Кто ты?..

      Джин был здесь впервые. Ранее он никогда не шлялся по лесу да и вообще не подозревал как-то о том, что здесь водится что-то, кроме обычной лесной живности. Но, тем не менее, его не покидало чувство дежавю. Он чуял и следивших за ними оборотней, и даже будто бы предвидел некоторые повороты на тропах, коими они шли. Все было смутно знакомым.       — Воспоминания убитого оборотня, — понял парень, мысленно решая эту загадку. Возможно, стоило прислушаться и покопаться в них поглубже заранее. Сколько он избегал этого, не позволяя себе вдаваться в подробности? Но кто бы знал, что жизнь повернется именно так? А сейчас уже было поздно что-то искать в оставленных ему знаниях. Тем более пока что он видел там в основном моменты прошлого — довольно светлые и счастливые. Если судить по ним, становилось совершенно непонятно, почему матерый волк решил подставиться под удар мальчишки. Хотя тревога и тянущее чувство отголосков какой-то тоски и боли наводили на мысли о том, что все это лишь самая вершина айсберга. Настоящая причина поступка матерого таится намного глубже. Но будет ли у него теперь возможность узнать об этом?       Сейчас на него плотоядно смотрели несколько десятков пар глаз, отчего загривок пробирали мурашки, и, повинуясь какому-то смутному рефлексу, он безумно хотел приподнять губу, оголив клыки, и утробно зарычать. Но человеческая сущность противилась. Он должен оставаться спокойным. В конце концов, если так подумать, то им предстояла ожесточенная драка, которую нельзя миновать. И неважно, что противник гораздо сильнее и дальновиднее. Сколько их уже бывало? Им не привыкать.       Джин чувствовал: ему есть что противопоставить всей этой своре. Просто так легко они его не получат, уж пусть будут уверены. Парень по привычке, выработанной благодаря суровой жизни уличной банды, отметил и расстановку сил противника, и количество врагов, преследующих их с тыла. Так, на всякий случай. Он умел подавлять панику и страх, считая, что если уж и надо будет выплеснуть стресс, так уж лучше после того, как все закончится. А сейчас есть дела поважнее. Пожалуй, из всей троицы он был самым спокойным сейчас. От Тэхена валили лавиной эмоции вперемешку с воспоминаниями, мыслями, терзаниями настоящего времени. Гук не мог оставаться к ним равнодушным, по-своему реагируя на то, что творилось сейчас с Ви. Но, тем не менее, как лидер, он умел держать себя в руках и размышлять, и действовать трезво в любой ситуации. Почти любой. Слова Тэхена, пожалуй, лишь у них двоих не вызвали никакого удивления: парни знали, куда и зачем идут и что, возможно, обратно уже не вернутся. Каждый шел ва-банк.       Джин испытал чувство странной агрессии и ненависти, прокатившейся по сознанию при виде появившегося мужчины на ступенях особняка. Был бы в волчьей шкуре, не иначе бы шерсть дыбом встала. Он поймал себя на том, что все же оскалился. С чего? Почему он так реагирует? Но это снова были не его чувства. Джин сжал зубы. Нет, сейчас не время отвлекаться. Он разберется во всем потом. Сейчас же надо использовать эту внезапную агрессию в своих целях. Возможно, это ему поможет сегодня.       Чонгук, как и Джин, внезапно ощутил прокатившийся шквал эмоций со стороны Тэхена.       — Тэ? — попытался окликнуть его в мыслях Гук. Но ответа не последовало, мальчишка словно впал в ступор, неотрывно глядя на вышедшего из особняка мужчину. Судя по всему, это и был нынешний вожак стаи. Гук нахмурился. Происходило что-то непонятное. Ви не откликался на его мысленные посылы, но школьник чувствовал, что эмоции паренька клокочут. К тому же нечто знакомое виделось и ему в облике матерого оборотня. Какие-то смутные воспоминания, возвращающие его мыслями к тем событиям, о которых он когда-то забыл. Он его уже когда-то видел.       — Тэхен! — Гук не на шутку всполошился и попытался тряхнуть парня за плечо, когда очередная волна эмоций накатила на Ви.       — Не торопись, малыш. Придет и твоя очередь, — презрительно хмыкнул один из охотников, что окружили их плотным кольцом. — Все там будете. Скоро встретитесь, — шутка вызвала презрительные усмешки на физиономиях остальных оборотней.       — Не скажи, дядя. Еще посмотрим, кто с кем сегодня встречаться будет.       — Ты нарываешься, сосунок.       — А если и так? — так же насмешливо задрал подбородок Гук, отходя чуть в сторону и становясь спиной к спине Тэ. То же самое сделал и Джин. Чем бы ни закончилась их кампания, а они будут стоять до последнего.       — Для вас исход предрешен, стоит ли выпендриваться? — сидевший на траве мужчина со шрамом через все лицо лениво потянулся. — Не хорохорьтесь, лягушата — и, быть может, останетесь в живых.       — Мы, может быть, и лягушата, но, как правило, в любом болоте жирные жабы дохнут первыми, — Чонгук презрительно сплюнул, глядя на развалившегося на земле оборотня. Но тот не отреагировал, лишь усмехнувшись и продолжив жевать травинку. А вот стоявший неподалеку парень с весьма знакомой физиономией, наоборот, сорвался с места, попытавшись хватануть Гука за ворот куртки, чего, естественно, мальчишка не позволив, нанеся короткий резкий удар по руке.       — Попридержи язык, чужак!       — Тебя спросить забыл, — фыркнул Гук, припоминая, где он уже мог видеть эту физиономию. Они уже встречались в той самой драке, после которой Джин стал… тем, кем является теперь.       — Ты бы повежливее был, щенок. Если судьбу вашего дружка решать лишь вожаку, то на вас это право не распространяется, — ощерился молодой оборотень, принимая промежуточную форму и обнажая клыки, демонстрируя совсем не мирные намерения. — Вы здесь всего лишь нежеланные гости, которых никто не ждал.       — Успокойся, СонУ, они могут еще понадобиться, сведешь счеты позже, — снова раздражающе спокойный с нотками ленцы голос того самого оборотня, отдыхавшего неподалеку. Похоже, он раздражал своим спокойствием не только Гука и Джина, но и собственных соклановцев. Молодой оборотень оскалился.       — Есть и другие. Одним больше, одним меньше, какая разница?       Гук почувствовал, как стынет в жилах кровь. Ну уж нет. Не добраться вам до других.       — Тэхен… — в этот момент мысли Ви, хоть и замершего в полнейшем ступоре, но все еще открытые друзьям, полыхнули душевной болью. Гук хотел было встряхнуть застывшего в ступоре паренька, но этого ему сделать не дали. Мимо скользнула тень, оставив на его руке глубокие следы когтей.       — Тебе же сказали, щенок, не вме… — оборотень не договорил, сбитый сильным ударом Джина, не ставшего дожидаться «продолжения беседы». Это послужило своеобразным сигналом остальным желающим почесать клыки и когти. Гук, уворачиваясь от ударов и доставая врага сам, старался далеко с места не сдвигаться, дабы в случае чего прикрыть спину Ви. Но в этот момент с душераздирающим воем Тэхен сорвался с места…

***

      — Ты до сих пор так и не понял, сопляк? — голос в голове Ви насмехался над ним. Но он действительно не мог понять, откуда такие возможности. Ведь ему не пришлось приложить даже малейшего усилия, беспрепятственно, словно между ними существовала родовая связь… Мальчишка нахмурился, едва призрачная догадка начала вырисовываться где-то на краю сознания.       — Слишком медленно думаешь. Твой отец отличался куда большей сообразительностью.       Связь… Клановая и родовая работали по-разному. Если клановую можно было прервать, создать новую, не открывать всех своих мыслей соклановцам, то родовая не прерывалась по простому желанию или чьей-то чужой воле. Она существовала до самой смерти родича. А в этом случае…       — Ты поломал мои планы, можешь гордиться. Но недолго, — мужчина был уже совсем рядом, и Тэхен смог рассмотреть его во всех подробностях. Он отлично знал его: тот, кто всегда стоял за спиной отца и был его лучшим другом. Оборотень не знал всех подробностей их связи, но, судя по ощущениям, доходившим до него, отец доверял ему. Как оказалось, доверял слишком сильно. Но не личность предателя вызвала шквал эмоций волчонка. На шее мужчины красовался ошейник-оберег, который вряд ли бы привлек внимание кого-то постороннего: безделушка и безделушка. Сплетенные в тонкие жгуты кусочки кожи, оплетавшие замысловатой вязью зубы хищника. Зубы волка… До сознания Тэхена медленно доходил весь смысл этого ожерелья, разум, словно стараясь дистанцироваться от нового удара, не желал принимать это знание.       — Заметил, да? — мужчина, проследив, куда прикован взгляд Ви, самодовольно усмехнулся. — Весьма занятная безделушка. Стоило больших трудов сохранить это, не дав рассыпаться прахом вместе с телом.       — Ты… — Тэхен задохнулся от ужаса, поперхнувшись словами. Ужас и боль пригвоздили к месту, парализовав конечности и навалившись свинцовой тяжестью на плечи. Запах крови и боли настырно забивал ноздри, рисуя перед мысленным взором страшные картины, повергающие волчонка в еще больший шок. Перед глазами расцветали алыми пятнами события, которых он не видел и не чувствовал в момент их происшествия. Отец не дал ему прочувствовать всей той боли, что пережил сам, даже в предсмертных конвульсиях сохранив контроль и не позволив ни одной крупице собственной боли просочиться к сыну.       Тэхен помнил тот момент, когда отец внезапно прервал связь с ним, вытолкнув из собственного сознания и словно ножом перерезав все нити-связи сына со стаей, словно изгоняя его не пойми за какие прегрешения. Что в тот момент испытал Ви? Непонимание, ужас, обиду… Взрывную смесь чувств, которые вряд ли можно описать словами. Что можно чувствовать, когда твой родной отец молча и без каких-либо объяснений вдруг отрекается от тебя? Что он мог натворить, чтобы заслужить подобное? Но, даже несмотря на разорванную связь, он все равно продолжал чувствовать отца. Просто знал, что где-то рядом он есть. И надежда все прояснить все еще живет внутри, прояснить и исправить. Но когда исчезло и это ощущение, когда на месте, где, несмотря на внезапное отчуждение, все равно жило теплом ощущение присутствия, внезапно образовалась холодная пустота, перед этим ослепив вспышкой боли… он понял все. Тэхен выл, срывая связки, теряя рассудок и громя все вокруг себя в бессильной ярости от невозможности что-то изменить. Зачем? Зачем отец скрыл все от него? Почему не позволил принять последний бой с ним вместе? Ведь он и так все равно был обречен. Что мог противопоставить он один целой стае? Жить в постоянном страхе, преследуемый охотниками, в одночасье превратившись из охотника в жертву, в дичь, которую будут гнать ради забавы?       — А, ты верно мыслишь, щенок, — мужчина подошел совсем близко, насмешливо разглядывая волчонка. Запах отца, исковерканный запахом смерти, новой волной нахлынул на мальчишку. Ноги подкосились, и Ви рухнул на колени, глядя прямо перед собой и не видя ничего, кроме очередных картинок, что посылал ему нынешний вожак стаи.       — Смотри, смотри внимательно. Ты должен быть мне благодарен за то, что делюсь с тобой его последними воспоминаниями, — получивший силу и память вожака, да еще и сотворивший оберег из плоти поверженного волка, бывшего одним из сильнейших, — немудрено, что предатель мог с легкостью добраться до сознания волчонка-наследника. Мужчина оскалился, презрительно глядя на впавшего в ступор мальчишку и уже празднуя победу. Несмотря на произошедший инцидент, все оказалось куда проще, чем он думал. Дело оставалось за малым.       — Ты слишком слаб, чтобы тягаться со мной. И вызывать меня на поединок было слишком глупо с твоей стороны. Теперь я не могу проигнорировать это. Мне придется тебя убить. Твой отец наверняка заждался. А вот твоих дружков я могу оставить в живых. Они мне не нужны. И, если по улицам будут бегать пара одиночек-беспризорников, это никакой погоды не сделает. Мне нужна подпись на бумагах и отпечаток твоего пальца, — до сознания Тэхена все доходило слишком медленно; внутренности выкручивало болью, он словно присутствовал сейчас при моменте смерти отца, каждой клеточкой ощущая все то, что пришлось пережить ему. Но все же он услышал. Подпись на бумагах? Так вот, зачем за ним гонялись ищейки…       — Я бы мог иначе все решить, без твоего участия, но так будет быстрее и проще, — мужчина вновь оскалился. Как он думал, воля волчонка была сломлена. Огромный особняк, коим владел волчий клан, а также конгломерат, создававшийся и расширявшийся на протяжении всего существования клана, не могли перейти в руки захватившему власть волку без присущих современным условиям юридических документов. Время и прогресс накладывали свой отпечаток на жизнь оборотней. Многие из старинных обычаев просто не могли существовать ныне без определенных пунктиков, отдающих дань современности.       Тэхен молчал, вновь окруженный иной реальностью и иными событиями, раз от раза проживая тот самый миг, когда оборвалась связь с отцом, но теперь уже переживая этот момент с иной стороны и точки зрения. Вожак презрительно сморщил нос, отпуская иллюзию, созданную вокруг них двоих с целью, дабы никто не помешал. Вокруг вновь проступили ухоженные дорожки особняка и столпившиеся во дворе оборотни. До слуха волчонка, все еще пребывающего в кошмаре наяву, реальность и прошлое, внезапно свалившиеся ему на голову «щедрым жестом» предателя, смешались. Уставший разум, пропустивший через себя разом столько эмоций, отстранялся, словно погружаясь в сон. Тэхен смотрел перед собой, словно в замедленном кино наблюдая картину того, как мечутся тенями мимо охотники, взвиваясь в воздух, словно подброшенные пружинами, как приземляются рядом, сбиваемые в полете какой-то силой.       — Тэхен! Мать твою, да очнись же! — рядом мелькнуло чье-то лицо, такое знакомое, и тут же исчезло. А в мысли все рвался голос, пробиваясь сквозь вязкий кисель сонной отчужденности и внезапно навалившегося равнодушия. — Тэхен!       Волчонок вздернул голову, слыша в этом зове отчаяние. Голос звал и разрывал наваждение и отчаяние, охватившее его. Нет, он не может сдаться. По крайней мере, до тех пор, пока живы друзья. Им не выбраться отсюда… Тэхен вновь поймал взгляд вожака. В его взгляде плескалась боль и ненависть, а радужку заливал алый цвет. Миг, всего лишь миг — и волчонок, накрыв округу воем, в котором смешались все терзавшие его сейчас чувства, прокатившиеся рокотом по лесу, заставившие замереть метавшихся вокруг охотников, сорвался с места…       …Он наносил удары, совершенно не ощущая ответных, он словно обезумел, не чувствуя ни боли, ни теплой пропитавшей рубашку крови. Он рвал и кромсал врага. Того, кто стал причиной гибели отца, того, кто угрожал жизням дорогих ему людей. В голове билась единственная мысль — убить, разорвать, стереть с лица земли… Ви окружал ореол удесятерявшей и без того великой силы, пробужденной душевной болью. Он не видел ничего вокруг, сражаясь уже даже не с живым врагом, а с темнотой и холодом, что заполонили душу. Он не видел ни того, как пал на землю более не сопротивлявшийся враг, продолжая наносить удары, вгрызаясь во все еще пульсирующую теплой кровью плоть, выворачивая и дробя кости уже сдавшегося врага. Не видел и того, как замерли внезапно охотники, склонив головы перед новым вожаком, не видел ужаса, мелькнувшего в глазах Джина, ничего…       — Стой! — Джин поймал за руку рванувшегося к Тэхену Чонгука. — В таком состоянии он и тебя порвет…       Тело вожака рассыпалось мерцавшими голубоватым светом светлячками, окружавшими Тэхена плотным коконом. Но мальчишка не обращал внимания, с остервенением разрывая когтями землю, где только что лежало тело поверженного врага.       — Нет, отпусти, — Гук рванулся из рук Джина и ринулся к Ви, падая на колени рядом с ним и обнимая за плечи. Джин и так все знал, все чувствовал. Парень не стал удерживать друга, который спешил к Тэ, желая помочь ему. Его ощущения разрывали их изнутри, парализовывали и заставляли испытывать невероятную боль, которую не унять простыми словами. Чонгук очень боялся потерять Тэхена в этом колодце страданий.       — Тэ… Очнись, Тэ… — парень сгреб Ви в охапку, прижимая к себе со всей дури. — Его нет больше… Тэхен… — пытался он достучаться до любимого. Но Ви едва ли слышал его сейчас. Запрокинув голову, мальчишка вновь рвал связки протяжным рваным воем…