Кто ты?..

      Тэхен вновь крепко уснул, так, как и в первый раз, когда Гук остался у него дома. Возможно, сказалась усталость, а возможно, просто присутствие рядом себе подобного, от которого не приходилось ожидать подвохов и от которого не исходило опасности. И пусть он все еще больше принадлежал миру человеческому, чем миру Тэ, но все же… Хотя бы во сне он не ощущал себя таким одиноким. А в реальности… Он мог хотя бы со стороны понаблюдать за тем, как в действительности оно должно быть. Какая она, настоящая дружба. Хмм… Быть может, именно поэтому он ввязался помогать этому наглому мальчишке? Попросту стремясь отгородить то, что казалось правильным, то, что было желанным. Но он все еще не мог признаться сам себе в этом, живя до сих пор тем, что оставалось в прошлом…       Его сон из мирного и светлого вдруг резко переменился. Только что сиявшее в голубом небе солнце внезапно закрыла тень, а затем оно и вовсе исчезло. Все, что только что цвело, сверкало и радовалось жизни, внезапно поглотил мрак. В окружающей его темноте замелькали тени. Настолько неуловимо, словно не являлись частью реальности, а были всего лишь плодом его воображения. Но запахи, чувства, обострившиеся как никогда, говорили об обратном. Эти тени имели вполне реальную оболочку. Но уследить за ними было практически невозможно. Воздух вокруг был насыщен терпким запахом крови… Он кружил голову и заставлял мурашки пробегать морозцем по спине. Он слышал голоса, переходящие в вой… Хотя нет, скорее не вой, рев, отчаянный, протяжный, безысходный… Он бил по нервам, по ушам, заставлял тревожно оглядываться. Тянущее чувство тоски, горечи постепенно обволакивало со всех сторон, проникало вовнутрь, лишало дыхания… Казалось, если стоять на месте, то вскоре совсем задохнешься под напором всей этой безысходности. Он пытался бежать, отталкиваясь ногами от земли, приземляясь на четвереньки, и мчался дальше, разевая пасть в немом вое… Но бежать становилось все труднее, чем дальше, тем сильнее замедлялись движения. Словно вокруг внезапно воздух стал слишком плотным, не давая пошевелиться и давя все сильнее, и, казалось, вот-вот придет конец…       На этот раз Гук не видел сны, не проснулся от толчка в бок или от боли. Гук открыл глаза и уставился на потолок. Тело больше не болело. Сознание было ясным. Напоминанием о разборках были лишь зудящие раны. Школьник опустил взгляд и обнаружил, что на его груди посапывает Тэхен, прижавшись к нему. Гук мягко положил ладонь ему на голову, проводя по волосам. Паренек помнил ту тоску, которую новичок испытывал, наблюдая за ним и его друзьями. Вчера он не понял, он долго искал определение этому гнетущему ощущению, только никак не мог осознать, что это, а ведь ему было оно так знакомо. Сегодня он еще четче ощущал эмоциональное состояние парня, чувствовал установившуюся прочную связь между ними. Забытое ощущение вновь всплыло в его памяти. Он помнил это.       Перед глазами Гук неожиданно увидел пустую темную улицу, вокруг никого не было, мигающий свет от фонаря изредка освещал окружающее пространство. Он опустил голову, чтобы посмотреть на свои руки. По его пальцам стекала теплая жидкость. Ему знаком этот запах. Запах крови. Паренек дергается, хочет убежать, но падает, спотыкаясь обо что-то. Маленький Гукки поворачивается и видит тело мужчины. Руки и грудная клетка изодраны так, что видно кости. Кажется, еще у него прокушена шея. Из рваных ран сочилась кровь. Вокруг уже образовалась целая лужа. Одежда пропитана алой жидкостью, на ней нет целого места. Запах крови ударяет по сознанию, и Гук продолжает опустошенным взглядом смотреть на убитого. Лица ему не видно, но он знает, как зовут этого человека, знает, кто это.       — Скорее, малыш! — обеспокоенный голос женщины не привлекает внимания Гука. Его хватают за руку и куда-то тащат, а он продолжает смотреть на тело мужчины. Щеки обжигают слезы, а в душе раз за разом окликается дикая боль, которую испытывают другие близкие. Все больнее и больнее чувствовать чьи-то муки и угасания.       — Папа?.. — произносит он, пытаясь найти его эмоции где-то внутри себя. — Папа! — в этот момент боль становится просто невыносимой и словно разрывает его душу.       Школьник резко поднялся с кровати, хватая ртом воздух. Щеки мокрые от слез. Что это было? Он не помнил своего детства, не помнил родителей, ничего не помнил! Нахлынувшие внезапно чувства и эмоции из этого момента заставляли его путаться в своих убеждениях. И то одиночество, которое преследовало его всю жизнь… Теперь он понимал, почему и что это такое. Потерянная связь с семьей все равно заставляла искать, пытаться найти то, что было утрачено. Но кто это сделал с ними?..       … Ви проснулся как раз в тот момент, когда Гук резко сел на кровати. Тэхен попросту скатился с него на простыни и, морщась, попытался протереть глаза. Сон был настолько реальным, что парень не смог сразу сообразить, сон это был или на самом деле все происходило? Но, как продолжение только что увиденного сна, в его сознание внезапно стали врываться картинки, много картинок, запахов, чувств…       «Ёёёёё… Снова ему фигня снится…» — подумал было Тэхен, уже собираясь вновь растормошить одноклассника, но остановился. Гук сидел на кровати, глядя куда-то сквозь стены. И, прислушавшись к нему, Тэхен внезапно осознал, что то, что сейчас видит парень, вовсе не игра его воображения. Даже самый больной на фантазии разум не сможет нарисовать такого… Не пройдя через это на самом деле. Тэхен замер. Все эти чувства… Все это… Это слишком знакомо ему… До тошноты, до боли… «Папа?..» — детский голос, тут же прошедший оскоминой по зубам и отозвавшийся болью в груди… А затем пустота… То чувство, когда какая-то часть тебя, то, что всегда было с тобой, к чему привык, что согревало и давало надежду, внезапно исчезло… Тэхен резко поднялся, обнял застывшего посреди кровати парня со спины, сжав руками и прижав к себе, словно таким образом он мог заполнить ту пустоту, что черной дырой зияла в двух душах…       Гука не отпускали эмоции. Слезы душили, и паренек не мог издать ни единого звука. Он смотрел перед собой, но ничего не видел. Это было так больно, так противоречиво… Один-единственный отрывок из детства поверг его в такое состояние, каким же оно тогда было? Стоило ли дальше надеяться вспомнить? Продолжать искать ответы или оставить все как есть? Нет, определенно, лучше всего этого не вспоминать и похоронить все где-то глубоко в подсознании, но вся его сущность требовала мести, желание убить всех, кто был причастен к его одиночеству, к судьбе его родителей и всей семьи, горело в душе, зажигая глаза алым цветом. Парень чувствовал, как понимает его новый товарищ, новый друг. Ему были знакомы эти же эмоции, вот только раны на сердце были свежее его собственных. Гук положил ладони на сильные руки новичка.       — Мы найдем их… — пересиливая себя, внезапно осипшим голосом через дерущий глотку ком пытается убедить их обоих: и Гука, и себя. — Они заплатят сполна… За все, что сделали… — и шепот переходит в утробный рык, рвано вырывающийся сквозь сжатые до скрипа зубы…       В этот самый момент запястье хулигана приятно обожгло, и он обратил внимание на знак, который чуть ли не сиял. Татуировка стала однотонной, без переходов. Обе части выглядели так, словно были одним целым все это время. Он выдохнул, отпуская пережитые эмоции. На самом деле паренек давно смирился с любой мыслью о судьбе своих родителей, только подробности смерти отца шокировали, а сейчас рядом с ним на одной кровати сидел тот, кто понимал его, как никто другой не сможет понять. Это успокаивало, заставляло думать, что ему не нужно больше искать ответы на свои вопросы. Все эти странности, все эти домыслы оказались особенностью, которые делали его иным, но не одним единственным. Оборванная связь, которая съедала своей пустотой душу Гука день за днем, оказалась в какой-то мере восстановлена. Парень слышал, как бьется сердце Тэхена, чувствовал его дыхание, слышал мысли, понимал эмоции… Да, теперь он их безошибочно определял, и наверняка через определенное время ему даже не нужно будет раздумывать о том, в каком состоянии и из-за чего находится Тэхен. Достичь такого понимания с кем-то ему и не снилось.       Когда-то давно, в самом детстве, когда на местных землях еще случались смуты на границах, когда некоторые территории были спорными и клан отстаивал свое право на главенство меж теми, что был слабее, Тэхен, когда случались особенно тревожные ночи, любил приходить к отцу с матерью, устраиваться между ними под теплым одеялом. А когда тревога, заставлявшая волчонка нервно прядать ушами и судорожно прислушиваться к каждому ночному звуку, отец обнимал его, показывая какие-то картинки, объясняя какие-то непонятные вещи сыну, тем самым обучая не бояться того, чего нет или чего не видно. Этот сильный, матерый волк, прошедший не один бой, всегда успокаивал одним лишь присутствием. В объятиях его могучих рук все казалось нипочем. Тэхен помнил это ощущение. Помнил, насколько нуждался в этом, когда еще до первой охоты было далеко, как до Луны. И сейчас он не нашел способа лучше, вернее, это был скорее подсознательный порыв, не контролируемый разумом, а подчиненный чувствам, эмоциям, разливавшимися по венам одной гаммой боли и горечи, чтобы поддержать… друга. Внезапное осознание, словно холодной водой, окатило и вмиг обострило все чувства. Тэхен почувствовал, как по запястью разлилось тепло. Но не тревожно-морозное, как в случае, когда где-то поблизости появлялись бывшие соклановцы, а именно теплое, щекочуще-приятное. Парень опустил глаза, рассматривая запястье. Метка. Теперь она окончательно видоизменилась, закрепившись в новом варианте. Тэхен вздохнул. А чего он ожидал, уходя из клана? Связь была прервана. Прервана навсегда. Прежние времена больше никогда не вернутся. Даже если вернется, все будет по-иному. Беззаботное детство осталось в прошлом. Но, несмотря на то, что он все еще не смирился с потерей, переживая день ото дня весь ужас разорванной связи, все же было здесь кое-что новое, пришедшее на смену всему тому, что было…       Школьник движением немного расслабил хватку друга и повернулся к нему лицом, заглядывая в глаза.       — Научи меня, — тихо попросил Гук. — Научи меня быть оборотнем, — после этих слов хулиган впечатался носом ему в грудь, крепко обхватывая руками Тэхена и шумно вдыхая запах. Он упустил много времени, которое могло бы принести ему опыт в борьбе с другими, жизненный опыт. Паренек желал всей душой научиться справляться с собой, чтобы быть полезным, чтобы больше не случалось такого, когда его оставляют по чистой случайности в полуживом состоянии… Тэхен, снова поддавшись порыву, прижал волчонка к себе, читая сейчас всю гамму его чувств, как свои собственные. Научить… Сможет ли он быть хорошим учителем, в то время как сам еще не все знал? Но… Ладонь Тэхена забралась в волосы на затылке парня.       — Я помогу… — возможно, вдвоем они действительно смогут выжить и заплатить по всем счетам, что накопились. По крайней мере, Тэхен сейчас был в этом уверен. Слишком сильная была жажда мести и жажда выжить. Всем врагам назло, всем неприятностям вопреки… Всю торжественность момента нарушило урчание живота. И вот сейчас-то до Тэхена дошло. Сколько там они без еды обходились уже? Тут уже, извините, если нагрянет враг, не от недостатка умения проиграешь, а от недостатка еды. Хулиган отстранился от своего товарища, размышляя, что делать дальше. Ему однозначно надо было поесть. Школьник поднялся с места и отправился в поход к холодильнику. Его ждало полнейшее разочарование. Ничего съестного там не обитало вообще. Обоим требовалось восстановление сил. Тэхен отлично знал, что в холодильнике, кроме минералки, Гук ничего не обнаружит. Сам Тэхен не особенно дружил с плитой и кастрюлями, да и в школьной столовой кормили аж целых два раза. Несмотря на всю свою нелюбовь к овощам и зелени, Тэхен давным-давно уяснил, что это лучше, чем ничего. Пришлось поступиться гордостью в этом плане и перейти на пищу низших. Но что поделать, хочешь жить — умей вертеться.       — Я есть хочу, может, выйдем за раменом? Твой холодильник слишком уныл, чтобы мой желудок тут хоть что-нибудь хорошо воспринял, — громко проговорил Гук, почесав затылок. — Здесь недалеко я видел магазин, сам сходишь или вместе выскочим ненадолго?       Тэхен ненадолго задумался. Он же сам сказал однокласснику не рыпаться и сидеть безвылазно в его логове. Но, с другой стороны, оставлять его тут одного также было опасно.       — Пойдем, сходим, раз недалеко, — все же согласился он. Быстро собравшись и одевшись, парни вышли на улицу. Раннее воскресное утро встретило непривычной тишиной и прохладой. Люди еще спали в большинстве своем, да и по этим улочкам даже в будние дни не так много народу ходило. Тэхен, засунув руки в большой карман толстовки на животе, внешне безразлично топал вперед, спрятав глаза под капюшоном. Тишина вокруг всегда была лишь кажущейся. Чуткие уши оборотня улавливали даже звук осыпающейся с чьей-то ветхой крыши известки. Вновь тревожное состояние контроля вернулось к нему. Он по привычке просчитывал путь на десятки шагов вперед, хотя на вид могло показаться, что парень спит на ходу и бредет, как придется. Рядом так же молча шел Гук. Тэхену не нужно было оборачиваться или поглядывать на него, чтобы знать, что он не отстал и идет рядом. Все его чувства читались так, как раньше он слышал мысли соклановцев. Тэхен до сих пор был в шоке от этого. Если раньше он слышал лишь отголоски каких-то мыслей одноклассника да особо сильные эмоции, то сейчас… между ними установилась слишком близкая связь. Тэхен никогда не слышал ранее о подобном. Такая связь существовала лишь между членами одного клана, да еще между родственниками. Конечно, бывали настолько сильные волки, что могли вторгнуться в чужое сознание против воли. Но это все равно не устанавливало постоянной связи. И эти изменившиеся метки… Это уже было похоже на основание нового клана. Но ведь такого не случалось никогда ранее! Уже многие сотни лет не появлялось ни одной новой стаи. Со временем какие-то исчезали, уничтожаемые более сильными. Такое случалось. Но чтобы появлялись новые… Нет, это было выше его понимания.