, но с тем же выражением. «Убийца! Чокнутая! Психопатка! У меня больше нет дочери!» — эхом проносились в голове слова, произнесённые матерью два года назад и лишь повторённые сейчас.       Когда сердце перестало мучительно ныть, сжимаясь от боли и страха, а слёзы высохли, Эрза достала из папки с документами карту и адрес рекомендуемого места работы. В бумажнике нашлась мелочь, которой с лихвой хватало на билет. Она пешком добралась до остановки и дождалась нужного автобуса. Устроившись на свободном месте, она крепче прижала к груди спортивную сумку и зажмурилась. Эрза боялась смотреть в окно. Боялась вновь увидеть там высохшую безумную старуху, грозно потрясающую кулаком и выплёвывающую ругательства.