Кто ты?..

      Школьник позволил себе потерять себя в его объятиях. Он очень хотел чувствовать себя лучше, и ему удавалось прийти в более-менее сносное состояние благодаря другу. Гук ничего не хотел сейчас говорить, слова были лишними. Наверное, в какой-то день им вообще не нужно больше будет произносить слова. Это звучит куда лучше, чем людское «понимать с полуслова».       — Пойдем-ка со мной, — как маленького волчонка, он поднял его, заставляя встать на ноги, и, обняв за плечи, увлек в ванну. Надо было избавиться от всей грязи, крови и пропитавших их одежду и прилипших к коже запахов крови и боли. Оставив одноклассника там, Тэхен вернулся в комнату.       Зря он, конечно, оставил его там одного. Разобравшись, как работает здесь душ, в непонятном для самого себя состоянии Гук стянул порванную одежду и забрался под струи прохладной воды. Тяжелые мысли вновь и вновь одолевали его, заставляя возвращаться к пережитому, заставляя думать о своих родителях. Теперь-то он все знал, но легче ему почему-то не становилось. Это продолжало съедать его хуже прежнего… Он влез в свои штаны, которые еще были вроде бы в сносном состоянии, в отличие от его рубашки, и вышел из ванной. Вернувшись в комнату, Гук молча сел на кровать. Сознание опять прокручивало воспоминания о смерти отца и матери, но теперь паренек искал там хоть какую-то зацепку. Ведь так несправедливо? Почему он вспомнил, как они умерли, но не может увидеть их лиц?..       Дождавшись, когда парнишка освободит ванну, Тэхен нырнул туда сам, долго стоя под струями воды с закрытыми глазами, пытаясь отстраниться от мыслей и дать отдых не только телу, но и разуму. Вода дарила облегчение, унося с собой грязь и все ненужные мысли. Обернув бедра полотенцем, Тэхен наконец вернулся к Гуку. Но последнему, похоже, стало лишь хуже. Парня вновь трясло, а чувства, что испытывал он сейчас, ясно говорили, что его кошмар наяву продолжается. Он даже не заметил вошедшего в комнату Тэхена, глядя куда-то в одну точку. Парень сел рядом с ним и тронул за плечо. Парнишка вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и поднял на Тэхена полные слез глаза.       Парень был в невероятном шоке и просто не мог справиться с дрожью, которая пробила его тело. Увиденное заставляло вздрагивать при любом шуме, который доносился до его слуха. Слезы катились из глаз сами собой, щеки были мокрые, но остановить это Гук был не в силах. Из ран все еще сочилась кровь, только ему было глубоко все равно. Боль заглушалась ужасом.       — Как… как они… зачем… — бормотал заикаясь Чонгук, продолжая дрожать. Он сжимал руками свои волосы, пытаясь справиться с волной накатившего страха. Парень тяжело дышал.       — Успокойся… — Ви крепко сжал его плечи — Так случается… Жаль, что ты это увидел… Но не все такие, Гукки. Большинство не такие, — Ви не знал, чем он может сейчас помочь Гуку, поэтому занялся тем, что сейчас было более понятно: в драке со стражем Гук нехило получил, хоть и не обратил на это внимания, пока пытался помочь Тэхену. Но сейчас Ви отлично видел все порезы и синяки, поэтому, не став более ничего говорить, вновь осторожно коснулся языком ближайшей раны на плече, наблюдая за тем, как она исчезает и на ее месте остается лишь небольшой розовый рубец, который исчезнет сам в течение двух-трех дней. Глупый, ну зачем он отправился за ним? Ведь все могло обернуться иначе… Ведь могли оба там остаться… Тэхен прижался губами к месту, где только что была рана, прикрыв глаза и чувствуя, как мурашки бегут по коже. Он открыл глаза и нежно коснулся губами кожи на спине, испещренной мелкими царапинами и синяками.       — Не хочу думать об этом! Это слишком… слишком… — на его голые плечи мягко легли руки Тэтэ, и уже с большей уверенностью он сжал его плечи. По телу Гука пробежал словно разряд тока. Младший ощутил горячее дыхание на своем плече. — Что ты… — смущенно выдохнул Чонгук, поворачиваясь к парню.       — Ты ранен, Гукки, я хочу помочь, — отозвался Тэхен, аккуратно накрывая губами кожу рядом с порезами на спине. Школьник рвано выдохнул. Связь, что появилась между ними, выдавала все чувства, все тайны. Это были слишком сильные чувства, чтобы пытаться спрятать или замаскировать их. Наверное, настало время признаться себе, что тот самый сон был воплощением и его желаний тоже. Когда он попал в западню, у Тэхена было много времени поразмыслить над тем, что стоит прятать, а что нет. Их жизнь была слишком уж непредсказуема, кто знает, что их ждет дальше? Что принесет с собой следующее утро? Надо жить здесь и сейчас, пропуская через себя каждый момент, забирать из него все до капельки и не откладывать на завтра, не прятаться и не лицемерить… Тэхен пробрался ладонями под руки Гука, ведя ими по животу и вверх к груди, в то же время отмечая губами по спине путь от лопатки к плечу и основанию шеи, опаляя горячим дыханием. Щекоча губами кожу, покрытую легким пушком, он припал горячим поцелуем к шее и, продолжив путь вверх, оставил невесомый поцелуй за ухом парня. Жар расползался мириадами обжигающих иголочек, охватывая тело, сладко потягивая конечности. Дыхания не хватало, ему было мало просто обнимать, просто лечить… Он хотел большего, постепенно теряя голову от переполнявших его чувств, множившихся на те, что испытывал сейчас Чонгук.       — Хен, — почти что простонал Гук, когда тонкие пальцы парня коснулись его разгоряченной груди. Нежные поцелуи Ви заставили парня забыть о ноющей боли. Холодные касания вынудили его дернуться, но это уже была дрожь не от ужаса, а от нарастающего возбуждения. Осторожными мягкими движениями Тэхен изучал тело младшего, попутно открывая для себя в его чувствах что-то новое, что-то очень близкое к тому, что чувствовал он сам. Не встречая сопротивления, Тэтэ сжал в своих пальцах подбородок Гука и повернул лицом к себе.       — У тебя губа разбита, — тихонько шепнул Ви, разглядывая любимые черты. Это оправдание скорее больше для самого себя. Хотя какие к черту оправдания? Он чувствовал смущение Чонгука, чувствовал, как ему это нравится, но боится сказать. Тэхен ощущал это непреодолимое желание коснуться губ. Они оба хотели этого. Он с трудом мог сдерживать себя, припав жадно к его губам. Залечить царапину, нежно коснувшись ее языком, и проникнуть им глубже, не отпускать, целовать до тех пор, пока в легких не останется воздуха. Отпустить лишь на миг, чтобы вздохнуть, и вновь поймать их в сладкий плен. Голову кружит безумная смесь их эмоций, сейчас не делимых на двоих, являющихся одним целым… И снова ему не хватало его, ему не хватало воздуха, внизу живота тянуло сладкой судорогой, он слишком желает его. Гук знал это, чувствовал и отдался всецело своим эмоциям.       Осмелевший хулиган повернулся к нему корпусом, наваливаясь сверху. Гук оторвался от его губ и схватил мочку уха зубами, ловя волны приятного тепла, которое разливалось в груди ТэТэ. Он спустился к шее, обжигая дыханием кожу. Тэхен задыхался от нахлынувших ощущений, теряя последние остатки разума. Но неосторожное движение, разбередившее едва утихшую боль в располосованном боку, — и он немного протрезвел, резко выворачиваясь и подминая Гука под себя. Он вновь поймал его губы, терзая их в безумном порыве, прижимаясь к нему всем телом. Сползая губами по шее, поцеловал ключицы, продолжая спускаться еще ниже к животу, где-то обводя языком тут же затягивавшиеся раны… еще ниже, стягивая с бедер одноклассника одежду и жадно припадая губами к низу живота. Он чувствовал и видел, что желания Гука созвучны с его, что он так же, как и он, уже на грани безумия. Рваный вздох. Чонгук слышал мысли хена, он знал, как сильно тот хочет его. Тэхен приподнимается, нависая над одноклассником, вновь целуя, лишая того остатков дыхания, и, более не в силах сдерживаться и дальше, переворачивает его на живот, снова путешествуя губами по его плечам и шее, прихватывая разгоряченную кожу губами, целуя за ухом, опаляя частым горячим дыханием. Это было воистину непередаваемые чувства.       — Я не смогу без тебя… Ты только мой… — шепчут губы, он прижался к нему, всем телом чувствуя жар его кожи, чувствуя выступившую испарину, солью покалывавшую мелкие раны, попадая в них, и от этого ощущения становилось вовсе невмоготу. Он осторожно толкается в горячее тело, чувствуя боль Гука и не желая травмировать единственное близкое ему существо сдерживая себя от того, чтобы совсем отпустить остатки разума и ворваться в его тело единым движением.       — Тэхен! — сквозь слезы всхлипнул Чонгук, сжимая в пальцах тонкую простыню. Наверное, это было еще больнее, чем все те раны, которые он сегодня получил. На руках проглядывались под кожей костяшки.       — Прости, прости… — бормотал Тэ, осыпая затылок Гука поцелуями, он прекрасно понимал сейчас эти ощущения и пытался всеми силами облегчить боль. Разгоряченные руки гладили бедра, спину Гука, аккуратно обходя ранения, что заставило его расслабиться и, к собственному удивлению, ощутить приятную волну нарастающего удовольствия. Ви сразу же откликнулся на эти эмоции, позволяя себе двигаться быстрее. Парень потерялся в себе, потерялся в чувствах Тэхена, он слышал, как выстанывает это имя, выгибаясь под ним. Младший успел послать к чертовой матери все свои барьеры, которые не позволяли до конца ему впустить в свое сознание Ви. Последний пробрался ладонями под живот Гука, крепко прижав к себе, прихватил зубами кожу на его плече, тяжело дыша и роняя с висков капли испарины. Он желал его до чертиков, до разноцветных кругов и темноты перед глазами, это чувство смешивалось с ощущениями Чонгука, постепенно отступающей болью и вновь нарастающим возбуждением, он совершенно потерялся в нем, забыв себя и наконец почувствовав, что уже можно, срываясь на безумный ритм движений, не слыша и не видя более ничего, стремясь слиться с ним воедино. Но этого мало… Ему не хватает его губ, его горячего дыхания, его глаз, которые сейчас застилало желание.       Срывая эти последние ограничения, Тэтэ заставил себя остановиться, чтобы повернуть его к себе лицом и вновь впиться в его пухлые губы и терзать их до умопомрачения, вновь погружаясь в его тело и ощущая его жар изнутри… Было невероятно чувствовать свои эмоции, его эмоции, смешивать их и получать от этого ошеломляющее удовольствие, забывая о боли. Дыхание рот в рот, легкие мимолетные поцелуи… фактически обезумевшие от ярких чувств, испытывая массу эмоций в двойном размере. Не в силах сдерживаться, Ви выдает протяжный животный рык синхронно с полукриком Гука, который успел закрыть себе рот. Обессилевший хен падает рядом с ним на кровать и с усмешкой разглядывает лицо охреневшего от произошедшего только что Чонгука.       — Легче стало? — поинтересовался Ви.       — Да пошел ты, — отмахивается от него Гук, закрывая глаза рукой и тяжело дыша.