Ошибка в игре

       Ник отнял руку от лица, глядя на Киру даже несколько испуганно. Белый халат спал с одного его плеча и теперь болтался на другом плече, рискуя упасть. Щека парня сильно покраснела, а дыхание было тяжелым и прерывистым.        — Кира... — с трудом выдавил он из себя, делая осторожный шаг к девушке. — Ты...        — Со мной все в порядке, — отрезала Кира. — Только я понятия не имею, о какой свадьбе идет речь.        — Как же... — еще сильнее растерялся Ник. — Я сделал тебе предложение, и ты согласилась...        — Хорош пороть чушь. — девушка вздернула бровь. — Какая женитьба, ты идиот? Мне еще только восемнадцать лет.        Казалось бы, нельзя было представить более изумленную физиономию, нежели у Ника секунду назад, но сейчас он только что побил все рекорды.        — Тебе двадцать три! — выкрикнул он внезапно ослабшим голосом.        — Посмотри на дату. Две тысячи двадцатый год!        — Хочешь сказать, мы перенеслись на пять лет вперед?        "Вот оно что, — Кира нахмурилась. — Хорошо. Попробуем на этом сыграть."        Если она начнет нести всякий бред, то может дойти и до психиатра, который, если учитывать то, что Кира сейчас в больнице, находится всего в двух шагах. Надо действовать осторожнее и умнее, если...        Если она планирует сбежать отсюда.        — Как... двадцать три... — "оторопела" девушка, стараясь выглядеть как можно убедительнее. — Не может быть!        Ник медленно подошел к ней и заставил сесть на кровать, присев рядом.        — Выходит, ты ничего не помнишь? — тихо спросил он, и голос его был буквально пропитан горечью. Кира поерзала на месте, ощущение абсолютно чужого человека рядом серьезно напрягало.        — Ну... да, — ответила она, кусая губу. — Скажи, Ник... — имя пришлось буквально выпихивать из глотки. — Где я? Что со мной произошло?        Девушка мельком заметила, что от ее вопроса Ник вздрогнул и прерывисто вздохнул.        — Ты сейчас в Денвере, в больнице Святого Джозефа. Тебя привезла сюда скорая около пяти часов назад.        — Во сколько?        — В восемь утра.        Кира покинула Маунт-Мессив примерно в четыре с лишним часа. Ее привезла сюда скорая в восемь. Выходит, месяц в настоящем мире – это восемь часов здесь. Шикарно, просто шикарно. Это что, время в реальности пытается догнать здешнее? А что потом?        Девушка прикинула, сколько сейчас времени. Примерно час. Далековато до ночи.        — Что произошло?        Парень поднял голову, глядя в потолок.        — Я приехал, как только смог. Мне позвонили где-то через полчаса после того, как тебя привезли. И когда я тебя увидел...        Нижняя челюсть Ника задрожала, и он, уже явно забывая о том, что в прошлый раз получил по морде, бережно поднял руки Киры, смотря на уродливые культи вместо двух пальцев.        — Господи, кто же это сделал с тобой... — прошептал он, зажмуриваясь глаза, и по лицу его потекли слезы. — Я... я клянусь тебе, что эти ублюдки заплатят за это. Слышишь?..        Кира вздрогнула, когда парень прижался губами к ее рукам. На коже ощутилась влага. Девушка чувствовала тепло чужих рук, легкую дрожь от беззвучных рыданий молодого человека и судорожно пыталась понять, каким образом этот парень вообще существует. Такого персонажа, как Ник, в игре, естественно, не было. И такой локации, как больница Святого Джозефа, тоже. Что вообще происходит? Какого хрена она помолвлена с человеком, которого вообще существовать не должно?        Так прошло около минуты. Ник поднял на девушку глаза. Ресницы его были мокрые и слипшиеся, отчего казались еще длиннее, а руки слегка дрожали. И все же во взгляде его было столько тепла и нежности, что Киру передернуло. Чересчур искренний взгляд для фальшивого человека.        Фальшивка.        Кира резко выдернула свои ладони из рук Ника. Тот вопросительно посмотрел на нее, но когда он увидел в ответ отвращение, взгляд снова стал испуганным.        — Оу, прости, я... Ты же не помнишь меня.        — Именно, — грубо ответила Кира, на что молодой человек горько улыбнулся.        — До нашего знакомства ты и слышать ничего не хотела о парнях и замужестве... Вела себя почти так же как и сейчас. Только... не так грубо.        — Уж простите, — чуть ли не брызжа ядом, ответила девушка. Ник негромко кашлянул и отодвинулся, будто понимая, что именно этого Кира и хочет.        — А что именно... что именно ты помнишь? Какое у тебя последнее воспоминание?        Сложный вопрос. Что именно Кира должна помнить? Девушка решила долго не размышлять. Самым лучшим вариантом ответа зачастую является тот, который первым приходит в голову.        — Мне восемнадцать... — медленно произнесла Кира, глядя перед собой. — Я играю в компьютер с Нелли.        — Пять лет... — ошеломленно проговорил Ник, закусывая щеку изнутри и проводя рукой по волосам. — Мы тогда вроде были знакомы.        — А где Нелли, кстати? — чисто для поддержания роли потерявшей память спросила Кира. Однако от ее слов парень застыл на месте, словно боялся, что девушка задаст этот вопрос.        — Нелли... Нелли уехала.        — Куда?        Похоже, для Ника это было пыткой. Он провел языком по нижней губе и, словно стыдясь посмотреть Кире в глаза, усиленно пытался спрятать взгляд.        — Вероятно, она нашла новый материал для репортажа.        — Нелли журналист? — девушка "удивленно" посмотрела на молодого человека. Тот кивнул        — Да, она для своего возраста очень знаменитая. На ее счету много громких репортажей, — он грустно улыбнулся и в ту же секунду улыбка слетела с его лица, словно он вспомнил о чем-то страшном. Некоторое время он молчал, потом тихо вздохнул и продолжил: — Поздно вечером вчера... уже позавчера... она получила по электронной почте письмо. Потом она быстро его распечатала, взяла камеру и уехала, не сказав ничего ни мне, ни миссис Марковой.        Что?        МАМЕ?!        — Маме? — спокойно спросила Кира, однако в голове вертелся один вопрос: "Чё за херня?". В эту ахинею вплели еще и Екатерину?! Ублюдки!        Стоп. Стоп-стоп-стооооп.        Существует Екатерина Маркова из этого мира? То есть, есть и копии РЕАЛЬНЫХ людей?! В альтернативной реальности?! В хоррор-игре?!        "Блять. Господи боже мой, это уже перебор..."        — Ну да, — ответил Ник. — Мы сейчас все вместе живем здесь, в Денвере. "Меркофф" выделила нам средства на покупку дома, когда ты устроилась туда работать.        Кира с превеликим трудом подавила в своей голове хор из тысячи визжащих все тот же вопрос "Что за хрень?!" голосов и попыталась собраться с мыслями. Невольно она представила саму себя, говорящую кому-то из верхушки треклятой корпорации "Давайте мне деньги на дом в Денвере, или чешите лесом, я на вас работать не буду". А что, на нее похоже. "Только какого хрена я и моя семья живем в Америке, черт подери? Я с утра русской вроде была..."        — А где мама сейчас?        — Она... ее нет в городе, — соврал Ник. Однако докапываться до правды Кира не собиралась. Речь идет не о ее матери. О ком угодно, но не о ее матери.        — Как я сюда попала? — девушка подняла руки, глядя на них. Мало того, что отсутствовали два пальца, сами руки были все в мелких и крупных шрамах, остальные пальцы разбухли и огрубели, руки стали больше похожие на мужские. Интересно, а как выглядит остальное тело?        — Тебя привезли сюда в восемь часов, я говорил тебе. Доктора сказали, что в полицию поступил вызов по рации из Маунт-Мессив...        "Радио в тюрьме... Откуда тебе это известно, Нелли?"        — Вызов перекинули сюда, в больницу. Из Маунт-Мессив сообщили, что рядом с лечебницей в потерпевшей аварию машине находится девушка, и что она нуждается в помощи. Скорая приехала туда, и в машине неподалеку от ворот нашли тебя. Всю в крови, но абсолютно здоровую.        — А что там со мной произошло?        Ник часто и тяжело задышал. Он, не в силах уже сидеть, встал с постели и начал быстро ходить по палате. От него буквально исходили растерянность, злоба и дикий ужас. Глаза бегали туда-сюда, руки вцепились в волосы с такой силой, что еще чуть-чуть и вырвут их к чертям.        — Там... Господи, там, говорят, просто сущий ад. Вся полиция Колорадо стоит на ушах. В Маунт-Мессив... в этой психушке произошел бунт пациентов. Пропали без вести около пяти отрядов спецназа.        "Машин было четыре".        — Кира... Ты единственная, кто смог выбраться оттуда живым, — парень подошел к Кире и наклонился к ней, чтобы видеть ее лицо. — Но Боже, чего тебе это стоило!        — Это не раны, это шрамы, — девушка подняла бровь. Ей ужасно хотелось проверить этого странного чересчур искреннего бота на вшивость. Ник стиснул зубы.        — Я понятия не имею, откуда это все. Ты там была меньше двух недель, но все эти шрамы... Неужели?.. — он опустился перед ней на колени и коснулся ее ладоней. Кира не стала сопротивляться. Ей было интересно, что думает этот... человек? Не, навряд ли.        Тишина. Ник просто смотрел на свою невесту, а та...        Та застыла, не веря своим глазам.        Она видела эту боль. Боль, с которой парень смотрел на нее. Невыносимая горечь, отчаяние, растерянность и ужас.        Так на нее смотрела Нелли, когда увидела вместо пальцев сестры истекающие кровью обрубки.        Нет. Нет, черт возьми, этого не может быть. Это же не реальный человек, он не может чувствовать такую боль! Это неправда! Ну как, Господи, КАК такое возможно?!        — Они... ставили над тобой опыты? — прошептал Ник, едва шевеля дрожащими губами.        Кира молчала. Она смотрела на него, на слезы на его глазах, смотрела куда-то внутрь него. И видела столько страха и переживаний, что сомнения стали еще сильнее.        Однако... Однако какая ей разница, Господи? Будто ей должно быть дело до этого недочеловека. Она пришла сюда, чтобы вернуть домой Нелли. Какого хрена она пытается вникнуть в суть этого идиота?!        Злоба на саму себя заставила ее прийти в чувство. Кира отпихнула парня от себя.        — Откуда мне знать? Я не помню.        Ник дернулся, как от пощечины. Он встал на ноги и поджал губы, но ничего не сказал. Только провел рукой по шее, и подошел к двери. Через несколько секунд молчания он все же выдавил из себя, оборачиваясь через плечо:        — Твой врач сейчас на операции... Поэтому я и решил тогда присмотреть за тобой. Пойду... скажу медсестрам, что ты пришла в себя.        — Иди, — равнодушно произнесла девушка и откинулась на подушки. Ник грустно взглянул на нее, тихо вздохнул и вышел из палаты.        Кира раздраженно посмотрела на закрывающуюся дверь. Вот уж чего ей не хватало, так это влюбленного идиота. Влюбленного в нее идиота.        "Какой же это все-таки бред... Бред повсюду... — девушка перевела взгляд на потолок. — Ну ничего, Нелли. Подожди немного, я скоро приду. Потерпи. Я вытащу тебя отсюда..."

***

       Персонал упорно не хотел оставлять Киру в покое. Ее таскали на всевозможные обследования, проводили беседы, и просто всячески донимали. Похоже, персонал проникся к Кире пусть и не симпатией, но жалостью. И от этого тянуло в туалет проблеваться или впиться в глотку этим охающим курицам, коими являлись медсестры. Но девушка терпела, выдавливая из себя растерянно-вежливую улыбку. Главное – дотерпеть до темноты и выбраться из больницы через окно. Благо, палата Киры находилась на первом этаже. Только возникало еще несколько проблем – как выбраться из города и добраться до Маунт-Мессив, если девушка даже элементарно не знает в каком направлении находится лечебница? Где найти транспорт?        Дело дрянь.        Когда медсестра Дейзи, слава богу, вышла из палаты, Кира недолго пробыла в одиночестве. Через пару минут пришел психиатр. Перед девушкой тогда предстала невероятно сложная задача: сыграть страдающего амнезией, но абсолютно здорового психически человека перед ним. Кира чувствовала себя зайцем, который перед охотником притвориться деревом, чтобы выжить. Беседа длилась долго. Врач задавал вполне себе безобидные вопросы, но неверный ответ может обернуться смирительной рубашкой. Однако, вопреки своим опасениям девушке удалось обмануть его. Это стало понятно по разговору, который Кира подслушала в коридоре.        — Девочка очень напугана, — пояснял доктор своему неизвестному собеседнику. — Скорее всего, она боялась, что из-за ее потери памяти я сочту ее невменяемой и отправлю в психиатрическую лечебницу.        — Да уж. Из одной пихушки в другую – это было бы слишком жестоко, — ответил ему голос врача, который был у Киры типа лечащим. — Бедняжка. Вы видели, что с нею сделали? С нее будто живьем кожу сняли. Все эти шрамы...        — Не исключено, что именно то, как с ней обращались, и вызвало провалы в памяти, — добавил психиатр. — Боже мой. Она ведь младше моей Кэти, а выглядит лет на десять старше.        — Вы не говорили ей про то, что ее сестра пропала без вести?        Кира оставила эти слова без внимания. Кому, как не ей, знать, что Нелли пропала. Наверное, у всех вызвало вопросы то, что саму Киру нашли в машине младшей.        — Нет, и о ее матери тоже. Вы ведь просили не говорить ей об этом. К тому же, это бы сильно пошатнуло ее состояние.        — Да. Я об этом просил и мистера Брауна, — ответил врач. — Знаешь, Стив, мне жалко этого парня. Он так переживает...        На этих словах Кира поспешила вернуться в палату. Дальнейшее ей слушать было противно и не нужно. Еще они и этого дурака жалеть будут, индюки.        Девушка зашла в палату и остановилась на пороге. В голове вертелись слова, сказанные психиатром. Неужели она действительно выглядит на десять лет старше? Неужели Маунт-Мессив настолько испоганила ее душу и тело?        Подойдя к зеркалу, она еще некоторое время смотрела вниз, словно не была уверена в том, что вообще хочет смотреть на себя. Ей было элементарно страшно. И боялась она не своего отражения. Она боялась увидеть того, что увидит в отражении. Однако она все же подняла глаза.        И ужаснулась.        На нее смотрела женщина лет тридцати пяти. Покрытое шрамами и морщинами лицо, в волосах проглядывалась седая прядь, на шее был небольшой, но глубокий шрам. Шрам от ножа, некогда принадлежащего Трагеру.        Трагер.        От одного этого имени все внутри начинало выть и трястись. Эти шесть букв заставляли чувствовать непереносимый ужас и разрывающий грудную клетку гнев. Ярость закипела в жилах, сердце от страха заледенело и замерло. Из груди вырвался тихий глухой стон вперемешку с хрипом и смешком.        Кира заметила, как начали изменяться ее глаза. Зрачки стали быстро сужаться, превращаясь в крохотную точку, которую почти не было видно. Однако на дне этих серых измученных глаз плескалось так знакомое ей безумие. То самое безумие, которое днями и ночами не давало ей покоя и тем не менее ставшее какой-то обыденностью, даже нормой.        Девушка закрыла глаза и медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. Прошло около двух секунд, и она снова взглянула на свое отражение. Снова спокойный нормальный взгляд, снова широкие, соответствующие плохому освещению зрачки. За месяц, что Кира была в настоящем мире, она научилась выглядеть более-менее вменяемо. По крайней мере, не вызывать подозрений уж точно. Первое время было тяжело, очень тяжело, но потом уже постепенно стало получаться держать себя в руках даже если ее что-то злило или раздражало.        Рука коснулась прикрытого тканью белой больничной футболки плеча. Кира поморщилась, вспоминая тупую боль от маленького кухонного ножа и резкую от пули. "Снаряд дважды в одну воронку не падает" – вспомнилась почему-то пословица. Девушка спустила рукав футболки с плеча, смотря на шрамы, образовавшие глубокую впадину на коже. По краям разорванная кожа заросла, оставляя тонкую темную паутинку. Выглядело это невероятно мерзко. Ну, хотя бы не болело, и это главное.        Снимать белые больничные штаны с широкой штаниной, чтобы посмотреть на шрам на бедре, Кира не стала. В конце концов, она уже видела это все, к чему нервы самой себе зря трепать? Девушка поправила футболку и села на кровать.        —Нет, и о ее матери тоже.        С Екатериной из этого мира явно что-то произошло. Интересно, что именно? Неужели что-то серьезное, что даже чересчур откровенный с ней Ник не мог ей сказать?        Кстати, что касается самого Ника, то Кира его больше не видела с тех самых пор, как он вышел из палаты. Девушка об этом не жалела – еще и этого придурка ей для полного счастья не хватало. Она вообще надеялась, что больше его не увидит. За всего несколько минут общения его телячьи нежности успели встать поперек горла. Жених, помолвка... Господи, ну и чушь! Кира уже устала от мысли какого хрена тут происходит, поэтому она отбросила ее подальше. Сейчас ей нужно было выбраться, и эта мысль была в приоритете.        План побега уже составлен. Он был нехитер и имел не так уж и много пунктов. Первый – украсть себе нормальную обувь – она уже выполнила. Маунт-Мессив научила ее быть незаметной и проскальзывать куда угодно быстро и без проблем. И сейчас мужские ботинки девятого размера стояли в углу палаты за кроватью. Второй пункт тоже был выполнен, и оставалось только дождаться темноты. Через примерно пару часов в палату заглянула полненькая пожилая женщина в белом халате, скомандовала отбой и выключила свет. Кира все продолжала сидеть на постели. Бездумный взгляд был устремления в пустоту. Она ждала.        Такое понятие, как полная тишина, нельзя применить к такому месту, как больница. Отовсюду были слышны чьи-то разговоры, шаги, звонки и прочие звуки, ему присущие. Кира же долгое время нахождения в больнице рядом с Нелли к этим звукам привыкла и научилась не обращать на них внимания. Поэтому можно было сказать, что в палате было очень тихо. Медсестры, слава богу, уже не заходили, поэтому никто не должен был помешать. Кира взглянула на настенные часы. Те показывали час ночи. Ночь уже давно мягко опустилась на город, и за окном была... не кромешная тьма. Все-таки, это город, и улицы ночью освящались фонарями. Пока что все хорошо.        Кира встала с кровати и размяла затекшие из-за нескольких часов неподвижного сидения мышцы. Чувствовала она себя более-менее бодро, потому что во время полуденного сончаса она смогла выспаться. Девушка надела украденные ботинки, подошла к окну и открыла его, вдохнув пусть и не свежий, но холодный воздух. В лицо упругой волной ударил ветер. Сердце сильно кольнуло в груди. Ничего, скоро все закончится. Она вместе с Нелли вернется домой, и все закончится. Естественно, младшая не сможет забыть о Маунт-Мессив, но Кира сделает все, чтобы ей было легче жить после всех пережитых ужасов. Она же старшая сестра, как никак.        Неожиданно девушка увидела, как во двор больницы заехала грязно-белая машина и припарковалась на самом краю отведенного для этого места. Кира убрала ногу, которую уже поставила на подоконник, чтобы начать вылезать и отошла к краю окна, наблюдая. Фары машины погасли, и из нее вышел... Ник.        Не. Господи, ну не. Вот вовремя, блин...        Кира отпрыгнула от окна и спряталась за шкафом, где должны храниться вещи пациентов. Черт. Вот кого она бы не хотела сейчас увидеть, так это в первую очередь этого дебила.        Хотя...        Ха, да он упрощает все в сотню раз!        — Кира? — раздался громкий шепот за окном. — Кира, ты не спишь?        Раздался звук, по которому стало понятно, что Ник немного подпрыгнул, чтобы заглянуть в палату. И, судя по всему, он увидел, что девушки в палате не видно.        — Кира? — шепот стал тревожным. — Ты здесь?        Кира услышала кряхтение, Стук ботинок по полу – парень влез в палату через окно – и осторожные шаги. Как только Кира увидела неподалеку от себя высокую темную фигуру, в голове мелькнула единственная мысль.        "Вперед."        Бесшумный прыжок был подобен резко слетевшей пружине. Девушка зажала Нику рот ладонью, не позволяя испуганному выкрику вылететь наружу.        — Молчать, сука, — прошептала Кира, поднося к горлу парня скальпель. — Дернешься – сдохнешь.

***

       — Нет... Этого не может быть...        — Она все же вернулась, солнышко. Гони пять баксов.        — Боже мой, Кира, зачем?..        — А Боже-то здесь причем? Этот старый пердун здесь ни при чем. И всё-таки Кира скоро опять придет к нам в гости. Уверен, ты будешь рада увидеть сестренку. Мне уже составлять развлекательную программу?        — Ублюдок! Не смей, сволочь! Не смей ее трога... А-А-А-А-А!!!        — Больно? Знаю, что больно. Не нравится, да? А мне не нравится, когда ты мне дерзишь, зайка.        — Нет, Господи, хватит! Пожалуйста, не надо! Умоляю! Прекрати!        — Прекратить? Прости, а что именно? Это?.. Или, может, это?..        — ХВАТИ-И-ИТ!!!        — Фи, какая ты скучная. Ладно, живи. Ха-ха! "Живи". Смешно говорить такое тому, кто уже мертв, да?        — Я... ненавижу... тебя...        — Я знаю, мое золотко. Я знаю. Ну так что, как повстречаем твою сестрицу? С оркестром или тихо-мирно, по-семейному? Ой, ну хватит стонать, я же тебе не до конца разорвал кишки. Все уже заросло, ну. Прекрати скулить.        — Прошу тебя... Ты уже получил, что хотел. Не трогай Киру. Прошу, не надо...        — Ну ты и зануда. Подумай сама – она же за тобой придет, и без тебя уходить не захочет. Конечно, я тебя ей не отдам, с тобой слишком интересно играть. Поэтому надо дать понять твоей идиотке-сестре, к кому она собирается лезть.        — Не смей недооценивать Киру, козел! Она тебя в порошок сотрет!        — Что ж, пусть попытается. Думаю, это была бы прекрасная битва... Как думаешь?