Хаос и Безумие

Стоило первым лучам холодного еще после ночной стужи солнца коснуться мраморной крыши дворца Принца Безумия, как тот, еще не пробудившись, почувствовал, что сегодня день точно должен быть спокойным. Такое чувство уже посещало его в прошлом, когда он мог целыми днями напролет брать уроки владения оружием, читать и гулять по городу вместо того, чтобы отправляться в странствия, где от него опять всем что-то было нужно. Очнувшись от сонных оков, Шеогорат ощутил щекой нечто холодное и твердое. Ему невольно вспомнился случай, когда после очередной Вечеринки он обнаружил себя приклеенным к груди двемерского центуриона. Машина, почуяв чужое присутствие, стала бить себя молотами, пока успешно не самоуничтожилась. Но, к счастью, оказалось, что безумец просто упал во сне на пол. Потянувшись, Безумная Звезда хорошо поставленными ударами взбил подушку и прыгнул обратно в постель так, что она прогнулась почти до самого пола. Вызвав Ваббаджек, Шео положил его рядом с собой и укрыл одеялом – иначе ему стало бы холодно, и тот наполнял бы сумасшедшую голову бога жалобами, слышными ему одному. - Как тебе Вечеринка, Вабба? – дружелюбно спросил он, стараясь расположить его поудобнее. Все три лица посоха на мгновение растянули губы в улыбке – по-другому выразить удовольствие он не мог. Хозяин артефакта согласился с его мнением, поскольку не помнил не только то, как оказался в своей постели, но и как попал в План вообще. Взяв лимон из высокой вазы рядом с кроватью, бодрый, как после прыжков в скайримские сугробы, даэдра призвал Хаскилла и пожелал, чтобы в его покоях появилось самое большое зеркало, какое только можно найти на Островах. - Да, мой господин! – с улыбкой поклонившись, радостно сказал камердинер, одетый в бело-синие одежды и расшитую шапку. Даэдра Безумия так пристально и недоверчиво посмотрел на своего приближенного, словно желал заметить золотые пылинки в складках его кожи. - Видимо, Вечеринка не прошла для кое-кого бесследно? – подмигнул Принц, искренне полагая, что в угаре веселья Хаскилл кому-то проспорил. - Возможно, мой господин, - загадочно сказал имперец, выходя спиной вперед. Бормоча о несуразности его поведения, сумасшедший вышел на балкон и оглядел свою чудесную столицу. Жители Деменции вприпрыжку ходили по грязным маленьким улочкам, то и дело нервно хихикая и улыбаясь без причины. Кое-кого из них было видно за уборкой (!), в горе грязно-серой, как мясная накипь, пены, возвышающейся до половины окон первых этажей. Мазкен, ловко крутя секирами, танцевали с потрясающей синхронностью и весельем. До слуха Бога Безвременья донеслись звуки всплесков воды, трения щеток и давно уже забытых в Тамриэле веселых песен. - Хм… - недоверчиво прищурился Шео, переводя взгляд на Манию. Ее обитатели шли по шикарным площадям, заливая гладкие дороги слезами и обнимаясь со случайными прохожими, ища у них поддержки. Даже аурил стояли, прислонившись к стенам, деревьям, своему оружию‚ и что-то шептали им дрожащими губами. Принаряженные дамы, пытающиеся сохранить лицо, все равно теряли самообладание и коротко вскрикивали в отчаянии, срывая с себя украшения и бросая их в окна. Когда украшения кончались, в ход шли волосы. - «Не горюют ли они о том, что могут потерять меня? Что, если я смертельно болен? – не в силах сдерживать свою паранойю, Бог скинул стильный спальный халат и тщательно осмотрел себя. Его материальное тело не имело следов коросты или чумы – только огромный шрам на месте почки, которую Шеогорат лично вырезал на одном из празднеств, будучи в скумном опьянении. Даэдра не чувствовал усталости, поскольку лимон взбодрил его, и не ощущал боли, в голове все так же царствовал абсурд, и совершенно случайные посторонние мысли ссорились друг с другом. Его борода была на месте. - Хаскилл, - мрачно сказал умалишенный, завязывая пояс, - Признавайся, что вы натворили? Хотя – стой! – перенеся Ваббаджек в руку, он выстрелил магией в камердинера, - Если солжешь – превратишься в слоада. Скорее всего… Где вы набедокурили? - Нигде, - слуга так опешил, что даже не добавил «мой господин». К счастью для него, проклятие слизневого монстра не сработало. Две мазкен, вызывающе смотрящие прямо в глаза Шеогорату, в задорном танце установили огромное зеркало во всю стену, две аурил же, пряча взгляд, закрепили его, и все, поклонившись, ушли. - «Что с ними всеми такое? – задумался безумец, вновь устраиваясь на ложе, - Разве сегодня День Наоборот? До него еще три месяца. А что, если они готовят мне сюрприз?.. Тогда сделаю вид, что ни о чем не догадываюсь!» - красная вспышка посоха сотворила в его руке изящный двемерский джойстик. Безумный Бог пробормотал, что это вообще-то должен был быть пульт, и нажал на кнопку. Вспышка из диковинного устройства зажгла на зеркале экран, на котором появилась толпа низших даэдра, сидящих вокруг костра из зеленого огня. - «Сегодня две тысячи шестисотый год нашего проекта, - возвестил диктор, - В предыдущей серии Кцааль из ревности вырвал язык и сердце у Тунги, а потом испарился в Нирн, поскольку его кто-то призвал, и с тех пор не возвращался. Выгонят ли его с проекта за отсутствие сегодня?» - Он наверняка за кем-нибудь ухлестывает там, наверху! – прошипела огненный атронах в камеру, - Но я не унываю, ведь я пью эссенцию ледяного привидения, которая всегда успокаивает нервы, когда это надо! – в пылающей руке появился серебристый пузырек, из которого дух огненной стихии отпила. Ее пламя вспыхнуло сильнее в последний раз и начало стремительно гаснуть – было видно, что это зелье явно плохо сказывается на ней, - Лучше не бывает! – криво улыбнулась атронах, прежде чем упасть замертво, прошептав «По крайней мере, мне за это уже заплатили…». Оператор поспешил убежать от места взрыва. - Ненавижу «Каникулы в Обливионе», - с озлобленным видом Шео переключил канал на новости. - «Экстренные старости: в Нирне умер еще один мамонт.» - Я не смогу жить, зная это, - сумасшедший прикрыл лицо рукой, пока его борода впитывала холодные, как разрекламированная эссенция, слезы, и вновь нажал на кнопку, - Конечно, это выбьет меня из колеи… Если только я не удостоверюсь, что мои враги в еще худшем состоянии. На экране высветились мрачные черно-красно-фиолетовые сполохи, сталкивающиеся друг с другом и взрывающиеся с треском, заставляющим кровоточить уши, разбрасывая в воздухе сырую землю. В этом не было бы ничего удивительного, если бы не знак в правом верхнем углу – белый лучистый крест с крыльями, знак Меридии. И если бы не сама Принцесса Жизни, из одежды на которой были только две рваные черные тряпки – едва скрывающие грудь и ноги спереди. Ее длинные белоснежные крылья были замызганы гнилой кровью, светлые волосы держали шипастую корону вышиной в полбосмера, аккуратные пальцы звенели не менее длинными накладными когтями из эбонита. - Хм, - пожал плечами Шеогорат, щелкая кнопкой, - Очередная реклама. Но хотел бы я видеть лица ее поклонников, если они это смотрят! А как дела у Вермины? С «голубого экрана» в глаза ударили парящий тополиный пух и крошечные реющие стрекозы всех цветов и оттенков. Между ними кружилась милая маленькая девочка с ужасающими темными кругами под глазами, и надувала через трубочку мыльные пузыри. - Приснится же кому-нибудь такое… - безынтересно прокомментировал Шео, начиная засыпать то ли от особой энергии Трясины, то ли от общей умиротворенности картины. По каналу Мефалы же передавали научную передачу, также включающую интервью с хозяйкой Плана. - … И поэтому я считаю, что в наше время важно сохранять нравственность среди смертных от их рождения и до смерти, - улыбаясь и моргая восемью глазами по очереди, сказала Принцесса. - Но госпожа, а как же ваши слова о мародерстве? – нервно спросил ведущий, грызя ногти. - Изобразительное искусство не достойно жизни, - Богине повезло, что во время этой фразы сумасшедший был загипнотизирован ее глазами, - Особенно – прядение и шитье. Как Принцесса Тапков, я считаю любые творения противных прядильщиков ужасными, - ведущий покосился на предметы интерьера студии, что были все украшены серебристыми узорами в виде паутины – она же, настоящая, свисала с потолка, как праздничные гирлянды, и густо покрывала углы, - Будьте прокляты, пауки! Смерть восьмилапым! – потрясала четырьмя кулаками Мефала. В студию изо всех щелей, с потолков и из-под полов засеменили лапками пауки всех размеров. Окружив богиню-гермафродита, они принялись пищать: - Но мама! – и делали это так жалобно, что даже безумное сердце Шеогората дрогнуло. - Прочь! Фу! – плевалась Шептунья, безжалостно давя ладонями тех из них, что пытались вскарабкаться по ее рукам в волосы (что она обычно приветствовала – сам Безумный Бог был тому свидетелем). Те же, что были слишком велики, спешно уносили ноги, - Кхм, о чем это я… Так вот, гораздо важнее искусство целомудрия. В наше время это особенно трудно, ибо смертные и боги погрязли в безнравственности, и моя первая цель – просвещать их об этом, но ничего не менять, ведь у всех есть свобода выбора, а я, как примиряющая смертных, не хочу, чтобы они ссорились. - Рекламная пауза! – возвестил истекающий потом ведущий. - Браво, Мефала! – вальяжно похлопал в ладоши сумасшедший, - Я почти поверил. Как в тот раз, когда ты в панике вопила, что все головные уборы, включая рога, выпивают наш мозг и зомбируют. До сих пор не могу забыть обритую налысо Азуру… Впрочем, Намира тогда хоть избавилась от вшей, - бывший ЧС невольно хихикнул, вспоминая, как вместе с Херморой потешался над Сангвином, временно лишившимся всех четырех рогов и волос. Притом смешным в этой истории для него был, в основном, смех Принца Знаний – в силу голоса он получался у него довольно манерным, - И когда ты утверждала, что курицы и лошади в сговоре со стражей (хотя этому я почти верю). И когда заявляла, что отходы от лунного сахара кладут в сладкие рулеты… Падомаев сын, у меня эти рулеты до сих пор где-то лежат, - пробурчал Шеогорат, - Но на сей раз ты поисписалась, даже я придумал бы лучше. После всей этой слащавости нужно немного мужественности, - от выражения, вложенного в это слово, борода Бога резко удлинилась на пару сантиметров, - Молаг, спасай положение! - В эфире «Стильный вердикт», - возвестил улыбающийся во все двести шесть Молаг Бал. Шеогорат подумал, что убьет кого-нибудь на нижних этажах упавшей челюстью. Принц Даэдра никогда не выглядел таким чистым: на нем не было ни пятнышка крови или грязи, его зубы, обычно гнилые, сверкали белизной. На тощем теле непостижимо идеально сидел ярко-зеленый пиджак с серой искрой, а ровные рога вместе с ухоженными когтями были покрыты прозрачным лаком. И это пугало сильнее, нежели его обыденный облик. - К нам обратилась с просьбой о помощи моя давняя подруга – Боэтия! – по подиуму прошлась облаченная в свою обычную нефункциональную броню даэдра Трибунала, имеющая определенно женский облик. Поднявшись на подиум под аплодисменты публики, «Горящий Камень» обнял Принцессу, и они дважды поцеловали друг друга в щеки. - Каково же мнение наших экспертов? – экран показал стол с четырьмя пустыми креслами, - Ах, их нет! Все верно: единственным модным экспертом являюсь я, Король Пацифизма, Принц Красавцев, - Молаг Бал выгнул костлявую грудь колесом и положил на нее ладонь. Безумец изогнул бровь – в способность этого даэдрота посмеяться над собой он верил еще меньше, чем в то, что Намира хоть раз в жизни мылась. - Ох, вы только посмотрите на нее! – зацокал языком Принц, обходя кругом стесняющуюся (!) Боэтию, - Какой выраженный милитаризм! Дорогая моя, где же ваша женственность?.. Погребена, как древние норды, в вашей воинственной сущности. Но я знаю, что делать! Немного сатина исправит положение, и не стоит забывать о великой силе рубина! – зал вновь зашелся аплодисментами. - Все страннее и страннее… У меня что, сегодня День Вызова? – умалишенный наколдовал календарь, пытаясь найти на его страницах своей единственный рабочий день в году – но до него было еще шесть месяцев, - …Тогда почему все вдруг посходили с ума и перестали быть такими унылыми? – бородатое лицо бывшего ЧС озарилось острозубой улыбкой. Почувствовав голод, он решил просмотреть канал Намиры – ее передачи отлично отбивали аппетит. Но и на этом канале его поджидал сюрприз – крупный план лица начальницы культа каннибалов. Едва увидев его, даэдрот поспешил закрыться рукой, иначе ему грозил неспокойный сон. Но, выглянув за пальцы, Шеогорат увидел прелестную, опрятную даму с волосами без единой блохи, - их аккуратная укладка скрывала правую половину лица с полувыпавшим бельмастым глазом, кривым шрамом до самого уха и огромным пятном гангрены на скуле – безумец уже имел несчастье на это полюбоваться. Скромно улыбаясь кривыми, но чищеными зубами, по которым даже не ползали опарыши с пауками, Намира в чистом белом платье с узором в виде котят нарезала овощи. - Итак, когда бульон закипит, добавьте мелко нарезанный лук-порей, совсем чуть-чуть семян бергамота, красный перец из Даггерфола, мытые ростки пепельных бататов… И свежий, сладкий лунный сахар, - кротким голосом без малейшей хрипоты сказала она, добавляя приправы в кипящий котел, - И тогда основа вегетарианского «Бульона ле манифик» будет готова. - Вегетарианского? – Безумный Бог, казалось, никогда не испытывал такого удивления. В его голове сами собой проносились картины с Вечеринок, на которых Намира пожирала сырую плоть, что начинала гнить, едва прикоснувшись к ее губам, - Ты ей веришь? – спросил Шео у Ваббаджека. Посох скорчил неуверенную гримасу, после чего из его ртов внезапно стала звучать крайне странная мелодия. - «Получено новое сообщение», - тремя разными голосами произнес артефакт. - Кстати, - сказала Богиня каннибалов, стоило бывшему ЧС взять Вабба и активировать «сообщение» – им оказалась небольшая коробка, - Я хотела передать привет моему коллеге – Князю Безумия Шеогорату. Надеюсь, тебе понравится подарок! – Принцесса послала в камеру воздушный поцелуй и улыбнулась. Теперь умалишенный смотрел на коробку с опаской. Богиня разложения иногда присылала ему свежие человеческие мозги в подарок – у обоих даэдротов была слабость к ним. Но что, если всем уже известно о том, что устроили он, Сэн, Хермора и Дискорд? Не захочет ли Намира отомстить? А если учитывать, насколько мерзкое зрелище могут воспроизвести ее мозг и магия, что же там лежит? Приоткрыв крышку и быстро туда заглянув, бородатый даэдрот увидел нечто зеленое и кудрявое. Сглотнув, он открыл коробку полностью и увидел… Несколько пучков свежего сочного брокколи. - Это уже даже не смешно, - сказал безумец, беря в руки один пучок и осматривая со всех сторон – на нем не было ни жучков, ни следов гнильцы, - Но я это есть не буду. Вабба! Веточку за папу…– приложив все возможные усилия, посох крепко сжал челюсти, - Давай, не упрямься! Это вкусно! Для некоторых… - артефакт два раза повернулся на боках, так как не мог покачать головой, - Ладно, Падомай с ним, - растение вылетело на улицу, но из-за бага вернулось обратно на балкон. Двемерский джойстик в очередной раз пустил красную вспышку в зеркало. - Крутите барабан! – радостно крикнул Малакат в микрофон. Бывший Тринимак находился в довольно бедно обставленной студии в его старом святилище, залитом светом факелов. Сам зеленокожий даэдра был облачен в полный комплект брони Клинков. Перед ним стояло несколько бретонцев с корзинами в руках – молодая женщина с короткой стрижкой, пожилой мужчина в очках, старушка и совсем юная девчонка. Они вымученно улыбались, было видно, что смертные не понимают, что происходит. - Ну! – рыкнул некогда извергнутый Боэтией. В глубине его глотки сверкнула молния. Старик схватился дрожащей рукой за выступающий шип на барабане и с усилием крутанул плоский диск с грубо вырезанными секторами и цифрами. - Пятьсот очков! Буква? – спросил орочий бог у малышки, мило скалясь так, что нижние клыки почти прокалывали ему щеки. - Я еще не знаю букв, - сбивчиво сказала девочка, когда к ее рту поднесли микрофон. В ее карих глазках светилось отчаяние. - Очаровательно! Тогда я даю слово вашему оппоненту, - микрофон оказался у бороды пожилого бретонца. - Буква – «Ц»? – предположил он. - О-о-о… Неверно! – зрители издали разочарованный возглас, - Но не волнуйтесь! От нашей студии вам в дар – утешительный приз! Седовласый смертный так тяжко вздохнул, словно утешительным призом была эпиляция ног по волоску. - Пожалуйста, отпустите нас! – взмолилась женщина, пока старец кисло созерцал тушку фазана, появившуюся у него в руке. - Не надо больше «утешительных призов», - заныла старушка. - Я уже давно перегружен и не могу бежать! – жалобно сказал старик, скинув очки, - Прошу, верните меня домой! - Ни за что! – глаза Малаката осветились ярко-синим, все затряслось, а факелы стали светить едва-едва, - Я – Малакат, покровитель и защитник бретонцев, Даэдра даров, не выпущу вас, пока вы не отгадаете слово!!! - Но в нем больше тридцати букв! – вскрикнула женщина. - Но три вы уже отгадали! Дело за малым! - А можно, я уйду? Я же все равно не знаю букв, - осторожно обратила на себя внимание малышка. - Ох, я и забыл… - потупился орк, - Хорошо, иди, - едва успела вздохнувшая от облегчения девочка сделать шаг в сторону появившегося портала, как ей в спину скороговоркой донеслось: - А за находчивость и догадливость тебе – приз! - Не-е-е-е-ет! – завопила юная бретонка, пока прямо ей на голову не упал двемерский шлем, приглушивший крики. - Почему у него раньше не было такой программы?! – смеялся Шеогорат, стуча кулаком по покрывалу, - Я бы ждал ее сильнее, чем нового Стража Врат! Наколдовав огромную миску человеческих глаз, Безумная Звезда принялся поглощать их, с увлечением смотря на происходящее в зеркале, и задавался безмолвным вопросом, не были ли вещи Ноктюрнал, случайно украденные Дискордом, проданы именно Малакату – его призы все никак не кончались. Загаданным словом же оказалось «сатанархиядьявольскогениалкогольный», и Шео показалось, что он где-то уже слышал это прилагательное. Однако, как ни смешна была передача, она, как хороший кусок сыра, закончилась. - Какие еще будут новости… Или, правильнее сказать, «старости»? – спросил сумасшедший у заставки передачи на канале Мерунеса Дагона. Ведущим этой программы всегда был сам Принц Разрушения, поскольку ему доставляло колоссальное удовольствие рассказывать о случившихся в Нирне катаклизмах и вооруженных конфликтах – это так нравилось ему, что во время извержения Красной Горы четырехрукий даэдрот устроил фейерверк прямо в студии и взорвал ее ко всем дремора. Впрочем, в конце каждого выпуска он итак что-нибудь ломал, просто для эффекта. Но на сей раз бог сидел за шипастой даэдрической стойкой в роговых очках и клетчатой отглаженной рубашке – но безумец даже не удивился, а предположил, что именно эти предметы одежды будут сожжены, порваны и сломаны, или, быть может, изгрызены. - Сегодня были предотвращены три лавины в горах Скайрима, - вполне обычным своим тоном начал он. Шеогорат постучал по джойстику – светопередача явно была сломана, ведь ярко-красная кожа гиганта была скорее красновато-серой. - Ликвидированы шесть напавших драконов, из которых Довакином было убито… - одна из рук поднесла к его глазам листочек с текстом, - … Ноль, поскольку он был занят, проверяя, действуют ли моды на убийство детей и эффект от алкоголя. Красная Гора по-прежнему извергается в портал за окном нашей студии, но скоро эта проблема будет устранена – прямо сейчас изготавливается гигантская пробка, которая будет вставлена в жерло этого вулкана. - Эй, как ты смеешь красть мои идеи?! – в гневе Шеогорат взял из вазы лимон и кинул его в зеркало. Отскочив от прочной поверхности, фрукт филигранно попал в рот Ваббаджеку, - И что-то ты не выглядишь расстроенным от того, что у смертных все хорошо, Стрел Вагон! - И если нам повезет, спокойная, стабильная жизнь станет нормой, о чем лично я, как Принц Стабильности, обещаю позаботиться, наделив всех смертных своим даром покорности. - Уроки актерского мастерства ты явно брал у Мефалы. Не верю! – отрезал Шео, выключая зеркало. Фальшь четырехрукого Принца изрядно подпортила ему настроение как покровителю людей искусства (в том числе – актеров), - Хватит с меня даэдравизора на сегодня. Надо рассказать этот бред Сэну и Херморе. Даже если мне не поверят, мы хотя бы посмеемся! – вспышка магии из посоха обрядила бородатого Бога в его обычное фиолетово-оранжевое одеяние, правда, без одного сапога, - Вабба! – грозно нахмурил брови сумасшедший, стуча босой ногой, - Отдай! Фу! – сапог все же соизволил появиться из небытия, и Принц телепортировался в Апокриф.

***

Едва умалишенный успел почувствовать под ногами холод слизи и бумажные листки, как до его слуха донесся голос: - Что тебе нужно в моем Плане, смертный? Безумец рассмеялся, думая, что это шутка. Его веселье поумерили щупальца, взметнувшиеся из булькающей жижи. Они щелкали хлыстами, пытаясь схватить его за руки и ноги, чтобы растянуть, как на дыбе. Но Бог в теле старика был не так-то прост: увернувшись от них длинным прыжком, Шеогорат стремглав пробежал по скользким жгутам и запутал их посохом, как нитки вязальной спицей. - Незря я выбрал «Акробата»! – громко хрустнув поясницей, порадовался сумасшедший, пока его друг тупо смотрел на свои конечности, - Ладно, посмеялись и хватит, Хермора – это я, Шеогорат! - Кто? – переспросил Мора, опуская щупальца в жидкость. - Принц Безумия и Безвременья! – выстрел магии из посоха превратил какого-то тыкающегося в стену Искателя в большой упругий мяч. Бывшего ЧС начинало бесить наигранное, как он думал, непонимание Принца Судьбы. - А-а-а, точно. Я забыл. - Быва… Ты – что?! – волосы бородатого даэдрота встали дыбом, а челюсти Вабба отвисли еще больше, - Когда я, путешествуя в юности, пытался убить скайримского великана, он зашвырнул меня так далеко в небо, что я приземлился на Высокий Хротгар и сломал себе ногу об какую-то каменюку, а потом, катясь вниз, сбил с ног какого-то парня, он ударился головой об выступ и откусил себе язык! – распаляясь, начал кричать Бог Безумия, - Я весь оставшийся путь ехал до земли на спине ледяного тролля, как на санках, пока он не стерся, упал в реку и провалялся там три недели, думая, что у меня кончились зелья лечения, где мою одежду съели крабы, вдобавок заразив болотной лихорадкой!!! - И что? – безынтересно спросил Даэдра Судьбы. - Ты напоминал мне об этом случае все двести с лишним лет, что мы знакомы! С первого момента встречи! А теперь говоришь, что забыл, кто я такой?!! – указывая на себя ладонями, Шеогорат сверлил взглядом самый большой, отчего-то скорее серый, чем зеленый, глаз Бога Знаний. - Знаешь, как обидно, когда хочется поковырять в носу, а его нет? – заканючил Хермора. Под самым большим его глазом внезапно, как прыщ, вскочил огромный нордских очертаний нос, - Да, так намного лучше, - удовлетворенно сказал бог, суя щупальце в ноздрю. - А! Не делай так больше никогда! – замахав руками, Шео закрылся от столь жуткого зрелища. - Так о чем мы говорили? - Я хотел рассказать тебе, что творится с остальными, и спросить, не знаешь ли ты, почему они так ведут себя. Но, видимо, это бесполезно. - С чего ты взял? Даэдрот зарычал от раздражения, как голодный медведь, но резко перестал – он понял, что его щупалистый друг не притворяется. Убедительно изобразить подобную глупость столь мудрое существо, как Мора, просто не мог без того, чтобы не почувствовать отвращение и не сказать «игра окончена». Почти одновременно с этой догадкой последовала другая. То, что весь день творилось с другими Принцами Даэдра, вовсе не было игрой или внезапным изменением их амплуа. С ними что-то случилось, и, быть может, в этом виноват сам Шеогорат, поскольку он один остался прежним. Проблема в том, что он совершенно не помнил, что было после Вечеринки, но, зная их, друзья просто не могли спокойно разъехаться по Планам и лечь спать. Что-то определенно было после, но что именно? - Я, а ну признавайся, что натворил! – схватил себя за грудки Бог, дергая из стороны в сторону, - Уж тебя, плут, я выведу на чистую воду! – от души послав себя куда подальше (отчего Хермора издал звук «гы»), Безумец внезапно обрел в своей голове озарение, - Девять даэдра подряд не могут быть совпадением. И если это так, то… - страшные кошачьи глаза расширились, и Шео охнул: - Ноктюрнал…

***

Шеогорат разбегающимися глазами смотрел на тысячи тысяч смертных и мелких даэдра, что стояли в таких огромных очередях, будто в их конце их ждала улыбающаяся голая Дибелла, в одной руке у которой был полный котел золота и драгоценных камней, а в другой – вся еда и спиртное, что вообще когда-либо существовала. - Проходим, гражданин, не задерживаемся! – сказали стражники богато одетому норду, пропуская его в двери какой-то залы. - Что за дела? Пропустите даму! – противным носовым голосом сказала стоявшая сзади имперка. - Ни за что! У меня украли ожерелье, пока я спал, и я собираюсь немедленно известить об этом Принцессу Стражников! – спокойно парировал знатный господин, входя в двери. - А у меня украли корову, курицу, всю грядку капусты и дочь! Вы хоть понимаете, какой штраф я стрясу с похитителя? Да на эти деньги я куплю сто таких же ожерелий, что и у вас! - Оно вам надо? - Граждане, не задерживаем очередь! – стражники достали по стреле и ткнули ими в мягкое место норда, отчего тот проскочил в дверь, как нерестовая рыбка. - Простите, а кто последний к Ноктюрнал? – крикнул Шео, усилив голос Ваббаджеком до почти довакиновского уровня. Его имперское воспитание не позволяло ему проявлять невежливость и идти, расталкивая всех локтями. Все, включая стражей, замолкли и стали оборачиваться, силясь увидеть это несчастнейшее создание. Где-то вдалеке, с улицы, прозвучал еле слышный выкрик «Я!». - Ха! Закон в Нирне нарушают направо и налево, наверху и внизу, - улыбнулся бог. - Дейс-с-ствительно, бес-с-с-спредел, - сказала стоящая рядом аргонианка. Размышляя, что делать и как поступить, сумасшедший наткнулся взглядом на знакомую лысую голову в очереди. - Клавикус? – прищурился кошкоглазый даэдрот, - Клавикус! – даэдра Желаний обернулся на оклик, - Что ты здесь делаешь? - О, я хотел законно расторгнуть несколько своих договоров – я поклялся своими поклонниками, что сделаю это. Сперва Шеогорат хотел с удивлением спросить, почему Вайл не попытался кого-нибудь подсидеть и пролезть вперед (и с каких пор стал следовать своим клятвам), а потом с досадой подумал, что удивляться ему уже нечему. - Где эта псина? – карлик прикрыл глаза козырьком ладони. Эта фраза на мгновение дала Безумному Богу надежду, что с ним на самом деле все в порядке – пока к Принцу не прибежал его пес. - Барбас!.. – ворчливо прикрикнул он, после чего набросился на «питомца» с объятиями, начав тискать его и взлохмачивать шерсть, - Зачем ты убежал? Я думал, что ты потерялся! Никогда, никогда больше так не делай! - Барбас?.. – бородатый даэдра только изогнул бровь, наблюдая за проявлениями столь бурной любви хозяина и питомца. - Дареному коню, Шеогорат… - пропыхтел пес, пока ему чесали животик в две руки. Вернувшись мысленно к своей проблеме, Безумная Звезда понял, что ждать в очереди так долго он не может. В его ненормальной голове зародился план. Включив все свои актерские способности, он схватился за голову и застонал так, будто понял, что съел последний кусок сыра во Вселенной. Внимание ему привлечь удалось – особенно безумцем заинтересовались стражники. - Что такое, гражданин? – спросил один, особенно широкоплечий и высокий. - Вы должны… Нет, обязаны пропустить меня без очереди! – толпа стала возмущаться, как свора голодных собак, - Дело в том, что произошедшее со мной нельзя сравнить ни с одним из случае, представленных здесь! - Это недопус-с-стимо! – прошипел один из охранников, судя по выговору – аргонианин, - С-с-с-тойте, как и вс-с-се! - Тот-Кто-В-Тени, давай хотя бы выслушаем! Вдруг у него действительно тяжелый случай? – дружелюбно сказал мощный страж. - Да, пожалуй, так и есть, - закивал безумец, - И больше всего меня удручает то, что с этой проблемой я не могу справиться почти всю жизнь. Это сильнее меня, и, пожалуй, любой из сил нашей Вселенной, как бы банально это ни звучало. Но ваша госпожа еще может мне помочь, - бывший ЧС в мыслях поблагодарил всех, кто когда-либо учил его красноречию – поставленная интонация, неповторимый голос и паузы в нужных местах творили чудеса, поскольку женщины и девушки в очередях стали сочувственно охать, ахать и просить стоявших рядом помолчать, дабы услышать его, - То была кража, изумительная в своей внезапности, и гнусная в своей легкости, - сумасшедший проходил между толпами, как игла сквозь тонкую ткань, - И она изменила все в мгновение, которого не хватило бы и для полета легчайшей стеклянной стрелы, так быстро это случилось, - чья-то тележка с коврами преградила его путь, а хозяин явно не собирался обращать на это внимание, несмотря на многозначительные покашливания бородатого Принца. Он поджал губы и обиженным тоном сказал: - Впрочем, если вам не интересно, к чему мне все это рассказывать? Я пойду в конец очереди – туда, под холодный, как безразличные сердца, дождь, и только я, ветер, мой артефакт и голоса в моей голове будут знать, что же у меня похитили столь мастерски, что я никак не могу это забыть. - О, нет! Давай дальше! Продолжай, пожалуйста! – послышались голоса с разных сторон, даже стражники были очень заинтересованы. - Если вы настаиваете… - замурлыкал Шео, пока толпа брала его на руки и переносила по верху, - … Это кардинально изменило мою жизнь. Быть может, именно из-за этого я предал свои идеалы. Честолюбие и жажда справедливости почти сразу оставили меня, и я окончательно в них разуверился, поскольку они не могли дать мне то, чего возжелал в тот момент и к чему устремился, - кошкоглазый даэдра в один миг оказался перед гостеприимно распахнутыми дверями в приемные покои богини, - Именно так, дамы и господа, низшие даэдра и смертные, - эти слова он говорил, уже наполовину будучи за дверями, - Двести лет назад у меня... Украли сердце. Довольный собой, сумасшедший широкими шагами начал удаляться, жалея, что на нем нет длинного плаща – он бы невероятно эффектно развевался на сквозняке, гуляющем в замке. К сожалению, переглянувшиеся стражники совершенно не оценили конец его прекрасной истории – Вегард возникнул перед ним внезапно, как ледяное привидение, и Князь Безумия ощутил, как ветер развевает вовсе не его плащ, а одежду с волосами, как он свистит в мгновенно заложившихся ушах и уносит от него осколки стекла и окно замка. Норд был преданным Соловьем Ноктюрнал еще во времена Драконьей Войны, и ему повезло научиться нескольким ту’умам. - «Все-таки красивые легенды рождаются только в головах бардов», - подумал Принц, приземляясь на каменистый выступ. Видимо, удар встряхнул что-то в его седой ненормальной голове, и он жутко взбесился – всех, кто был в замке, уложил на пол мощный гул, отдаленно напоминающий игру всех существующих музыкальных инструментов, и все увидели исполинских размеров сущность, состоящую из вихрей всех оттенков золото и фиолетового. Это видение не исчезало, даже если пытавшиеся укрыться от него зажмуривали глаза, оно словно само всплывало из глубин памяти и воображения. Фантом имел вид бородатой головы, у которой были три бездонные пасти, три лица с тремя разными выражениями; стоило только взглянуть в глаза одного из них, и казалось, что они затягивают куда-то в бездну, кишащую мелкими кусачими тварями с забавными названиями, которые карабкались по телу, холодные, щекочущие, мерзкие и приятные, что вызывало бесконтрольный страх, смех или злобу, или же все одновременно. - Клянусь сыром, я этого не хотел, - тремя разными интонациями сказала сущность, превращаясь во вспышку, поразившую всех стражников. Тот-Кто-В-Тени стоял, закрыв вытянутое лицо руками, захлебываясь то писклявыми рыданиями, то шипящим хохотом. Кое-кто из стражниц, бормоча «Курлык! Курлык!» клевал пол, сложив руки за спиной. А Вегард, стыдливо прикрываясь так, будто был абсолютно голым, вполголоса спрашивал у другого охранника: - Простите… Кхм… Вы… Случайно не видели мою глазурь? - Что?.. - Глазурь, я же, в конце концов, сладкий рулет! – злился норд, - Вот, попробуйте! – бывший Соловей сунул мускулистую руку в лицо стражнику. Тот снял шлем, обнаружив под ним молодого бретонца, и укусил Вегарда за предплечье. - М-м-м… Великолепно! Правда, жестковато – повару нужно было добавить больше уксуса, - прокомментировал он. - А я – стрела! – крикнул имперский стражник, уточкой прыгая в колено другому. В этой суматохе пробраться в коридор приемных покоев для Шеогората стало легче легкого. Закрыв их за собой на замок уровня «Мастер мастеров», Безумная Звезда бегом помчался ко второй двери, за которой и принимала всех нуждающихся Принцесса Стражников. Но стоило ему только приблизиться к эбонитовым воротам с гравировкой в виде ромба, как его кошачьи глаза заволок сиреневый туман, и он услышал в голове один-единственный голос: - Покинь мои владения, Бог Безвременья. Тебя здесь не ждут. - Именно поэтому я тут! – улыбнулся бородатый даэдрот. Несмотря на то, что Ноктюрнал была ему совсем не рада, Принц наслаждался звуками ее голоса, как звучанием струн арфы. - Дальше тебе не пройти. Я не желаю видеть тебя! – отрезала Богиня. Сумасшедший очень расстроился бы, если бы не знал, что сейчас Хозяйка Утра говорит одно, а думает совершенно не то, что обычно. - Бывший Серый Лис везде пройдет, - пробормотал кошкоглазый, используя Ваббаджек для поистине безумного колдовства. Пока он вершил его, Принцесса Стражей, сидевшая на обитом бархатом троне в «позе ярла», дала своему посетителю знак, что он может говорить дальше. - И, тут я, едрить-даэдрить, возвращаюсь в свой огород и, понимаешь, вижу, что моя курица пропала! – продолжал грязный крестьянин-редгард, периодически плюя на пол. Внезапно его глаза выпучились, зрачки на секунду стали вертикальными, после чего он моргнул сперва правым, а потом левым глазом, оглянулся и спросил у Ноктюрнал уже не шепелявым голосом с раскатистой «р», - Но это не так важно, моя дорогая… Госпожа. Я хотел спросить: все ли с вами в порядке? Не чувствуете ли вы потерю и смятение, нет ли ощущения, что вокруг вас творится что-то неладное? В голосе свершившего отличное переселение душ Бога было больше жалости, чем он рассчитывал – на черноволосой хозяйке Вечнотени были не свободные одежды из легкого иссиня-черного шелка, а неуклюжая кольчуга стражников с черной тряпкой на шее и плече, на голове вместо капюшона – подобие короны из перекованного форменного шлема. В комнате не было слышно карканья, нигде не завалялось даже самого маленького черного пера, не было видно ни зернышка, ни кусочка мяса, которыми питались ее верные питомцы и прислужники. Шеогорату было обидно, что из загадочной ночной птицы даэдра превратилась в утку с простреленным коленом. - Нет, - пожала плечами дама. Крестьянин вздохнул с облегченной улыбкой, - Почему моя жизнь волнует тебя, гражданин? Обычно смертные приходят, когда им что-то нужно, а не чтобы поинтересоваться, как у меня дела. - Я, э-э-эм… - сумасшедший в теле смерда смутился, и, чтобы скрыть это, залился гомерическим хохотом. Для решения возникшей путаницы было бы гораздо логичнее перенестись в Очаги Наслаждения – Сангвин был бы не Сангвин, если позволил бы друзьям закончить празднество на одной Вечеринке. А Шео, очертя голову, бросился выяснять, каково же Ноктюрнал. Богиня ждала ответа, изогнув бровь – едва взглянув на эту бровь, Принц Безвременья порывался что-то сказать, но резко замолкал, смотря в пол, будто не выучивший заклинание студент Коллегии. Топнув ногой и раздавив тем самым свою нерешительность, Безумная Звезда почти крикнул: - Хорошо! Я держал это в себе очень много лет, и теперь, когда нет риска себя обнаружить, - последнюю фразу даэдра сказал вполголоса, - Я могу сказать!.. Еще с тех пор, как я полным надежд и разного хлама в карманах искателем приключений пришел к скульптуре по дороге в Чейдинхол и услышал твой голос, подчиняющий мою волю без магии и шантажа… С тех пор, как будучи юным и не сформировавшим свое сознание до конца, впервые увидел тебя своими глазами, которые мне тут же захотелось вырвать, чтобы последним, что я видел, была ты… Я без ума от тебя, Непостижимая, и люблю, как нордский мальчишка – свой первый меч, как Вермина – бодрствование, как Намира – каждую мерзкую тварь во вселенной. То ли сравнения Шеогората носили немного не тот эмоциональный оттенок, то ли Ноктюрнал была скромна от природы, но с каждым словом богиня все сильнее хмурилась, в ее выразительных голубых глазах бурлило раздражение. - Я понимаю, каково слышать это от смерт… - жестикулируя при речи, Бог увидел, что делает это уже в своем теле. Заклинание Ваббаджека уже в который раз сработало криво (не отразилось ли на нем то, что его сломал Дагон?), и не Шео перенесся к телу, а тело перенеслось к нему, еще и значительно раньше времени. Чтобы не вызвать еще больше гнева Принцессы, бывший ЧС поспешил телепортироваться в Очаги Наслаждения, коль скоро он вспомнил Сэна.

***

- У Сиротского приюта стою я молодой... Подайте, Восьми ради, септим золотой, - тянули смурные пьяницы, оперев заросшие щеки на руки. Впервые столь любимое ими «хобби» не приносило никакого удовольствия, и это выжимало из них слезы не менее чем сорокаградусной крепкости, капавшие прямо в чаши и стаканы. В Очагах Наслаждения, казалось, все предалось столь мрачному настроению – розы грустно опустили подвявшие бутоны, светлячки еле мерцали и сонно сталкивались в воздухе, падая прямо на красные носы обывателей, отчего они даже не вздрагивали, пена на пиве и меде возникала неохотно и была более вялой и невкусной, чем мыльная. Туман стелился по земле, будто замогильный – ему было лень парить кругом, обнимая все нежной прохладной дымкой, и он только заставлял дергающих ногами даэдрапоклонников зябнуть. Некогда веселый хозяин этих мест сидел вдалеке от всех, впервые за свое бессмертие – трезвый, как стеклышко. Его ярко-красные татуировки и блестящий, как свежее масло, взгляд, померкли, почти слившись с матовой черной кожей. Он бездумно смотрел в неглубокое озеро, неспешно вороша его маслянистую воду Розой, будто варил дьявольское зелье зеленой тоски. - О, Шео… Как я рад тебя видеть, - сказал Сангвин, увидев отражение бородатого даэдрота в воде. При этом он поморщился так, словно всю жизнь питался только посыпанной перцем редькой, и внезапно понял, что имеет на нее аллергию. - Взаимно, - хихикнул Безумец. Хоть ему и было жаль Принца Разгула, несоответствие между словами и интонацией, с которой они были сказаны, повеселило его, - Ты включал сегодня даэдравизор? - Что могут показать интересного в этом безмозглом зеркале? – пробурчал Сэн, - Как обычно – все хорошо и будет еще лучше. Ага. Просто в один момент. - Я не это имел в виду! Сегодня все... Перевернулось с ног на голову, я давно не видел чего-то подобного среди нас. - А ты уверен, что тебе это не снится? - Я точно уве… А-а-а! – Безумная Звезда внезапно закричал, подпрыгнув так, что погрузился по пояс в озеро, обрызгав Сангвина с ног до головы. Бывший пьяница и ухом не повел, - Не смей кусаться! Если я захочу себя ущипнуть, то сделаю это сам! – прошипел даэдрот Ваббаджеку. - Ладно-ладно, я скажу тебе, в чем дело, - вздохнул татуированный даэдрот, - У меня, Хермеуса Моры, - сумасшедший схватился за сердце, ведь бывший пьяница называл Бога Знаний прозвищем чуть ли не с того момента, как капли крови Падомая зажили своей жизнью, - И у Дискорда возникла идея разыграть тебя. Правда, смешно? – верхняя губа дремора приподнялась вверх, словно он хотел улыбнуться, но вышло похоже на оскал голодного оборотня, - Дело в том, что наш новый друг обладает способностью превращать кого угодно в его полную противоположность. - И вы сделали это со всеми Принцами, только чтобы разыграть меня?! – Шео не знал, смеяться ему или плакать. Или же плакать до смеха? Или же смеяться до слез? - Но зачем он заколдовал и вас? - Если бы мы притворялись, ты бы нас раскусил. - Безумцы всех умнее, верно? – встал в позу бывший ЧС, - Постой, и теперь вы останетесь такими на веки вечные? - Нет, Дискорд сказал, что легко сможет вернуть все на круги своя, - зевнул Бог Разгула. - И вы ему поверили? Поверили тому, кто надул Клавикуса Вайла? – приложил руку ко лбу Шеогорат. Неподалеку от того места, где он стоял, возникла воронка, разразившаяся яркой вспышкой, из которой всплыла огромная двустворчатая раковина. Поворачиваясь, она эффектно открылась, сияя, как новенькая монета, и в ее сердцевине встал в полный рост сам Дух Хаоса. - Опрометчиво с их стороны, не так ли? – спросил он, отбрасывая назад длинную темную косу, будто был здесь все это время. - В смысле? – Сангвин даже приподнял взгляд на драконикуса, впервые за это время проявив хоть какие-то эмоции, помимо скуки. - Дело в том, что повернуть это заклятие вспять способны лишь древние (но, конечно, не древнее меня) артефакты из моего мира, не суть важно, какие… Но сам я на это не способен, - пояснил Повелитель Дисгармонии, приближаясь к даэдротам при помощи крыльев. - Я останусь таким навечно? – дремора даже привстал, но взгляд его быстро поскучнел, и он сел обратно, - Впрочем, какая разница… - Это все – навсегда… – оторопел Шеогорат, от шока сев и погрузившись в воду по самые брови – озеро оказалось с сюрпризом в виде нескольких впадин. - Взгляни на это с другой стороны, - кисточка хвоста Дискорда подняла Безумца за шиворот, поскольку тот уже начал пускать пузыри, погружаясь все ниже, - В Нирне творится невообразимый хаос! – в руках барона Беспорядка появилось видение сродни тому, что производил джойстик на огромное зеркало. Почитатели Боэтии обнимались, судорожно дрожа – в их глазах светилось еле сдерживаемое желание всадить заточку в бок тому, кто стискивал их в объятиях, или же приложить больше усилий, дабы сломать ему кости. Воры из Гильдий расхаживали по своим городам, раздавая добытое добро беднякам и жертвуя его храмам, после чего спешили в местную крепость, чтобы записаться в стражники. Провидцы и оракулы вооружались тяпками с лопатами и работали в поле, данмеры же сочно, вдохнув через нос, плевали в сторону статуй Азуры, которые оставшиеся поклонники украшали венками из капустных листьев и пшеницы. Одержимые, сбившись в толпу, ладонями черпали горячее зелье из котла, и, испив его, выглядели пышущими здоровьем – даже у самых хилых из них вырастали мышцы не хуже, чем у Дагона. Куры, собаки, свиньи, козы, овцы и другие домашние животные в судорогах превращались в мерзкого вида полулюдей и бежали забивать палками охотников. Некроманты, сцепившись локтями, танцевали вокруг измазанных сажей статуй Меридии, дразня ее бывших поклонников неприличными жестами. Бывшие каннибалы с лицами унылее, чем у Бога Разгула сейчас, хрустели не хрящами и костями, а сырым луком-пореем с яблоками, вкус которых был ими почти забыт. Поклонники Вермины капали в слипающиеся глаза лимонный сок, лишь бы не засыпать – это помогало плохо, так что они просто пили его целыми кружками, морща лица. Расстроенный секунду назад Безумец улыбался злорадно, как ребенок дьявола, которому подарили первую гильотину. - Они растеряны и смущены сильнее, чем в первые годы своего создания! – жадно дыша и бешено вращая зрачками, бывший ЧС потирал руки, - Полнейшее безумие и сумасбродство! - Оно будет длиться вечность, ведь теперь ты, Шеогорат, единственное мало-мальски могущественное существо в вашей Вселенной. Не считая меня, конечно, - подытожил прикрывший глаза Дух, заставляя видение исчезнуть во вспышке, - Остальные Принцы не смогут справиться со своими новыми силами, и рано или поздно они выйдут из-под контроля. - Это, безусловно, приятно… - пробормотал Безумная Звезда, - Но Ноктюрнал… - А что с ней будет? Она вполне довольна своей новой участью. И помнится, ты говорил, что судьба этой богини тебе безразлична… Ведь так? – поднесенная к самым глазам лампа не смогла бы заставить Шео «колоться» сильнее, чем пристальный взгляд ухмыляющегося Дискорда. Но, стоило сумасшедшему открыть рот для слов опровержения, как Сангвин где-то позади горестно вздохнул и сказал: - Скажите, какой смысл в нашем бессмертии, если мы, Принцы Даэдра, существуем лишь для того, чтобы извращать и портить смертных? Они не вечны, в отличие от нас, и лишившись их, мы потеряем свое назначение. - Слышал бы тебя один мой знакомый – сделал бы немым за такие слова, - скривил рот Повелитель Хаоса, хрустнув костяшками пальцев. - Серьезно, Сэн, зачем ты несешь такую тягомотину? - опьяненный своим могуществом даэдрот почти забыл о том, что его друг заколдован, - Ты мешаешь мне придумывать новую концепцию для нашей мифологии, ведь теперь я – единственное злое божество! Хм… Как насчет того, чтобы отправить в Мундус моего «смертного сына», чтобы он устроил битву с сыном светлого бога, и они повергли бы в мир Апокалипсис? Осталось придумать кандидата на роль моего чада… Ярл Балгруф подойдет, он ведь мой ближайший потомок по отцовской линии. - А ведь твоего отца могло и не быть, и твоего деда, и твоего прадеда, и нам было бы некем управлять. До возникновения смертных мы шатались по пространству, глядя, как медленно умирает нас породивший. До сих пор помню, как безуспешно пытался побудить вас к веселью, а Хермеус Мора преследовал меня и болтал без умолку про алфавит, письменность и систему исчисления… Мы изнывали от скуки. - То-то ты сейчас веселишься, как в последний раз, - мимолетное раздражение в душе Шеогората потянуло за собой совесть, как крючок – попавшуюся рыбу, и они невольно сдетонировали в его безумном мозгу, побудив к действию, - Довольно, Сэн, ты вовсе не унылый! – одно из лиц Ваббаджека впечаталось в единственный лик дремора, полыхнув красной вспышкой. В тот же миг в его рогатой голове пронеслись картины всех празднеств, коих в его жизни были не тысячи, а миллионы. Самыми яркими из них, конечно, были пирушки с героями Тамриэля – все знали их, как людей с железными сердцами и титановыми душами, благородных и непоколебимых, и только Сангвину было дано узнать их с другой, и хорошей, и плохой стороны. В водовороте воспоминаний промелькнули мутные глаза опухшего Нереварина, пытающегося пригласить на танец нетча; Чемпион Сиродиила без единой щетинки на молодом лице, бегущий из дома Аллесии Каро через окно, прикрываясь ладонями; ругающаяся жрица Дибеллы, счастливый великан, гладящий по спинке блеющую от страха козу, прихорашивающаяся ворожея. Не все герои были отходчивы и имели хорошее чувство юмора, но перед обаянием толстого даэдрота они не могли устоять, и всегда забывали выстроенные во время выполнения его заданий планы мести. Видения, столь подробно показанные Вабба, пробуждали в сердце Бога Разгула то, чем он так любил управлять – разгульную радость. Но то ли посох обиделся на своего хозяина, то ли просто решил повредничать, но он показал Сангвину воспоминание, к которому он не имел никакого отношения. На фоне поделенной надвое роскошной ткани появились два носка, натянутых на чьи-то руки: слева – белый с надетым на него черным, справа – фиолетово-оранжевый. На обоих были нарисованы черной краской глаза, а на правом даже борода. - О, Шеогорат! – «промолвил» белый носок определенно мужским голосом, плохо пытающимся казаться тоньше, - Конечно, я хочу быть с тобой! Ты потрясающий, а твоя борода просто сводит меня с ума! - Очень приятно слышать! – тоном Безумного Бога прорычал двуцветный носок, - Давай сделаем вид, будто хотим откусить друг другу языки! – одна рука медленно вложилась в другую. - Мой господин, я… - послышался голос Хаскилла. Прекрасный фон (оказавшийся одеялом, натянутым между ногами) резко упал, и в стильного камердинера полетела расшитая подушка, запущенная меткой рукой опытного стрелка. - Я же приказывал – не входить! – на редкость нервным голосом вскричал сумасшедший. Правда, и это, в общем-то, бесполезное воспоминание возымело свой эффект – из-за него дремора разразился смехом, который обязательно помнил каждый выпивавший с ним больше одной чарки или просто находившийся рядом дольше пяти минут. По тучному телу дремора пробежала сверкающая волна, вернувшая ярко-красный цвет его татуировкам и спиртовой запах его дыханию. Очаги Наслаждения, словно почуяв веселье своего хозяина, засияли и зацвели пуще прежнего, а пьяницы, вспомнив какой-то свой мотив, стали нестройно напевать его, периодически ударяя о стол кружками. - Я вернулся! – обозначил очевидное пузатый даэдрот, подняв вверх на удивление мускулистые для его телосложения руки. - … Как?! – казалось, что в своих когтях драконикус сжимает вырванные в ярости сердца, - Как ты это сделал?! – он так стиснул зубы, что едва не стер их в крошку. - Напомнил ему, каким он был… Я правда не думал, что это сработает! – взгляд Дискорда был таким прожигающим, что Шеогорат невольно прикрылся своим артефактом, защищаясь. Вабба начал жмуриться. - Эй, Шео, ты думаешь о том же, о чем и я? – просиял клыкастой улыбкой Сангвин, подмигивая Шеогорату. - Очень маловероятно! – кошкоглазый был только рад, что его друг отвлек внимание разозленного Духа Хаоса, - Но мне вдруг пришла в голову идея расколдовать и Хермору тоже! Посох сверкнул вспышкой красной магии еще до того, как его владелец закончил фразу, и безумец с пьяницей перенеслись в Апокриф.

***

- В голове мой опи… Опи… Как же там дальше? – напрягал извилины самый древний из даэдра, держа в одном щупальце блокнот, а в другом – перо, которое он периодически обмакивал в черную булькающую жидкость, заливающую все вокруг. Под ним плавало множество бумажных комочков, являющихся плодами предыдущих безуспешных попыток вспомнить стишок. - Эхэ-э-эй, Хермора! – стоящий на одном из возвышений Сэн использовал прозвище даэдрота намеренно, чтобы проверить его реакцию. - Хм… Знать бы еще, кто такой Хермора, и я бы непременно его позвал, – сощурил самый большой глаз Принц Знаний. - Это твое имя, дебил!.. – крикнул, потрясая бутылкой из-под вина, Бог Разгула, - Он действительно настолько поглупел? – недовольно спросил он у Шеогората. - Что, правда? А я был почти уверен, что меня зовут Боэтия, - погрустнел Мора. - Спешу тебя разочаровать, мой друг! – мелкие глаза щупалистого даэдра рефлекторно проследили за летящей в них колдовской вспышкой, которую временно глупый даэдрот принял за фейерверк. Для Сангвина было очень важным его общение со смертными, Хермеус Мора же был хранителем множества запретных тайн, хранящихся на страницах книг Апокрифа, что безуспешно пытались постигнуть жадно рыщущие повсюду Искатели. Также деятельный даэдрот вел дневник, о существовании которого не знал никто, кроме него, и заносил туда события каждого дня (ибо количество конечностей и объем его мозга весьма этому способствовали), так что Принц Памяти вспомнил абсолютно все – то, что было известно трехлетнему ребенку и над чем ломали головы двухсотлетние старики, то, что знал Хирсин, но что позабыла Намира. Знания сбежались в его голову (где бы она ни была), как пауки в волосы Мефалы, и своему возвращению были рады не меньше. Но и серьезный Бог, увидев свои воспоминания, напоследок начал смеяться, и только Сангвин с Ваббаджеком знали, почему. - Кхм, – открыв вновь принявший сонное и умное выражение глаз, сказал Принц Приливов, - Сангвин, мне показалось, что ты назвал меня не только прозвищем, которое я просил не произносить уже три тысячи четыреста семьдесят два раза, – складка над веком заставила глаз принять злое выражение, отчего Сэн улыбнулся, - Но и одним словом… Означающим особь с ограниченными умственными способностями. И хоть я признаю, что временно являлся таковым, мне было неприятно, и я требую извинений. - Иди сюда, зануда! – растроганно сказал Безумная Звезда, набросившись на одно из щупалец с объятиями. С тяжелым вздохом покачав головой, толстяк взял его за воротник и, встряхнув, с усилием отклеил от липкой, склизкой конечности Моры – именно защитной мантией многоглазого Бога сумасшедшего некогда приклеили к центуриону. - Это тошнотворно мило, что давние друзья снова вместе, - сказал Дух Хаоса, по обыкновению внезапно появившись из белой вспышки, - Полагаю, что ты, Шеогорат, решив вспомнить свое геройское прошлое, благородно вернешь остальным Принцам Даэдра их личности, - смятый лист бумаги, воспаривший над одной из его ладоней, распрямился, став идеально гладким, - Тем самым загладив свою вину за испорченную Вечеринку, и все будут счастливы, так? – листок сложился в оригами дракона и упал на пол, сложившись в бесформенную гармошку. По лицу, тону и позе Дискорда можно было сказать, что как минимум один драконикус будет совсем не обрадован возвращением всего на круги своя. Но всего один вопрос, заданный оскалившимся улыбкой Принцем, заставил его сменить гнев на удивление, а затем на милость: - С чего вдруг? - Что... Ты имеешь в виду? – Повелителю Дисгармонии показалось, что его уши его обманывают – он даже снял их, чтобы рассмотреть, и снова перевел взгляд на бородача. - Мне даром не нужно, чтобы к кому-то вроде Азуры или Периайта возвращалась их ничтожная, но позволяющая тешить себя мыслями о превосходстве надо мной власть – пускай немного почувствуют себя беспомощными и бесполезными (в смысле, еще сильнее, чем обычно)! И когда еще я смогу насладиться настолько масштабной неразберихой в Нирне и Обливионе одновременно?! Я не только не буду возвращать все, как было, но и намерен продолжить это! – навершие Ваббаджека целеустремленно проткнуло зеленое апокрифское небо – для большего эффекта не хватало только единодушного крика толпы, - Но… Я вряд ли справлюсь один. Вы со мной? – перехватив посох за противоположный конец, Шео указал им в сторону двух Принцев и Духа. - О, если ты так ставишь вопрос, то я, конечно, «за», - зловеще-хитро улыбнулся барон Беспорядка, возвращая остроконечные уши на привычное им место. - Дело стоящее, Шео! – одобрил татуированный Бог. - Я присоединюсь, - все это время распутывавший комок из собственных конечностей Хермеус стряхнул с них слизь и поднял вверх. - Тебя вайфу отпустит? – провокационным тоном спросил Сэн, толкая Мору под одно из щупалец. - Моя вайфу пусть тебя не колышет, - отрезал многоглазый Принц. - Да будет так! – Вабба стукнул о стопку книг, и четверо самых могущественных существ в этой Вселенной покинули Апокриф.

***

Хермеус Мора никогда не прерывал свои научные поиски, находясь в Плане, на Вечеринке или ненадолго посещая мир смертных – его ум никогда не отдыхал, всегда трудясь над загадками, что, в целом, были для Принца Знаний не сложнее простейших арифметических примеров. Одной из таких нетрудных задачек было заклинание, позволяющее запоминать все, что видит глаз, и превращать это в магическую иллюзию, не рассеивающуюся со временем. Все подобные иллюзии Бог скрупулезно складывал в одну особую книгу – не для того, чтобы не забыть их, а дабы иметь возможность напомнить своим друзьям о пережитых моментах. Теперь в этой коллекции можно было подсмотреть видение того, как Азура с нелепым венком из картофельных листьев на голове радостно обнимает Шеогората, топя его в своих грудях, как в болоте; потом – как ныне плохая даэдра данмеров пьет на брудершафт с Сангвином и как неподдельно смущается от единого взгляда Повелителя Дисгармонии; Периайта, поднимающего штангу, на одном конце которой сидел Принц Разгула, а на другой – Дух Хаоса с Богом Безумия (притом было очевидно, что Сэн перевешивает). На лице усердно хлопающего крыльями дракона, впервые за бессмертие обретшего хоть какое-то количество мышечной массы, были гордость и упрямство, а в другое время читалась бы паранойя при мысли о том, сколько на всем этом микробов; Хирсина, умиленно обнимающего олененка и с интересом рассматривающего Дискорда в его истинном обличье; и множество других любопытных сцен, произошедших во время того, как четверо друзей веселились всласть. Последней их «жертвой» была Вермина. Бывшая сварливая старуха, принявшая облик милой юной девочки, казалось, в компании одного Духа и трех Принцев чувствует себя не менее спокойно и весело, чем смертные девчонки в компании сверстниц. Она радостно поприветствовала их, беспечно беседовала обо всем, и разрешила подглядывать за снами жителей Нирна. - Да, мои поклонники – и во сне мои поклонники, - остро улыбался Шеогорат, - О, какой чу-у-у-удный сон! – не в силах сдержать умиление, даэдрот прижал ладони к заросшим щекам. В полупрозрачном облаке по зеленым цветущим холмам скакали крохотные разноцветные лошади с большущими глазами и яркими картинками на крупах. Они весело смеялись и играли в мяч, подбрасывая его носами. - Хм… Видения страннее я еще не видел, – прищурил глаза Хермора. - Что?... Хе-хе, я б на такой прокатился, - хохотнул Сэн. - Умоляю, Сангвин, ты ведь ее раздавишь, - скосил глаз Бог Знаний, – И какой только смертный мог додуматься до подобного? - Очевидно, окончательно сошедший с ума, - скрывающий улыбкой неловкость Повелитель Дисгармонии «случайно» изо всех сил хлопнул крыльями, и от дуновения сон пропал, - М… Вермина, не расскажете ли вы нам, что это за зелье? - коготь драконикуса указал на белокрылую бабочку, вместо тельца у которой была полупрозрачная фиолетовая бутыль. - Не помню… - пожала худыми плечами Принцесса Бодрствования, - Но, если хотите, забирайте – дарю! – увидев скачущего в траве козленка, Мина побежала за ним. Насекомое село прямо в раскрытую ладонь Дискорда, и, стоило ему сжать кулак, потеряло крылья и превратилось в сосуд. - Предлагаю узнать, что внутри, опытным путем, - сказал Дух, стукнув по фиолетовому стеклу когтем. - Вот это – разговор! - по мановению Розы Сангвина в воздухе появилось четыре аккуратные шипастые чаши. - Отличная идея! Что может пойти не так? – Безумная Звезда решительно перехватил чашу. - После этих слов, Шеогорат, с тобой обычно случаются самые невероятные вещи, - склизкое щупальце решительно отодвинуло от себя чашу, наполнявшуюся вязким, как сироп, зельем из бутыли, - Особенно в компании нашего общего рогато… Я хотел сказать, татуированного друга. - Кто не рискует, Хермора… - улыбнулся Принц Разгула, - Да ладно тебе! Хотя бы пригуби! Тем более что повод есть – теперь этот мир встряхнется, ведь им правят лучшие из бессмертных всемогущих существ! Смягчившийся Принц Судьбы взял питье, и все четверо, стукнув чашами, осушили их.

***

Стоило первым каплям теплого еще после ночного зноя дождя коснуться мраморной крыши дворца Принца Безумия, как тот, еще не пробудившись, почувствовал, что что-то не так. Такое чувство уже посещало его в прошлом, когда он мог целыми днями напролет, запершись, не выходить из дома, не посещать своих друзей из Гильдий и Братства, лишь бы к нему не пристали с очередным смертельно важным заданием, выполнение которого могло растянуться на месяцы. Очнувшись от сонных оков, Шеогорат ощутил щекой нечто теплое и мягкое. Ему невольно вспомнился случай, когда после очередной Вечеринки он обнаружил себя на спине огромного скайримского дракона, одетым в одно бриллиантовое ожерелье, но заботливо укрытым одеялом. Дова был весьма не рад такому «соседу», показав это громогласным ту‘умом, унесшим Принца куда-то в район Фолкрита. Но, к счастью, оказалось, что безумец, как обычно, лежит на подушке, одной рукой обнимая уже вызванный Ваббаджек. Но Безумная Звезда точно помнил, что не вызывал свой артефакт перед сном. - Как тебе вчерашнее, Вабба? – дружелюбно спросил он, стараясь расположить его поудобнее. Все три лица посоха на мгновение изогнули одну бровь, выражая непонимание. - Перестань! Терпеть не могу, когда ты притворяешься забывчивым. Или вспоминаешь то, чего никогда не было. Хаскилл! - Да, мой господин! – поклонившись без тени улыбки, кисло сказал камердинер, одетый в стильные черно-красные одежды. - Рад видеть, что ты пришел в норму! – улыбнулся Безумец, взяв лимон из высокой вазы рядом с кроватью. Артефакт сумасшедшего божества услужливо разрезал фрукт пополам челюстями. - Простите? - Не строй из себя дурачка! – сжав половинку лимона, Шеогорат брызнул соком в увернувшегося камердинера, - Кто из нас вчера рассекал здесь, радостный, как поборовший первого дракона Довакин, в бело-синем костюме и меховой шапке? - Предположим, что я, - смиренно согласился счастливейший человек, с досадой думая, что ему не стоило бы удивляться. - Вот! – отогнув мизинец, Шео по чуть-чуть кусал пупырчатый желтый фрукт, и ни один мускул его бородатого лица не дергался, - Ох, надеюсь, Стэнли простит мне, что я съел его тетушку! - Мой господин, так зачем вы меня вызвали? – носок начищенного черного ботинка стал нетерпеливо постукивать по мраморному полу. - Просто хотел увидеть ро... Лицо одного из самых верных моих приближенных. Надеюсь, ты выспался? - Четыре часа утра… Разумеется! – натянутая улыбка Хаскилла могла заставить заикаться ворожею. - «Получено новое сообщение», - тремя разными голосами произнес артефакт. - Вынужден просить тебя… Убраться, - сумасшедший махнул рукой в сторону балкона, - Это личное. - С удовольствием, - закативший глаза камердинер исчез. Приняв сообщение, даэдра Безумия услышал тягучий голос Хермеуса Моры: - «Мой умалишенный друг, у меня есть не слишком хорошие для нас всех новости. Я надеюсь, к тому времени, как ты получишь это сообщение, твое безумие, как и моя потрясающая память, позволит сохранить воспоминания о вчерашнем. Помнишь ли ты, как вчера мы, безрассудно отвергнув мои небезосновательные опасения, выпили некое зелье в Плане Вермины?» - Разумеется! – кивнул Безумная Звезда, заполнив предоставленную Принцем Судьбы паузу. - «Как ты знаешь, она славится, как экспериментатор-алхимик небывалого даже для нас масштаба. На сей раз Вермина превзошла саму себя – она создала состав, который превращает последние сутки в сон.» - Что?! – подпрыгнул бородатый даэдрот. - «… Если его употребляет смертный – это становится видением, в которое он погружается, и он живет в нем, думая, что все хорошо, на самом деле впадая в кому. Но наши совместные магические силы позволили повлиять на саму Реальность, и последние двадцать четыре часа стали лишь помутнением сознания, о котором вскоре забудут все (возможно, что и мы), и нынешнее утро – утро после Даэдрической Вечеринки.» - Не-е-ет! – Принц так сильно провел ладонями по лицу, что обнажил нижние веки и закатил глаза. Ваббаджек низко гудел, реагируя на его раздражение. - «Я тоже раздосадован, мой друг, но ничего не поделаешь. В качестве утешения предлагаю тебе вспомнить Ноктюрнал.» - Что Ноктюрнал?!! – раздосадованный даэдрот бросал тщательно отобранную Хаскиллом пеструю одежду из шкафа на кровать скорее для выплеска энергии, чем для собственного выбора, - Что Ноктюрнал?.. – это Шеогорат прорычал скорее задумчиво, чем злобно, - Если ее не заколдовал Дискорд… Значит, с ней все хорошо! – разведя руки в радостном жесте, сильный даэдрот идеально разорвал двуцветную рубашку пополам, отбросил ее в сторону и продолжил поиски чего-то, не являющегося сегодняшним комплектом, - Так, а где же… - «Я тоже очень рад за нее, хоть и в меньшей мере. На тот случай, если ты потерял носки, с которыми играешь, они лежат в кармане кожаных черно-красных штанов.» - Откуда ты… - прищурил глаза Шео, извлекая свои игрушки из вышеназванного предмета одежды, - Нет, я знаю, что ты все знаешь, но я никогда тебе не гово… - кошачьи глаза расширились от внезапной догадки, - Ваббаджек!!! – если бы у посоха были ножки, он бы уже улепетывал во все лопатки, но было поздно – запущенный меткой рукой Бога, он уже летел куда-то в район бага под балконом.

***

*** Проснувшись, Богиня Воров издала звук «м-м-м», облизнула пухлые губы и дважды хлопнула в ладоши. Ее верные пернатые слуги принесли в клювах украденные на Вечеринке утренний халат, тапочки и расческу. - Знаете… - сонным еще голосом сказала обнаженная дама, вылезая из-под одеяла. Один из воронов, что был еще юн, чуть не подавился зажатым в клюве воротником, но собрался и вместе со своим товарищем помог Ноктюрнал вдеть руки в рукава, - Мне снился потрясающий сон, - улыбнулась Принцесса, завязывая пояс.