Ошибка в игре

       Раздавались дикие вопли оперативников, звук разрываемых тел, беспорядочные выстрелы и оглушающий рев черного тумана. Но Кира не слышала этого.        Она вообще ничего не слышала.        Она невесомо касалась кончиками трясущихся пальцев окровавленного лица сестры, глядя на него стеклянными глазами.        Нелли мертва.        Нелли больше нет.        Только когда горло начало болеть, Кира поняла, что кричит. Истошно орет, гораздо громче, чем секунду назад навеки затихший спецназ. Это был крик того, кто не просто потерял близкого человека, у кого не просто отняли смысл жизни. Так кричит тот, кто потерял свою суть.        Ее девочки больше нет.        Кира не чувствовала боли. Ни боли, ни горя, ни страха, ни отчаяния. Ничего. Все чувства умерли. Сама Кира умерла. Она сейчас не жива и не мертвец. Она даже не призрак. Она – пустота. Ее не существует.        Жизнь закончилась, но ее будто и не было раньше.        Сколько времени она провела у бездыханного тела, считать было некому. Нелли не поднималась. Взгляд был устремлен куда-то в пустоту, а губы немного приоткрыты с замершим на них именем сестры. Нелли не воскресала. На впалых бледных щеках брызги ее же крови, ресницы мокрые от еще не застывших слез..        Нелли не возвращалась к Кире.        Крик оборвался, и девушка припала к груди, за которой не слышны были надрывные удары сердца. Она молчала, закрыв глаза и все еще держа руку на холодной щеке.        ― Вставай.        Это слово прозвучало слишком громко в свинцовой тишине. Кира подняла голову, глядя на застывшее лицо.        ― Вставай!        Руки схватили Нелли за плечи и немного приподняли, и ее голова безвольно запрокинулась назад. Кира сильно встряхнула мертвое тело, смотря в потемневшие глаза.        ― ВСТАВАЙ!        Через мгновение все снова затихло, и только эхо, словно издеваясь, игралось с этим криком, швыряя его в ледяные стены, а тот отскакивал от них до тех пор, пока не угас.        ― Я не могу поверить, ― безжизненно прошептала девушка. И снова тишина накрыла пространство, а Кира подняла глаза, встречая взглядом лишь проклятый черный шар, из которого то тут, то там вылетали крупные искры. Но девушка смотрела выше шара, выше потолка. Она смотрела в небо, пусть и не видела его.        Нет. Она не станет ничего говорить. Не станет спрашивать, за что, не будет посылать проклятья равнодушной выси. Она просто будет смотреть пустым взглядом и молчать. Потом с трепетом опустит тело сестры на пол, поднимется с колен и, перешагивая останки оперативников, а иногда и вовсе шагая по ним, словно не замечая, пойдет к выходу. Жить не хотелось, умирать тоже. Желание отсутствовало вовсе. Кира шла к выходу только потому, что Нелли попросила ее выбраться и вернуться к матери. Однако сейчас воспоминание о Екатерине не вызывало ничего. Перед глазами даже портрет ее не возникал, будто девушка забыла, как выглядит ее мама.        На короткий миг Кира остановилась перед опрокинутым инвалидным креслом и посмотрела на труп Вернике, который находился на стене в нескольких метрах от своей коляски прибитый ко льду костями оперативников. Словно Христос.        ― Я не умею сдерживать обещаний, ― севшим, словно мужским голосом, проговорила Кира, глядя в широко распахнутые бесцветные глаза. ― Тебя ни я не убила, ни Нелли. Но знаешь… я все равно довольна.        На самом деле нет. Кира помнила тот момент, когда от вида мертвого врага удовольствие прокатывалось по венам, словно электрический ток, вызывая едва ощутимое головокружение и сладкую тошноту. Сейчас этого ощущения предсказуемо не возникало. Девушка медленно побрела прочь из лаборатории, смотря прямо перед собой и слушая, как огромные двери за спиной с шипением закрываются.        Прощай, Нелли.        Прости.        Прости за все.

***

       Белые. Даже полностью залитые кровью эти коридоры слишком белые. Они слепят лишенные слез глаза и заставляют моргать все чаще. Все тело болит. Болит ранее проткнутое ножом и теперь простреленное плечо, болят обрубленные пальцы, болит снова кровоточившее от падения с высоты бедро, болит изрезанная осколками стекла спина. Болит уставшее биться сердце. Болит истерзанная муками душа.        Каждый шаг – пытка. Каждый вздох подобен удару по грудной клетке молотком. Каждая мысль пронзает мозг, как пуля насквозь пронзает ставшее живым щитом тело.        Нелли отдала свою жизнь ради нее. Ради того, чтобы Кира продолжала влачить свое до тошноты жалкое существование. Но девушка не смела винить свою глупую и храбрую младшую сестренку. Ведь она бы поступила точно так же, даже не подумав о последствиях. И тем не менее… раз Нелли погибла ради Киры, то она просто не имеет права так по-свински отнестись к этому и сделать жертву младшей напрасной. Господи, как пафосно. Однако это сути не меняет. Кира вернется домой, ненавидя себя всем своим прогнившим существом, желая сдохнуть, но не посмея взять в руки бритву или смертельную дозу таблеток. Она будет ненавидеть ночь из-за того, что ночью надо спать, но все равно будет засыпать и просыпаться в холодном поту от сновидений, которые не идут в сравнение ни с одним кошмаром. Она будет смотреть на мать каждый день и видеть, как она постарела с тех пор, как Кира вернется.        Одна.        Лифт ждал ее. Кира медленно вошла в кабину, опуская взгляд на лежащие на полу ключи.        Младшую в любом случае ждала смерть. Не оставь Кира ей ключи, ее бы настиг Уокер. Все правильно, ведь Крису была нужна именно она, не старшая. Ведь Нелли и есть глупый журналист, полезший в Маунт-Мессив ради того, чтобы сделать уникальный репортаж. Верно. Роль подогнана просто идеально – в младшей всегда жила эта жажда справедливости. Она все время записывала все на камеру, расспрашивала Киру о подробностях, стремясь узнать больше. В конце концов, именно Нелли нажала на злосчастную панель в виде ладони. Тем самым, выполнив роль до конца.        Но тогда кто есть Кира? Она – Вейлон Парк? Она написала проклятое письмо, отправляя младшую на верную смерть? Да быть этого не может, Кира бы так никогда не поступила.        Однако она дважды, хоть и наугад, смогла открыть главные ворота в диспетчерской. Наугад, но безошибочно. «Здравствуй, сестренка» ― говорилось в начале письма, и именно так Кира называла младшую про себя.        ― А, здравствуй. Ты ведь теперь девчонка этого долбанного священника?        «"Теперь"… ― Кира прислонилась здоровым плечом к стене кабинки и прикрыла глаза. ― Он меня знал, черт возьми…»        Он ее знал.        Она – программист.        Дьявол, какая ирония… ведь она хотела стать программистом. Создать игру – идеальный хоррор, который все бы признали лучшим, который превзошел бы даже сам Аутласт. Это казалось ей смелой и вполне сбыточной мечтой, но сейчас… сейчас бы нынешняя Кира с удовольствием перерезала глотку прошлой. Дура. Какая она была дура.        Ключ с тихим гремением вставился в скважину, и раздался щелчок. Лифт поехал вверх, заставляя Киру навсегда оставить младшую внизу.        Что… что она скажет матери?..        Тихий звук, наполнивший тесную кабину, лишь отдаленно напоминал крик, смешанный с воем. Кира вытирала бесконечные слезы рукавом футболки, плача, как ребенок, всхлипывая, пряча лицо в ладонях. Что она скажет матери? Что?!        Натужно скрипя, лифт упрямо ехал вверх и слушал, как плачет маленькая уставшая от боли и горя девочка, прошедшая через ад и оставившая в нем все. Девочка, так рано повзрослевшая.        Кира замолчала, когда лифт остановился, и непривычно яркий свет ударил ей в лицо. Закрыв глаза ладонью, девушка долго моргала и привыкала к нему, пока не опустила наконец руку и не взглянула вперед.        Это был холл первого этажа. Тот самый, в который Крис швырнул Киру со второго этажа. Только сейчас администраторская стойка была разнесена в щепки, и то, что осталось от массивных столов, было разбросано по углам холла. Парадный вход открыт, и в холл вместе с холодным свежим ветром врывались лучи утреннего солнца. Кира опустила взгляд чуть пониже и растянула губы в фальшивой улыбке.        ― Все должно быть по сюжету, да?..        У самого выхода, опершись спиной о открытую дверь, в луже из осколков стекла и крови – своей ли, чужой ли, уже было неважно – сидел человек в строгом черном костюме, некогда идеально чистом и неприлично дорогом, но порванным во многих местах и изгаженном в крови и грязи сейчас. Один из самых скотских, по мнению девушки, персонажей, и единственный не сумасшедший официально антагонист. Джереми Блэр. Начальник Киры.        Судя по всему, мужчина был ранен. Ткань когда-то ослепительно белой рубашки на животе был пропитан кровью, и пятно разрасталось. Однако Кира знала, что Блэр не из-за раны прижимает сжатую в кулак ладонь к животу.        Но другого пути нет. Только через него. И как по очередной злой шутке судьбы девушка оставила нож в лаборатории. Да и до ножа ли ей было?        Все эти мысли лениво перетекали в голове, и Кира поняла, насколько ей на все насрать. Ей абсолютно плевать на то, что ее сейчас могут убить. Да, она все еще помнила про последнюю просьбу Нелли, но жизнь стала настолько дешевой вещью в скупом инвентаре Киры, что об ее утрате жалеть все же не стоит.        Весь чертов пол был усеян осколками, и даже если бы девушка ходила бесшумно, то хруст стекла под подошвами выдал бы ее, а она шла тяжело, едва передвигая ноги. Джереми вздрогнул и медленно повернул голову к Кире.        Секундная пауза. В глазах мужчины вспыхнула холодная ненависть, заставившая девушку скривить губы. Узнал.        ― Мисс Маркова… ― хрипло произнес Блэр, быстро сменив ненависть во взгляде на деланную доброжелательность и «я такой хороший и весь израненный, помогите мне». Кира стиснула зубы. ― Мисс Маркова, как вы все еще живы?..        Девушка беззвучно хмыкнула, положив руку на истекающее кровью плечо. Прикосновение отозвалось острой сильной болью, но это было необходимо, чтобы устоять на ногах и не рухнуть на пол без сознания. До сих пор непонятно, как она еще жива. Такого бы ни один человек не выдержал, а она сейчас здесь. В шаге от свободы… которая ей не нужна.        ― Давайте… ― Джереми закашлялся, и по его губам потекла маленькая красная струйка. ― … заключим сделку. Вы поможете мне, а я помогу вам.        И чем ты мне поможешь, подумала Кира, и эта мысль заставила сердце тихо застонать. Ей не нужна помощь, да и помочь ей никто не в силах.        ― Помогите встать… пожалуйста, ― мужчина сипло выдохнул, морщась от боли и снова поднял на девушку «спасите меня» взгляд. Та склонила голову набок.        ― Осколок убери, ― прорычала Кира, взглянув на прижатую к животу руку Блэра. Все же нет, не ради того погибла Нелли, чтобы ее старшую сестру зарезал какой-то трусливый двуличный ублюдок. Джереми испуганно дернулся от этих слов, опустил взгляд на свою руку и, опустив ее на пол, положил на ковер небольшой, но острый осколок битого стекла, который умещался в большой ладони мужчины так, что его и вправду не было видно.        ― Хорошо, ― Блэр сглотнул, продолжая смотреть на девушку. Взгляд его сильно напрягся. ― Теперь вы поможете мне?        ― Нет, ― равнодушно ответила Кира и побрела к выходу.        Однако как только она оказалась на выходе на одном уровне с Джереми, ее заставил остановиться негромкий щелчок.        ― Вы не уйдете отсюда, мисс Маркова. Так же, как и я, ― проскрипел мужчина, держа в руке револьвер, вытащенный из кобуры, которую прикрывал костюм. ― Никому не суждено знать…        Он не договорил, так как слова перешли в натужное кряхтение и стоны – продолжая наставлять на Киру ствол, Блэр поднялся на ноги, другой рукой опираясь на дверной косяк. Лицо начальника биометрической безопасности было перекошено от гнева и ненависти, лежащий на спусковом крючке палец подрагивал от нетерпения.        ― Сука, ― прошипел Джереми, хватая Киру за горло и швыряя обратно в холл, насколько ему позволяли силы. Падение заставило все раны на теле взвыть так, что Кира не сдержала громкого вопля, из глаз снова брызнули слезы.        «Боже мой, Нелли, прости, это конец…»        ― Никто не узнает! Никто! ― заорал Блэр, одной рукой хватаясь за рану, а другой – держа в руке смотрящий на девушку револьвер. ― Я тебе в первый раз не дал все растрепать, тварь и во вто…        Голос его оборвался, словно что-то заставило его заткнуться. Кира открыла слезящиеся от боли глаза, и они тут же расширились от ужаса и удивления.        Револьвер в руках мужчины… сгибался. Ствол медленно опускался вниз, словно кто-то невидимый гнул его, как пластилин. Джереми хрипло взвизгнул от испуга и выронил оружие, и то упало на пол с тихим стуком.        ― Какого чер… ― начал было он и снова не смог договорить. Осколки… дюжины осколков, лежащих на полу, взмыли в воздух, будто по мановению чьей-то руки! Кира видела, как мужчина заметался на месте, не в силах убежать куда-либо – осколки всюду висели в воздухе, нацелившись на него, словно держа на мушке.        ― Маркова! ― заверещал он, в панике поворачиваясь к Кире. ― Останови это, немедленно! Прекрати! Маркова!        ― Это… не я… ― прошептала Кира, чувствуя, как все внутри леденеет от этих слов. Если не она, то кто же?        Нелли?..        Осколки сорвались с места.        Крик Джереми оборвался в ту же секунду, что и раздался, и сменился чавкающим звуком и тихим капанием крови на и без того грязный палас. Кира видела, как мгновение назад все висевшие в воздухе осколки вонзились в тело Блэра, все до единого. Сейчас Джереми еще стоял на ногах, едва видно дергаясь, а битое стекло торчало из его глаз, рта, рук, ног, груди, живота, темени… Как иголочная подушечка, до отказа забитая иголками.        Блэр дернулся еще раз и рухнул на пол, заставляя половину осколков еще глубже вонзиться в уже мертвое тело.        Резко стало холодно. Кира попыталась приподняться, но силы покинули ее, и девушка снова опустилась на ковер, закрыв глаза.        И в ту же секунду черный туман полностью укутал ее, заставляя задыхаться от холода и хоть пресекая попытки хотя бы пошевелиться. Боль вспыхнула во всем теле, усилилась в сотни раз, но кричать Кира не могла. Черный дым застелил все перед глазами, боль выворачивала наизнанку, холод душил, и этому, казалось, нет конца.        Однако конец наступил резко. Так же резко, как все и началось.        Кира несколько секунд жадно глотала ртом воздух, вдыхая больше, чем позволяли легкие. Девушка смотрела в потолок, под которым уныло качалась большая увешанная стеклянными висюльками люстра и громко тяжело дышала, пока не поняла, что…        Что боли она совершенно не чувствует.        Ни раненное плечо, ни многострадальная нога, ни даже обрубки пальцев – ничего не болело. Кира села на пол, подняв руки на уровне глаз. Вместо обрубков она увидела две культи.        Не мо… не может быть.        Кира начала судорожно развязывать мокрые от крови бинты на плече, а потом отбросила эти грязные тряпки в сторону, задирая рукав до самой шеи. Раны не было, только два глубоких уродливых шрама. Девушка шумно сглотнула, задрала правую штанину, развязывая бинты на лодыжке, оставленные Крисом. Пять шрамов от когтей.        Кира схватилась за голову и подскочила на ноги, завертевшись на месте.        ― Нелли! ― заорала она. ― Нелли, это ты?!        Ответа не последовало.        ― Нелли! Нелли, ответь! ― девушка кинулась к лифту, но того не было. И сколько она ни долбала по кнопке вызова, все безрезультатно. ― НЕЛЛИ!!!        Тишина. Кира стиснула зубы, ударяя кулаком по закрытым решеткам, за которыми ничего не было, и прижалась к ним лбом.        ― Это ведь ты… ― проговорила она, закрывая глаза. ― Это не могла быть не ты.        Но Нелли не отвечала. Она не приходила, и голос ее не звучал за спиной. Кира снова повернулась к выходу и всхлипнула, снова обращаясь к пустоте:        ― Я не могу без тебя уйти… Ты ведь понимаешь.        Но она шла вперед вопреки своим словам. Сомнения боролись в ее голове, заставляя ту гудеть. Неужели младшая смогла выжить и стать хозяйкой Волрайдера? Но почему она тогда не откликается? Да и не настолько Нелли жестока, чтобы так зверски прикончить Блэра. Даже если учитывать, что он угрожал убить Киру.        И все же. Кто, если не Нелли, защитил бы старшую и полностью вылечил ее от всех телесных ран?        Сзади раздался ужасающий потусторонний стон, и в спину дохнуло леденящим душу холодом. Кира застыла на месте.        ― Нелл?..        Стон перешел в злобное клокотание. Холод усилился, лужи крови на полу начали леденеть. По коже пробежали мурашки.        Не Нелл.        Кира медленно развернулась и затряслась, увидев всего в нескольких метрах перед собой висящего в воздухе Волрайдера. Чудовище медленно раскрывало клыкастую пасть и смотрело на нее жуткими провалами пустых глазниц. Девушка попятилась назад.        ― Ты хочешь… чтобы я уехала? Для этого ты меня вылечил? Чтобы я сыграла свою роль? ― произнесла она трясущимся голосом и глотая несуществующие слезы.        В ответ раздалось недовольное рычание. Кира сделала еще один шаг назад и почувствовала, как холод пронзает ее насквозь. И это был не тот холод, что исходил от твари. Это был страх. Она боялась задать этот вопрос. Вопрос, который в эту минуту не давал ей покоя.        ― Значит… Нелли вправду… умерла?        Рев. Полный раздражения, возмущения и гнева, как орет психованный хозяин, в дом которого вломился незнамо кто. Девушка споткнулась об кусок деревяшки, валявшийся на полу, и, едва удержавшись на ногах, бросилась прочь.        Значит, Нелли действительно погибла. Последняя надежда, не успела она слабым огоньком блеснуть в глубине угасшей души, была жестоко раздавлена, разбита, уничтожена. Кира бежала вперед, давясь слезами и не оглядываясь назад. Перед глазами все расплывалось – свет солнца, огромные грузовики спецназа, шлагбаум, будка КПП, красный джип. Девушка открыла дверь машины и быстро села за руль, бросив на соседнее сидение снятую с пояса камеру. И замерла, глядя прямо перед собой.        Все началось и закончилось в этой машине. Игра началась, когда Кира очнулась за рулем джипа, и сейчас она снова сидела на этом же сидении, казалось, вечность спустя. Наступает ее собственная концовка.        Девушка посмотрела на крыльцо больницы через лобовое стекло. Волрайдер стоял у самых дверей, не сводя с нее взгляда, который словно говорил «вали отсюда, нехрен тебе здесь делать, все кончено». Кира закусала губы, переводя глаза на небольшой бейдж, который был прикреплен к стеклу заднего вида, и, сняла его со стекла. Пресса Имя: Нелли Маркова Агентство: независимая ID номер: 1486 2020        ― Я ломала голову все это время, пытаясь разобраться, кто из нас кто, ― прошептала девушка и тихо грустно рассмеялась. ― А ответ был дан нам с самого начала… Какая же я дура, Нелли, какая я дура…        Смех снова перерос в плач. Кира закрыла лицо руками.        ― Столько времени защищала тебя от всех… а надо было тебя защищать от меня. Потому что… какая я идиотка, Господи! Нелли, если найдешь силы, прости меня, тупую сволочь, прости…        Девушка посмотрела на лечебницу через лобовое стекло, закрыла глаза и вздохнула, бросая бейдж куда-то в сторону. Сердце не прекращало болеть, а тяжесть в груди не пропадала и вряд ли пропадет. Губы тронула кривая улыбка.        ― Еще раз прости, Нелл. Еще за то, что угоняю твою тачку.        Водить машину Кира не умела, но много раз видела, как это делает мама. Девушка повернула ключ и хмыкнула – ведь как только сёстры оказались здесь, его даже вытащить было невозможно. Спидометры над рулем засветились красным и белым цветами, а мотор забухтел и негромко зарычал. Кира положила одну руку на руль, другую – на рычаг коробки передач и осторожно дала задний ход. Машина сдвинулась с места и отъехала немного назад. Нещадно напрягая память, чтобы вспомнить, как это делала Екатерина, девушка снова переключила передачу и надавила на педаль газа, выкручивая руль вправо. Поджала губы сильнее. Кинула последний взгляд на Маунт-Мессив – место смерти сестёр Марковых.        Удар о ворота оказался сильнее, чем ожидалось. Киру подкинуло прямо в сидении, заставляя выпустить руль из рук, а нога все так же давила на газ, машину выкинуло на обочину, и она продолжала ехать черт пойми куда. Кира в панике вцепилась в руль, не понимая, что делать, дергала рычаг, нажимала на педали, как припадочная, кричала…        Последнее, что она увидела – огромное дерево, к которому джип ехал с невероятно большой скоростью.

***

>        Не было никакого тяжелого забытья, не было долгого пробуждения. Кира будто просто моргнула. Вот сейчас она видела, как машина, в которой она сидела, врезается со всей дури в дерево… а стоило ей открыть глаза, как она видит перед собой грязно-белый потолок. И вместо грохота и визга тормозов слышит невнятную болтовню где-то далеко и тихое сопение и писки больничной аппаратуры рядом.        Кира не спрашивала себя, что происходит, не пыталась ничего понять. Она просто тупо смотрела в потолок, пока сопение рядом не сменилось удивленным вздохом и негромким полным счастья вскриком:        — Кирочка!        Этот голос заставил девушку резко сесть на кровати и повернуть голову вправо, чтобы увидеть с шоком смотрящую на нее красивую худенькую женщину с серыми глазами и короткими рыжими волосами. Мир на секунду удивленно замер, девушка и женщина смотрели друг на друга, пока Кира не выдохнула едва слышно:        ― Мама…        Мать вскочила со стула, на котором сидела, и, рухнув перед больничной койкой на колени, изо всех сил прижала дочку к себе, плача и лопоча ее имя. А Кира все смотрела перед собой, слушая всхлипы Екатерины и звон в голове, как после удара церковного колокола.        ― Как ты разыскала меня? ― прошептала она наконец, когда звон прошел, но в голове будто произошла настоящая катастрофа: все разрушено, вокруг лишь руины, трупы, дым… А сердце все еще тихо стонет от боли, не в силах кричать, и бьется лишь через раз, о чем говорило слишком медленное пищание аппаратуры.        Мама. Вот она, стоит перед ней на коленях, крепко обнимает ее и плачет, реальная, настоящая. И от этого страшно. Ведь… ведь ей придется сказать, что…        Нет. Она не сможет.        ― Как это… «разыскала»?.. ― Екатерина выпустила дочь из объятий и коснулась ее лица, свободной рукой вытирая себе слезы. ― Я вас без сознания дома нашла… почти полтора месяца назад.        Женщина отпрянула, увидев, как перекосилось лицо ее дочери. Кира вскочила с кровати, заставляя трубочки стоящей у кровати капельницы сильно натянуться. Отражающий сердцебиение аппарат завизжал, показывая, что пульс у пациента резко подскочил.        ― Что. Ты. Сказала?! ― прошептала девушка едва слышно, заставляя мать испуганно вздрогнуть. Екатерина прижала руки к груди и тихо заговорила:        ― Полтора месяца назад… я нашла вас дома у компьютера без сознания, ― женщина медленно поднялась на ноги, со страхом смотря в лишенные зрачков глаза дочери. ― Позвонила в скорую, и вас отвезли в нашу больницу… но никто не смог понять, что с вами стряслось. ― голос матери дрожал, она видела, как от ее слов ужас во взгляде Киры растет. ― Вы все время по непонятной причине были в коме… Кирочка, что с тобой?        Под конец Екатерина затихла, слушая надрывные писки кардимонитора. Кира опустила взгляд на свои руки. Медленно – очень медленно – подняла их к глазам, забыв, как дышать.        Пальцы. Были. На месте.        Вдох.        Выдох.        Пальцы на месте.        Вдох.        Выдох.        Что происходит.        Кира громко и часто дышала, но воздух в легкие не поступал.        Страшно.        Вдох.        Выдох.        ― Кирочка… ―испуганно прошептала Екатерина. ― Что с то…        ― Где моя сестра? ― почти беззвучно произнесла Кира, поднимая на нее полные слез глаза. ― Где Нелли, мама? Где она? Она жива?        В палате воцарилось молчание. Только кардиомонитор отображал зашкаливающий пульс. Девушка смотрела на мать, на опуская руки и не шевелясь. Только слезы текли по щекам из широко распахнутых полных боли и страха глаз.        Екатерина часто моргала, словно не понимая, что говорит ее дочь.        ― Кирочка… она же здесь, ― ответила женщина, слабо и грустно улыбаясь. ― Обернись.        Кардиомонитор отобразил полную остановку сердца на целую секунду.        Кира обернулась… и тихое «Нелл…» вырвалось из ее груди против воли.        Кроме кровати Киры в палате находилась еще одна больничная койка, еще одна капельница и еще один кардиомонитор, к которому была подключена… лежащая на кровати абсолютно живая и здоровая Нелли.        ― Вы обе были все время без сознания… ― Екатерина тихо вздохнула. ― Осталось только дождаться, когда очнется Нелли…        Кира не слышала этих слов. Оторвав от себя через одежду все присоски от аппаратуры и выдрав из вены иголку капельницы, девушка подошла к сестре и легонько, словно опасаясь, что это какой-то морок или видение, коснулась нежной мягкой щеки.        Теплая. Живая. Нелли. Нелли жива.        На пухлую нижнюю губу младшей упала крохотная соленая капля.        ― Это все было, я знаю, ― тихо, чтобы не услышала мать, произнесла Кира. ― Это все было… значит, это была ты. Ты спасла меня. И ты… все еще там.        Нелли все еще там. Все еще в этом аду. А Кира здесь.        И старшая точно знала – она этого так не оставит.        Она вернется. Вернется за Нелли, и они вместе отправятся домой.        Плевать на правила игры. Плевать на сюжет, концовки и прочий бред. Раз они тоже персонажи, то создать глюк для них проблемой не будет.        Они вернутся домой обе.        И это будет самой крупной ошибкой в игре.