Ошибка в игре

      Между стеной карцера и лечебницы был узкий грязный проход, в конце которого находились наставлены деревянные ящики, и с помощью их можно было, если попытаться, забраться наверх через дыру в потолке. Однако младшая заметила, что Кире не особо-то хочется идти туда. Она просто стоит в шаге от ящиков, словно не решается подняться.       — Ну мы идём или нет? — осторожно спросила Нелли, коснувшись спины сестры, и резко отдёрнула руку, вспомнив о её ранах. Кира встрепенулась и глухо ответила:       — Да-да. Идём.       Подняться по ящикам не составило труда. Но едва Нелли поднялась, она чуть не свалилась обратно в дыру: почти лицом к лицу перед девушкой оказался очередной псих в смирительной рубашке, который рассерженно открывал и закрывал рот, со злобой глядя на Нелли. Та с ужасом заметила, что у больного нет языка.       — Нелл, идём отсюда, — неизвестно отчего голос Киры дрожал. Девушка схватила сестру за запястье, желая увести её куда подальше, и опустила камеру, чтобы не видеть...       Не видеть чего?       — Ну-ка погоди... — Нелли отошла на пару шагов от психа и заглянула ему за спину.       — Шелкови-и-истый... Шелкови-и-истенький... — услышала она чей-то голос и похабные стоны. На полу за завалом из металлических коек и грязных матрасов над безголовым трупом, лежащим в большой кровавой луже, нависал другой душевнобольной и... размашисто трахал покойника.       О, Господи.       Это оказалось последней каплей.       Вырвав свою руку из ладони сестры и зажав ей рот, Нелли кинулись к стене. Через секунду раздались характерные звуки рвоты.       — Бля-я-ять, Нелли, — вымученно простонала Кира. Услышав её голос, некрофил ошеломленно выкрикнул, с омерзительным шлепком вышел из задницы трупа и отлетел к противоположной стене, прикрывая своё хозяйство руками.       — Твою мать! — взревел он. — Какого хрена вам здесь надо?! Вас сюда никто не звал, долбанные извращенки!       Кира не обращала внимания на гневную тираду психа, подбегая к сестре. Нелли ещё склонялась над лужей собственной рвоты, оперевшись рукой о стену. В желудке у неё уже ничего не оставалось, поэтому девушка просто сплёвывала желчь.       — Я ведь говорила тебе: "Пойдём отсюда"... — Кира приобняла младшую за плечи и стала уводить подальше от пациента-некрофила, который кричал своё "Что, нравится пялиться? Придурошные!", и его немого приятеля. — Нет, тебе обязательно надо было посмотреть на ЭТО.       — Извини, — пробулькала Нелли, вытирая лицо краем футболки. Кира ласково пригладила растрёпанные, покрытые грязью, пылью и паутиной волосы сестрёнки и за поворотом посадила её на пол, присев перед Нелли на корточки.       — Ты нормально?       — Нет, — честно ответила та и с трудом сглотнула. Во рту будто кошки нагадили, горло жгло, а в память навеки впечаталась эта мерзкая, дикая и выходящая за все рамки понимания картина. — Это ты эти... сексуальные сцены тогда имела в виду?..       — Ну... — старшая покраснела от стыда. — Да. Эти.       — И ты говорила об этом так спокойно?!       — Нелл, это ведь в игре бы...       — Кир... Он... Он насиловал... безголового... человека!.. — чувствовалось, что ещё чуть-чуть — и Нелли перейдёт на крик. — Ты это понимаешь?! А ты представляешь... — глаза девушки округлились. — Что будет, если МЫ попадёмся таким извращенцам?!       — Даже представлять не хочу, — скривилась Кира.       Сестры замолчали на несколько секунд. Перед их глазами против воли всплыло такое, что заставило их обеих содрогнуться.       — Господи... Да тут даже смерть не так страшна... — Нелли закрыла лицо руками. Кира опустила голову. Что сказать? Что сделать? Согласиться с сестрой? Заведомо неудачно пошутить? Сказать банальное "все будет хорошо"?..       Кира посмотрела на младшую. Вид у Нелли был невероятно жалкий: одежда перепачкана в крови и грязи, мокрое от слёз мертвенно-бледное лицо покрыто ссадинами, губы потрескались, волосы больше не были похожи на заплетеные в косу языки пламени, теперь они торчали в разные стороны, грязные спутавшиеся и утратившие свой прекрасный рыжий цвет. Но самое ужасное то, что в глазах больше нет той мечтательности, благости и романтичности. Взгляд полон усталости, боли и страха. Несмотря на тот слабый отголосок надежды, который все ещё жил в её душе, Кира поняла одну страшную вещь: та Нелли, которую она знала всю свою жизнь, умирает.       — Надо быть сильными, Нелл. Как бы пафосно это ни звучало, — тихо сказала Кира. — Ты же сама сказала мне в подвале, что вместе все сможем. Знаешь... — она с трудом приподняла уголки губ. — Если б не ты, я бы уже давно валялась трупом где-нибудь рядом с генератором.       Нелли едва-едва улыбнулась. Огонёк надежды в её глазах слабо колыхнулся.       — Держаться друг за друга? — она подняла руку.       — Конечно.       Две ладони — крепкая Киры и хрупкая Нелли — соединились в рукопожатии. Пусть оно было вовсе не обязательно, но сестры сейчас, как никогда, осознавали, что они есть друг у друга. Что любая из них подставит другой плечо, будет охранять и оберегать всеми силами. Что они друг за друга умрут.       Не это ли главное в семье?..