В тихом омуте...

От автора: эта глава написалась очень быстро, но вытянула из меня кучу эмоциональных сил. Я разревелась под конец, честно, поэтому не смогла закончить историю их детства на этой главе, будет еще одна часть, не обессудьте. ________________________ *** Уомблиска провалялся в бреду несколько дней. За все это время Маконс не отходил от брата ни на шаг, разве что за водой. А так он был занят тем, что настойчиво вытаскивал своего самого дорогого и близкого из липкого и жаркого забытья. Пару раз на теле Белого Орла появлялись новые небольшие шрамы, и Медвежонок внезапно осознал – это все те самые чужаки. Они завоевывают их землю и истребляют их народ. Маконс как никогда раньше почувствовал себя абсолютно беспомощным и действительно маленьким, маленьким мальчиком, которому пока не по плечу справиться с этой бедой. Особенно тяжело было без поддержки близнеца, этого неугомонного и заносчивого ребенка, чья улыбка всегда словно освещала мир. Медвежонок исправно молился Высшим Силам, чтобы брат поскорее поправился, чтобы чужие ушли, чтобы они скакали на своих лошадях по бескрайним просторам, совсем как раньше… Но как раньше уже не будет, и юный дух древнего народа прекрасно это понимал. И тогда в душе поселилось что-то темное, нечто, что подтачивало его изнутри. — Я – Вождь…— хрипло раздалось рядом. Медвежонок вздрогнул, выходя из забытья и резко оборачиваясь. На него смотрели кристально ясные голубые глаза, не укрытые пеленой лихорадки и бреда. Белый Орел смог. Выкарабкался. Впервые за много дней Маконс позволил себе тихо улыбнуться. *** Как бы Уомблиска не рвался наружу, за пределы поселения, младший его не пускал, прикладывая все свое терпение и силу убеждения, чтобы удерживать на месте этого непоседу. А еще у Медвежонка появилась Тайна. У них с близнецом раньше никогда не было секретов. А какие могут быть секреты, если они вместе почти круглые сутки? Но все изменилось… А Тайна была взрослая. У пятилетних мальчиков не должно быть таких Тайн. Но Маконс — не человек, ему можно. А заключалась она в следующем... Пока Уомблиска приходил в себя после лихорадки и ранения на попечении старейшин одного из племен, Медвежонок стал подолгу пропадать где-то. На все вопросы он либо отнекивался, либо выдумывал различные предлоги – охота, рыбалка, посмотреть, как там жизнь в том или ином племени…Орёл наивно верил ему, бесконечно доверяя своему близнецу. К тому же, к Солнечному Головному Убору Великого Вождя добавилось еще одно пёрышко, которое ему принес Медвежонок. За то, что выжил. За то, что не покинул. Говоря, что ездит смотреть, как там жизнь того или иного племени, Маконс не врал. Скорее так – не договаривал. Он действительно к ним ездил, но не просто так… Увиденное каждый раз потрясало его. Развороченные типи и вигвамы, убитые люди и лошади, затоптанные пастбища и странные металлические кругляши, валяющиеся на земле. В душе сразу становилось пусто, а жажда мести буквально душила. Месть за любимого брата, ведь до его личных территорий чужаки пока не добрались. И юный Медведь собирал боевые отряды из выживших. Они вместе стругали стрелы и затачивали ножи. К набегу на вражеский форт Маконс готовился основательно, разрабатывая особую систему сигналов и четко разъясняя каждому его задачу. К сожалению, Маконс ничего не знал о противнике и поэтому представлял себе предстоящую битву как битву двух племен… *** Небольшой отряд бесшумно налетел на слабоукрепленный форт на рассвете. С гикаеньем и боевым кличем несколько индейцев перемахнули через деревянные стены. И вперед всех – Медвежонок. Используя стены завоевателей против них же самих, им удалось обрушить смертоносный дождь из стрел на сонного врага. Но как только те разобрались в ситуации… Бойня была ужасной и беспощадной. Маконс не понимал, почему после резкого оглушающего звука один из его боевых товарищей вдруг упал замертво со страшной раной в груди. А потом еще один. И еще. Мальчик в шапке из перьев дал поспешный сигнал к отступлению, но было уже поздно – на открытой местности их безжалостно расстреливали. Не выжил никто, кроме самого Медвежонка, которому удалось уйти. Последнее, что он помнил – это горящие гневом и жаждой власти зеленые глаза под густыми бровями… *** Маконс во весь опор гнал к брату, не щадя Снежка. На ходу спрыгивая с коня, он помчался к родному типи, но дорогу ему молча перегородил мудрый старейшина. — Пустите меня! – Медвежонок был далеко не глупец и понимал, что если ЕГО туда не пускают, то происходит нечто крайне серьезное. — Что с ним? – взяв в себя в руки со слезами на глазах пробормотал Маконс, — я хочу к брату… Старейшина лишь покачал головой, покровительственно положив ему руку на плечо, призывая того таким образом к мужеству и самообладанию. — Он жив? – уже совсем тихий и отчаянный вопрос, от ответа на который зависит и его жизнь тоже. Всего лишь утвердительный кивок от старейшины, а юный Медведь почувствовал облегчение и надежду вперемешку с черным желанием отомстить. *** К близнецу по-прежнему не пускали, и Маконс совсем одичал. Он кидался на всех и вся по поводу и без. А затем он стал словно тускнеть — люди перестали его замечать и могли даже случайно сесть на него. Даже Снежок, его лучший, после брата, друг, и тот словно не узнавал хозяина. Хозяин стремительно менялся, замыкаясь в себе и теряя прежнюю властность и громкость голоса. А в лиловых глазах поселилась печаль. Битва с завоевателями продолжалась на территории Белого Орла, но эту войну они явно проигрывали. Это понимали все – понимали индейцы, понимали чужаки, понимал Медвежонок. Но жить хотелось всем, поэтому набеги продолжались. Вскоре Маконс понял, отчего умирают его люди, а на земле появляются металлические кругляши – на одной из разграбленных стоянок колонизаторов они нашли тяжелый кусок металла причудливой формы. Он громыхнул, когда Маконс нажал на какой-то штырек, а в земле остался след и блестящий шарик. Когда все откашлялись от дыма и отошли от едкого запаха пороха, то ко всем пришло осознание, что их стрелы бессильны против этих адских железных штук. Тогда Медвежонок совсем упал духом.