В бегах от смерти

      Говорят, что после чёрной полосы в жизни начинается белая. Но я, наверное, уже никогда её не дождусь. Казалось, хуже неизвестной болезни уже ничего быть не может, но я ошибалась. Ошибалась и тогда, когда думала, что стану счастливее, если попробую употреблять наркотики, напьюсь, пересплю с парнем. Сначала вроде всё было хорошо, и я думала, что всё делаю правильно, но вот сколько последствий понесли за собой эти «хорошие» моменты? Теперь я лишилась почти всего того, что у меня оставалось. И, как бы больно не было осознавать то, что я натворила, Джереми прав, нам не стоит видеться. Так будет лучше для него. В конце концов, всё скоро закончится. Пусть хотя бы он будет счастлив.       А мне, наверное, не стоит плакать. Хватит. Нарыдалась уже. Я столько всего натворила, что нужно успеть всё исправить. Хотя бы попытаться. Мне больно и плохо, но я пытаюсь улыбнуться, пытаюсь отвлечься от плохих мыслей, приходящих на ум. Я прокручивала в голове идеи того, чем бы можно было заняться. И, спустя полчаса беспрерывного и пустого взгляда на идеально белую стену в поисках выхода, меня осенило.       Покопавшись в моих бумагах, валявшихся в тумбочке, я нашла свой список, который, как оказалось, принес мне немало проблем, которых и так хватало. Я взяла ручку и аккуратными буквами написала третий и четвертый пункты плана:       3. Подарить кому-нибудь жизнь.       4. Устроить праздник больным детям или детям сиротам.       Я так загорелась желанием подарить радость, что отодвинула свои проблемы на потом и стала продумывать план действий. Куча идей и мыслей посещали мою голову. Некоторые из них действительно были похожи на бред сумасшедшего, ну, а некоторые были очень даже неплохими. Я включила планшет и принялась искать сайты помощи больным детям. Я открывала страницу за страницей, огромному количеству детей требовалась помощь, но ведь я не могла помочь всем. Я уже не знала, что делать, и какого именно ребенка выбрать.       Наконец, моему взору попалась, как мне показалось, нужная страница. На ней было фото маленькой девочки лет десяти, она была чем-то очень похожа на меня. Такие же голубые глаза, русые, длинные волосы и улыбка такая искренняя и счастливая. Но, пролистав ниже, я увидела, что болезнь сделала с этим ангелочком. Бледная, худощавая девочка с поникшими серыми глазами смотрела на меня через экран монитора. Чтобы её вылечить, нужно было заплатить за операцию 500000 долларов. Посмотрев, сколько накоплено, я ахнула, было собрано чуть больше десяти тысяч. «Это ведь очень мало, с такими темпами она умрёт! Я должна ей помочь, и я помогу», - пронеслось в голове. Переписав номера родителей и номер счёта Лизи, я решила, что нужно как можно скорее ей помочь. Так как я очень слаба, да и в денежных операциях мало что понимаю, кроме того, как снятие денег для очередной покупки, то придется попросить помощи у родителей. Взглянув на часы, я поняла, что они вот-вот придут. И я не ошиблась. Через пять минут в палату вошли оба моих родственника.       – Ну как ты тут, доченька? Всё хорошо?       – Да, мама, всё хорошо, не считая того, что у меня всё болит.       – Мы тут тебе фруктов привезли и сладости разные, всё, что ты любишь.       – Спасибо, пап, но я сейчас не хочу. Давайте сразу перейдём к разговору.       – Хорошо, как пожелаешь. Кортни, пойми нас, – начала мама, – мы не желаем зла тебе и совсем не хотели тебя расстраивать. Так уж вышло, что мы с папой не любим друг друга.       – Но почему вы не сказали мне раньше? – говорила я спокойно, но внутри обида разрывала на части.       – Ты и сама знаешь, что тебе нужны положительные эмоции. А развод, согласись, не обрадовал бы тебя абсолютно.       – Но, папа, как же ты не понимаешь? Вы врали мне всё это время, врали! Я не терплю вранья, я ненавижу его.       – Кортни, но это делалось во благо тебе. Иначе было нельзя.       – Один вопрос: как давно? Как давно вы собираетесь развестись?       - Эта мысль появилась уже очень давно. Мы хотели развестись, как только ты сдашь экзамены из восьмого класса. Но ты заболела, и мы решили повременить. Прошёл год, и мы снова подняли эту тему. Вновь что-то было против этого развода. И у меня, и у отца начались проблемы на работе, мы совсем замотались и снова отложили. Потом начала прогрессировать твоя болезнь, и мы снова отодвинули сбор документов на потом. Казалось бы, прошло два года, могли бы и передумать. Но нет. К сожалению, дочка, всё стало намного хуже.       Дальше продолжил отец:       – Раз уж у нас такой разговор, то мы не будем от тебя ничего скрывать. Пока ты в больнице, я не ночую дома, да и вообще редко там бываю. Мне надоело тянуть, и я сам занялся сбором всех нужных бумаг, потом подключилась и твоя мать. На данный момент мы ждем приезда нашего общего знакомого – судью, он нас и разведёт. Я надеюсь, что ты всё-таки поймешь нас. Ты уже не маленький ребенок и тебе не нужно объяснять, что, да как.       – Мы хотели развестись быстро и тихо. Возможно, ты бы даже не узнала этого.       – Потому что умерла бы, – я озвучила свои мысли.       – Я совсем не это хотел сказать.       – Ты сказал то, что сказал, папа. Не надо отрицать факт того, что меня ждёт смерть.       После этих слов мама заплакала. Я знаю, она всё ещё на что-то надеется, во что-то верит. Но это бессмысленно. Я уже не верю. Ни во что не верю.       – Не плачь, мам. Не надо слёз. В этом случае они уже не помогут. Я хочу с вами обоими серьёзно поговорить, а точнее попросить.       – Да, конечно, родная. Всё, что пожелаешь.       Я открыла первое фото Лизи и показала родителям.       – Это Лизи Миревска. Ей десять лет. Она – обычная девочка, обычный ребенок. Но у неё рак. Рак головного мозга и куча всяких отклонений. – Я переключаю на вторую фотографию, и даже в глазах отца видится сочувствие. Мама же не выдерживает и начинает жалеть бедную девочку. – Но я вам показала эти фотографии не для того, чтобы вы просто посмотрели. Я хочу помочь этому ребенку и полностью оплатить операцию, а также дать денег на восстановление и первое время в чужой стране. В итоге мы подходим к тому, что я хотела сказать. Я хочу на этот счёт перевести пятьсот тысяч долларов, а также ещё сто тысяч дать родителям лично при встрече. – Я протягиваю листок с нужной информацией отцу, и он внимательно читает.       – Дочь, какая ты у нас уже взрослая. Умница.       – Кортни, ты же понимаешь, что это не маленькие деньги. Ты точно уверена?       – Папа, я всё решила. Согласись, им эти деньги нужнее. Если это не сделаешь ты, мне придется всё делать самой. Деньги сними с моего счета. И даже не думай меня обмануть - проверю.       – Хорошо-хорошо, я всё сделаю. Только не волнуйся.       – Спасибо вам, вы у меня самые лучшие родители, не смотря ни на что. – Я крепко обняла маму и папу. Казалось бы, совсем недавно мы точно также сидели на диване перед камином, совсем недавно всё было хорошо, я была здорова. На самом деле, это было давно, и такие моменты вряд ли уже повторятся в моей жизни.       Вскоре родители ушли. Отец обещал заняться моей просьбой сегодня же. Ближе к восьми часам вечера он прислал смс, что всё выполнено. Я очень обрадовалась этому. Никогда не думала, что сделать добро совсем незнакомому человеку абсолютно бескорыстно, настолько приятно. Для того, чтобы поставить галочку над третьим пунктом, нужно было сделать ещё одну вещь.       Я взяла телефон и набрала номер Анны Миревска – мамы Лизи. Трубку почти сразу же подняли и я начала разговор.       – Здравствуйте, Вас беспокоит Кортни Харисон. Это Анна Миревска?       – Да. Что Вы хотели?       – Дело в том, что я увидела на сайте информацию о том, что случилось с Вашей дочерью. Я очень соболезную Вам и хочу помочь.       – Мы будем Вам очень признательны и благодарны за любой вклад.       – Да, я понимаю. Я уже перевела всю сумму на счет и хотела бы с Вами встретиться.       Около минуты в трубке молчали, но потом, дрожащим голосом женщина спросила:       – Вы шутите? Это совсем не смешно.       – Нет, я говорю правду. Вы можете проверить. Я понимаю, Вы скорее всего в шоке и не верите мне, но я говорю правду.       На том конце снова молчали, видимо, всё-таки решили проверить, не веря в своё счастье. Потом послышались радостные крики и возгласы. Кажется, эти люди действительно были счастливы.       – Господи, спасибо Вам огромное. Вы даже не представляете, какое это счастье для нас.       – Так мы можем встретиться? Я бы хотела с Вами поговорить.       – Да, конечно. Когда? Где?       – Скажите, Вы можете завтра подъехать в центральную больницу?       – Эм, в больницу? – Женщина явно удивилась такому повороту событий, но ничего не сказала. – Да, конечно, завтра мы подъедим с мужем.       – В часа четыре, половину пятого у вас получится?       – Разумеется. Простите, я забыла, как Вас зовут? – в голосе женщины было слышно некое смущение.       – Кортни, Кортни Харисон. – спокойно повторила я.       – Ещё раз огромное Вам спасибо, мы очень благодарны. Я буду молиться за Ваше здоровье. Наша дочка – это то, ради чего мы живем. Вы просто наш спаситель. Спасибо, спасибо огромное.       – Всего самого хорошего Вам и Вашей девочке.       Положив телефонную трубку, я чувствовала радость, даже нет - счастье. Я поняла, какого это - делать добро бескорыстно. Я представила, какое счастье и удивление сейчас испытывают родители этой малышки. На их место я бы поставила своих родителей. Если бы они узнали, что я буду здорова, они бы, наверное, тоже были счастливы.       Время было позднее, пора было ложиться спать. Этот день принёс мне массу абсолютно разных эмоций и новостей. От одних было настолько больно, что хотелось выть от горя, другие же, наоборот, радовали и давали желание просыпаться по утрам. «Всё-таки странная эта штука – человеческая жизнь, необъяснимая. Но каждый сам выбирает, как жить, у каждого свой выбор, свои ошибки и своя судьба. Против этого не пойдешь. Мы сами строим своё будущее», – с этой мыслью я и уснула.       Утро началось спонтанно. Резкая боль пронзила сердце, казалось, оно разорвется на части. Было больно, очень больно. Тяжело описать, что я чувствовала в тот момент. Никогда ещё не было такой боли. Вскоре подоспели врачи, начали мне вкалывать какие-то препараты и боль вскоре отступила, ну, или я просто перестала её чувствовать. Потом я, кажется, снова уснула.       Когда проснулась, часы показывали уже полдень. Осмотрев помещение, я поняла, что нахожусь не в своей палате. Ко мне было прикреплено множество приборов и капельница. Любое движение, даже самое простое, давалось с невыносимой болью по всему телу. Что же со мной происходит? «Неужели я умираю?» В который раз прозвучал этот вопрос в моей голове. Смерть будто играла со мной, причиняя всё больше мучений, боли и страданий. От вчерашнего хорошего настроения не осталось и следа. Слишком плохо было и морально, и физически, чтобы думать о чём-то положительном.       Как позже оказалось, я потеряла сознание и меня долго не могли привести в себя. Теперь, по словам врачей, всё в норме. Только вот надолго ли? Врачи и сами не знают. Есть я категорически отказывалась, не хотела ничего, абсолютно ничего. Моим занятием на ближайшее время стало рассматривание потолка реанимации. Не правда ли увлекательно? Замысловатые узоры, дуги и кружочки становились разными картинами в моем воображении. Я изучила, наверное, каждую трещинку, точку и неровность. Не знаю, сколько времени прошло, но мне действительно надоело. Я взглянула на часы, которые медсестра услужливо поставила на тумбочку, они показывали начало пятого. Кошмарно! Я изучала потолок четыре часа, девять минут и 45 секунд! Если так продолжится, я сойду с ума.       Вскоре в дверь постучали. Охранник сказал, что ко мне пришли некие Анна и Йозеф Миревска. Врач, конечно же, не разрешил бы в реанимацию запустить посторонних, но, как говорилось ранее, в современном мире можно многое купить за деньги, поэтому проблем не возникло.       – Здравствуйте, – поздоровалась со мной милая женщина на вид лет тридцати. – Я - Анна Миревска, а это мой муж Йозеф.       – Здравствуйте. Мне очень приятно. Я - Кортни Харисон, – выдавливала я из себя слова. Говорить было больно, но я старалась не показывать этого. Супруги переглянулись в недоумении. Наверное, они не ожидали, что их внезапным спонсором окажется больная шестнадцатилетняя девушка. – Простите, не могу сесть, поэтому буду разговаривать с вами лежа. Надеюсь, вы не примете это за невежество.       – Нет-нет, всё хорошо.       – Я хотела встретиться с вами лично и поговорить о вашей дочери в целом, а также обсудить небольшие вопросы. Но для начала, быть может, вы хотите что-то спросить? – поинтересовалась я.       – Простите за бестактность, – начал мужчина, – но что с Вами? Вы больны?       – К сожалению, да. Я умираю. Но не пугайтесь, я уже свыклась с этой мыслью. Мне уже ничего не поможет.       – Мы сожалеем, простите.       – Называйте меня Кортни, и желательно на «ты». Всё-таки, вы старше, да и мне так будет удобнее.       – Хорошо. Скажи, можно узнать о тебе поподробнее? Просто…       – Не оправдывайтесь, я понимаю, что это выглядит немного странно. Какая-то девушка переводит совсем незнакомым людям огромную сумму денег, пусть и для лечения их дочери. Возникает вопрос, где она их взяла. Здесь всё просто, я – дочь известного всем в нашем городе человека, руководителя главного банка штата, Питера Харисона. Не знаю, почему Вы сразу не узнали по фамилии.       – Как-то из головы вылетело со всеми этими проблемами, – тут же ответил мистер Йозеф.       – Так вот. У меня появилась мечта – подарить кому-нибудь жизнь, и выбор пал на вашу дочь. Почему? Не знаю. Просто она напомнила мне чем-то меня саму в детстве. Деньги, не без помощи отца, перевела вам на счет ещё вчера. Сама же я умираю от неизвестной болезни, никто не знает, сколько я ещё проживу и от чего умру. Вот такая моя небольшая история.       – Спасибо, Кортни, ты нам действительно очень помогла. Нам действительно жаль, что судьба так несправедлива к тебе. Хотя я с тобой совсем не знакома и не знаю, что ты за человек, что-то в душе мне подсказывает, что ты не заслужила всего того, что с тобой сейчас происходит.       – Давайте перейдем ближе к делу?       – Конечно, о чём ты хотела поговорить?       – Где вы собирались делать операцию дочери?       – В Швейцарии. А разве это важно?       – Да. Для меня - да. Передайте, пожалуйста, телефон.       Я набрала отцу и попросила приехать, а также привезти то, о чём я просила (а именно - сто тысяч наличными). Родителей Лизи я попросила рассказать об их дочери и её болезни. Из их рассказа я поняла, что малышке действительно пришлось нелегко. За её жизнь борются уже год, девочке была сделана куча дорогостоящих операций, но ни одна из них не вела к полному выздоровлению. Болезнь обнаружили год назад, когда Лизи было одиннадцать, но результаты лечения появились только через полгода. Сейчас она более, чем измотана, но старается держаться и не отпускать руки, ведь шанс на то, чтобы выжить есть. Поэтому она хватается своими маленькими худенькими ручками за любую возможность, любую ниточку, ведущую к здоровой и полноценной жизни. Как бы мне хотелось позаимствовать этого её желания и стойкости, а также упорства.       За весь разговор с мистером и миссис Миревска я поняла, что сделала правильный выбор, касаемый помощи их дочери и не разу не пожалела о сделанном. Я знала, что поступила правильно.       Отец приехал примерно через минут двадцать после моего звонка. Он вошёл в палату, поставил пакет с некоторыми моими вещами, которые я просила привезти и сел на мою кровать. Не обращая внимания на сидящих людей, отец поцеловал меня в лоб и сказал что-то вроде: «Милая моя девочка, как же ты напугала нас с мамой. Что случилось?». А я и сама не знала ответа на этот вопрос, поэтому просто сказала:       – Пап, давай не сейчас. Я хотела серьёзно с тобой поговорить.       Я представила супругов отцу. Тот лишь кивнул головой и сделал вид, что внимательно меня слушает. Я всё говорила и говорила, а настроение и лицо папы менялось, он – не я, и не был в восторге от моей идеи помогать незнакомым людям, хотя и старался не показывать этого. Но когда я сказала, что хочу, чтобы Лизи оперировала именно команда доктора Дэбинса Уайта, отец так посмотрел на меня, будто убить хочет. Если бы я была здорова, то он, скорее всего, вывел бы меня из помещения и накричал, а, возможно, даже сказал бы, что я рехнулась. Мой отец, конечно, человек неплохой, но когда дело касается его денег - он становится до жути жадным и даже время от времени эгоистичным типом. Родители Лизи, молча наблюдавшие за моим диалогом с отцом, всё же решили вмешаться.       – Кортни, нам очень приятна и важна твоя помощь. Но дальше мы справимся сами, не волнуйся, у нас тоже очень хороший врач, всё будет хорошо.       – Правда?       – Мы в это верим, и ты поверь. С Лизи всё будет хорошо. И с тобой всё будет хорошо, просто верь, и всё получится. И мы будем верить.       Я искренне улыбнулась. Мне так не хватало сейчас именно этих слов от своих родителей. Но они уже не верили, смирились и ничего не говорили. Мама только плакала, часто, долго. А папа вообще редко обращал на меня внимание, даже в период болезни. Даже несмотря на всё, что со мной происходит, он занят, занят любым делом, но только не мной. Возможно, это его такая защитная реакция, а, возможно, он просто… Нет, не хочу об этом думать.       – Возьмите деньги, здесь на первое время для Лизи, ей много чего понадобится, и я хочу, чтобы у неё было всё самое лучшее. Пускай я её не видела и не общалась с ней, но всё же, эта девочка, которой я дарю жизнь, теперь мне, как сестра. Передавайте ей от меня привет и желайте скорейшего выздоровления.       – Мы все передадим, но деньги... Нет, мы не возьмем, ваша семья и так много для нас сделала, спасибо. Мы очень благодарны всем вам, а тебе, Кортни, в особенности. Удачи тебе, мы верим, что ты будешь жить. Такие люди, как ты, обязаны жить. До свидания. Надеюсь, мы ещё увидимся. – С этими словами семья Миревска скрылась за дверьми реанимации, так и не притронувшись к конверту с деньгами. Отец с облегчением посмотрел на деньги, потом на меня и уже собирался уходить, но я окликнула его:       – Пап, будь добрее к людям. Деньги - не главное. Делая добро людям, ты делаешь добро себе. Поверь мне, это - правда. Теперь я могу сказать это со стопроцентной уверенностью.       – Какая ты у меня уже взрослая, дочь. Ты большая умница. Я обязательно к тебе прислушаюсь. Ты права. Я постараюсь забежать чуть позже, и мы с тобой поговорим на эту тему.       Но я знала, что он не забежит. Знала, что сказал он всё это только ради того, чтобы не обидеть меня. На самом деле, он так не думает. Я слишком хорошо знаю своего отца, чтобы делать какие-либо выводы. Слишком хорошо.       Ближе к вечеру, удостоверившись, что с моим состоянием всё в норме, благодаря просьбам, меня всё-таки вернули в свою палату. Она уже стала мне практически вторым домом, всё здесь стало родным. Тело уже не так болело, и я спокойно могла сидеть и двигаться. Ходить, конечно, можно было, но, чувствуя, что сил у меня не много, я решила не рисковать. Поэтому, усевшись поудобнее, я включила на планшете сериал и окунулась в мир кино.        Что ж, третий пункт плана выполнен, галочка. Переходим к следующему.

***

       К четвертому пункту плана я подошла ещё более ответственно, но только через неделю. Свой выбор я остановила на детском доме под номером четыре, где проживали больные дети, от которых отказались родители. Программу праздника составить мне было несложно. Занятие это, конечно, было утомительным, но интересным. А так как заняться мне было особо нечем, я детально продумывала каждый пунктик программы. В итоге, получилось у меня достаточно неплохо.       1) Цирковое театральное представление       2) Вывоз детей на концерт любимой (по мнению большинства) группы       3) Вечер подарков и исполнения желаний       Не знаю чем, но мне нравилась эта задумка. Я надеялась, что хоть так смогу принести детям радость. И, как оказалось позже, у меня получилось. Всё прошло на ура. Детишкам всё понравилось, и впечатлений у них хватит ещё надолго.       Мне удалось выехать к ребятам и провести с ними время. Честно? Мне очень понравилось общаться. Это общение дало мне столько позитивной энергии, столько сил. Эти дети, не смотря на все трудности жизни не сломались, не сдались, а остались сами собой. Такими, какие есть. И я горжусь ими, горжусь ими всеми, желаю только добра и исполнения всех желаний. Пусть у этих ребят будет всё хорошо!       Вот и четвертый пункт плана выполнен. Я подарила людям счастье и радость. Я сама поняла, что такое радоваться за кого-то так сильно и искренне. А большего мне и не надо. Списки, списки. Я жила ими, придумывая разные желания. Но вот только все это мне было не нужно. Я думала, что эта болезнь – худшее, что со мной может случиться. Думала, что она ломает меня. Да это так. Но помимо этого, она меняет меня, мой характер, моё отношение к людям, мои принципы. Я думала, что становлюсь хуже. Но я ошибалась. Кажется, не смотря на все, что со мной произошло и происходит, я только сейчас понимаю, что важно в жизни и для чего человек вообще живет. Теперь я понимаю. Понимаю и буду бороться до конца. «Хватит реветь, успокойся и иди вперёд. В тебя верят, и ты поверь в себя. Всё будет хорошо», – с этими словами я теперь живу. Живу уже месяц. Я снова поверила, снова загорелась надеждой. А пока вера и надежда живы – я буду жить.

***

      Три часа ночи, дверь в палату открывается и туда влетают родители. Резко включён свет, глаза режет. Я пытаюсь понять, что происходит. Но проснуться не удаётся. С полузакрытыми глазами я поворачиваюсь к матери, а она чуть ли не скачет по моей палате. В глазах читается радость, восторг и все самые прекрасные чувства.       – Мам, что происходит? Что вы делаете здесь в три часа ночи?       – Кортни, милая, звонил доктор Дэбинс, он, наконец, разгадал причину твоей болезни. Ты будешь жить!       Мама плакала, а я всё ещё прокручивала в голове последнюю фразу. «Ты будешь жить! Ты будешь жить! Ты будешь жить! Ты будешь жить!». Я была в шоке. Не верилось, невозможно было в это поверить. Я подняла полные от слёз радости глаза на маму, перевела взгляд на отца, а потом заплакала. Неужели чудо всё-таки существует? Неужели оно есть?