В бегах от смерти

      Знакомьтесь, меня зовут Кортни Харисон, мне 16 лет и я умираю…       Что может быть тяжелее, чем осознание того, что скоро умрёшь? Нет, не смерть самое страшное. Самое страшное – видеть, как мои родные сражаются за жизнь, которую уже не спасти. Они жалеют меня, стараются поддержать, помочь, но от этого мне только хуже. Все обращаются со мной, как с фарфоровой куклой, боясь того, что от их прикосновения или резкого слова, я "рассыплюсь". Родители стараются сделать так, чтобы я почаще улыбалась, но у меня не получается. Очень тяжело быть оптимистом, когда знаешь, что в любой момент все может закончиться. Вот ты идешь по улице, переходишь дорогу, и резко твое сердце останавливается… Жизнь обрывается…       А началось всё два года назад… Мне было тогда всего четырнадцать. Я была обычным, ничем не выделяющимся от других подростком. В моей жизни всё было прекрасно. Я имела всё, о чём метает любая девушка моего возраста: лучшие модные вещи, косметику, деньги, красоту и друзей, а главное, любящего парня.       Джереми… Моё сердце и сейчас замирает при виде его. Высокий голубоглазый брюнет с милой родинкой на щеке привлекал моё внимание ещё с младших классов. И вот, наконец, в восьмом классе, он меня заметил. Как потом оказалось, Джереми просто боялся ко мне подойти, сваливая всё на статус моих родителей. Но вот мы стали встречаться, всё складывалось просто идеально. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Забываю про все неприятности, просто глядя на него. Он – мой лучик надежды и моя радость. Мои родители знакомы с ним, он им очень нравится. В нашем доме Джереми - желанный гость, вся моя семья всегда рада видеть его. Родители приняли мой выбор, и я была счастлива.       К слову о моих родителях – они очень любят меня и желают для меня только лучшего. Наша семья не из бедных. Можно даже сказать, что мы - богатая семья. Моих родителей не знают в нашем городе, наверное, только новорождённые. Мой отец является руководителем банка. Его уважают все жители нашего города. А моя мама – она занимается наукой, и сейчас является главой проекта, который занимается экологически чистой переработкой отходов. В городе есть много заводов и фабрик и поэтому этот проект очень актуален и полезен. Наша семья очень знаменита. Но то, что произошло со мной, нам удалось скрыть от лишних глаз и слов…       Этот день я назвала чёрным днём календаря. Он перевернул всю мою жизнь, перечеркнул всё, что строилось на протяжении её, все мечты, желания и надежды были разбиты вдребезги. Всего три слова – а столько боли… Они и сейчас звучат у меня в голове, слова, произнесённые врачом так категорично и сухо: «Ваша дочь умирает».       Помню, это был обычный медосмотр, но что-то предвещало беду ещё до него. Слишком тревожно было на душе, и на улице шёл ливень, будто кого-то оплакивал. Я проходила медицинский осмотр в клинике папиного друга. Кабинет сменялся кабинетом, время летело с неимоверной скоростью. Когда, наконец, медсестра принесла результаты анализов, лица врачей, стоявших рядом, скривились. Дядя Эйвинд – так я называла папиного друга, долго рассматривал бланк с анализами, то и дело протирая глаза. Меня отправили на повторный анализ, но ничего не изменилось. Тот разговор я помню наизусть.       – Мадам, дело в том…       – Что не так с анализами Кортни?       – Дело в том…       – Да говорите же Вы уже!       – Ваша дочь умирает, – произнёс неизвестный мне врач.       Я не совсем поняла, что сказал врач, но переспрашивать не стала. Зачем? Может, просто послышалось? Но нет, как оказалось позже, я всё услышала правильно.       – Вы что-то путаете. Моя дочь абсолютно здорова! Что вы такое говорите?!       – Не кричите на меня, дамочка, – продолжал доктор. – Я говорю то, что видно из анализов. Всё, что только могло, вышло из нормы. Это говорит о неправильной работе организма девочки, а если даже вы сами посмотрите в эту карту, то увидите разницу между показателями здорового ребёнка и вашей дочери.       – Да вы вообще знаете, с кем разговариваете?! Вы несёте бред! Моя дочь здорова и я вам это докажу!       Но, к сожалению, тот врач оказался прав. Я умираю, пусть медленно, но всё же… С того времени многое изменилось в моей жизни. Изменилось моё окружение, изменилась я сама. Лишь одна вещь осталась неизменной - Джереми всё ещё со мной встречается. Знает, что умру, но всё равно любит.       Я не знала, как сказать любимому о своей болезни. Как рассказать то, чего сама толком не знаешь? Но всё решилось само собой вечером того же дня, рокового дня…       Погода значительно улучшилась. На небе ярко светило весеннее солнце, дышать было легко. Я и Джереми гуляли по парку Yosemite National Park. Всё было хорошо. Я старалась не думать о будущем вообще и пыталась радоваться происходящему. Мы шли медленно, держась за руки, разговаривали обо всем на свете. Я забыла о визите к врачу. Мне не хотелось расстраивать Джереми в этот прекрасный вечер, но всё равно рано или поздно придется рассказать ему правду. Так пусть лучше сейчас, ведь потом будет ещё больнее…       Ссылаясь на то, что у меня уже болят ноги, мы присели на скамейку. Легкий весенний ветер развивал мои волосы. В эту прекрасную погоду, я совсем не хотела огорчать любимого. Я решила его поцеловать, прежде чем рассказать о болезни. Но как только я наклонилась, во мне все сжалось и резко заболело сердце. Я теряла сознание, было очень больно и страшно. Неужели всё закончиться сейчас? Джереми очень испугался, видя моё состояние, но не растерялся.       – Кортни, милая, с тобой все хорошо?       – Всё сжимается… Очень больно, – еле слышно, почти не размыкая губ, произнесла я.       – Я звоню в скорую! Любимая, только держись, тебе станет легче, – срываясь на некоторых моментах, произносил парень.       – Хорошо… И маме позвони… – мне было тяжело дышать, легкие будто кто-то перекрыл. Каждый вдох давался с трудом, каждое произнесённое слово приносило боль, но я все же нашла в себе силы, для того чтобы произнести, возможно, последние мои слова. – Я люблю тебя, Джереми...       Я проснулась уже в больнице под капельницей и вспоминала, что произошло. Вот я помню, как мне стало плохо, помню, как было больно, помню, как слышала чьи-то всхлипы после того, как отключилась. Потом я вроде приходила в себя, но совсем ненадолго. Что же со мной происходит?       Через неделю меня выписали, так и не поняв, что вызвало потерю сознания. Эта неделя была для меня самой тяжёлой. Я никогда не чувствовала себя настолько беспомощной. Все вокруг только и делали, что решали всё за меня, боясь, что любое моё движение может усугубить ситуацию. У меня всё болело, но я старалась не втягивать никого в свои проблемы. Заученная фраза: "Всё будет хорошо, я поправлюсь", немного подбадривала моих родных хотя бы тем, что я верю в своё выздоровление. Каждую ночь я плачу, понимая, что скоро умру, что никакого чуда на самом деле не произойдёт, что не прилетит волшебник и не подарит мне новую жизнь. За эту неделю я поняла, насколько я хочу жить, сколько всего я ещё не успела сделать. «Возможно, это просто врачебная ошибка, я буду жить ещё очень долго, всё у меня будет хорошо», думала я тогда. На тот момент я была маленькой и слишком наивной...       Учебный год подходил к концу. Все контрольные и тесты написаны. Осталось сдать только экзамены для перехода в следующий класс. Жизнь вроде налаживалась, болезнь не прогрессировала и я даже поверила, что её и вовсе не было. Огорчало лишь одно: моя мать почему-то не была уверена в том, что я здорова. Да и мне, если честно, иногда казалось, что это не так. Некая доля сомнений таилась в моей голове. Чтобы во всём разобраться и окончательно убедиться в том, что моей жизни ничто не угрожает, родители записались на приём в лучшую клинику Швейцарии. Через две недели я должна была полететь туда. Мама разрешила Джереми лететь вместе с нами, чтобы мне было не слишком скучно. Мы оба были рады этой поездке и действительно были настроены положительно.       Мы прилетели в чудесный город Женева, который является самым популярным культурным центром Швейцарии. Клиника Гранжет находилась в получасе езды от аэропорта. По дороге в больницу я видела одну из главных достопримечательностей города, 140-метровый фонтан. Он был неимоверно красив и завораживал глаз. Сам же город в целом был просто изумителен, всё в нём гармонично и превосходно, каждая улица по-своему уникальна и имеет свою историю. Больница особо не отличалась от всех тех, в которых мне пришлось побывать, разве что оборудование выглядело лучше и стоило явно дороже. И вот я стояла перед дверью кабинета, сердце бешено стучало то ли от страха, то ли от чего-то другого, но я слышала, как оно бьётся. Джереми успокаивал меня, говорил не волноваться, убеждал в том, что всё будет хорошо. Но всё пошло иначе…       – Здравствуйте. Мы от доктора Дэбинса Уайта.       – Да-да. Он говорил, что вы прилетите. И кто же наша пациентка?       – Моя дочь – Кортни Харисон, – представила меня мама. – Мы прилетели удостовериться, что с её здоровьем всё в порядке, поэтому проводите все нужные процедуры, мы готовы заплатить любые деньги. Вот её анализы, сделанные в Америке.       Увидев бланк с результатами анализов, врач даже присвистнул от увиденного.       – Неужели всё так плохо?       – Мадам, вы хоть немного разбираетесь в медицине? В крови вашей дочери твориться непонятно что! Немедленно её на пересдачу анализов, а потом будем думать, что делать.       Мне вдруг стало очень страшно. Я уже поверила, что никакой болезни нет, что я абсолютно здорова. А тут вот как всё обернулось… Мне назначили кучу анализов, а спустя один час результаты уже были известны... Все подтвердилось - я больна… Мама надеялась, что моим лечащим врачом будет её знакомый мистер Дэбинс, но, как выяснилось, он на данный момент находился в отпуске. Мой лечащий врач, Антонио Ревьетто, назначил мне МРТ и КТ головного мозга. В ходе обследования были выявлены несоответствия норме в работе головного мозга, а потом уже и системе кровообращения. Точные результаты нам дали ближе к вечеру того же дня. Пока Джереми бегал мне за пирожками, я успела услышать разговор врача и матери.       – Что с моей дочерью?       – Она умирает, мадам. Мне очень жаль…       – Из-за чего?       – У неё странная форма БГМ, осложнённая… Вобщем, вам всё равно не понять.       – Сколько ей осталось жить?       – Три года, без учёта месяца, который она уже прожила, мадам. Это максимум... С такой болезнью дольше не живут… Я соболезную Вам.       – И неужели ничего нельзя сделать? Доктор, я заплачу сколько угодно, только спасите мою дочь, прошу Вас.       – Увы, деньги тут бессильны. Мы можем только посоветовать препараты, которые замедлят болезнь и, в случае чего, уменьшат боль.       – Моя маленькая девочка… За что ей всё это?       – Не плачьте, слезами горю не поможешь. Старайтесь не допускать стрессов у девочки, травм и сильных переживаний. Только положительные эмоции и вера в выздоровление, вот то, что нужно с вашей стороны. А мы с коллегами, в свою очередь, постараемся найти препарат и методы лечения вашей дочери.       – Спасибо, доктор. Вот, возьмите деньги, только найдите спасение моей дочери.       Подбежавший Джереми застал меня под дверью всю в слезах. Я всё плакала и не могла успокоиться. Как же так? Неужели я действительно больна? Почему? За что?       – Милая моя, не плачь. Всё будет хорошо, – пытался успокоить меня Джереми.       – Нет, Джереми, не будет. Мне осталось жить три года! ТРИ! ЖАЛКИХ! ГОДА!       – Нет! Этого просто не может быть!       – Может, Джереми, может. Я только что слышала это своими ушами!       – Может быть, ты что-то неправильно поняла?       – Нет, Джереми, я всё правильно поняла… Но мы будем бороться!       – Конечно будем. Ты выздоровишь и мы будем счастливы.

***

      Моей уверенности хватило на несколько месяцев. Позже я просто сдалась. Не было ни сил, ни желания бороться дальше. Слишком тяжело всё давалось. В сентябре, когда все пошли учиться в школу, я перешла на домашнее обучение. Моё общение с бывшими друзьями ограничивалось социальными сетями, никто из них не знал, что со мной, да и, как оказалось, их это не волновало. В класс пришла новая девочка, заменившая всем меня. Так я лишилась ещё и большинства друзей…       Лечащий врач из Швейцарии оказался мошенником, неплохо заработавшим на моей болезни. Доктор Дэбинс, увидев историю моей болезни и препараты, которыми меня пичкали, взялся за голову. По его словам, ещё месяц такого лечения и я бы умерла намного раньше, а никто бы и не понял из-за чего. В итоге пришлось проходить всё сначала. Руки окончательно опустились после слов врача: «Прости, Кортни, но я не могу выявить причину твоей болезни. Она прогрессирует, а в скором времени у тебя начнут отказывать органы. Самое плачевное то, что я не знаю, как это будет происходить. Я не хочу врать тебе, поэтому говорю честно. Я буду делать всё возможное и невозможное, а ты, детка, сходи в храм и помолись Богу за здоровье. Только он может помочь».       Все врачи, к которым мы обращались, твердили одно и тоже: «К сожалению, мы не знаем, чем больна Кортни. Мы сожалеем…» Я уже была готова смириться, но Джереми… Он не бросал меня! Он оставался верен мне и не терял надежду. А если в меня верит он, то поверю и я.       Год прошёл достаточно быстро и однотипно: день за днём ко мне приходили и приезжали разные врачи, родители платили им огромные деньги за нераспространение информации, но не один из них не смог поставить мне точный диагноз. А болезнь, как и говорил доктор Дэбинс, начала прогрессировать. У меня почти всё время болела голова, я почти не выходила на улицу (даже не потому, что не могла, а потому, что мама волновалась за то, что мне может стать плохо и тогда никто меня бы не спас), максимум на балкон или во двор, мне частенько тяжело и больно дышать. Радует только одно - пока все органы работают…       После очередного обморока я составила список того, что хочу успеть сделать до конца своей жизни. Всё может случиться… Я в любой момент могу умереть, поэтому я хочу исполнить несколько желаний, именно их я внесла в список, который стал основной целью моей жизни…       Сегодня 10 мая, ровно два года с того момента, как я узнала что больна. Мне осталось жить всего год… Год, за который нужно успеть сделать очень многое. И я надеюсь, что успею всё, что запланировала.       Зазвонил телефон, я резко встала, чтобы поднять его, но сердце снова сжалось, ноги становились ватными, в глазах темнело, дыхание пропадало. Кажется, я умираю… Из последних сил я доползла до телефона и прошептала в трубку: "Помогите… я умираю…", но в ответ послышались только частые гудки…