Кто ты?..

      Стоило им скрыться с улицы, где находилось их убежище, как парни стартанули с места так быстро, что любой олимпийский чемпион позавидовал бы. Они оба почти что влетели в квартиру Тэхена, Чонгук залез под рубашку одноклассника, едва дверь закрылась за их спинами. Теперь была его очередь прижимать оборотня к стене.       — Я перестарался, да? — извиняющимся голосом тихо поинтересовался Гук, проводя аккуратно пальцами там, куда пришелся его удар. Пальцы одноклассника коснулись места удара, а Тэхен в этот момент вновь готов был забыть все на свете. Вместо ответа он потянул парня к себе, желая отомстить сполна, но своим способом.       — Подожди, я хочу ополоснуться, — проговорил школьник, отступая от него. Он понадеялся, что Тэхена отпустит мысль о ревности к другим. Парнишка забрел в ванную комнату, стаскивая по пути с себя одежду. Он успел вспотеть, пока бежал, ему стало и так слишком жарко. Надо было немного охладиться. Он включил воду, залез под прохладные струи, погружаясь в собственные мысли и переживания. ТэТэ не понимал его чувств к банде. Для них это неправильно, отношения бы все равно поменялись между ними, и, ко всему прочему, это означало потерю семьи. Да, фактически теперь его семья — Тэхен, но это не отменяло тех отношений, которые установились у него с остальными еще с самого детства. Чонгук понимал, что ни к кому из парней он бы не стал так же относиться, как к своему неожиданному «подарку» судьбы, ведь это… совсем другие эмоции, другие чувства, другая жизнь, к которой он так боялся подойти ближе. Ему не нравилось то, о чем думает Тэхен в отношении его друзей. Возможно, все это было обусловлено тем, как он вырос и кем он был с самого начала, в отличие от Гука, потерявшего память об этом…       Тэхен сполз по стене вниз, усевшись на корточки, и, запрокинув голову, прикрыл глаза. Это издевательство над ним. Конечно, теперь им торопиться было некуда. Но он устал ждать. Тэхен рывком поднялся с пола и решительно открыл дверь ванной. Ну уж нет, больше он ждать не будет. К тому же кое-кому стоило отплатить за тот нежданный удар. Тэхен до сих пор был обижен: по сути, Гук был единственным, кому были открыты все его чувства и эмоции, кому он доверял, не задумываясь, и тем, рядом с кем он не ожидал удара в спину. Ну, или в живот. Такого он совершенно не ожидал, хоть и в спасительных целях. Сбросив одежду, он отодвинул дверь душевой кабинки, шагая под воду и обнимая стоящего к нему спиной Гука.       — Спинку потереть? — прошептал он в самое ухо парню, скользя ладонями по его телу вместе со струйками воды вниз…       Он так задумался, что не заметил, как кто-то прокрался в ванную и рывком прижал животом его к холодной плитке. Школьник испуганно выдохнул, пытаясь сообразить, в чем дело. Тэхен, решив, что настала пора мести, притеснил одноклассника к стене. Оборотень нежно прикусил тонкую кожу на шее Чонгука, борясь с желанием оставить засос. Так все будут знать, что он уже кому-то принадлежит, все увидят, что к нему нельзя приближаться. Сердце Гука забилось быстрее, его щеки покраснели. По телу прошла дрожь, температура поднялась, холодная вода обожгла кожу, но это нисколько не мешало. Наоборот. Руки одноклассника сжали бедра, заставляя Гукки прикусить губу и попытаться сдержать стон. Захлебываясь от возбуждения, хулиган захотел повернуться к Тэхену, но тот как-то грубо вновь вжал его в стену.       — Что ты делаешь? — удивленно спросил Чонгук, смотря на него из-за плеча. Мокрые волосы, прилипшие к лицу, мешали ему хорошенько разглядеть его лицо, но он и так знал, что чувствует сейчас ТэТэ.       — Наказываю, — отозвался оборотень. — Умолять меня будешь, чтобы я остановился, — и одноклассник поверил его словам, потому что горячие руки проскользнули между стеной и его животом, опускаясь ниже. Чонгук сдавленно охнул. Этот поганец не собирался так просто отпускать его на этот раз. Он попался.       — Ты сам виноват: надо было вовремя остановиться, — после этих слов Гук понял, что лучше было молчать. Не в том положении, чтобы спорить. Длинные пальцы одноклассника заскользили вдоль позвоночника… за этим последовало резкое движение, и школьник оказался в очень неудобном положении. Одной рукой ТэТэ держал его волосы, крепко, до тупой боли сжимая их, а другой обхватил живот и потянул немного за собой, отрывая немного от стены. С выгнутой как у кошки спиной, прижатый щекой все еще к холодным плиткам, Чонгук тяжело дышал, изнывая от желания. Ему было все равно, сколько и в каких позах, лишь бы чувствовать его в себе. Руки упирались в стену, не давая Тэхену слишком уж сильно давить на него.       Опять это ощущение не давало соображать Чонгуку и позволяло делать с ним все, что пожелает старший, который продолжал издеваться над ним. ТэТэ не торопился, хотя еле сдерживался, чтобы не взять этого мальчишку. Оборотень наклонился к спине парня, целуя его родинки и покусывая кожу. Гук плохо понимал, что он там делает с ним, но это было чертовски приятно, чертовски возбуждало, но его хен не собирался давать ему то, что требовало тело.       — Скажи мне, — властно произнес Тэхен, обдавая жарким дыханием ухо одноклассника, отчего последний аж дернулся.       — Ты и так знаешь, — вымученно отозвался Чонгук, понимая, что краснеет еще сильнее, но старший твердо решил продолжать свою пытку, пока школьник не произнесет это. Громко. — Я хочу тебя, — наконец выдал паренек, после чего хулиган протянул сдавленное «А-ах», когда старший решил, что с него достаточно. Тэхен не отпускал его, фиксируя руками голову и бедра паренька. У Чонгука не было даже шанса пошевелиться. Грубый и быстрый темп срывал с его губ хриплые стоны. Младший потянулся одной рукой к низу живота, но был остановлен оборотнем. Тэхен разжал пальцы на бедрах Гука, где теперь явно останутся синяки, и перехватил руку. Он потянул ее на себя, явно давая понять, что так быстро ничего не закончится.       Ледяные капли заставляли уже подрагивать от холода, хулиган так хотел почувствовать тепло разгоряченного тела ТэТэ. Слыша мысли своего одноклассника, тот остановился, отпустив Гука и рывком развернув его к себе лицом. Чонгук потянулся к его губам, в глазах был мягкий блеск безумства и безрассудства. Тэхен схватил его за шею, накрывая пухлые губы своими, жадно срывая поцелуи и кусая их до боли, до крови. Младший вновь оказался прижатым уже спиной к стене. Он был сейчас слишком послушным, умудряясь выглядеть совершенно невинно в этот момент. Тэхен отстранился немного от лица парнишки, заводя ему руки над головой, оставив их в таком положении, придерживая одной своей. Другой рукой оборотень подхватил его ногу, поднимая ее и прижимаясь к телу Гука. Мальчишка снова выгнулся, насколько это было возможным под напором всех чувств, которые молнией разлились по телу. Сладкие стоны наполнили ванную, Чонгук прижимался животом к животу ТэТэ, но этот хитрый волчара замедлялся, замечая приближающиеся волны наслаждения у младшенького. Гукки сходил с ума не только от ощущений, которые наполняли его тело, но и от чувств, вызываемых его реакцией у Тэхена. Старший был слишком большим эгоистом, чтобы выпустить одноклассника, чтобы дать ему насладиться прикосновениями, ведь он не понимал, как мучается оборотень каждый день, наблюдая за ним в школе и с завистью смотря вслед парням, имевшим возможность видеть, как тот просыпается и засыпает, что говорит по ночам… Чонгук прерывисто дышал, закрыв глаза. Кто бы сейчас сказал, что этот мальчишка держал в страхе всю школу и приют? Приоткрытый рот, частое дыхание, смешанное с неразборчивыми словами… Кажется, он умолял прекратить над ним издеваться.       — Хен, — прохрипел Гук. Тэхен не позволял ему касаться своих губ и не расцеплял пальцев рук, ритмично двигаясь. Ему некогда было отвечать. — Хен! — уже громче произнес школьник. — Я… я понял, я все понял! — паренек задыхался от ощущений. Горячие руки, холодная вода, безумное желание впиться поцелуем в его губы и не отпускать… — Пожалуйста, — это было сказано так, что и сам Ви был не в силах преодолевать свое желание. Он отпустил его руки, которые тут же легли ему на плечи, а сам освободившейся рукой обхватил Чонгука за поясницу, прижимая его к себе. Тэхен заставлял тонуть его в собственном желании. Слишком яркие ощущения получил младший, сгорая от прикосновений одноклассника, и уже через несколько мгновений дернулся, выгибаясь навстречу телу своего хена.       Гукки не хотел отпускать его, заключив в свои объятия. Ледяные струи воды отрезвляли сознание, возвращая способность нормально мыслить. Дыхание успокаивалось, хоть сердце и продолжало колотиться, как бешеное. На его лице заиграла улыбка, после чего школьник негромко рассмеялся.       — Ты такой смешной, когда ревнуешь, — прошептал парень, даря Тэхену поцелуй. — Может, мне почаще заставлять тебя это делать?       Тэхен посмотрел в глаза Чонгуку, словно выискивая в них что-то, а затем уже мягко поцеловал его в губы, притянув к себе и уже более не проявляя агрессии.       — Не играй с огнем… — это было скорее предостережение, чем угроза. Тэхен знал за собой то, что порой бывал на самом пределе, когда до того, чтобы сорваться и потерять контроль над собой, оставалась одна-единственная капля. Порой ярость захватывала разум быстрее, чем он успевал ее подавить. И тогда зверь, коим он, по сути, и являлся, вырывался на свободу. Девчонки по школе уже давно шептались, что этот новичок какой-то странный, слишком злой и с ним дело нечисто. Шептаться-то шептались, а конфеты и надушенные конвертики продолжали появляться в его парте с завидным постоянством: алые проблески в глазах и сердито топорщащиеся уши только разжигали интерес к его персоне. Как известно, то, что непонятно, всегда притягательнее всего.       Холодная вода все еще лилась из душа, остужая разгоряченные недавним желанием тела и отрезвляя разум. Тэхен выключил воду и, накинув Гуку полотенце на голову, потянул за собой обратно в комнату. Приступ ревности и обиды прошел, и теперь он расслабился, погрузившись с головой в приятные мысли о том, что на этот вечер Чонгук только его и того не надо ни с кем делить: ни с друзьями, ни с одноклассниками, ни с кем. Они согревали, легким теплом и трепетом пробирая по телу. Он сел на кровать и поднял глаза на подошедшего к нему вплотную Гука, легонько касаясь губами отметин, что все же оставил на теле одноклассника во время «наказания». Подтянутое тело парня тянуло к себе, его запах будоражил сознание, рассыпая по коже миллионы щекочуще-обжигающих иголочек. Здесь и сейчас, без примеси постоянно витавших вокруг посторонних запахов, он сносил башню. Тэхен, уткнувшись носом в живот однокласснику, обнял его за поясницу, прикрыв глаза и втягивая носом аромат, несмотря на принятый только что ледяной душ, смешавшийся с его запахом. Такой родной и такой желанный… Все это было неправильно. Безумно неправильно. И такие отношения, скорее всего, не поймут их друзья, как не поняли бы и его сородичи. Но на данном этапе ему было все равно. Он пережил моменты на грани жизни и смерти, и его более не волновало то, как на это могут посмотреть остальные. А для себя он уже давно все решил, более не терзаясь измышлениями на тему того, что так не может быть. Конечно, друзья Гука и для него стали своеобразной семьей, он наконец получил то, чего не имел даже в стае: настоящую дружбу, ту самую, когда практически ничего не скрываешь от остальных, когда можешь доверить спину и быть твердо уверенным в том, что никто не вонзит в нее клыков. Но все же… между ними все еще оставалось одно «но». Пока что ни Гук, ни сам Тэхен не торопились их посвящать в то, кем они являются на самом деле. Пожив в мире людей достаточное количество времени, Тэхен начинал понимать, что все табу и законы расы родились не на пустом месте. Ко всему прочему, подсознательно Тэхен понимал, что сородичи никогда не оставят его в покое и рано или поздно ему придется столкнуться с нынешним вожаком. И исход этой встречи непредсказуем. Безусловно, он положит все силы на то, чтобы защитить то, что ему дорого, чего бы это ему ни стоило. Но все же… он не хотел терять ни единого момента, который можно было провести с ним. С тем, кто внезапно стал ближе, чем кто бы то ни было.       — О чем замечтался? — забрался в его волосы у висков ладонями Гук, приподнимая голову. Тэхен открыл глаза, снизу вверх глядя на него, и улыбнулся, вновь возвращаясь мыслями к реальности и отбрасывая тревожные мысли подальше. Потом, все потом, когда действительно настанет момент опасности, он поразмыслит об этом. А пока что… нужно жить и наслаждаться тем, что есть, каждой минутой рядом, каждым вздохом…       — О тебе, — не стал таиться парнишка, заваливая младшего на кровать, выцеловывая дорожку на его животе, спускаясь все ниже и поглаживая бедра, наконец даря ему всю нежность и ласку, что не смог бы выразить словами, ясно давая понять и без лишних слов, что душем их сегодняшний вечер вовсе не ограничится…